• Boosty Shared
• VMash

• T

• марвел: хардкор.

Я прекрасно понимал, что будет непросто, очень непросто. А потому сразу же начал с синей пилюли. Результат мог быть любым, вплоть до летального исхода, но выбора у меня практически и не было, а потому я начал выстраивать с помощью ци сложнейший символ Центра Неба — синяя пилюля уже действовала, и я чувствовал, как вихрь в центре земли ускорялся, становясь плотнее и послушнее.

Штрих за штрихом, линия за линией — я вкладывал в этот мысленный чертёж всё, что понял за месяцы практики. И постепенно начало получаться. Всё шло даже лучше, чем я ожидал. Но тут синяя пилюля стала прибавлять упорядоченную ци слишком активно. Я почувствовал, как излишки, которые я не успевал использовать и направлять в символ, начали превращаться в хаотичную ци и заполнять моё тело. Это было похоже на то, будто в тебя под давлением закачивают раскалённый пар — неприятно, да, но терпимо.

А поскольку время поджимало и я не знал, когда появятся ниндзя, я решил ускориться. Я начал направлять импульсы упорядоченной ци в символ активнее, почти на грани своих возможностей. Каждая линия символа пульсировала, требуя точности, и я едва успевал за собственным напором. По ходу дела я ощутил, как упорядоченная ци в теле начала потихоньку иссякать, но не остановился. Обычно на заполнение трети символа у меня уходило до двух часов кропотливой работы, но сейчас на это ушло порядка получаса. Просто потому, что я вложил сюда все свои знания и всё понимание символа, которые смог выжать из себя за эти полгода. Если бы не мои особенности, позволяющие идеально вести ци несмотря ни на что, ничего бы не вышло.

И в какой-то момент я начал ощущать проблему — чрезмерное количество хаотичной ци действовало на всё тело, и она будто рвалась наружу, постепенно просачиваясь через кожу и оставляя микротрещины, которые тут же заживали благодаря ”Ускоренному Восстановлению” и остаткам упорядоченной ци. И это было больно, терпимо. Дойдя до нынешнего своего предела, я остановился, и ци, наполняющая символ, начала развиваться.

Да, это было в какой-то степени расточительством, да и время поджимало. Но мне нужны были данные, чтобы понять, как синяя пилюля действует на меня. И по всем параметрам выходило, что эта пилюля была слабее тех, что дал мне Пэй Мэй. И если мои прикидки верны, то мне нужно примерно три пилюли; более того, судя по тому, что хаотичной ци в теле будет становиться всё больше, она будет повреждать тело. Значит, в процессе нужно уравновесить это приёмом чёрных пилюль. Ну а излишки — постепенно переработать. И последнее: если большую часть символа я уже могу пройти без особых проблем, просто опираясь на приобретённый опыт, то для движения дальше мне нужно что-то, что мне поможет, и единственный вариант, который я вижу на данный момент, — это особенность ”Шёпот интуиции”. Я, конечно, уже привык полагаться на факты и логику, но иногда нужно пойти немного непривычным путём, чтобы получить нужный результат.

С этими мыслями я вызвал статус и прокачал особенность ”Шёпот Интуиции” до первого уровня, после чего прислушался.

[ «Шёпот Интуиции»

Уровень I: Обостряет шестое чувство, позволяя на подсознательном уровне улавливать скрытые угрозы или возможности. ]

Сначала мне показалось, что ничего не изменилось, но уже через мгновение возникло странное чувство. Лёгкая, едва уловимая тревога. Но не паническая, нет. Скорее… направленная. Вот только понять, на что именно, я так и не смог. Это было похоже на то самое чувство, что возникло перед нападением ниндзя.

Что ж, надеюсь, моя интуиция не подведёт и поможет мне совершить этот прорыв. А если и нет… что ж, пилюль хватит ещё на пару попыток.

На этой позитивной ноте я сел в позу для медитации, успокоил ци и разум, а затем проглотил синюю пилюлю. Первый этап прошёл так же, как и раньше, но когда ци из пилюли начала заканчиваться, а на теле стали появляться микротрещины, я сразу принял вторую.

На сей раз по моему телу поползли уже не микротрещины, а самые что ни на есть кровавые разрывы — оно просто не успевало заживать. Моя рука сама потянулась к баночке с чёрными пилюлями, и я положил одну под язык. Почти сразу же по телу пробежалась спасительная волна, которая поддержала мою регенерацию.

Но даже так, боль была оглушительной: хаотичная ци разрушала тело, а моя регенерация вместе с упорядоченной ци — восстанавливала. И всё же, усилием воли, мне удавалось удерживать внимание на символе.

Шло время, боль и слабость нарастали, и я понял: это последний рывок. Либо получится, либо нет. Иного не дано. Я почти на ощупь снова нашёл чёрную пилюлю и отправил её в рот. Она принесла очередное мгновение облегчения моему многострадальному телу. Собравшись с духом, я использовал третью синюю пилюлю.

И вот тогда боль стала почти невыносимой. Я почувствовал, как из глаз и из всех ран на коже хлынула кровь. Но я продолжал держаться, волевым усилием удерживая всё внимание на символе. Я доверился своему полугодовалому опыту и интуиции, медленно продвигаясь сквозь боль и слабость. Рука почти сама собой продолжала отправлять в рот одну чёрную пилюлю за другой. Я глотал их не жуя, и когда, наконец, рука нащупала последнюю, мне наконец-то удалось достроить символ.

И в этот миг случилось… просветление. Да, именно это слово подходило больше всего. Даже боль, все чувства и эмоции разом отошли на второй план, стали какими-то далёкими. Ци в символе соединилась в единую, идеальную схему, будто встраиваясь прямо в мой мозг и сознание. Я УЗНАЛ его. Я ПОНЯЛ его. Мир стал объёмнее, прозрачнее и понятнее, а затем и вовсе замер, давая мне несколько мгновений осознать происходящее и найти выход.

Именно тогда, в этой странной ясности, я понял, что нужно делать, чтобы усмирить бушующую во мне хаотичную ци, пока она не убила меня окончательно.

Я сфокусировал всю эту бурлящую и неконтролируемую энергию в одну точку, прямо в центре лба. Это не было осознанным решением — скорее, сработало нечто вроде озарения, рождённого синергией всех моих особенностей, усиливающих восприятие, и Центра Неба. Так я увидел единственный выход. Мне нужно было выплеснуть этот разрушительный избыток, иначе он разорвёт меня изнутри. Я не целился, просто направил этот сфокусированный сгусток хаотичной энергии вверх, в потолок.

Эффект был… пугающим. Ни взрыва, ни грома, ни пыли. Просто… в потолке появилось отверстие диаметром сантиметров тридцать. Материя испарилась, будто её никогда и не было. Свет от звёзд и уличного фонаря пролился в комнату через идеально круглое отверстие. Я же лежал в луже собственной крови, чувствуя, как моё тело, наконец, успокаивается. Боль медленно, но верно начала отступать, уступая место слабости. И в этот момент до меня донеслись два звука системного уведомления. Я на автомате открыл статус.

[Характеристики:

Сила: 6

Ловкость: 8

Выносливость: 7

Восприятие: 10

Очки Воли: 2

Особенности:

«Железная Дисциплина» — уровень 2.

«Структурное Мышление» — уровень 2.

«Анализатор Движения» — уровень 2.

«Тихий Ум» — уровень 2

« Ускоренное Восстановление » — уровень 2 .

«Канат из Нервов» — уровень 1.

«Критический Взгляд» — уровень 1.

«Живая Память» — уровень 1.

«Шёпот Интуиции» — уровень 1.]

Два ОВ. Два! За этот адский прорыв система выдала мне аж два очка. Видимо, учла и степень риска, и достигнутый результат. А Восприятие… подскочило с семёрки сразу до десятки. Десятка! Теперь я понимал, что на самом деле означала эта характеристика. Это было не просто ”вижу и слышу лучше”. Это… совершенно другой уровень осознания мира.

Все мои особенности — ”Структурное Мышление”, ”Анализатор Движения”, ”Тихий Ум”, ”Критический Взгляд” и новая ”Шёпот Интуиции” — внезапно вошли в жуткий резонанс с только что открывшимся Центром Неба. Или, может, именно так и должен был работать сам Центр? Я не знал, но результат был налицо.

Зрение, слух, обоняние, осязание — всё обострилось до предела. Но главное заключалось в том, что в голове сама собой начала строиться объёмная картина всего вокруг. Без малейших усилий. Я, лежа на боку с закрытыми глазами, но в тоже время отчётливо ”видел” комнаты: пол, потолок, стены, мебель… Всё в радиусе пяти метров. Дальше картина начинала расплываться, теряла чёткость и примерно на восьми метрах полностью исчезала. Но даже в этих пределах я чувствовал абсолютно всё: каждую неровность пола подо мной, пыль на дальней полке, даже муху, что залетела в окно и села на стену в соседней комнате. Это напоминало сонар или, возможно, то, как должен чувствовать мир Сорвиголова, только у меня это работало в пассивном режиме, без активного использования звуков. Я просто… ощущал пространство.

К счастью, мой мозг справлялся с этим потоком. Было, конечно, непривычно — одновременно видеть нормальным зрением и воспринимать мир объёмно, со всех сторон сразу. Обострённые чувства вносили свою долю диссонанса: запах пыли и собственной крови стал резким и навязчивым, скрип половиц подо мной громко отдавался в ушах. Но сенсорного шока, которого я опасался, не случилось. Видимо, обновлённое восприятие сделало своё дело, не дав мне сойти с ума.

Я лежал в луже остывшей крови, чувствуя, как моё многострадальное тело потихоньку восстанавливает само себя. Медленно. Слишком медленно. Желая ускорить процесс, я на ощупь нашёл баночку и закинул в рот последнюю чёрную пилюлю. По телу разлилась знакомая волна целительной энергии, и процесс пошёл веселее. Однако появилась одна крайне неприятная, хотя и ожидаемая деталь — мой Центр Земли, обычно бодрый и активный вихрь, сейчас работал вяло, будто через силу. Преобразование хаотичной ци в упорядоченную шло еле-еле, может, на одну пятую от обычной мощности. Этот форсированный прорыв явно нанёс ему урон.

Со стоном и хрустом в теле я перевернулся на спину. Лёжа, я просто смотрел на звёзды через дыру в потолке, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Мир стал… объёмнее. Гораздо объёмнее. И пока я восстанавливался, мне предстояло научиться в этом мире существовать.

Минут через сорок я кое-как поднялся, скинул с себя липкую, окровавленную одежду и дополз до ванной. Сполоснулся прохладной водой, что немного добавило тонуса. В шкафу нашёл чистую, хоть и мешковатую футболку с шортами. Длинные волосы, отросшие за полгода, кое-как собрал в хвост. И все эти простые действия стали для меня новым опытом. Я чувствовал, как ткань скользит по коже, как каждая мышца напрягается и расслабляется, как воздух обтекает тело. Это было одновременно круто и немного жутко.

Порывшись по дому, я нашёл простую спортивную сумку. Сложил туда пистолет, сменную одежду и баночку с оставшимися шестью синими пилюлями. Чёрные, увы, кончились.

И теперь, с этим новым восприятием, у меня появился реальный шанс не просто бежать, а заранее видеть засады.

Спустившись на первый этаж, я рухнул на диван. Слабость была такой, что даже сидеть оказалось тяжело. Но, найдя в себе силы я заварил себе последнюю пачку лапши и налил в кружку чая из пакетика. Хорошо, что такие простые радости в доме ещё оставались. Принявшись за еду, я начал строить планы.

По предварительным прикидкам, на полное восстановление тела уйдёт дня два-три. Я не мог сказать, как долго будет восстанавливаться Центр Земли — не хватало знаний, и только время могло показать истинное положение дел. Дальше — деньги. Без них в современном мире никуда. Затем — найти хоть какого-то союзника. В принципе, сгодился бы кто-то из местных ”героев”. Но возникали вопросы: кто именно? И насколько они вообще адекватны и готовы помочь незнакомцу? Что ж, нужна информация. И, конечно, основная цель — свалить из этой страны в Штаты. А там — выйти на ЩИТ и попытаться договориться с Фьюри, чтобы он помог найти Чена. Самое же главное на ближайшее время — как-то избавиться от слежки Руки. Пока я в Японии, я как мишень в тире.

Мои размышления и ранний завтрак прервало одно событие. Вернее, три. Ниндзя вошли в зону моего восприятия постепенно и бесшумно. Но, к сожалению для них, теперь они были для меня словно маячки.

Один притаился прямо под окном справа, замер, слившись с тенью. Второй, что было особенно странно, двигался по потолку соседней комнаты, его тело издавало едва уловимые вибрации. Третий замер в дверном проёме, ведущем в гостиную, где я сидел. Они окружали меня.

Я не подал виду, что заметил их. Продолжал есть лапшу, делая вид, что задумался. Потом медленно, чтобы не спугнуть, потянулся к сумке, будто что-то ищу. Ниндзя замерли, выжидая. Их было трое, а я — один, раненый, обессиленный, но не беспомощный. Не сейчас.

Ближний бой в моём состоянии был бы самоубийством, а значит, нужно было использовать внезапность.

Моя рука с Глоком резко рванулась из сумки. Я даже не целился в привычном понимании. Моё тело, ведомое новым восприятием и ”Анализатором Движения”, само знало, куда стрелять.

Первый выстрел — в стену за моей спиной. Пуля пробила гипсокартон и угодила прямо в грудь ниндзя, притаившегося у дверного проёма. Он издал хриплый выдох и рухнул.

Второй выстрел — в потолок. Пуля попала в того, кто полз по потолку. Раздался глухой стон, и тело с тяжёлым стуком упало на пол комнаты.

Третий ниндзя, у окна, услышав происходящее, рванул прочь. Я резко встал и выстрелил ему вслед. Один раз — пуля пробила оконное стекло и задела его руку. Второй раз — пуля попала в спину. Он кувырком вылетел на лужайку и затих.

Всё заняло считанные секунды. Я стоял, держа дымящийся пистолет, и в наступившей тишине в ушах стоял только звон от выстрелов в замкнутом пространстве и приглушённый хрип ниндзя.

«Теперь точно нужно уносить отсюда ноги» , — с печалью подумал я, глядя на недоеденную лапшу и недопитый чай.

Я подошёл к первому ниндзе у дверного проёма, тот был уже мёртв. Забрал его короткий меч. Потом направился ко второму, который ещё подавал признаки жизни, и добил его. На улице я добил и третьего, который тоже ещё дышал. Жестоко? Да. Но по-другому нельзя.

Вернувшись в дом, я схватил сумку с вещами, сунул туда кухонный нож и выбежал из дома.

Самочувствие было паршивым, но тело, несмотря ни на что, медленно восстанавливалось. Я кое-как доплёлся до соседнего двора, где за низким забором увидел старенький горный велосипед, прислонённый к сараю. На руле висела простая бейсболка с потрёпанным козырьком. Я осмотрелся с помощью своего обновлённого восприятия: в радиусе восьми метров ни души. Перелез через забор, снял кепку и натянул её на голову, скрывая лицо. Затем выкатил велосипед на улицу, сел на него и, игнорируя слабость в мышцах, поехал.

Я ехал не куда глаза глядят, а с конкретной целью — подальше от этого района. Ноги еле крутили педали, но я выжимал из себя последние силы. Новое восприятие работало на полную катушку. Я чувствовал неровности асфальта под колёсами, слышал малейшие звуки из-за поворотов, а порой мог разглядеть сквозь стены домов спящих людей. Это было одновременно оглушительно и невероятно полезно. Мой мозг уже начал фильтровать информацию, выделяя потенциальные угрозы. Пока что их не было.

Где-то через двадцать минут мне на глаза попался старый храм, вернее, то, что от него осталось. Ворота стояли покосившиеся, главное здание выглядело заброшенным, крыша местами просела. Я уже собирался проехать мимо, как вдруг почувствовал лёгкий, но настойчивый толчок интуиции. То самое щемящее чувство, которое раньше предупреждало об опасности, теперь тянуло меня именно сюда.

Я оставил велосипед в кустах у подножия каменной лестницы, ведущей к храму, и осторожно поднялся наверх.

Осмотревшись и не найдя ни души, я отыскал угол за главным зданием, скрытый от чужих глаз. Сел в позу для медитации и направил скопившееся ци на восстановление тела. Процесс шёл медленно, и спустя полчаса, когда небо на востоке начало светлеть, моё самочувствие более-менее пришло в норму.

«Что ж, видимо, это место оказалось просто спокойным и подходящим для медитации» , — промелькнула мысль.

Я уже собирался встать, как моё новое объёмное восприятие уловило движение — сбоку от меня, прямо на ступенях храма, бесшумно возникла фигура. Я резко взглянул в ту сторону, и рука сама потянулась к сумке, где лежал нож.

На ступенях стоял старик. Очень старый. Одетый в поношенное, но чистое кимоно, он опирался на простую деревянную трость. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза… глаза смотрели на меня с невозмутимым, почти отстранённым спокойствием и интересом.

Мы молча смотрели друг на друга, и я пытался понять, что же во всём этом было ненормальным. Потому что у этого ”человека” не было слышно сердцебиения, более того, он казался каким-то ненастоящим. И это было пугающе.

— А ты интересный, мальчик, — наконец сказал старик. Его голос был тихим, но идеально чётким, без тряски старости. — Думаю, нам есть о чём поговорить.

« Проклятый Марвел » . — промелькнула мысль в ответ на слова этого существа.

Я смотрел на этого старика, и что было странно — я не чувствовал от него никакой опасности. Он просто был, как камень или дерево. И в этом была своя жуть, но она не вызывала паники.

Старик, видя моё сомнение, медленно покачал головой. Его глаза смотрели на меня без всякого намёка на враждебность.

— Не бойся, мальчик, — произнёс он, и его голос звучал так, будто доносился из самой глубины времени. — Я не причиню тебе вреда. У меня нет для этого ни причин, ни желания. Моё время… оно давно прошло.

Он развернулся — его движения были плавными и неестественно лёгкими для столь старого тела — и, не оборачиваясь, пошёл в сторону покосившегося храма. Он просто шёл, не проверяя, иду ли я за ним. В этом была какая-то обескураживающая уверенность.

Я постоял ещё секунду, споря сам с собой. Логика кричала, что это ловушка. Но все мои чувства, все мои новые способности твердили обратное — угрозы нет. А куда мне ещё идти? Снова бежать, пока ниндзя не нашли? В моём состоянии это был путь в никуда. Да и пример с Айрис, и то, как я не смог решиться отдать ей кольцо, всё ещё был свеж в памяти, поэтому в этот раз я решил довериться не логике, а своему чутью.

С тяжёлым вздохом я поплёлся за ним, держа безопасную дистанцию в несколько шагов. Мы вошли под сень старого храма.

Старик с невозмутимой лёгкостью опустился на голый деревянный пол в центре главного зала, скрестив ноги. Свою трость он положил рядом, и та легла бесшумно, будто перо. Я пристроился напротив, в паре метров, готовый в любой момент рвануть с места.

— К сожалению, я не могу предложить тебе чаю, — сказал старик, и в уголках его глаз собрались морщинки, словно от улыбки. — Как гость, ты, увы, незапланированный. Приношу свои извинения.

— Ничего, — пробормотал я. — Я не за тем пришёл.

— Это я понимаю, — кивнул он. — Ты пришёл, потому что тебе некуда больше идти. Тебя преследует опасная и тёмная организация. Ниндзя Руки. Их влияние в Японии… подобно паутине, невидимой, но вездесущей.

Я напрягся. Откуда он знает? Моя рука вновь непроизвольно потянулась к сумке, где был спрятан нож.

— Не стоит, — спокойно сказал старик, его взгляд скользнул по моей руке. — Язык тела, мальчик. Язык тела, запах страха, усталости и крови, который ещё не до конца выветрился с тебя. И… кое-что ещё. Ты не отсюда. Твоя энергия… она чужая для этих мест. И это тоже делает тебя заметным.

Я мысленно напрягся. Его проницательность была пугающей.

— Кто вы? — спросил я прямо, глядя ему в глаза.

Старик усмехнулся, и на этот раз улыбка стала более явной, доброй и в то же время печальной.

— Я именно тот, кем кажусь. Хранитель. Просто хранитель этого старого, никому не нужного места. Мне давно уже пора было бы отправиться на покой, присоединиться к великому потоку… но, увы, меня держит здесь одно невыполненное обещание. Оно, как цепи, не отпускает душу.

Он помолчал, и его взгляд стал отстранённым.

— И знаешь, мальчик, — продолжил он, вернувшись в настоящее, — похоже, сама судьба привела тебя ко мне сегодня. Красная нить судьбы, как говорится. Потому что твоя проблема и моя… они могут найти решение.

Я насторожился. Вот оно, начало сделки.

— Вы предлагаете помочь мне спрятаться? Замаскироваться? — уточнил я.

— Именно так, — кивнул старик. — Я могу скрыть тебя от их взора. От их поисковых заклинаний и техник. Здесь, в этом храме, ты под защитой, но это временно. Я же могу дать тебе нечто, что будет защищать тебя, куда бы ты ни отправился. Но взамен… я попрошу тебя выполнить одну, последнюю для меня просьбу.

Предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Именно то, что мне было нужно, прямо здесь и сейчас. Я мысленно перебрал все возможные подвохи.

— Предложение… более чем заманчивое, — сказал я осторожно. — Но я должен знать, что это за просьба. Прежде чем соглашаться на сделку с дьяволом, всегда полезно ознакомиться с условиями.

Старик с пониманием кивнул.

— Мудро. Очень мудро для твоих лет. И нет, я не дьявол. Просто старик, желающий наконец-то исполнить свой долг.

Он медленно поднял руку, и в тот же миг со стороны, из-за колонны, плавно, словно её нёс невидимый ветер, подплыла по воздуху тонкая красная лента. На ней висел маленький, изящный бубенчик, который не издавал ни звука. Лента опустилась ему на ладонь.

— В этой ленте обитает дух, — тихо произнёс старик, глядя на шёлковую полоску. — Молодой, чистый дух. Его единственное желание, его якорь в этом мире — это путешествовать. Увидеть мир. Испытать всё то, что ему не удалось при жизни. И пока это желание не будет исполнено, он не сможет обрести покой и освободиться.

Он перевёл взгляд на меня.

— Дух не будет требовать с тебя платы. Он не станет твоим слугой или рабом. Он просто… будет с тобой. А я, в свою очередь, закреплю на этой ленте заклинание. Оно будет изменять твой облик, делая тебя другим человеком в глазах всех, кто будет на тебя смотреть. И оно же скроет тебя от поисковых чар, пока ты будешь носить эту ленту с собой.

Я смотрел на ленту, потом на старика. Всё это было как-то странно. Дух, желающий путешествовать? Заклинание маскировки? Звучало как сказка. Но я уже видел духа, порталы, магию и ци. Почему бы и не существовать такому духу?

— Звучит… просто, — сказал я. — Слишком просто. Где подвох? Есть ли скрытые условия? Что-то, что заставит меня жалеть о сделке?

Старик снова усмехнулся.

— Прямолинейность — это хорошо. Подвоха нет. Единственное условие — дать духу то, что он хочет. Позволить ему увидеть мир через тебя. Когда его желание исполнится и он обретёт покой, на твоей руке останется просто лента. Но заклинание на ней сохранится. Оно станет твоим.

Я обдумывал его слова. Всё было логично и сходилось. Но один вопрос не давал мне покоя.

— Почему я? — спросил я. — Почему именно мне вы предлагаете это? Мир полон людей.

— В тебе есть качества, которые помогут этому духу осуществить его мечту, — ответил старик, и его взгляд стал пристальным. — Ты сильный. Решительный. И ты… тоже ищешь свой путь. Твой путь полон опасностей и приключений, именно то, что нужно юной душе, жаждущей впечатлений. Кроме того… — он сделал паузу, — …дух, возможно, сможет помочь и тебе. Удержать тебя от неверного шага. Он напомнит тебе о простых вещах. О том, ради чего, в конечном счёте, стоит жить.

— Так вы провидец? — не удержался я. — Можете видеть будущее?

Старик рассмеялся, и его смех был простым и добрым.

— Нет, мальчик. Никакой я не провидец. Просто… очень, очень богат жизненным опытом. Когда живёшь так долго, как я, начинаешь видеть закономерности. Узоры судьбы.

Я скептически хмыкнул, но в его словах была доля правды. Слишком много совпадений.

— Ладно, а что насчёт самого духа? — спросил я, указывая подбородком на ленту. — Он будет мешать и вмешиваться в мои решения?

— Нет, — старик покачал головой. — Он не будет тебе мешать. По крайней мере намеренно. Ведь дух это… девочка. Юная душа, которая в детстве мечтала о дальних странах, но её жизнь оборвалась слишком рано. Именно неупокоенное желание и стало её якорем. Она не злая, не капризная. Просто очень одинокая и жаждущая новых впечатлений.

Я смотрел на красную ленту с бубенчиком. В общем-то, я не видел в этом никаких проблем. Таскать с собой безвредного духа-попутчика в обмен на маскировку и защиту от слежки? В моей ситуации это было сродни выигрышу в лотерею.

Правда, и выбора другого у меня не было. Бежать без защиты — значило быть пойманным. И это вопрос времени.

Старик внимательно наблюдал за моей внутренней борьбой. В конце концов прагматизм взял верх. Мне нужно было это преимущество.

— Ладно, — выдохнул я. — Я согласен.

На лице старика снова появилась та самая мягкая и добрая улыбка.

— Хорошо. Сейчас я разбужу её. Она долго спала.

Он закрыл глаза, и его губы зашевелились, беззвучно произнося какие-то слова. Воздух в храме замер, и на мгновение мне показалось, что даже пылинки перестали двигаться.

Старик открыл глаза и посмотрел куда-то в пространство рядом со мной.

— Проснись, маленькая Ячиру, — произнёс он ласково. — Я нашёл тебе попутчика.

Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал, потом кивнул.

— Да, именно он. Он отправится в долгое путешествие. Ты сможешь увидеть многое.

Он снова повернулся ко мне.

— Чтобы видеть духа, привязанного к предмету, нужно, чтобы этого хотел сам дух. И чтобы ты прикоснулся к его обители. Пока она спит или не желает показываться, ты будешь видеть лишь ленту.

Он протянул мне красную шёлковую полоску с бубенчиком. Я на секунду заколебался, потом взял её. Лента была прохладной и гладкой на ощупь. Бубенчик при моём прикосновении тихо звякнул — нежный, хрустальный звук, такой живой после долгой тишины.

И я ничего не почувствовал. Абсолютно. Моё обострённое восприятие дало сбой. Вокруг была лишь пустота, и от этого стало как-то не по себе.

— Привет!

Голос прозвучал прямо у меня за спиной — звонкий, детский. Я дёрнулся, резко развернулся, чуть не потеряв равновесие. И увидел её.

Девочка. Лет десяти, не больше. Азиатская внешность, большие тёмные глаза, короткие розовые волосы, стрижка каре. Щёки розовые, будто она только что набегалась. На ней было простенькое, но аккуратное чёрное кимоно. И она… парила в воздухе, в паре сантиметров от пола, слегка покачиваясь, как пушинка. Самое странное — я по-прежнему ничего не чувствовал. Моё восприятие просто отказывалось её замечать. Она была как призрак, в прямом смысле слова.

Она улыбалась мне во весь рот, с любопытством разглядывая с ног до головы.

— Ой, а ты какой высокий! — воскликнула она, и её голосок звучал живо и звонко. — И волосы длинные! Как у девочки! А почему ты в такой странной одежде? А сколько тебе лет? А какой у тебя любимый цвет? У меня вот розовый…

Я стоял, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутилась только одна мысль:

«Кажется понял, в чем был подвох, она любит поболтать».

— Э… привет, — наконец-то выдавил я, чувствуя себя совершенным идиотом. — Ты… Ячиру?

— Ага! — Она так энергично кивнула, что чёлка затряслась. — А ты кто? Дедушка сказал, что ты будешь моим попутчиком! Правда? Мы поедем путешествовать? Я всегда об этом мечтала! Я тут уже, наверное, больше двухсот лет сижу, смотрю на этот старый храм. Ску-у-учно!

Она говорила очень быстро, словно боялась, что её не дослушают. Её энергия и непосредственность были такими… живыми, что казалось странным осознавать, что передо мной призрак.

— Меня зовут Хард, — отрекомендовался я, всё ещё не оправившись от шока. — И да, похоже, что так. Мы… будем путешествовать.

— Ура! — Она захлопала в ладоши, но я не услышал звука — лишь лёгкое движение рук. — А куда мы поедем сначала? В Токио? Я там никогда не была! Только слышала о нём! А может, в Америку? Или в Париж! Ой, я так много хочу увидеть!

Старик наблюдал за нашей сценой с той же мягкой, немного грустной улыбкой.

— Видишь? — обратился он ко мне. — Она полна энтузиазма. Думаю, вам будет не скучно.

— Это точно, — пробормотал я, глядя, как Ячиру вертится в воздухе, разглядывая потолок храма. — А почему я её не чувствую? Моё… восприятие. Оно её не видит.

— Она дух, мальчик, — пояснил старик. — Её нет в твоём мире, как есть камни или деревья. Она — часть другого плана. Ты видишь её только потому, что она этого хочет. И слышишь. Всё остальное — не для твоих чувств.

Звучало логично. Я вздохнул. Ну что ж, хоть один источник головной боли меньше, не придётся фильтровать её из своего “радара”.

— Ладно, — сказал я, возвращаясь к сути дела. — Я согласился. Вы готовы выполнить свою часть сделки?

Старик кивнул и протянул руку.

— Дай мне ленту.

Я вернул ему красную шёлковую полоску. Как только она покинула мою руку, Ячиру исчезла. Она не уплыла и не растворилась — просто в один миг её не стало. Я даже моргнул, но нет, передо мной была пустота.

Старик положил ленту между ладоней и закрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным. Я почувствовал, как воздух снова застыл, но на этот раз изменение было гораздо ощутимее. От старика исходила едва уловимая вибрация, которую моё обострённое восприятие всё же уловило.

Между его ладонями вспыхнул мягкий белый свет. Он был неярким, но очень плотным, словно жидким. Пульсирующий свет окутал ленту, и спустя несколько секунд свет погас так же быстро, как и появился.

Старик открыл глаза, выглядев чуть более уставшим, и протянул ленту обратно.

— Всё. Теперь, когда ты повяжешь её на себя — на шею, на руку, на волосы, неважно — все, кто взглянет на тебя, будут видеть другого человека. Обычного японского мужчину. Ничем не примечательного. И поисковые чары будут обходить тебя стороной. Пока лента с тобой.

Я взял ленту. На ощупь она не изменилась. Рядом снова материализовалась Ячиру. Она смотрела на старика, и её весёлое выражение лица сменилось на печальное.

— Ну что же, — сказал старик, глядя на нас обоих. — Вам пора. Иди, мальчик. И помни о нашем договоре.

Я кивнул, медленно поднялся и, преодолев неловкость, с уважением поклонился ему — так, как было принято в Та Ло. В этой ситуации иначе было нельзя.

— Спасибо вам. За всё.

— Не за что, — тихо ответил старик. — Просто… будь к ней добрее. Она заслужила немного счастья.

Я вышел из храма в предрассветные сумерки. Ячиру поплыла за мной, но замедлилась и обернулась. Старик стоял на пороге, опираясь на трость, и смотрел на неё.

— Дедушка… — тихо сказала Ячиру, и её голос дрогнул.

Она подплыла к нему и обняла. Её руки прошли сквозь него, не встретив сопротивления плоти, но старик закрыл глаза, будто почувствовал это прикосновение.

— Спасибо, дедушка, — прошептала она, и по её прозрачным щекам потекли слёзы, тотчас испаряясь, не долетев до пола. — Спасибо, что нашли мне друга. Я буду помнить о тебе всегда. Всегда-всегда.

Старик поднял руку и ладонью, которой не мог её коснуться, погладил её по голове.

— Всё имеет своё время, маленькая Ячиру, — сказал он с безграничной нежностью. — Моё подошло к концу. А твоё… твоё только начинается. Впереди у тебя столько всего интересного. Не плачь. Иди и смотри на этот мир. Живи за нас обоих.

Он перевёл взгляд на восходящее солнце, первый луч которого коснулся вершины храма. И в этот момент его тело начало медленно распадаться на мириады золотистых частиц, словно состоящих из самого света. Это было не страшно, а наоборот — невероятно красиво. Он улыбался, глядя на солнце, постепенно растворяясь в утреннем воздухе.

Ячиру смотрела, как он исчезает, и плакала беззвучно, по-детски, вытирая кулачками глаза.

Когда всё закончилось, от старика не осталось и следа. Только мы с ней, тихий храм и поднимающееся над лесом солнце.

Ячиру ещё немного постояла на том месте, потом медленно подплыла ко мне. Она выглядела совершенно несчастной.

— Я… я хочу побыть одна, — прошептала она, не глядя на меня. И тут же плавно растворилась в воздухе. Лента у меня в руках чуть дрогнула, и бубенчик тихо звякнул.

Я тяжело вздохнул. Вот так повороты. Утром дрался с ниндзя, а к завтраку уже заключил сделку с призраком и стал свидетелем упокоения древнего хранителя. Стабильности в моей жизни явно не предвиделось, по крайней мере в ближайшее время.

Пора было отсюда уходить. Я посмотрел на ленту. Что ж, пора проверить, сработает ли магия. Я перевязал свои длинные волосы, собрал их в низкий хвост и повязал ленту, закрепив её простым узлом. Бубенчик мягко позвякивал при каждом движении головы.

Я прислушался к себе. К своему чутью. Никакой тревоги. Никакого предостережения. Только усталость и лёгкая, странная грусть. Кажется, старик не обманул.

Спустившись по лестнице, я отыскал в кустах свой велосипед. Сел в седло и поехал прочь от храма, от этого городка, в сторону незнакомых дорог. Куда? Пока не знал. Но теперь у меня был хоть какой-то шанс. И попутчик, хоть и не совсем обычный.

P.S.  Уважаемые читатели, если вы найдёте ошибки, сообщите о них, пожалуйста.