• Boosty Shared
• VMash

• T

• наруто: бессмертный макс

«Ладно, хватит раздумий. Пора заканчивать этот цирк».

Я стряхнул с лица капли дождя и направился обратно к скалам.

Первого чуунина на левом утесе я убрал тихо. Он даже не успел понять, что происходит. В один миг он вглядывался в дождливую мглу, а в следующий его мир перевернулся. Последнее, что он увидел, — моё лицо, спокойное и безразличное, перед тем как Разрез Пустоты оборвал его жизнь.

Со вторым, на правом скальном выступе, проблем тоже не возникло, хотя он почуял неладное и в последний момент даже обернулся. Единственное, что он успел, — это расширить глаза от ужаса. Но очередной Разрез Пустоты прошёлся по его горлу, обрывая любой звук. Он лишь хрипло схватился за шею и рухнул на камни.

Вход был чист. Теперь очередь джоунина внутри. Я проскользнул в узкий проход, чувствуя, как моё “Остриё” рисует в сознании карту пещеры. Он сидел в небольшой нише справа, в нескольких метрах от входа, прикрытый каменным выступом. Идеальная позиция для контроля входа. Но не против меня.

Я применил Выпад Пустоты и оказался прямо перед ним. Он вскочил, и его глаза выражали полное недоумение. Он даже не успел вытащить меч. Моя катана описала короткую дугу. Голова отскочила от плеч и покатилась по каменному полу, оставляя за собой кровавый след, а его тело медленно осело.

Воцарилась тишина. Лишь капли воды, падающие с потолка пещеры где-то вдалеке. Я прислушался. Ни криков тревоги, ни бегущих шагов. Значит, проник незаметно. Отлично.

Я двинулся вглубь. Пещера расширилась, превратившись в лабиринт из грубо обработанных тоннелей и небольших гротов. На пути попадались запертые двери. Я не стал их проверять — сначала нужно было обезвредить основную силу.

Первая группа сопротивления встретилась мне на перекрёстке. Трое культистов, двое с мечами, один, похоже, готовил какое-то ниндзюцу. Увидев меня, они завопили и бросились в атаку. Это было глупо.

Я использовал Третий Шаг и Выпад Пустоты. Для них я просто исчез. Оказавшись за их спинами, я провёл катаной по широкой дуге. Разрез Пустоты. Невидимая волна разрезала воздух и прошла сквозь их тела. Они рухнули, даже не успев понять, что произошло.

Дальше всё пошло по накатанной. Патрули из двух-трёх человек, охранники у подозрительных дверей. Я не останавливался и не вступал в переговоры. Только Шаги, моя катана и техники Пустоты. Я был словно смерч, молния, проносящаяся по коридорам и оставляющая за собой лишь тишину. Иногда я использовал “Разрезы”, чтобы достать тех, кто пытался убежать или спрятаться за углом. Они были для меня не больше чем мухами — надоедливым шумом, который нужно устранить.

Наконец я нашёл то, что искал. Массивная железная дверь, усиленная деревянными балками. Замок, конечно, был. Но какое это имело значение? Я использовал техники Усиления Тела и Пустоты, и просто, без затей, ударил ногой по замку. Тот с треском разлетелся на куски, а дверь с грохотом рухнула на пол.

Внутри… Внутри был знакомый ад. Большая пещера, превращённая в тюрьму. Клетки, набитые людьми. В основном женщины, дети, несколько стариков. Воздух был густым и тяжёлым, пропахшим немытыми телами, страхом и отчаянием. Когда я вошёл, некоторые вжались в дальние углы своих клеток, закрывая лица руками. Их глаза были пусты, в них не осталось ни надежды, ни воли. Другие, наоборот, бросились к решёткам, простирая руки.

— Помоги! Вытащи нас отсюда!

— Они убьют нас всех!

— Пожалуйста…

Их голоса сливались в один давящий гул, жалкий и безнадёжный. Я смотрел на этих несчастных, которых собирались принести в жертву кровавому и жестокому богу. Часть меня, помнившая собственную клетку, сжалась от воспоминаний, но другая — прагматичная и расчётливая — уже оценивала обстановку.

Дать им свободу — значит создать идеальный хаос. Пока культисты будут пытаться усмирить перепуганную и обезумевшую толпу, я смогу спокойно добраться до главного зала и покончить с руководством. Это был чисто тактический шаг, продиктованный не благородным порывом, а холодной логикой. Но в то же время во мне теплилась надежда, что, выбравшись отсюда, они получат шанс прожить дольше. Это их единственный путь к жизни, и я обязан был дать им этот шанс.

Я подошёл к первой же клетке. Дверь была закрыта на массивный засов. Один удар катаной — и железная скоба с грохотом отлетела в сторону. Я распахнул дверь.

— Выходите. Бегите, если не хотите, чтобы ваши души сожрал злой бог Джашин. Поднимайте шум, чем громче, тем лучше, — бросил я, уже отходя к следующей клетке.

Я не стал возиться с каждым замком, а просто прошёлся вдоль ряда, разрубая засовы и запоры “Разрезами”. Металл скрежетал и поддавался, двери распахивались одна за другой. Сначала люди не решались выходить и смотрели на меня с подозрением. Но вот первый, самый отчаянный, выскочил. За ним — второй, третий… а за ними — остальные. Крики, плач, давка. Они хлынули из тюрьмы в коридоры, как река, снося всё на своём пути. Всё шло идеально.

Я двинулся дальше, против потока обезумевших людей. Они бежали мимо, не обращая на меня внимания. Моя цель была впереди — главный зал.

И вот он. Огромная пещера, освещённая факелами. В центре — каменный алтарь, тёмный от запёкшейся крови. Вокруг — люди. Десяток джоунинов в боевых стойках. А в центре, спиной к алтарю, стоял он.

Молодой парень. Лет двадцати, не больше. Атлетического телосложения, с красивым лицом и короткими тёмными волосами. Одет в дорогое тёмное одеяние, напоминающее кимоно. Выглядел он… типичным лидером секты фанатиков, помешанным на собственной внешности. И он улыбался. Широкой, безумной и спокойной улыбкой. Словно ждал гостя на чайную церемонию.

— Наконец-то… — его громкий и звучный голос легко перекрыл шум из коридоров. — Мы ждали тебя. Возвращение блудного сына. Или, точнее, нашего самого ценного Дара.

Я остановился в паре десятков шагов от него, окидывая взглядом охрану. Джоунины были наготове, но не нападали, выжидая команды.

— Ты, должно быть, тот самый Акира, — сказал я спокойно. — Слышал, ты возомнил себя бессмертным.

Он рассмеялся. Звонко, почти по-детски.

— Возомнил? О нет. Я и есть бессмертный. Кровь Джашина-сама течёт в моих жилах! Он даровал мне свою милость! А твоё возвращение… твой приход — это последний подарок, который я должен ему преподнести. Великий Джашин жаждет твою уникальную душу!

Он говорил с такой искренней, фанатичной верой, что это вызывало тошноту. Но что-то в его глазах… в манере речи… было до жути знакомо. Отголосок чего-то старого и мерзкого.

— Возвращение? — переспросил я, медленно сдвигая кусочки пазла в голове. Этот взгляд, полный холодного, научного любопытства, прикрытый маской безумия. Эта манера растягивать слова… “Старик в белом халате”. Но как? Он был старым, дряхлым. А этот… этот юнец.

И тут меня осенило. А что, если он нашёл способ перенести своё сознание в более молодое тело? Или же сам Джашин сделал его моложе?

— Неужели? — вырвалось у меня, и в голосе впервые за этот бой прозвучало неподдельное изумление. — Старик? Это ты?

Его улыбка растянулась до ушей, а в глазах вспыхнул торжествующий огонёк.

— Узнал, наконец? Да, дитя моё. Это я. Тот самый, кто изучал тебя, пытался сломить твою волю, видел весь твой жалкий и никчёмный потенциал! — Его голос перешёл в истеричный, визгливый смех. — И вот теперь я стал тем, кем должен был стать! Я обрёл истинное бессмертие! Молодость! Силу! Я уверовал в Великого Джашина, и он благословил меня! В отличие от тебя, осквернённого и проклятого дитя! Ты был ошибкой, а я — совершенство!

Слова летели из его рта вместе с брызгами слюны. Безумие, смешанное с манией величия, было похоже на опасный коктейль.

— И теперь, — он попытался выпрямиться, придавая себе былую важность, но это выглядело жалко, — теперь я принесу тебя в жертву. Последнюю и самую главную. Твоё тело и твоя душа откроют врата для нисхождения самого Джашина в этот мир! И я буду его проводником! Его правой рукой!

Он сбросил своё богатое кимоно, и под ним открылось тело, обнажённое по пояс, сплошь покрытое сложными печатями. Они пульсировали тёмным светом.

— Пришло твоё время, дитя. Вернуться в лоно своего создателя! Схватите его!

Он издал пронзительный, нечеловеческий крик и указал на меня. Печати на его теле вспыхнули ослепительно-багровым светом, а от него самого исходила волна чудовищной, гнетущей энергии. Похожей на ту, что исходила от Райдана, но при этом она была старше и… гнилостнее. Это была энергия самого Джашина.

И в тот миг до меня наконец дошло. Он не хотел меня убивать. Его целью было поглотить меня и использовать в качестве ключа для чего-то гораздо более ужасного.

Бой начался с оглушительного грохота. Эти десять джоунинов были не мальчиками на побегушках — они были ветеранами, и их координация была отточенной. Один из них, коренастый мужчина с лицом, покрытым шрамами, сложил печати и ударил рукой в пол. Из-под земли веером понеслись ко мне каменные шипы. В тот же миг двое других, используя клонов, зашли с флангов, а сзади кто-то запустил водяного дракона, который с рёвом нёсся по залу, заливая всё вокруг.

«Ну, это уже серьёзно» , — мелькнула мысль. С такими не получится играть, как с теми мелкими сошками в коридорах.

Я использовал Четвёртый Шаг, подпитанный Ки Тьмы. Воздух взвыл, когда я сорвался с места, оставив после себя лишь вмятину на каменном полу. Каменные шипы вонзились в пустоту. Я возник прямо над тем, кто создал водяного дракона. Моя катана, усиленная Ки Тьмы, прошила его от плеча до бедра прежде, чем он успел понять, откуда удар. Я не стал ждать, пока его тело рухнет, и снова рванул в сторону.

Но они учились на лету. Один из джоунинов, видимо, сенсор, крикнул: “Слева!”. Трое других одновременно выпустили в указанную точку огненный шар, клубы пламени и сгусток лавы. Манёврить было негде.

Пришлось применить Выпад Пустоты прямо сквозь стену пламени. Я возник позади них, и мои “Разрезы”, почерневшие от Ки Тьмы, пронеслись веером. Двое замерли, а затем их тела распались на несколько крупных частей.

Оставшиеся семеро не дрогнули. Они быстро перегруппировались, применяя комбинированные приемы. Перед ними взмыла стена земли, а из-за неё вылетели десятки каменных снарядов. Я отбил почти все, но один все же вонзился мне в плечо, пробив мышцу насквозь. Боль была острой и знакомой. Я даже не остановился, а просто вырвал снаряд вместе с куском плоти. Рана затянулась за секунду, но внутренний голод, та тёмная часть, шевельнулся, требуя своей платы.

Я перешёл в новую фазу. Стихии и техники слились в единое целое — Шаг к Смерти, Выпад Пустоты, Ки Тьмы и стихия Воздуха сплелись в один смертоносный танец. Я двигался так, что даже факелы не успевали осветить моё перемещение. Я был повсюду. Водяные техники я рассекал “Разрезами”, которые обращали влагу в пар. Я уворачивался от огненных вихрей, используя “Выпад”, чтобы оказаться прямо за спиной ниндзя, и моя катана обрывала его жизнь. Я отшвырнул ногой каменную глыбу, которую на меня обрушили, и она разлетелась на осколки, которые я тут же швырнул обратно в противников, оборачивая их вихрем ветра.

Это был не бой, а бойня. Но они сражались до конца, с отчаянием фанатиков. Последний из них, тот самый коренастый мужчина, бросился на меня в отчаянной лобовой атаке, и всё его тело покрыла земляная броня. Я встретил его своим клинком, и наши атаки столкнулись — его земля и мой ветер, подпитанный Тьмой. Взрыв отбросил его к стене, но прежде чем он упал, мой “Разрез Тьмы” рассёк его пополам.

Воцарилась тишина. Грохот стих. В зале, залитом кровью и усеянном обломками, стояли только мы двое. Я и Акира. Он всё так же улыбался, его тело, испещрённое печатями, пульсировало багровым светом. Он даже не сдвинулся с места, чтобы помочь своим людям.

— Великолепно! — его голос эхом разнёсся по залу. — Просто великолепно! Такая мощь! Такая… чистота разрушения! Джашин-сама будет вне себя от восторга!

— Твоя очередь, старик, — прорычал я, вытирая лезвие и чувствуя, как Ки Тьмы внутри меня бурлит, насытившись только что поглощёнными душами. Голод немного утих, но теперь он требовал главного блюда.

Он ринулся на меня. Его скорость была неестественной, будто не от ног, а словно само пространство подталкивало его вперёд. Его пальцы, похожие на когти, потянулись, чтобы впиться в меня. Я парировал катаной. Сталь ударилась о его плоть с металлическим лязгом. Его кожа была твёрже стали.

Я отскочил и нанёс серию быстрых ударов. Мне удалось разрезать его одежду, оставляя глубокие раны на груди, руках, лице. Кровь текла, но он только смеялся. И прямо на моих глазах раны начали затягиваться. Сначала медленно, нехотя, а потом всё быстрее. Мясо и кожа срастались, оставляя после себя лишь розовые шрамы, которые тут же темнели и исчезали.

— Видишь?! — прохрипел он, а в его глазах продолжал пылать огонь безумия. — Это дар Джашина! Ты не можешь убить меня! Я — вечен!

Я атаковал снова, вложив в удары всю мощь Ки Тьмы. Я резко использовал Выпад Пустоты, чтобы возникнуть спереди, и рубанул по шее. Голова отлетела на пару сантиметров, но тут же багровые, похожие на щупальца, сплетения энергии вырвались из шеи и втянули её обратно. Я разрубил его пополам — верхняя часть тела упала, но эти же щупальца схватили обе половинки и стянули их, срастив плоть. Я использовал всю свою скорость, чтобы кружить вокруг него, нанося удары со всех сторон.

Это было отвратительно и бессмысленно. Он восстанавливался так же быстро, как и я, но источник его силы был внешним. Печати на его теле горели ярче с каждой новой регенерацией, выдавая в нём всего лишь марионетку, питаемую энергией извне.

— Устал? — донёсся его голос. — Не можешь победить? Просто сдайся! Стань частью чего-то большего!

Я собрал всё, что у меня было: Ки Воздуха, Тьму, всю свою ярость и отвращение. Я уже не просто рубил, а превратился в бешеный вихрь из бесчисленных невидимых лезвий. Его тело я не просто разрубил на куски — оно распалось, разлетелось на тысячи мелких, кровавых фрагментов. Кости, мясо, внутренности — всё разбрызгалось по стенам и полу зала, как перезрелый плод, а в воздухе повисла алая дымка.

От него осталась только голова. Та упала на пол и, подпрыгивая на неровностях камня, покатилась. Но на его лице всё так же красовалась эта сумасшедшая ухмылка.

Я стоял, тяжело дыша, внутри всё горело от напряжения. Использование такого приёма стоило мне огромных сил.

— Ну что, — я подошёл к его голове и пнул её, чтобы та смотрела на меня. — Смешно теперь? Всё твоё бессмертие, вся твоя вера… и на что ты теперь годен? От тебя осталась лишь голова, которой суждено гнить в этой пещере, пока она не превратится в пыль. Ты проиграл, старик.

Голова Акиры закатилась глазами, а потом снова уставилась на меня. Его ухмылка расползлась, став ещё шире и безумнее.

— Проиграл? О, наивное дитя… Я как раз одержал победу! Ты думаешь, это была битва? Вовсе нет! Это был ритуал! Каждая твоя атака, каждая капля пролитой крови, твоя ярость, твоя сила — всё это была молитва! И он услышал!

Из обломков его тела, из тысяч кровавых брызг на стенах, поднялось багровое марево. Оно сгущалось, превращаясь в туман. Воздух затрепетал, давление резко возросло, закладывая уши. Тот самый гнетущий, древний ужас, который я чувствовал раньше, теперь заполнил собой всё пространство, став осязаемым.

— На нас обратил свой взор сам Джашин! — прохрипела голова, но голос был уже не её, а низким, многоголосым, исходящим из самого воздуха.

В тот же миг голова Акиры оторвалась от пола. Она не упала, а поплыла по воздуху, окружённая сиянием того самого багрового тумана, и остановилась прямо перед моим лицом. Глаза потухли, в них не осталось ничего человеческого, лишь бесконечная, холодная пустота и голод. Эта пустота смотрела прямо на меня.

Губы шевельнулись, и раздался голос, от которого даже у меня кровь стыла в жилах. Это был не крик, а тихий, размеренный шёпот, который, однако, пронзал сознание.

— Ну, здравствуй, вор.

PS Уважаемые читатели, если вы обнаружите ошибки, сообщите о них, пожалуйста.