20 мая 2009 года, вечер, среда, Бакстер-билдинг
Закрыв глаза, Бен Гримм снова стал человеком. Увы, не в реальности. Но в его сне, каждую ночь, он был собой.
Солнце ярко светило над Кони-Айлендом. Бен, молодой, сильный, человечный, шёл по пляжу. Тёплый песок просачивался между пальцами его ног. Рядом, радостно лая, бежал его пёс Дасти.
— Апорт, Дасти, апорт! — крикнул Бен, замахиваясь палкой.
Он кинул её со всей силы. Палка пролетела над головами отдыхающих и с глухим стуком упала на песок рядом с большим пляжным зонтом.
— Чёрт, перестарался, — пробормотал Бен и пошёл за ней.
Под зонтом, в шезлонге, лежала женщина. И какая женщина. Ослепительно красивая, со светлыми волосами, выглядывающими из-под широкополой шляпы, и глазами цвета океана. Её алые губы были слегка приоткрыты, а на ногтях красовался ярко-розовый маникюр. Идеальные, соблазнительные формы подчёркивал стильный черный купальник.
Она показалась Бену смутно знакомой.
— Простите, мэм, — начал он, подходя ближе. — Мой пёс Дасти… он немного игривый.
Женщина подняла на него глаза, и её взгляд был каким-то странным, расфокусированным.
— Время крушить… — прошептала она.
— Что, простите? — не понял Бен.
— Ты должен быть осторожен, Бенджамин. Резина тянется, но может и порваться.
— Мы знакомы? — нахмурился он.
Женщина вдруг села прямо, её лицо стало серьёзным, а голос — громким и до боли знакомым.
— Бен, йоу, просыпайся, уродец!
Бен резко открыл глаза.
Солнечный пляж исчез. Он лежал на полу у своей кровати, в своей тёмной, похожей на бункер, комнате в Бакстер-билдинг. Единственным источником света была приоткрытая дверь, в проёме которой стоял огненный силуэт Джонни. Это он его звал.
Приходя в себя и отряхивая головой остатки сна, и вспомним кем была та женщина, Бен пророкотал:
— Какого чёрта, Сьюзи?
Джонни Шторм расплылся в фирменной ухмылке.
— Даю ещё попытку, каменная башка.
Бен закрыл лицо огромной каменной ладонью и тяжело вздохнул.
— О, небеса, Джонни… мне почудилось…
Но Джонни уже всё сообразил. Его мозг работал быстро, когда дело касалось подколов.
— Боже, тебе снилась моя сестра?! — заорал он так, что, казалось, его было слышно на первом этаже. — Ну и ты извращенец! Нет, погоди… ты теперь каменный извращенец, что ещё более странно!
Каменные пальцы Бена Гримма сжались в кулак размером с дыню. Он медленно поднялся, и его тень полностью накрыла Джонни.
— Ещё одно слово, спичка, — пророкотал он, и от его голоса, казалось, задрожали стены. — И я из тебя сделаю огненный крендель.
Джонни тут же перестал смеяться и поднял руки в примирительном жесте.
— Ладно-ладно, я понял! Спокойно, большой парень! Шутка!
Бен постоял так секунду, тяжело дыша, а затем вся угроза из него ушла, как воздух из проколотой шины. Он тяжело опустился на край своей укреплённой кровати, которая жалобно скрипнула.
— Мне снился не… не это, — тихо сказал он, глядя в пол.
Он говорил почти шёпотом, и Джонни пришлось напрячь слух, чтобы расслышать.
— Мне снился Кони-Айленд. Я там каждое лето спасателем работал, когда в колледже учился. Кадрил девчонок, ел хот-доги… был… нормальным.
Он помолчал.
— И Дасти… это был мой пёс. Когда мы ещё на улице Янси жили. Он погиб под колёсами машины, когда мне было двенадцать гребанных лет.
Джонни молчал. Его обычная дерзкая ухмылка сползла с лица. Он не знал, что сказать.
— И да, спичка, там была твоя сестра, — Бен поднял на него свои голубые глаза, и в них не было ни грамма пошлости, только глубокая, застарелая печаль. — И знаешь, что самое смешное? Она была единственной девушкой во всём колледже, за которой я не ухлёстывал. Ни разу. Потому что её любил мой лучший друг.
Он снова тяжело вздохнул, этот звук был похож на скрежет камней.
— Ладно, проехали, — проворчал он, отмахиваясь своей огромной рукой, словно отгоняя назойливую муху и неприятные воспоминания. — Чего тебе надо было вообще?
***
В это же время, в совершенно другой части Манхэттена, под гулким сводом Бруклинского моста, в месте, куда не ступает нога солидного человека, горел костёр в ржавой бочке. Вокруг него сидели бездомные, делясь скудным ужином из ближайшей ночлежки.
Среди них был заросший мужчина лет тридцати пяти по имени Мэйсон. Чёрные, спутанные волосы и борода скрывали его лицо. На голове, несмотря на летнюю духоту, была натянута красная зимняя шапка, из дырок в которой торчали непослушные пряди. Он молча ел, глядя в огонь.
Вдруг один из его соседей, старик по имени Джо, с кряхтением включил маленький портативный телевизор, работающий от автомобильного аккумулятора. Экран замерцал, и появилась картинка новостной студии.
— …это безответственно! — горячо спорила ведущая. — Мы не знаем, кто он! Этот «Человек-Факел» может быть опасен!
— Но он потушил пожар, который мог унести десятки жизней! — возражал её коллега. — Он герой!
На фоне их спора шла видеозапись, снятая на камеру: огненная фигура в небе, которая втягивает в себя пламя, пожирающее здание. А затем, когда фигура улетает, толпа внизу начинает восторженно скандировать имя, которое, видимо, выкрикнул сам герой: — ЧЕ-ЛО-ВЕК-ФА-КЕЛ! ЧЕ-ЛО-ВЕК-ФА-КЕЛ!
Мэйсон замер. Кусок хлеба выпал из его руки. Он уставился на экран, и его губы беззвучно прошептали:
— Человек-Факел… жив?
В этот момент его голову пронзила ослепительная боль. Поток чужих, но в то же время его собственных воспоминаний ворвался в сознание: война, огонь, полёт, холодная вода… Он вскочил на ноги, схватившись за голову, и с диким криком бросился прочь из-под моста.
— Эй, Мэйсон, ты куда?! — кричали ему вслед его друзья.
Он бежал, не разбирая дороги, пока не оказался в Бэттери-парке. Здесь, у Кастл-Клинтон, под светом луны и фонарей, всё ещё было полно людей: влюблённые парочки, туристы, семьи. Для всех них Мэйсон был лишь очередным представителем низов нью-йоркского общества. Ещё один безымянный, ещё одна сломанная жизнь. Никто не знал, что когда-то у него была мечта, была цель, было королевство.
Хотя Мэйсон и выглядел как нищий, его мечты были необычными. Он не желал ни богатства, ни славы, ни власти. Напротив, он мечтал о башнях из живого коралла, о садах из светящихся водорослей. Он мечтал о своих питомцах — гигантских осьминогах, которые встречали бы его у ворот. Он мечтал о поцелуе с возлюбленной посреди косяков рыб, переливающихся всеми цветами радуги.
Он мечтал о месте, которое существует лишь в сказках и легендах. Об Атлантиде.
«Нет! — мысль в его голове прозвучала, как удар гонга. — Атлантида существует! И я — принц этого Королевства! Меня зовут Нэмор! И я — принц АТЛАНТИДЫ! ПОДВОДНИК!»
С этими словами он, издав боевой клич, взмыл в небеса на глазах у изумлённой толпы. В воздухе он сорвал с себя грязные лохмотья, оставшись лишь в рваных штанах, и, как торпеда, вошёл в тёмные воды Гудзона.
Вода была его стихией. Он почувствовал, как сила возвращается в его тело. Ускорившись до трёхсот узлов и создавая за собой бурлящие водовороты, он издал победный рык, который был слышен только ему.
— Славься бездна! Я начинаю вспоминать, кто я такой!
И подобно созданию из легенд, он исчез в глубине, оставив после себя лишь тысячи пузырьков воздуха.
***
— Чего тебе надо было вообще? — проворчал Бен.
— Сдался мне ты, камняшка, — отмахнулся Джонни, направляясь к выходу из комнаты. — Тебя ждут Рид и остальные в лабе. Собираются, как обычно, творить научную дичь.
Через несколько секунд Бен, всё ещё что-то ворча себе под нос, зашёл в главную лабораторию.
— Опять тесты? — пророкотал он, видя, как Рид, Тони и Алисса колдуют над какими-то диаграммами. — Мне это уже надоело.
Он тяжело опустился на специально укреплённый стул.
— Да, все мы словили обломинго. Мне не фартануло больше всех. Проехали. У нас есть дела поважнее. Например, твои, Рид. Что будешь делать со Сью? И где она вообще?
Рид на мгновение оторвался от голографического экрана, и на его лице промелькнула тень усталости.
— Сью подождёт, Бен. Сейчас главной целью остаётся возвращение тебе человеческого облика.
— Она с крутым парнем, — бросил Джонни от двери. — Удачи с этим, Рид.
И, помахав рукой, он ушёл из лаборатории, прежде чем кто-либо успел отреагировать. Ему, как всегда, стало скучно.
— Не обращайте внимания, — взяла слово Алисса, пытаясь разрядить неловкую тишину. — У нас появилась блестящая идея! Результат мозгового штурма Рида и Тони!
Тони подхватил разговор, его глаза загорелись энтузиазмом.
— Всё дело в космическом облучении, Бен! Та самая дрянь, что изменила вас, она же и может вернуть всё назад! Мы научились её контролировать, воспроизводить!
Бен посмотрел на Рида, который молчал, а затем твёрдо покачал головой.
— Нет. Ни за что. Я туда, наверх, не вернусь. Я не полечу.
Рид, однако, лишь мягко улыбнулся.
— И не надо, старый друг.
Он сделал шаг в сторону и указал на центр лаборатории.
Там стояло огромное, цилиндрическое устройство, уходящее на несколько этажей вверх и вниз. Массивная круглая дверь была герметично запечатана. К устройству подошла Алисса, начиная работу с голографическим интерфейсом.
— Нам не нужно лететь в космос, — сказал Рид, и в его голосе звучал триумф. — Мы устроим шторм прямо здесь.
***
Вода приняла его. Холодная, тёмная, родная. Шок от погружения мгновенно сменился чувством возвращения домой. Сила, дремавшая в нём на суше, взорвалась, наполняя каждую мышцу. Его тело, созданное для глубин, двигалось с грацией и скоростью торпеды. Он летел сквозь толщу воды, создавая за собой мощный водоворот.
«Домой, — билась мысль в его голове, становясь всё чётче. — Я иду домой».
Воспоминания, до этого бывшие лишь туманными обрывками, теперь хлынули потоком, яркие и живые. Пока он рассекал океанскую тьму, перед его мысленным взором вставала Атлантида, не легенда, а его дом.
Он видел башни, выросшие из живого, переливающегося коралла, которые уходили на сотни метров вверх, к светящемуся куполу города. Он видел сады из поющих водорослей и анемонов, что светились в темноте мириадами цветов. Он видел воинов в броне из акульей кожи, патрулирующих улицы на гигантских морских коньках, и детей, играющих с ручными осьминогами. Он слышал звуки великого города, песнь китов, смех своей возлюбленной…
«Они ждут меня, — думал он, ускоряясь. — Мой народ. Моё королевство. Я вернулся».
Он чувствовал знакомые течения, знал, что цель уже близка. На глубине шестисот морских саженей он ожидал увидеть вдалеке знакомое сияние — свет куполов Атлантиды, пробивающийся сквозь мрак.
Но там была лишь тьма.
«Где свет? — пронеслось в его голове. — Почему так темно?»
Тревога, холодная и чужеродная, сжала его сердце. Он рванул вперёд, пронзая последние метры воды.
И увидел.
На месте, где должен был сиять великий город-континент, лежали лишь руины.
«Н-нет… не может быть», — прошептал он в пустоту, его голос растворился в воде.
Это была катастрофа, не просто битва, а полное уничтожение. Величественные коралловые шпили были сломаны, как сухие ветки. Огромные купола, некогда державшие внутри воздух и свет, обрушились, превратившись в груды стеклянных осколков на дне. Улицы, по которым когда-то текли потоки жизни, были завалены обломками и покрыты слоем ила, и тишина — мёртвая, давящая тишина там, где всегда звучала музыка города.
Он медленно плыл над руинами своего дома, и его шок сменялся ледяной пустотой. Это было похоже на Помпеи. Словно вулкан Везувий проснулся под водой и уничтожил всё. Но он знал, что дело не в вулкане. Такое тотальное, безжалостное разорение могло сотворить только разумное существо. Или целая раса.
Пустота в его душе начала заполняться, о нет, не скорбью, а раскалённой, чистой яростью. Его пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо, которое мгновение назад было искажено болью, теперь стало маской холодной, твёрдой ненависти.
Кто-то заплатит за это.
Он развернулся и, как стрела, устремился наверх, к поверхности. К миру, который отнял у него всё.
***
Пока в главной лаборатории Рид, Тони и Алисса наперебой объясняли Бену принцип работы нового устройства — как они гиперкомпрессировали обломки их корабля, буквально сочащиеся космической энергией, в единый металлический куб, а затем построили из него машину, способную воссоздать тот самый шторм, — в кухне царила тихая идиллия.
На фоне работающего телевизора, где шёл какой-то вечерний репортаж, Сью и Элайджа ужинали. Вернее, ужинала Сью. Перед ней на столе стояло целое пиршество: несколько видов пасты, ризотто, салаты, горячие закуски. Элайджа достал всё это из своего инвентаря, сказав, что это приготовил его личный повар по имени Реми. Он не уточнил, что Реми — это крыса. Поскольку время в инвентаре останавливалось, все блюда дымились и пахли так, словно их только что сняли с огня.
Сью с наслаждением пробовала всё понемногу, а Элайджа сидел напротив и с тёплой улыбкой наблюдал за ней.
— …и сегодня в Музее Естественной истории открылась уникальная выставка «Атлантида: Утраченные сокровища», где представлены артефакты, поднятые со дна океана… О, боже! Что происходит?! — внезапно повышенный и удивлённый тон журналиста заставил их обоих повернуться к экрану.
Камера, ведущая прямую трансляцию из музея, дрожала. Посетители в панике разбегались. В центр зала, где были выставлены сокровища, ворвался почти голый мужчина, одетый лишь в зелёные плавки. Он был мускулист, а с его тёмных волос и бороды, казалось, стекала вода.
Объектив камеры приблизился, и все, кто смотрел прямой эфир, увидели его лицо вблизи: дикое, заросшее, искажённое яростью и болью.
— Грязные обезьяны! — прорычал он, и его голос был слышен даже через шум толпы.
Камера показала то, что видел он: величественные артефакты его цивилизации, выставленные под стекло, как дешёвые побрякушки.
«Невероятно, — в это время пронеслось в голове у Нэмора, пока он смотрел на наследие своего народа. — Атлантида разграблена, а все её сокровища выставлены на показ, как стеклянная бижутерия на шее проститутки».
Его взгляд остановился на главном экспонате — большом, витом роге.
«В том числе и Рог Протея… труба Глаукуса…».
— Эти обезьяны даже не знают, на что смотрят! — выкрикнул он.
С этими словами он одним ударом разбил витрину вдребезги, схватил рог, и, издав боевой клич, взмыл в воздух, пробивая собой стеклянный потолок музея и исчезая в ночном небе.
Сью вскочила на ноги, её вилка со звоном упала на тарелку. Быстро достав устройство придуманное Ридом для связи она активировала его.
— Рид! Тони! Вы это заметили?! — её голографический образ вспыхнул прямо в лаборатории. — В городе объявился новый сверхчеловек!
Джон не сдвинулся с места. Он лишь тяжело вздохнул и тихо, почти неслышно, прошептал имя.
— Нэмор.
«И это проблема, — подумал он. — Принц Атлантиды. Один из сильнейших существ на планете. Если Нэмор зол, его ничто не остановит. С ним справятся разве что Тор или сильно разозленный Халк, и возможно Сью, и то не факт. А я… я ведь почти ничего о нём не знаю. В прошлой жизни я как-то пропустил его комиксы. Знаю только, что он невероятно силён, заносчив и ненавидит мир на поверхности. Это будет очень, очень плохой день».
***
Тем временем, далеко от суеты Манхэттена, над тёмными, неспокойными водами Атлантического океана, зависла фигура.
Нэмор парил в нескольких сантиметрах над гребнями волн, удерживаемый в воздухе крошечными, трепещущими крыльями на своих лодыжках. Лунный свет серебрил его мускулистое тело, а солёный ветер трепал его тёмные волосы. В его глазах отражалась холодная ярость океана.
Он расправил руки в стороны, словно обнимая стихию. В одной руке он держал Рог Протея.
— Левиафан! — его голос пронёсся над волнами, властный и могучий, как рёв прибоя. — Услышь глас трубный… и восстань!
С этими словами он поднёс рог к губам и затрубил.
Звук, который вырвался из древнего артефакта, был не похож ни на что, слышанное в мире людей. Это был не просто звук, а сама первобытная мощь глубин. Глубокий, вибрирующий, пронзающий до самых костей, он покатился над океаном.
***
Фантасти-кар, похожий на летающую ванну, нёсся над ночным Нью-Йорком, разрезая влажный воздух. Рядом, оставляя за собой огненный и репульсорный следы, летели Джонни и Тони Старк в своей броне. Остальные — Рид, Сью, Бен и Элайджа — сидели в открытой кабине «мыльницы».
После того как Элайджа увидел, как Нэмор забрал рог и пробил крышу музея, у него появилось очень плохое предчувствие. Он смутно вспомнил старый комикс: Нэмор, гнев, рог… и гигантское морское чудовище, призванное, чтобы стереть с лица земли город. В том комиксе его смогла остановить только Сью, угрожая создать силовое поле внутри его лёгких и разорвать его давлением изнутри. Жестоко, но эффективно.
«Но сработает ли здесь эта комиксовая логика? — пронеслось в его голове. — Это реальность. Угроза сработает, только если он в неё поверит. А если он решит, что она блефует, и убьёт её прежде, чем она успеет что-то сделать?»
Поэтому он не стал медлить. Он собрал всех, и теперь они были в пути. Первым делом он сказал Тони связаться с Фьюри. Пусть Щ.И.Т. будет в курсе.
— Так, давай ещё раз, — нарушил молчание Тони по общей связи. — Этот парень в зелёных трусах — принц Атлантиды? Настоящей, мать её, Атлантиды?
— Да, — ровным голосом ответил Элайджа, глядя на тёмную гладь океана впереди.
— И что ему надо? Решил устроить скандал из-за того, что его побрякушки выставили в музее? — спросил Джонни.
— Для него это не побрякушки, Джонни, — вмешалась Сью. — Это священные реликвии его народа. Представь, если бы кто-то украл Декларацию независимости и выставил её в другом государстве как сувенир.
— А что насчёт этого рога? — спросил Рид, его мозг уже анализировал потенциальные угрозы. — Это какое-то звуковое оружие?
— Хуже, — ответил Элайджа. — Это ключ. Инструмент для призыва. Он собирается позвать своего… питомца.
— Питомца? — пророкотал Бен. — Он что, собирается натравить на нас свою золотую рыбку?
— Если только его золотая рыбка размером с небоскрёб и способна потопить Манхэттен, — сухо сказал Элайджа. — Не недооценивайте его, никто из вас. Нэмор — один из сильнейших существ на этой планете. В воде он может даже нокаутировать Халка — он сильнее его.
— Сильнее зеленого монстра?! — воскликнул Джонни.
— Но у него есть и слабые стороны, — продолжил Элайджа. — Он — атлант наполовину. Ему нужен контакт с водой. Чем дольше он на суше, тем слабее становится. Обезвоживание — его криптонит.
Тони, летевший рядом, развернулся в воздухе, чтобы посмотреть на Фантастикар.
— Погоди-ка, парень. Ты говоришь о нём так, будто читаешь его личное дело из архива Щ.И.Т.а. Этот мужик появился из ниоткуда пятнадцать минут назад. Откуда ты, чёрт возьми, всё время про всё знаешь?
— Тони прав, — подхватил Рид. — Твои данные слишком конкретны. Сравнение силовых показателей с гамма-мутантом, слабость, связанная с гидратацией… Это не предположения, а полноценный анализ. Каков твой источник, Элайджа?
Элайджа на мгновение замолчал, глядя на тёмные волны внизу.
— Давайте так, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Моя работа — защищать тех, кто мне дорог. А это значит — знать, кто сидит за игровым столом, задолго до того, как они сделают свой первый ход. Нэмор и его королевство уже давно были на моём радаре. Просто считайте, что у меня хорошие источники. А сейчас лучше сосредоточьтесь. Мы почти на месте.