• Boosty Shared
• ko.dream

• T

• 100лп

100ЛП 2. Просто на некоторых это острее сказывается.docx

Знаете, что самое сложное в общении с Двуликим? Тот факт, что никогда не знаешь, куда смотреть. В глаза? А в какой именно? Отвести взгляд? А вдруг он от этого обидится и просто пристрелит тебя?

Половина успеха в работе шестёркой заключается в умении выжить под своим боссом. Никогда не говори Чревовещателю, что кукла — это кукла, не смейся над Пингвином, не разгадывай загадки Риддлера раньше Бэтмена, не давай Безумному Шляпнику надеть на тебя одну из его блядских шляп и никогда, никогда не работай на Джокера. А с Двуликим всё просто. Делай, что он говорит, не упоминай о подгоревшей половине ни одной из его личностей, и, как бы необычно это не звучало, не будь совсем уж тупым.

Большинство Готэмских Негодяев в этом деле… ну, у них столько же причин, сколько и пуль в готэмских родителях, но самая распространённая причина в том, что им нужно что-то доказать. Они обязаны показать, что они лучшие, умнейшие, настоящие противники Бэтса.

Как вы можете себе представить, это противоречит тому факту, что никто не способен всё сделать в одиночку, и поэтому им нужны миньоны.

В чём тогда компромисс? Изображай тупого. Стань тупоголовым лакеем. Если по окончанию работы злодей решит: «чудо ещё, что у тебя мозг достаточно функционирует, чтобы ты ходить мог», то тебя, вероятно, снова возьмут на работу.

Иногда мозги помогают залезть повыше, если злодей больше по типу «Босса Мафии», а не «а вот теперь ты попался, Бэтмен». Разница видна на примере Чёрной Маски и Пугала, если уж на то пошло.

Двуликий — это… исключение. Можно сказать, он объединяет в себе множество личностей, если не боишься подшучивать над психическим заболеванием бедолаги. Иногда он ведёт себя как человек первого типа, иногда второго. Иногда он весь такой организованный, иногда просто хочет сжечь мир. Тут как монетка упадёт, в буквальном смысле слова.

И дело в том, что он знает, что с ним трудно работать. И я этого парня понял, насколько вообще возможно понять своего босса. Однажды он держал моего друга под дулом пистолета и подбросил монетку, чтобы решить его судьбу, а на следующий подарил ему бутылку вина и извинился, сказав, что иногда теряет самого себя.

Дент знает, что его нельзя окружать себя сплошными идиотами, поэтому и не нанимает слабоумных головорезов, которые только тяжести таскать будут. Ему не нужно утешать себя мыслью о том, что мы без его руководства беспомощны, хоть он сам и не в состоянии самостоятельно соорудить смертельную ловушку. Ёбаный рот, он ведь окружным прокурором был. Он знает себе цену. И в курсе своих проблем.

Двуликий, по-своему, начальник разумный. По крайней мере, по стандартам Готэма. Риск получить пулю есть, но я уверен, что смертность среди офисного планктона куда выше, чем у его постоянных громил.

Вот почему лучшим вариантом для осуществления моего плана я посчитал пойти к его кабинету, постучаться и подождать, пока меня впустят.

— Войдите, — раздался грубый голос. Как только я это сделал, то обнаружил Двуликого с закатанными рукавами и в очках для чтения за просмотром каких-то бумаг с подсчётами финансовой прибыли и убытков. — А, Сэм. Я уж собирался тебе звонить. Спасибо, что пришёл.

Хм. Вежливая речь, планирует свои дальнейшие действия, но оба рукава закатаны и голос грубоватый. Сейчас всем заведовал Дент, но Двуликий тоже недалеко. Если взбудоражится, то, вероятно, перескочит на более дикую свою сторону.

И всё же, скорее всего, он всё примет с достоинством. Я посмотрел в здоровый его глаз, чтобы Дент понял, что я обращаюсь к нему, прочистил горло и заговорил:

— Я так полагаю, хотите расспросить меня о складе?

Дент кивнул, хоть и вернулся к своим бумагам.

— Мыши каким-то макаром прознали, куда направлялись все фургоны, и перехватили их, а все бомбы обезвредили до того, как их подготовили. Кроме вашей.

Окей , он что-то заподозрил. Пришло время врать, и отчасти правдой.

— К нам заскочила Бэтгёрл, — Дент посмотрел поверх своих очков в форме полумесяца, и его глаза ясно отметили отсутствие заминок в ходе моего рассказа. — Завязалась драка… вы ведь помните, я боевыми искусствами чутка занимался?

— Да, помню, — сказал Дент, — Турнир Бутчера, верно? Первое место занял. Хорошо тогда дрался.

Какая-то часть меня была польщена тем, что он там присутствовал, или тем, что он это запомнил. А вот другая часть знала, он понимал, что, как бы хорош я ни был для шестёрки, но до уровня отхерачить Кассандру, мать её, Кейн я не дотягивал.

— Спасибо, сэр, — сказал я. — Мне кажется, она устала после другой драки, или, может быть, просто удивилась, что у меня есть хоть какая номинальная подготовка, но я отвлёк её секунд примерно на пять. И Майку этого хватило, чтобы приставить пистолет к одному из ящиков.

Дент вздохнул и засунул пальцы под очки, чтобы потереть переносицу:

— Чёрт.

— Ага, — я вздохнул. — К счастью, мы уже растащили ящики друг от друга, так что взорвался только один. К тому времени, когда я снова смог видеть, слышать и двигаться, Бэтгёрл исчезла, так что я добрался до Бутчера, и там меня подлатали.

Дент критически оглядел меня, затем вернулся к своим финансовым отчётам, сделав несколько пометок красной ручкой в уголке страницы, затем взял синюю ручку, зачеркнул эти пометки и сделал несколько новых. Дав мне немного поволноваться, он произнёс:

— Сэм, я рад, что ты выкарабкался. Добавлю к твоей следующей выплате надбавку за вредность и премию за то, что задал Бэтгёрл адову трёпку. Может, у тебя как-нибудь снова так получится, а?

— Вообще-то, именно об этом я и хотел поговорить, сэр, — сказал я, и на секунду у меня возникло странное желание снять шляпу, которую я не носил, и нервно сжать её в руках. Что-то связанное с такими кабинетами и бандитской эстетикой 1920-х годов, наверное. — Боюсь, я тут, чтобы заблаговременно сообщить о своём уходе.

Дент моргнул, снял очки и внимательно на меня посмотрел, переплетя пальцы.

— Могу я спросить, почему?

Выражение у его лица было… вежливое, хотя и немного грустное, и покорное. Будто он знал, что я собираюсь сказать, ещё до того, как всё вывалилось.

— Работка заключалась в том, чтобы «перевезти и спрятать», — сказал я ему, и он закрыл глаза. — И да, я знаю, что никто, кроме Майка, ответственности за произошедшее не несёт, а на мёртвого вину спихивать не стоит. Но работа есть работа, и я не могу так жить, когда всё меняется, а меня никто не предупредил. Буквально не могу, стой я вчера вечером хоть на сантиметр ближе…

Дент вздохнул, опустил голову, затем посмотрел на меня с гримасой на обеих сторонах лица.

— Я… я почти тебе рассказал. Насчёт всего плана. Должен был , но вдруг понял, что ничего не сказал об этом Бутчеру, и поэтому ты, вероятно, тоже ничего не знал. Но потом я вспомнил о твоих правилах насчёт невиновных, а твоё участие было единственной причиной, по которой я с облегчением отправил туда Майка, так что…

— И тогда вы подбросили монетку.

— И тогда я подбросил монетку, — вздохнул Дент.

Что-то в этом его полном смирении с тем, кем он является, меня так задело, и я прям почувствовал необходимость его утешить, несмотря на все неприятности, которые он мне доставил. Не то чтобы я по-настоящему мог этого человека винить в чём-то, ведь наебало меня нечто большее, чем его потаённые демоны.

— …всё нормально, сэр, — сказал я. — Мы все рабы самих себя. Просто на некоторых это острее сказывается.

Дент посмотрел на меня, усмехнулся и взял чистый лист бумаги.

— Мне нравится, расскажу это своему приятелю в Аркхэме, когда буду в следующий раз туда заглядывать.

В приступе беспокойства я спросил:

— Не тому ли гаду, Хьюго Стрейнджу?

— Не, его выперли, — сказал он. — Но спасибо, что спросил, Сэм.

— Да я так, на всякий, — сказал я.

Резко вздрогнув, я вспомнил, что у меня лежало в заднем кармане, и протянул это. Дент взял сложенный листок бумаги с озадаченным выражением лица и вопросительно посмотрел на меня.

— Это моё уведомление об уходе за две недели, — сказал я. — Чтоб было у вас в письменном виде.

Дент лист развернул, посмотрел на него, усмехнулся и снова сложил, чтобы убрать в один из своих ящиков. После этого он встал, обошёл стол и протянул мне руку для рукопожатия.

— Я буду скучать по тебе, Сэм. Ты нашей команде придал настоящего профессионализма.

— Старался как мог, сэр, — я пожал ему руку. — И не парьтесь за исчезновение этого профессионализма, пока две недели не истекут, можете за это не переживать.

— А ты не переживай за ту премию, о которой я упоминал, — ответил Дент. — Я уже решил внести это в твоё выходное пособие, даже монетку подбрасывать не потребуется.

Вышло даже лучше, чем я ожидал. Я улыбнулся, поблагодарил его и вышел, чтобы продолжить подготовку к ограблению бедолаги.

{[X]}

— Билли! Эй, Билли! — я поднял руку и помахал своему лучшему другу. — Иди сюда, мне нужно с тобой поговорить.

Билли, в свойственной ему манере, бросил своё дело (не в буквальном смысле, поскольку он нёс коробку с гранатами), и поспешил ко мне.

— Чё каво, Сэм? Хочешь, чтобы я поговорил с Двуликим о том, что случилось прошлой ночью?

Уильям «Билли» Прист был мне другом вот уже двенадцать лет. Когда я был ребёнком, из-за всей этой прошлой жизни с другими детьми мне приходилось не шибко комфортно, но Билли обладал такой радушной личностью, которую прям со стволом стоило оборонять. В шесть лет он застал меня за чтением «Благих Знамений» и просто такой: «да, я с этим уебаном подружусь». Прошло столько лет, и он вырос сообразительным, жёстким, хладнокровным даже под давлением, а более чем десятилетний опыт работы в качестве шестёрки подарил ему достаточно навыков и связей, чтобы он мог выполнять практически любую работу.

Но он родился в нищете, поэтому единственным выходом для него стала преступность, и теперь он настолько глубоко увяз в этом дерьме, что ему уже и пойти больше некуда. То же самое касалось и меня.

Тем не менее, он нашёл способ преуспеть. Благодаря многочисленным друзьям, которых он приобрёл, и репутации компетентного и эффективного работника, которую он культивировал, ему удалось основать Громсоюз. Профсоюз громил (п.п. в ориг. Goonion и я ещё на момент прочтения уже ломал голову, как это получше адаптировать, но лучше Громсоюза не сообразил ничего.).

Нет, я не шучу. Этот ебака собрал всех, кого знал по работе, включая меня, и организовал масштабную всегородскую забастовку, пока злодеи не начали выдавать работникам бонусы. А вы что, думали, Риддлер всегда оплачивал стоматологические услуги? Это всё заслуга грёбаного Громсоюза, и в следующий раз, когда Мышь стукнет тебя по морде и заставит проглотить зубные протезы, тебе стоит поблагодарить свою счастливую звезду за то, что Билли Прист оказался тут как тут.

Джокер пытался нанять несколько штрейкбрехеров, но не учёл, что, когда ты пытаешься пройти по линии пикетчиков из таких жестоких работяг, это может закончиться тем, что транспарант тебе засунут прямо в жопу.

В случае Майка, в буквальном смысле. Подхалим хуев, вот почему никто не скорбел о его утрате.

Ну да ладно, Билли считался главой Громсоюза, и я в нём состоял с самого первого дня, так что мне приходилось больно от того, что предстояло сейчас сделать.

— Нет, нет, с этим я сам разобрался, — я огляделся и убедился, что нас никто не подслушивает, а затем прошептал: — Слушай, Билли, мне нужно выйти из Громсоюза.

— Что?! — крикнул он шёпотом. — Сэм, ты не можешь выйти , ты же моя правая рука!

…А да? Если подумать, то я и правда много всего для него делал. Да пох, я покачал головой и объяснился:

— Билли, дело не в том, что я хочу из союза выйти, а в том, что я ухожу с работы.

— С работы ? Ты больше не будешь шестёркой? — Билли оттащил меня подальше в угол и, наклонившись, прошептал: — Сэм, ты говоришь о выходе из игры.

— Да, я в курсе.

— Это не шутка, Сэм! Всё то дерьмо, которое ты видел, и всё то дерьмо, которое ты знаешь…

— Я устраиваюсь на работу к Бутчи, буду помогать на кухне, — сказал я. — Ты ведь знаешь, что готовить я умею, и все знают, что Бутчи не позволит мне ни черта выболтать из того, что я говорить не должен.

— Ок, но это херня какая-то, ты ж такую хуйню делал с тех пор, как встретил Бутчера, от которой он тебя аж сам отговаривал.

— Ага, но все знают, что ему можно доверять, и знают, что он доверяет мне, поэтому все «знают», что доверять можно и мне, — заметил я. Фича Билли заключалась в том, что он хорош в политике, потому что нравился всем, но и плох в ней, потому что ему все нравились. И из-за этого он не улавливал тонкостей всей игры. Так что я объяснил: — Билли, дело не в том, что ты делаешь. Дело в том, кого ты знаешь и кому подсасываешь.

— Даже представлять не хочу, как ты отсасываешь Бутчеру.

— Это поговорка такая.

— Может, в гей-барах твоих.

— Иди нах.

Билли усмехнулся, и я понял, что его успокоил. По крайней мере, отчасти.

— Всё равно, мужик, нам тебя будет не хватать, — он посмотрел на меня. — Так что ты собираешься делать?

— Я же сказал, работать на кухне.

— Окей, — сказал он, — но что ты собираешься делать?

Я провёл языком по внутренней стороне щеки, рассматривая вариант всё ему рассказать.

— …не скажу, если ты не в деле.

— Тогда я в деле.

Не колеблясь. Обожаю этого парня .

— Бутчер тоже в деле, чтоб ты знал.

— Не проблема, Бутчи меня любит.

{[X]}

— А этот ебанько что здесь делает? — спросил меня Бутчи, указывая на Билли, сидевшего рядом со мной в его кабинете.

— Хочет мне подсобить, я ему уже всё объяснил.

Он пристально посмотрел на Билли, тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

— Если мы окажемся в тюрьме, будете носить мне тюремное вино.

— Я не знаю, как готовить тюремное вино, — сказал я.

— Либо научишься, либо тебя обменяют на сигареты, сучка.

— Чёрт, ладно.

Билл попытался вмешаться:

— Оно не то чтобы особо приятное…

— А тебя в первый же день на сиги обменяю, просто из принципа, — сообщил ему Бутчер.

— …ага. Ну, проехали, какой вообще у нас план? — спросил меня Билл. — Ты сказал, что хочешь пойти против злодеев, но в чём, собственно, сама идея?

— Грабануть их. Да так, чтоб не опомнились, и всех до, мать его, единого, — ответил я. — Подумываю сначала взяться за Двуликого.

— Расплата за заварушку на складе? — спросил Билли.

Я отмахнулся:

— Да ни черта, это просто часть работы. Дент ведь с монеткой своей ничего поделать не может, да и премию мне так и так выплатит.

— Так почему тогда?

— Потому что это удобно, — пожал я плечами. — У меня есть две недели, чтобы понаблюдать, спланировать и понять, что он собирается делать. А если вы поможете, я смогу на планирование потратить вдвое больше времени.

— Если ты уходишь с шестёрской работы, то потом уже так не получится, — заметил Билли.

— Верно. Но конкретно это дельце должно пройти легко, — сказал я. — А для будущих мне понадобится команда. А чтобы набрать команду, за моим именем должна стоять репутация. Поэтому мне и нужно провернуть какое-нибудь дельце. А отсюда выходит, что дельце должно быть простое, но издалека выглядящее сложным.

— В чём сейчас необходимости уже нет, — вставил Бутчер. И указал на Билли: — Так как Белая Тень с нами в деле, он может просто закинуть удочку в своём блядском профсоюзе? Избавит тебя от лишних проблем.

Бутчер стал называть Билли моей «белой тенью» из-за того, что тот повсюду следовал за мной по пятам. Билли, похоже, считал, что это любя, несмотря на заверения Бутчера в обратном.

Я покачал головой, прежде чем Билли успел возразить.

— Ни за что. Глава Громсоюза, использующий своё положение, чтобы собрать команду, специально нацеленную обчищать злодеев? Злодеи взбунтуются. Чёрт, да Громсоюз просто развалится.

Билли и Бутчер оба правильные вещи говорили, так что Билли перешёл к следующей части:

— И как ты вообще собираешься обчистить Двуликого?

— Детали ещё не проработал, — признался я. — Для этого и нужны следующие двенадцать или около того дней.

Бутчи нахмурился.

— Двенадцать?

Билли закатил глаза.

— Скоро церковное воскресенье, да?

Я кивнул, ничуть не смущаясь.

Бутчер усмехнулся:

— А, точно. Как там Сандра?

— Всё ещё слишком хороша для тебя, Бутчи, — ответил я, заставив его рассмеяться ещё громче. — Если не брать в расчёт слова этого жирного ублюдка, — он сказал мне пойти нахуй в перерывах между хохотом, — у меня уже есть чёткий план первого шага. Кое-что, что подсобит мне в дальнейшей карьере.

— И что же? — спросил Билли.

Я полез в карман, достал телефон и показал ему pdf-файл. Он глянул его, нахмурился, убедился, что это взаправду, челюсть у него отвисла, и он посмотрел на меня.

— Ты, блядь, серьёзно?

— Канеш, серьёзно, — улыбнулся я. — Аукцион суперспособностей, спонсируемый какой-то загадочной личностью в Метрополисе, с барахлом прямо из «СТАР Лабс», да ещё как раз в тот момент, когда я ухожу со своей прежней работы. Чел, именно такое дерьмо почти что и заставляет меня поверить в бога.

А ещё очевидно, что это был Лютор. Он недавно, раз так в тысячный, вышел из тюрьмы и ещё не восстановил контроль над «ЛексКорп», так что, вероятно, взялся за аукцион, чтобы пополнить свой кошелёк и создать некоторую неразбериху, дабы отвлечь Лигу, когда все придурки с деньжатами начнут поднимать бучу со своими новёхонькими металюдьми.

Он пролистал список, чтобы посмотреть, что там продаётся.

— Чё у них есть?

— Пока не знаю, — признался я. — Бутчи с этим разберётся, и это единственная причина, по которой я беру его с собой в следующую субботу, пока буду заниматься своими делами. А у тебя там всего лишь образчики всех доступных товаров.

— И всё же… удовольствие это недешёвое, — сказал он. — Я к тому, что один только лазерный глазной имплантат стоит девяносто тысяч.

— У меня есть кое-какие сбережения, и Бутчи готов вложить пару кесов, потому что очень меня любит.

— Сэмми, не ври парню, — сказал Бутчи в тщетной и проигнорированной попытке сохранить свой имидж безжалостного гангстера.

Билли пожевал щёку и кивнул.

— Я тоже вкину пятьдесят кесов. Чем лучше штуковину ты получишь, тем лучше дела у нас пойдут, когда всё завертится, верно?

Я улыбнулся.

— Значит, ты и правда в деле?

Билли посмотрел на мой телефон, вздохнул и вернул его обратно.

— Да в жизни бы такое не упустил, брат.

Мы хлопнули руками, и я притянул к себе для одного из мужских объятий. Мы начали так делать, потому что оба считали жест глупым, но теперь он стал взаправдашним. Запомните навсегда: если делаешь что-то с иронией — то это верный способ превратить это во что-то неироничное.

— Что ж, если берёмся за дело, то делаем это по-олдскульному, — сказал Бутчи, разливая уже в три стакана.

Он взял один, встал, и мы последовали его примеру.

Бутчер поднял свой и сказал:

— Джентльмены, за новые возможности.

Билли Прист чокнулся с Бутчи и произнёс:

— За то, чтобы обчистить злодеев.

Мой стакан присоединился к их.

— За нас, кем бы мы ни стали. И за разгром любого, кто выступит против нас.

Мы ударили стаканами по столу и выпили, и так наше пакт и зародился.

{[X]}

Я уже возвращался в квартиру, когда увидел Кристал, которая стояла на улице и потирала руки, чтобы согреться холодной осенней ночью.

— Мисс Браун? — позвал я.

— Сэмми! — она слегка улыбнулась, увидев меня. — П-привет, слава богу, ты пришёл. Я забыла свои ключи и…

Я уже снимал куртку и протягивал ей:

— Да не вопрос. Вообще-то, я хотел вас кое о чём попросить. Меня на этих выходных не будет в городе, так что…

— Снова церковное воскресенье, да? — Кристал мне улыбнулась. — Я присмотрю за твоей квартиркой, Сэм, не волнуйся.

— Премного благодарен, — сказал я, затем шлёпнул себя по лицу и поспешил открыть ей дверь. — Ёпт, где же мои манеры? Давайте, заходите.

— Большое спасибо, Сэмми, — сказала она, улыбаясь мне.

— Просто веду себя по-соседски, мэм.

Мы поднялись по лестнице, она зашла в свою квартиру, а я — в свою. Местечко с двумя спальнями и одной ванной комнатой, обставлена довольно скудно, если не считать полок с книгами на каждой стене в качестве элементов декора. Диван, постер Андреса Каламаро, доставшийся мне в наследство от мамы (в рамке и с автографом самого мужика), и вешалка для одежды — вот и вся мебель в моей гостиной. А в спальне находились ноутбук, кровать и тумбочка.

Открыв окно, выходящее на пожарную лестницу, я нашёл свою посуду и аптечку, которые отнёс обратно в дом. После этого усадил жопу на подоконник и закурил, тупо растворяясь в канабисной дымке и наблюдая, как огоньки множества жизней Готэма снуют туда-сюда, сигналят машины, а скорая спешит вырваться от отчаяния к надежде.

Дверь в квартиру Браунов громко открылась и захлопнулась, и я услышал, как мой сосед кричит на Кристал за то, что она посмела зайти внутрь, пока он не вернулся из магазина. Кристал, к её чести, сразу же начала кричать в ответ.

Вот тогда и открылось соседнее окно, и оттуда вышла Стефани, закутанная в фиолетовый свитер, с чашкой чая в руках, от которой в осеннем воздухе поднимался пар. Она посмотрела на меня с секунду, затем фыркнула и уселась на своём подоконнике, сделав глоток.

И вот мы сидели так, слушая ругань и наблюдая, как пар и дым от листьев поднимаются в ночи.

В конце концов Стефани всё допила, снова открыла окно и сказала:

— Приятно было поболтать, Рейес.

— Мне тоже, Браун.

И она вернулась в дом. А позже и я.

Крики не прекращались в течение нескольких часов.

{[X]}

Поездка на машине от Готэма до Метрополиса выходила довольно короткой, если глянуть на количество различий между двумя этими городами. Моя совершалась самым ранним утром под аккомпанемент El Tesoro из аргентинской музыкальной группы «El Mató un Policía Motorizado».

— Чего блядь?

— El Mato un Policia Motorizado , — повторил я.

— Что это значит?

— Он убил копа на мотоцикле.

— Кто убил? Какого ещё копа на мотоцикле?

— Бутчи, это просто название группы.

Он усмехнулся.

— Знаешь, вот из-за такого дерьма из твоей страны всё постоянно и тащат.

— Из-за наших слишком сложных названий групп? Поэтому мою родину так сильно эксплуатируют, Бутчи?

— Да, — сказал Бутчер с абсолютной уверенностью. — Вот были бы у ваших групп название чёткие, Аргентина уже бы стала мировой сверхдержавой.

— У нас есть группа под названием Sumo.

— Ладно, одна есть…

— И ещё одна под названием Pez .

— А это что значит?

— Рыба.

Бутчер цокнул:

— Мужик, это вообще не броское название. В броском должна чувствоваться душа, Сэм. По типу… «The Swallows». Или «Ruff Endz»!

— Знаю я, чей энд ты можешь отшаловить (п.п. не бейте, но названия групп переводить нельзя, а обыгрывать шутку как-то надо.), — пробормотал я.

— Малец, я тебе щас втащу.

Я закатил глаза, когда Бутчер продолжил свою лекцию о броских названиях групп. К счастью, мы вскоре добрались до города, и мы уже колесили по улицам, пока не нашли квартиру моей мамы. Я присмотрел ей одну неподалёку от «Дейли Плэнет», так как, если рядом с её домом что-нибудь разыграется, то хотелось бы, чтобы Супермен сразу туда примчал.

Я взял свою сумку с заднего сиденья и посмотрел на Бутчи.

— Окей, а теперь можешь съёбывать.

— Да, конечно, — сказал он, быстро проводя пальцами по волосам и пытаясь придать себе презентабельный вид. Достал из карманов несколько колец и надел их, а также вытащил цепочку из-под рубашки и закатал рукав настолько, что стал виден его золотой Ролекс.

— Как я выгляжу?

Я уставился на него.

— Так, словно я тебя пристрелю, если не завяжешь с этим.

— Мужик, завали и звони в дверь, — сказал он. — И зачем тебя вообще спрашивал. Я ведь знаю, что выгляжу хорошо. Бутчер всегда хорошо выглядит.

— Virgen misericordiosa, dame paciencia que si me das fuerza lo mato , — пробормотал я, подходя к звонку.

— Здравствуйте? — раздался голос моей мамы из интеркома.

— Hola, mama… — вот и всё, что я успел сказать, прежде чем интерком умолк, и я пошёл обратно к машине.

— Она спускается? — спросил Бутчер, всё ещё теребя свою цепочку.

— Ага, — сказал я. Затем, закатив глаза, я помог ему цепочку поправить.

— Спасибо, Сэмми.

— Иди ты на хуй.

Я услышал торопливые шаги в холле, и дверь распахнулась, чтобы моя мама смогла крикнуть:

— Сэмми! Pichón, ¿como estas?

— Привет, ма, — я раскинул руки и поймал её, когда она заключила меня в объятия. — Давай ради гринго будем по-английски говорить.

— Вот не надо со мной снисходительничать, малец,— сказал Бутчи, прежде чем повернуться и одарить мою маму своей самой лучшей из «очаровательных улыбок». — Здравствуйте, Сандра. Я бы сказал, что выглядите вы, как всегда, прекрасно, но, должно быть, вы что-то сделали со своими волосами, потому что сейчас кажетесь даже лучше, чем обычно.

— Мистер Дэниелс, пожалуйста, — запротестовала моя мама, — не дразните меня, вы же знаете, я покраснею.

— И я буду считать себя счастливчиком, увидев это.

— Как я это ненавижу, — сказал я. — Прям всё это.

— Заткнись и отнеси свою сумку в квартиру, дорогой, — сказала мама, не глядя бросая мне ключи. — Я с твоим другом надеялась переговорить.

— Если он будет продолжать в том же духе, то вряд ли надолго моим другом останется, — пробормотал я, забирая сумку и собираясь уходить.

Чёртово латиноамериканское программирование. Никогда не могу отказать своей маме.

Так вот, обычно оно как бывает: я ужинаю со своей мамой; мы обо всём болтаем за готовкой; на следующее утро идём в церковь (никто из нас особо в бога не верит, но ей нравится чувство общности, а мне нравится видеть её счастливой, так что хуй с ним); идём выпить кофе куда-нибудь, где ей по душе; остаток дня, гуляем по округе, пока она пытается убедить меня переехать к ней; потом идём к ней домой, готовим ужин и в понедельник рано утром я снова уезжаю в Готэм.

Так оно и прошло. Она приготовила свой отмеченный наградами галисийский пирог (на самом деле ни одной награды он не завоевал, кроме как в душе тех, кто его попробовал), мы укрепили родственную связь, она рассказала мне о своей работе учительницы, я рассказал о том, что скоро мне предстоит сменить профессию, но за деньги ей переживать не стоит, она сказала мне, что я не обязан дальше посылать ей деньги, а я сказал ей, что дело не в обязанности, а в желании. Мы вернулись к старым спорам, вспомнили былые времена, посмеялись, и в итоге я пошёл спать на её диване.

На следующее утро я был одет в свой лучший воскресный наряд и шёл с мамой в церковь (по обочине, позволяя ей держать меня за локоть, чтобы мои шаги соответствовали её более коротким), и тогда я и увидел ту девушку.

Зелёная толстовка с капюшоном, рваные чёрные джинсы, кожаная куртка и перчатки, короткие чёрные волосы и карие глаза. И если судить по тому, как её джинсы удерживали эти бёрда, я вам скажу, что ножки у неё были едрить какие мощные. Будь это кино, я бы, наверное, словил сейчас слоумо эффект, по краям моего зрения появился бы розовый свет и заиграла слащавая музыка.

А вместо этого я узнал рисунок её маски на лице, когда она незаметно показала его, поправляя капюшон. И я чуть не обделался, а потом поспешил с извинениями удалиться, когда она повернула голову в сторону переулка и пошла туда сама, чтобы там со мной и встретиться.

— Э-эй, ма, — сказал я, — я там, кажется, свою подругу увидел, ты не против пройти вперёд, пока я с ней поздороваюсь?

Она внимательно так на меня посмотрела, вероятно, поняв, что я лапшу ей вешаю, но кивнула и пошла вперёд, не сказав больше ни слова.

Поняв намёк, я бросился в переулок и, как только увидел Бэтгёрл, сразу же попытался ударить её в лицо.

Понятно дело, она увернулась, повалила меня на землю и заломала мне руку, но я считал, что тут всё дело в принципе.

— Что… ты… делаешь? — спросила она, медленно и тщательно подбирая каждое слово.

— Что я делаю? — спросил я. — Это ты чё за хуйню делаешь?! Ты реально собралась в блядское воскресное утро мне рыло начистить, когда я со своей мамой?!

Оскорбился я настолько искренне, что, похоже, её удивил. Она отпустила меня и начала вставать, а я продолжал её ругать.

— Ну твою же… ты только глянь! — я указал на свой костюм. Белая рубашка, чёрный галстук, чёрный жилет и чёрный пиджак. Самый дорогой наряд, который у меня имелся, и надевал я его всего раз в месяц, а теперь он покрылся уличной грязью и мусором. — Ёпт, это ж мой лучший воскресный наряд! И как я, блядь, теперь в таком виде в церковь пойду?! Ёпт, мама у меня католичка, они и без того считают, что я в ад отправлюсь за то, что дышу без разрешения божьего, а теперь ещё и это?!

Бэтгёрл сказала «извини», опустив глаза, и так точно изобразила из себя отчитанного ребёнка, что я просто не мог на неё злиться.

К счастью, я знал, на кого могу злиться оправданно.

— Ты с микрофоном?

Она подняла глаза, и я сделал жест, изображающий, как кто-то болтает, и указал себе на ухо, затем на её. Она кивнула, и я протянул руку. Она какое-то время смотрела на неё, затем вынула из уха чёрную штуковину, которую я взял и вставил в своё ухо.

В этот момент я услышал, как женский голос говорит:

— …андра, не давай ему свой коммуникатор! Бэтгёрл, я запрещаю тебе… и она его отдала.

— Ага, слушай, я не знаю, кто там по ту сторону баррикад, да и мне похуй, — сказал я. — Ты там на своей, а я на своей, и мы можем много всякой херни друг с другом наворотить, и всё это будет в рамках игры (п.п. The Game — это такое криминальное выражение, в данном случае подразумевающее преступную деятельность.). И это нормально. Но игру мы оставляем в Готэме, понимаешь?

— Че… — она (вероятно, Оракул) звучала озадаченно. — Ты… ты с чего это решил, что можешь тут мной командовать?!

— Сучка, с моего чувства элементарной, блядь, порядочности, вот с чего! — крикнул я. — Нельзя быть настолько отбитым, чтобы впрягаться в игру ебучим воскресным утром! Ёпт, вы же герои как-никак!

Она кашлянула:

— Я, э-э, ну, нам просто нужно узнать…

— Нет! — сказал я, — мне пофиг, что тебе там нужно узнать, мне пофиг, о чём ты хочешь спросить, сюда с этой хернёй нельзя. Ну ёпт, а что, если моя мама это всё услышит?! Эта женщина одна меня вырастила! Сделала всё, что в её силах! Она думает, что я работаю в чёртовом ресторане, и я хочу, чтобы так она думала и дальше! Вы серьёзно собираетесь меня перед ней вот так выставить?! Потому что не могли подождать одного чёртова дня, чтобы задать свой вопрос?!

— Я… прости, я не думала…

— Ну, конечно, она не думала?! — я сделал глубокий вдох, чтобы орать и дальше, и услышал чей-то смех на заднем плане. — Кто там, блядь, смеётся?! Чё, уебан, тебе это смешным кажется?!

Раздался мужской голос, едва сдерживающий смех:

— Н-нет, извини, это не смешно. Просто я Оракулу говорил, что мы можем подождать, пока ты выйдешь, но она настояла на том, что ты в Метрополисе что-то затеваешь.

— Ебучий случай, — вздохнул я. — … окей. Какого хуя вам надо?

— И всё, так просто? — спросил он. Это Найтвинг? Я точно не помнил, как звучал его голос, но, вероятно, это он, судя по способности смеяться. — Ты же только что прям в бешенстве был?

— Да, но вы уже всю эту ебалу провернули, так что хули нет? — я пожал плечами, затем посмотрел на Бэтгёрл.

Она просто глядела на меня, не мигая, поэтому я ей подмигнул и послал воздушный поцелуй, от которого она вздрогнула и покраснела.

— Э-э-э… — голос Найтвинга вернул меня к действительности, хоть я и позволил Бэтгёрл увидеть, как в последний раз оглядел её ножки и ухмыльнулся, прежде чем отвернуться. — Л-ладно, итак… ты знаешь что-нибудь об аукционе способностей?

— Тот, который однозначно проводит Лютор? Да, кое-что слышал, — сказал я. — Там личное присутствие, верно?

— Да, но будет что-то вроде маскарада, — сказал Найтвинг. — Мы можем проникнуть туда тайком, но Лютор обеспечит всех кое-какими гаджетами, которые полностью изменят восприятие людей. Своё собственное лицо не узнаешь, если наденешь такое.

— Хрм, — я почесал подбородок. — Значит, надо заставить людей рассказать, кто они такие.

Оракул усмехнулась:

— Да, будто всё так просто.

— Люди всегда стремятся взаимодействовать, — сказал я. — Дайте мне время, и к понедельнику у меня будет список имён. Возможно, все и не соберу, но хоть какие-то.

Наступил момент, когда я слышал лишь их приглушённые голоса, будто они спорили, прикрыв микрофон и разговаривая друг с другом. Момент этот я провёл, строя глазки Бэтгёрл, которая уже сама начала изучать моё тело.

Тут снова зазвучал голос Оракула:

— Почему… перестань пялиться на Бэтгёрл… почему ты так хочешь помочь?

Какой странный вопрос.

— …потому что пошли они на хуй? — я пожал плечами, а Найтвинг снова рассмеялся. — Ну не знаю, у меня, типа, и свои дела есть, но даже я понимаю, что, если кучка тупиц внезапно получит способности, это будет означать хаос и смерть для всех. Народ, я ведь тоже в Готэме живу и не хочу, чтобы там ещё больший пиздец настал. Мне есть там о ком заботиться.

И ещё я хотел, чтобы Бэтсемейка сосредоточилось на всех тех других идиотах со способностями, а не на этом конкретном идиоте, который их тоже получит, но в основном на других вещах.

— Мужчина со своим кодексом чести, да? — спросил Найтвинг.

— О, всё так , — сказал я, и на моём лице расплылась улыбка.

— …ладно, — решила Оракул. — Бэтгёрл заглянет к тебе домой в понедельник вечером. И лучше уж тебе этот список подготовить.

— Канеш, — заверил я. Я уже хотел было вынуть наушник, но остановился и посмотрел на Бэтгёрл.

Она кивнула в мою сторону.

Я отошёл немного назад и спросил:

— А она будет в своём костюме Бэтгёрл?

— Что? — спросила Оракул.

— Не, прост, типа, он на ней хорошо смотрится, но обтягивающий чёрный латекс — это одно, а нынешний наряд — уже совсем другое, — я медленно её оглядел. — Ну, типа, а я могу заявку оставить? Может, в костюме сексуальной медсестры?

Найтвинг снова рассмеялся, на этот раз ещё сильнее.

— Просто верни ей уже этот чёртов наушник, — вздохнула Оракул.

— Лады, я просто пошутил, — я снял его и одними губами произнёс: — Не шутил, — глядя на Бэтгёрл, чьё лицо теперь стало ядрёно-красным. Она забрала его, но, как ни странно, обратно не надела.

— Что-то не так?

Она глубоко вздохнула, посмотрела мне в глаза и спросила:

— Почему… спас меня?

Я над вопросом задумался. Это потому, что она меня спасла? Потому что я её фанат? Потому что я не считал, что у меня фетиш на чёрный облегающий латекс, пока не увидел её? Потому что она была героем? Столько много причин… проще сказать:

— А почему нет?

Она посмотрела на меня немного удивлённо, потом её лицо стало очень нейтральным, и она мне кивнула.

— Ладно, — я кивнул в ответ. — Увидимся, милашка.

В маминой церкви мне пришлось сказать, что меня грабанули. Я уловил несколько шуток о том, будто готэмские считают Метрополис местом спокойным, пока сюда не приедут, но поскольку никто из них не знал, как выводить Токсин Джокера, я себя считал на ступень выше всех присутствующих. А ещё уловил несколько комментариев о том, что этого бы не случилось, если б я укладывал волосы не как бандюган, но мне мой короткий ирокез нравился, так что хуй им.

После окончания службы я отправил Бутчи сообщение, в котором объяснил, что ему следует там пообщаться и выудить как можно больше имён, но не объяснил, зачем это нужно. Он, похоже, всё понял, потому что в тот же вечер я получил от него два сообщения.

«Посылка получена» и «Нарыл 14 мён *имел **ИМЁН»

Я отправил два ответа, написав: « молодец » и « научись уже пользоваться телефоном, динозавр ебаный ».

После этого день вернулся в нормальное русло, я рассказал маме о своих планах на будущее (за вычетом всех криминальных частей), а она рассказала мне о занятиях по рисованию, которые посещала, и о том, как она надеется показать некоторые из своих работ. Наступил вечер, я приготовил на ужин тушёную баранину, она сказала, что я её превзошёл, и я чуть не расплакался, как последняя сучка, а на следующее утро Бутчи отвёз нас домой.

… после того, как заставил меня полчаса сидеть и ждать в его машине, пока он флиртовал с моей мамой.

Уёбок.

— Хорошо, что мы из этой чёртовой дыры уже выехали, — сказал Бутчи, когда мы двинулись в путь. — Не понимаю, как Сандра может там жить и не ослепнуть, всё так ужасно блестит.

— Да не говори, — вздохнул я. — Ну так что… расскажешь мне, что нарыл?

Он мне ухмыльнулся:

— Проверь под сиденьем, тебе понравится.

— Ты что, в Опру превращаешься (п.п. тут надо знать Опру Уинфри.)? — пробормотал я, делая это.

Бутчи усмехнулся:

— Хотелось бы, у сучки-то всё в шоколаде. Повезёт ещё, если я как Опра стану.

— Любому повезет, — сказал я, вытаскивая серебристый дипломат из-под сиденья. По указанию Бутчи я ввёл код и обнаружил в нём одну-единственную стеклянную коробочку, внутри которой сидел красно-синий паук.

Что, конечно же, заставило меня завопить как сучка и захлопнуть дипломат, пока Бутчер хихикал.

— Бутчер, какого хуя?! — закричала я на него. — Ты потратил бабки, чтобы купить нечто, что меня напугает?!

— Не-а, я думал об этом, но не, — Бутчи указал на дипломат, хотя и не отрывал взгляда от дороги. — Эта маленькая красотка внутри содержит в своём яде химическое вещество, которое может сотворить хер знает что с твоей ДНК. По итогу ты станешь настоящим суперсолдатом. Сильным, быстрым, выносливым и, возможно, даже будешь ползать по стенам.

Я снова открыл дипломат и закрыл его, когда увидел, как на меня смотрят восемь глаз-бусинок.

Ладно, с одной стороны, способности Человека-паука — это пиздец как кайфово. С другой же…

— И то, что я арахнофоб, никак не связано с тем, что ты это купил?

— Мужик, после всего, что я для тебя сделал. Когда же ты наконец окажешь мне хоть капельку доверия, а? — пожаловался он. — На имеющиеся деньги ничего лучше мы бы не купили!

Я посмотрел на него и приподнял бровь, пусть он и продолжал смотреть вперёд.

С минуту он вёл машину молча, прежде чем тихо добавить:

— …почти ничего.

— Ах-ха!

— О, хорош ныть, уже всё равно слишком поздно, — он открыл его одной рукой, схватил стеклянную коробочку и поставил передо мной, пока я её не схватил. — Открой эту чёртову штуку, позволь милому насекомому тебя укусить, и когда ты проснёшься, то в Готэме окажешься уже с суперспособностями!

Я скорчил гримасу, но медленно, чуть-чуть приоткрыл коробочку и засунул внутрь большой палец. Поскольку паук укусил меня не сразу, я начал тыкать его в мордочку ( о боже, почему она такая волосатая ), пока он меня всё же не укусил, после чего закрыл эту чёртову штуку и положил обратно в дипломат.

— …ну чё? — спросил Бутчи. — Чувствуешь какие-то изменения?

— Да, будто меня, блядь, укусили за… почему всё такое фиолетовое?

Именно тогда я и отрубился, и мне приснился странный сон о гигантских пауках.