• Boosty Shared
• Skybot

• T

• марвел

85-глава.docx

85-глава.epub

85-глава.fb2

3 мая 2009 года, вечер, воскресенье, Нью-Йорк

Пока Рид, Сью и Тони копались в своих научных игрушках, а Бен, скорее всего, хмуро смотрел телевизор, Джонни Шторм делал то, для чего был рождён — жил на полную катушку.

Он нёсся по вечернему Нью-Йорку на своём кастомном мотоцикле. Рёв мотора был музыкой для его ушей. Огни города сливались в разноцветные полосы. Ветер бил в лицо.

«Вот это жизнь! — думал он, ловко лавируя в потоке машин. — Не то, что эти зануды со своими пробирками. Серьёзно, как можно сидеть в четырёх стенах, когда целый мир ждёт тебя? Скукотища!»

Ему стало немного скучно просто ехать. Адреналин от погони в Дикой Земле ещё не до конца выветрился, и ему хотелось… чего-то большего.

«Интересно, а насколько горячим я могу стать?» — промелькнула в его голове шальная мысль.

Он усмехнулся. А почему бы и нет?

Он слегка сконцентрировался. Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него пошёл лёгкой рябью, как над раскалённым асфальтом. Затем его кожа приобрела едва заметный красноватый оттенок. Температура вокруг него начала расти.

«Так, этот уровень мы уже проходили. Поднажмём!»

Он «поддал жару». И тут началось. Первым запахло палёной кожей — сиденье его байка задымилось. Джонни ойкнул и чуть приподнялся. Затем запузырилась и потекла краска на бензобаке, обнажая голый металл.

— Опаньки, — пробормотал он.

Металлическая рама под ним начала светиться вишнёво-красным. Мотоцикл жалобно заскрипел.

— Так, кажется, это был перебор, — с этими словами Джонни понял, что руль в его руках стал мягким, как пластилин.

Резина на колёсах вспыхнула, и байк, превратившись в бесформенный кусок плавящегося металла, с визгом завалился на бок, оставляя на асфальте огненную полосу.

А Джонни уже был в воздухе.

— ПЛАМЯ! — заорал он, и его тело целиком охватил огонь.

Он взмыл в небо, оставляя за собой огненный след, как комета. Ощущение было невероятным. Никакой байк, никакая самая быстрая тачка не могли сравниться с этим. Свобода. Чистая, огненная, абсолютная свобода!

«К чёрту байк, я сам — ракета!» — восторженно думал он, делая в воздуе круги.

Внизу, на улице, начался хаос. Водители жали на тормоза, создавая пробку. Прохожие застыли на месте, разинув рты и задрав головы. На несколько секунд воцарилась шокированная тишина, а затем она взорвалась сотнями голосов.

— Что это?!

— Ты это видел?! Там человек горит!

— Он… он летает!

— Снимай! Снимай скорее!

Как по команде, десятки людей выхватили телефоны. Улица превратилась в море маленьких экранов, направленных в небо. Каждый пытался запечатлеть это чудо.

Джонни, паря над ними, видел всё это. Он видел их шок, их страх, их восторг. Он видел вспышки камер и экраны телефонов. И ему это нравилось. Чёрт возьми, он был в экстазе! Это было его шоу. Его премьера.

«Смотрите, лузеры! — думал он, пролетая над головами толпы. — Да, это я! Запомните этот день! День, когда вы впервые увидели… Человека-Факела!»

Тем временем Бен Гримм сидел в гостиной Бакстер-билдинг и в сотый раз щёлкал пультом. Телевизор показывал какую-то чушь. Ток-шоу, мыльные оперы, реклама… всё это казалось таким далёким, таким бессмысленным. Он чувствовал себя экспонатом в музее, запертым в роскошной клетке.

Он устал. Устал сидеть на месте. Ему захотелось пройтись. Но как? В прошлый раз, когда он вышел на улицу, это было во время битвы. Он спасал людей, адреналин зашкаливал, и ему было плевать, как он выглядит. Но сейчас… сейчас он был трезв и спокоен. И мысль о том, чтобы выйти на улицу в таком виде, вызывала у него тошноту.

Но сидеть здесь было ещё хуже.

С тяжёлым вздохом он поднялся и направился в свою комнату. Решение было дурацким, но других вариантов не было. Он натянул на себя специально заказанные для него тёмные, мешковатые штаны, огромное пальто и нахлобучил на свою каменную голову тёмную шляпу.

«Кому я вру? — подумал он, глядя на своё отражение. — Шпион, мать его. Кинг-Конг в плаще».

Погрузив свои каменные руки в карманы пальто, он осторожно, стараясь не шуметь, вышел из здания через служебный выход.

Он шёл по ночным улицам, держась в тени, подальше от света фонарей. Люди, завидев его массивный, неуклюжий силуэт, шарахались в стороны. Он не винил их. Он и сам от себя шарахался. Его путь лежал в район, где он вырос — в Нижний Ист-Сайд.

Вот он, его мир. Его прошлое. Каждый угол здесь кричал воспоминаниями. Вот эта аллея, где он впервые поцеловался с Дебби Марко. Губы у неё были со вкусом вишнёвой колы. Вон то пыльное поле, где они с пацанами играли в футбол дотемна. А вот этот магазинчик… здесь его впервые ограбили, отобрав пару долларов. А через год, на этом же самом месте, он сам впервые ограбил кого-то. Подошёл сзади к какому-то заезжему хлыщу, ткнул ему в спину морковкой и прорычал: «Гони кошелёк». Как же он тогда собой гордился.

Бен тяжело вздохнул, его дыхание вырвалось облачком пара. Как же, чёрт возьми, было тогда хорошо. Просто. Понятно.

Он думал о том, как его жизнь изменилась. Безвозвратно. Он видел вину в глазах Рида. Бедняга. Возможно, Рид и сам запутался во всём этом. Буквально. Вечно растягивается, пытаясь успеть всё и сразу.

«Завтра утром я ему помогу, — решил Бен. — Как обычно. Буду на позитиве. Скажу, чтобы не парился и спокойно проводил свои тесты. Что я в порядке».

Он никогда не расскажет им правду. Ни Риду, ни Сью, ни Джонни. О том, что теперь каждую ночь Бен Гримм засыпает с надеждой, что на самом деле он сейчас лежит в коме после крушения корабля… и всё происходящее — это просто кошмарный сон… один из тех, что становятся лишь хуже и хуже с каждой минутой…

«Но я скажу ему другое, — пронеслось у него в голове. — Скажу, чтобы он лучше приглядывал за Сью. Чтобы её не увёл тот парень, Элайджа».

Его чутьё, его старое доброе чутьё пилота, которое вопило ему о том, что полёт закончится катастрофой, хотя Рид и Сью не желали слушать… сейчас то самое чутьё подсказывало, что этот Элайджа — не тот, кем кажется. В нём было что-то неправильное. Слишком гладкое. Слишком просчитанное.

В этот момент небо над ним озарилось яркой вспышкой. Бен поднял голову. Высоко над небоскрёбами, оставляя за собой огненный след, пронеслась человеческая фигура. Джонни.

Бен смотрел на это огненное шоу, на то, как его друг упивается своей новой силой.

— Вот чёрт, — пророкотал он в пустоту ночной улицы. — Просто убейте меня.

* * *

Пока Джонни летал, Бен гулял, в главной лаборатории Бакстер-билдинг царил научный хаос. Рид и Тони, подпитываемые кофе и своим гением, трудились как одержимые. Они полностью погрузились в анализ флакона, выкрикивая гипотезы и обмениваясь сложными формулами.

Алисса Мой почувствовала, что её мозг начинает плавиться. Она была блестящим учёным, но даже для неё темп этих двоих был изнуряющим.

— Мне нужен перерыв, — объявила она, снимая защитные очки. — Если я увижу ещё одну спектрограмму, меня стошнит.

Тони и Рид даже не подняли головы, что-то бормоча про нестабильные тахионы. Алисса вздохнула и направилась к выходу. План был прост: освежиться в ванной, а потом найти на кухне что-нибудь съедобное, что не было похоже на энергетический батончик.

Проходя по коридору мимо лаборатории Сью, она услышала то, чего не ожидала. Смех. Чистый, счастливый женский смех. Такого она не слышала от Сьюзан уже очень давно.

Любопытство взяло верх. Алисса тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Элайджа и Сью, очевидно, тоже решили взять перерыв. Они сидели за столом не с пробирками, а с чашками чая и весело болтали. Сью смеялась, откинув голову назад, и в её глазах плясали искорки. Элайджа улыбался ей в ответ — тёплой, обезоруживающей улыбкой.

«Так-так, — пронеслось в голове у Алиссы. — Похоже, Риду Ричардсу пора высунуть нос из своих формул. Иначе его невесту уведёт этот… высокостатусный альфа-самец».

На её глазах Сью и Элайджа, кажется, о чём-то поспорили.

— Нет, так нечестно! Ты подглядывал! — со смехом сказала Сью.

— Ничего подобного. Просто я читаю твои намерения, — поддразнил её Элайджа.

— Ах так? Ну давай, решаем по-честному. Камень-ножницы-бумага!

Они одновременно выбросили руки. У Сью был «камень», у Элайджи — «ножницы».

— Я победила! — триумфально воскликнула Сью.

— Признаю поражение. Каково желание победительницы?

Сью с хитрой улыбкой наклонилась к его уху и что-то прошептала. Алисса не слышала слов, но видела, как Элайджа сначала удивлённо приподнял бровь, а потом рассмеялся.

Алисса смотрела на эту сцену и вдруг поймала себя на том, что уголки её собственных губ тронула лёгкая улыбка. Она тут же встряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

«Чёрт, этот Элайджа и правда заразителен, — усмехнулась она про себя, тихо прикрывая дверь. — Ещё немного, и я бы тоже попала под его влияние».

Она потопала дальше по коридору, решив, что этим двоим лучше не мешать.

Алисса Мой не знала одного. Элайджа, или, вернее, Джон, конечно же, заметил её. Его радарное чутьё зафиксировало её приближение ещё за десятки метров до того, как она даже коснулась двери. Он знал, что она наблюдала, но ему, честно говоря, было все равно. Поскольку кроме того, что он веселил эталон женственности перед ним, он ничего другого не делал.

Отмотаем время немного назад

Пока Джонни Шторм устраивал огненное шоу над Манхэттеном, Гвен Стейси сидела в кресле модного салона в Сохо.

— Вы уверены, мисс? — нервно спросил стилист, вертя в руках ножницы. — Это довольно… радикально.

— Уверена, — твёрдо ответила Гвен, глядя на своё отражение. На экране её телефона была картинка девушки с дерзкой, асимметричной стрижкой. — Короче. Режьте. А кончики — в розовый.

Через час она вышла из салона совершенно другим человеком. Ветер трепал её короткие светлые волосы с яркими розовыми прядями. Ощущение было странным. Освобождающим.

По дороге домой её внимание привлёк магазин, которого она раньше не замечала. Он был зажат между кофейней и книжным, и его витрина была вызывающе тёмной. За стеклом, на манекенах, были надеты чёрные кожаные топы, рваные джинсы, облегающие юбки. На полках стояли баночки с чёрной помадой, лежали разные виды чокеров, от простых бархатных до кожаных с шипами. В углу витрины виднелись чёрные чулки в крупную сетку, а на дальней полке, почти в тени, угадывались очертания более… интимных товаров: фаллоимитаторов и других игрушек для взрослых.

Гвен застыла. Что-то в этой эстетике, в этой тёмной, дерзкой красоте притягивало её, как магнит.

«Что я делаю? Это же не для меня… — подумала она. А следом пришла другая мысль. — А какая, к чёрту, разница?»

Она решительно толкнула дверь и вошла внутрь.

Вернувшись домой, она сразу направилась к зеркалу в своей комнате. Пакеты с покупками были брошены на кровать. Через десять минут на неё смотрела незнакомка.

На её лице был яркий макияж в стиле «смоки-айс». Губы были накрашены тёмной, почти чёрной помадой, что добавляло образу драматичности. Светлые волосы с розовыми прядями на концах были уложены в асимметричную, бунтарскую причёску.

На ней был чёрный кроп-топ из материала, похожего на латекс, с широкими лямками и сетчатой вставкой в области декольте. Облегающая чёрная юбка с высокой талией из того же материала подчёркивала её бёдра и талию, создавая соблазнительный и сильный силуэт. Тонкий чёрный чокер с металлическим кольцом обвивал шею. На ногах виднелись чёрные чулки в сеточку, завершая смелый и провокационный образ.

Она выглядела… потрясающе. И опасно.

Гвен улыбнулась своему отражению. Но внутри неё росло странное, беспокойное чувство. Руки чесались. Буквально. Ей отчаянно хотелось выпрыгнуть в окно, выстрелить паутиной и полететь над ночным городом, почувствовать ветер и свободу.

И ещё одно. Странное, щемящее желание.

«Питер… — внезапно подумала она. — Почему я вдруг так хочу увидеть Питера?»

Мысль была настолько сильной, что у неё на глаза навернулись слёзы. Это была не её тоска. Это было эхо чужой боли, чужой потери. Воспоминание о Питере, которого она не теряла, но по которому почему-то скорбела её душа. Это была Гвен из другого мира, которая влияла на неё, делилась не только силой, но и своей трагедией.

В этот момент раздался звонок в дверь. Гвен вздрогнула, отгоняя странные мысли, и спрятала под кровать все покупки и пустые коробки. Настроение тут же сменилось на весёлое и предвкушающее, словно у человека было раздвоение личности. Она подбежала к видеодомофону, который её отец установил на прошлой неделе. На экране она увидела Джона, который как раз собирался нажать на звонок ещё раз.

Она, не раздумывая, открыла дверь.

— Приве…

Дверь распахнулась, и Джон застыл. Перед ним стояла не та Гвен Стейси, которую он знал. Это была она, но в то же время совершенно другая. Дерзкая, опасная, до одури сексуальная.

«Твою мать… — была его первая мысль. — Вот это поворот».

Затем последовала другая более желанная мысль.

Ему отчаянно захотелось схватить её, стиснуть в объятиях так, чтобы она пискнула. Покусать эти соблазнительные, тёмные губы. Шлёпнуть по этой идеальной круглой попке, обтянутой чёрным латексом. Запустить руки под топ и потискать в своих ладонях эти прекрасные груди, которые, он готов был поклясться, немного выросли.

Джон не успел опомниться от своих мыслей и зайти за порог, как эта готичная девица сама накинулась на него. Она обвила руками его шею и крепко обняла. Джон, конечно же, не остался в долгу. Он сжал её в своих тисках, утыкаясь носом в её волосы. В ноздри ударил не аромат духов, а её естественный, сладкий запах, который хотелось вдыхать вечно. Его руки сами собой начали двигаться по её телу — по тонкой талии, по заднице, которая стопудово стала объёмнее, по упругим ногам в сетчатых чулках.

Когда он сжал её зад, Гвен легонько хлопнула по его запястью. — Эй! Я всё ещё на тебя злюсь, — промурлыкала она ему на ухо. — Ты ещё не загладил свою вину.

Она отстранилась, хитро улыбаясь, закрыла входную дверь на замок, а затем потащила его за руку в свою комнату. Там она тоже щёлкнула замком.

— Папа сегодня на ночном дежурстве, — как бы между прочим сообщила она.

Джон прокашлялся, пытаясь отогнать подальше похотливые мысли и вернуть самообладание. Тишина в комнате стала почти осязаемой.

— Гвен… — начал он. — Как ты? Всё в порядке? Твой… стиль. Он кардинально поменялся.

Она села на кровать, поджав под себя ноги.

— Я… я не знаю, — честно призналась она. — Вчера утром я проснулась и… всё было странно. Я оторвала дверную ручку, потом сломала кран в ванной.

Она немного покраснела, видимо, что-то вспомнив, но умолчала об этом.

— А потом мне просто дико захотелось что-то поменять. Сделать новую причёску, купить новую одежду… И ещё… — она запнулась. — Я почему-то вдруг вспомнила о Питере. И мне стало так грустно, я даже заплакала. Хотя я же знаю, что с ним всё хорошо, у них с ЭмДжей всё отлично. Но было такое чувство, будто я… потеряла его. Бред какой-то.

Пока она говорила, Джон слушал, а сам мысленно открыл панель системы.

[Статус Союзников]

• Питер Паркер

• 2B

• Гвен Стейси

Он кликнул по её имени.

[Гвендолин «Гвен» Стейси] Состояние: Идёт процесс ассимиляции знаний и остаточной памяти шаблона «Гвен Стейси (Земля-65)». Стабильность: 94%. Способности:

• Сверхчеловеческая сила

• Сверхчеловеческая скорость и ловкость

• Паучье чутьё

• Способность прилипать к поверхностям

• …и т.д.

Джон слегка нахмурился. Ассимиляция памяти… это могло быть проблемой. — Что-то случилось? — тут же заметила Гвен его изменившееся выражение лица.

— Нет, всё нормально, — он быстро улыбнулся, закрывая панель. — Скорее всего, то, что ты сейчас испытываешь — это побочный эффект. Я ведь дал тебе силы другой Гвен, из мультивселенной. Видимо, вместе с силой тебе передалась и часть её… чувств и воспоминаний. Со временем это пройдёт.

Он подошёл к ней, садясь на кровать рядом. Тишина снова сгустилась, но теперь она была наполнена напряжённым ожиданием. Джон сменил тему, и на его губах появилась хищная ухмылка.

— А теперь… — его голос стал ниже. — Раз уж твой папа на дежурстве, а я всё ещё виноват… Готова ли ты к тому, чтобы я прямо здесь и сейчас загладил свою вину?

От его низкого, бархатного голоса и прямого вопроса у Гвен внутри всё сжалось. В следующую секунду она, как испуганная кошка, отпрыгнула от него на другой конец кровати. Она прижала руки к груди, изображая из себя саму невинность. Её смелый наряд и вызывающий макияж совершенно не вязались с этим образом. Хотя раньше они целовались, обнимались и трогали друг друга, когда дело доходило до чего-то более серьёзного, её смелость куда-то улетучивалась.

Но в её голове в этот момент творился настоящий ураган.

«Загладить вину… — пронеслось у неё в мыслях. — Он… он сейчас прижмёт меня к кровати… Начнёт шлёпать по заднице, кусая за мочку уха… а потом… потом он достанет свой… свой… и… и сделает вот это… а потом то…»

От собственных фантазий она покраснела до самых кончиков ушей и спрятала лицо в ладонях. Её трусики предательски взмокли, а соски под тонкой тканью топа затвердели и выпятились так, что это было заметно даже в полумраке комнаты.

Джон разбил её бурные фантазии вдребезги всего одним предложением.

— Ты чего это, Гвен? — его голос звучал до смешного невинно. — О чём ты там себе надумала? Я собирался просто сделать тебе массаж, чтобы ты расслабилась.

Он театрально вздохнул, смахнув пальцем воображаемую слезу с уголка глаза.

— Эх, а говорят, мальчики взрослеют медленнее. Куда катится этот мир…

Гвен на мгновение замерла, переваривая его слова. А потом до неё дошло.

— ИДИОТ! — взвизгнула она и, схватив ближайшую подушку, со всей силы запустила её ему в лицо.

Джон поймал подушку, смеясь. Гвен, тяжело дыша от возмущения, немного успокоилась. Когда он опустил подушку, она наконец смогла как следует рассмотреть его лицо. И замерла.

— Джон… твои глаза…

— А что с ними? — спросил он.

— Они… другие. Раньше были другого цвета, а теперь… они серые и светятся как луна. И лицо… оно стало… ещё красивее, — она смутилась. — И уши! Они будто стали немного острее на кончиках! Как у эльфа!

Джон махнул рукой, словно это была самая обычная вещь на свете.

— А, это. Побочный эффект. Я же поглотил силу Леголаса, так же, как ты — силу другой Гвен.

Гвен замерла. Её обида, смущение и возбуждение мгновенно улетучились. Глаза загорелись чистым, незамутнённым восторгом заядлой фанатки «Властелина Колец».

— Леголаса?! — подскочила она. — Того самого Леголаса, сына Трандуила?! Серьёзно?!

— Ну да, — подтвердил Джон.

— Офигеть! — она подползла к нему ближе, её лицо было в паре сантиметров от его. — А уши у тебя тоже заострятся и удлинятся? А волосы станут светлыми? А ты теперь бессмертный? А как насчёт зрения? Ты можешь видеть на километры? А навыки лучника у тебя появились? А следопыта? Ты можешь ходить по снегу, не проваливаясь?! А…

В течение следующих тридцати минут Джон терпеливо отвечал на нескончаемый поток фанатских вопросов. Гвен, с горящими глазами, расспрашивала его обо всём: о Лихолесье, о Трандуиле, о том, чувствует ли он родство с деревьями и может ли разговаривать с животными. Он отвечал на всё с лёгкой улыбкой, пока, наконец, не решил, что с лекцией по эльфоведению пора заканчивать.

— Так, — мягко прервал он её очередной вопрос о звёздном свете в глазах эльфов. — Лекция окончена. Пришло время массажа.

Гвен тут же замолчала и, вскочив с кровати, вытянулась по стойке смирно, отдав ему честь, как новобранец — генералу.

— Есть, мой принц! — отрапортовала она, еле сдерживая смех. — Рядовая Стейси готова к исполнению вашего высочайшего приказа!

Она плюхнулась на кровать животом вниз, уперла подбородок в ладони и начала весело качать ногами в воздухе.

— Подумать только, — продолжала она дразнить, — сам уважаемый принц королевства лесных эльфов из северного Лихолесья будет делать массаж такой простушке, как я. Какая честь! История запомнит этот день.

У Джона, который слушал её издевательства выступила жилка на лбу, и затем на его лице появилась хищная ухмылка.

«Честь, значит? — подумал он про себя, пока его пальцы разминали невидимое напряжение. — Милая моя Гвен, через десять минут ты забудешь, как дышать. А через двадцать будешь умолять меня повторить, плача и извиваясь от удовольствия. И вот тогда-то я с тобой и наиграюсь».

Он мысленно готовился применить не просто массаж, а древнюю технику, с помощью которой Су Янь смог покорить волю и тела бесчисленных Богинь и Святых, превращая их в своих самых преданных последовательниц. Те богини были не просто красивыми женщинами. Они были культиваторами, способными одним взмахом руки разбивать вдребезги планеты размером с Землю, а то и больше. Существами, которые с помощью своего пути и понимания Дао могли переписывать законы самого мироздания и создавать целые вселенные внутри себя. И все они пали перед этой техникой, став покорными кошечками в руках одного мужчины.

Джон на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь от нахлынувших воспоминаний и чувств, которые несли в себе эти знания. Он сосредоточился.

Его пальцы, словно ставшие руками чудотворца, мягко коснулись кожи на спине Гвен, прямо между лопаток.

— Э?… Ах! — Гвен внезапно издала неожиданный, громкий стон от удовольствия. По её телу пробежала волна мурашек, заставив выгнуть спину. — Чт… что … т-ты… только что сде… Аааах!

Джон усмехнулся, его пальцы продолжали творить магию, двигаясь по её плечам.

— Ой, что такое? Только секунду назад ты же наслаждалась, издеваясь надо мной? А теперь и двух слов связать не можешь?

— Оооох!

Внезапная волна чистого, незамутнённого наслаждения захлестнула её. Она уже не могла ничего слышать вокруг. Она чувствовала себя так, словно оказалась на небесах, паря в облаках блаженства. Гвен не понимала, что это за ощущение такое, но оно не могло быть вызвано руками обычного человека. Это были руки самого бога, знающие каждую точку на её теле, каждое нервное окончание.

Время пролетело быстро, но в мире Гвен это ощущалось как вечность. И внезапно блаженство прекратилось. Его руки просто исчезли. Для неё это было так неожиданно, словно наступил конец света.

— А? Что? Почему ты остановился? — удивлённо спросила Гвен, резко поворачивая голову и бросая на него умоляющий взгляд. Она желала большего. Её тело требовало продолжения.

— Ну… мои руки устали, — спокойно и безразлично ответил Джон, разглядывая свои пальцы. — И к тому же, разве этого не хватит, чтобы загладить вину?

— Н-н-но… Пожалуйста… Джон… прости… за всё… Я буду паинькой, я буду хорошей, только продолжи, пожалуйста! — умоляла Гвен. Её глаза расширились, стали влажными и невероятно большими, а губы трогательно надулись — взгляд был точь-в-точь как у Кота в сапогах из «Шрека».

Джон, видя это, сдался.

— Тогда сними топ и юбку, — приказал он.

Гвен, не раздумывая ни секунды, послушно села и стянула с себя сначала топ, а затем юбку и сетчатые чулки. Она снова легла на живот. Перед Джоном обнажились её белоснежные ягодицы, прикрытые лишь тонкой полоской чёрных стрингов, и длинные, гладкие и упругие ноги.

Джон приподнял бровь. Трусики были до неприличия откровенными. Ткань спереди едва прикрывала лобок, а сзади превращалась в тонкую нить, проходящую между ягодицами и открывающую полный вид на её нежную промежность и анус.

— А ты у нас смелая девочка, раз надела такое, — усмехнулся он.

Гвен в ответ лишь громко пискнула и плюхнулась лицом в подушку. Ей хотелось одновременно провалиться сквозь землю от неловкого чувства и снова испытать то божественное наслаждение.

Её зад был округлым и упругим, словно две красивые жемчужины — прекрасные, безупречные ягодицы. Джон нежно провёл по ним руками, словно это было хрупкое сокровище. Как только он коснулся пальцами её бархатной кожи, тело Гвен тут же вздрогнуло. Затем он протолкнул все десять пальцев глубоко между её ягодиц, вызвав волну наслаждения, поразившую её тело.

— Ааах! — застонала Гвен. Её мысли спутались, ей хотелось ещё.

Джон продолжил массировать её ягодицы, разминая их, будто тесто, делая каждое движение с безупречной точностью. Наслаждение переполняло её.

— Ааах… больше… ааах…

Её телом завладела похоть, и Гвен, неосознанно виляя бёдрами, умоляла о большем, о чём-то твёрдом. Сквозь тонкую ткань стрингов проступила влага. Внезапно она ощутила покалывающее ощущение между ног. Она знала, что это удовольствие поглотит её целиком, но не попросила Джона остановиться, даже если станет зависимой от него.

Именно в этот момент Джон сдвинул пальцами тонкую нить ткани, коснувшись её самой чувствительной части тела — клитора.

Разряд молнии прошёл по её телу, полностью затмив разум. Плотина, сдерживающая наслаждение, была прорвана.

— Ааааааааах!

С оглушительным криком её тело выгнулось дугой, а попка приподнялась, выглядя аппетитной. Поток сверкающей жидкости вырвался из неё, словно фонтан, пропитывая простыни. Гвен впервые в жизни испытала такой оргазм. Тот, в ванной, и рядом не стоял.

Джон извлёк из её трусиков свою руку, промокшую от девственных соков Гвен, и, поднеся пальцы к лицу, беззастенчиво слизал их, чувствуя сладкий вкус этой проказницы. Затем он взглянул на Гвен, которая всё ещё подёргивалась, безвольно лежа на кровати.

— Как тебе? Понравилось? — спросил он с ухмылкой.

— Хааа… хаааа… ааа… — Гвен не отвечала, она пыталась успокоить своё бешеное дыхание. В её голове творился полный бардак.

Джон стянул с себя вспотевшую футболку, и в этот момент его накрыла странная, внезапная усталость. Это была не обычная физическая усталость. Он мог бы пробежать марафон вокруг Земли на сверхскорости и только тогда, возможно, почувствовал бы утомление. А сейчас, просто помассировав Гвен, он выдохся.

«Нет, так же было и в первый раз, — пронеслось у него в голове, — когда я опробовал эту технику на 2B. Я тоже тогда вымотался. Я думал, с тех пор, ассимилировав ещё несколько шаблонов, я поднял себе выносливость. Но, похоже, эта техника использует не выносливость как таковую, а нечто другое… какую-то внутреннюю энергию… или Ци.»

Он покачнулся и упал спиной на кровать, тяжело дыша, рядом с всё ещё подрагивающей Гвен.

Спустя несколько минут, только-только начавшая приходить в себя, Гвен кое-как приподнялась на колени. Её затуманенный взгляд прояснился. Теперь уже она сверху уставилась на Джона. Увидев перед собой тело словно у бога, которое скульпторы древности ваяли бы всю жизнь вместо Аполлона, она застыла.

Томные мысли захлестнули её, когда её взгляд пробежался по его мускулистой груди, по рукам, наполненным венами и мышцами, по идеальному V-образному животу с восемью кубиками пресса.

Она бессознательно облизнула свои губы, окрашенные в цвет тьмы. Не раздумывая, она подвинулась и оседлала его, чувствуя под собой твёрдость его члена даже сквозь ткань брюк. Власть над этим сильным, уставшим телом пьянила. Она подалась вперёд, её грудь почти коснулась его. Её пальцы начали исследовать. Они скользнули по его рельефному прессу, очертили каждый кубик, поднялись выше, к широкой мускулистой груди, прошлись по рукам, наполненным венами и твёрдыми мышцами. Джон молча наблюдал за ней, его серые глаза потемнели от желания.

Затем она наклонилась для поцелуя. Их губы встретились — сначала нежно, потом всё более требовательно и грязно. Её язык скользнул в его рот, сплетаясь с его в яростном танце. Она намеренно тёрлась своими затвердевшими сосками о его грудь, а промежностью — о его член, вырывая из него тихий, сдавленный стон. Руки Джона в ответ впились в её ягодицы, сжимая их так, что на белой коже остались бы красные следы.

После нескольких минут горячих, мокрых поцелуев, от которых у Гвен закружилась голова, и она отстранилась, тяжело дыша. Повернулась к нему спиной, села на его грудь, и её взгляд упал на внушительный бугор в его брюках. Не колеблясь, она расстегнула пуговицу и молнию, а затем, просунув руку под резинку боксеров, достала его большой, набухший член.

«Какой огромный» — в ужасе прошептала она.

Для нее он был горячим и твёрдым. Она с любопытством и трепетом обхватила его левой рукой, начиная медленно теребить. Правой рукой она нашла его яйца, нежно массируя их.

Джону было очень приятно. Он чувствовал её неопытность, но в то же время в её действиях была уверенность, которой у неё не должно было быть.

«Эта девчонка либо набралась опыта из памяти другой Гвен, либо слишком много смотрела порно», — с усмешкой подумал он.

— Сядь мне на лицо, — его голос был хриплым приказом.

Гвен замерла, повернувшись к нему, её щёки вспыхнули. Но взгляд Джона не оставлял места для спора. Она медленно стянула с себя тонкую ниточку стрингов, выпрямилась на коленях, выпячивая свою задницу, а затем осторожно опустилась ему на лицо.

Несколько секунд спустя её накрыла волна экстаза. Горячий, влажный язык Джона нашёл её клитор. Гвен ахнула, её бёдра дёрнулись. Её киска… такая идеальная. Гладко выбритая, розовая и уже очень влажная… такая сочная.

Она начала ёрзать на его лице, пока он продолжал вылизывать и посасывать её клитор, обводя его языком.

— Да! Чёрт, да! — закричала она, когда он особенно сильно всосал её набухший бугорок.

Не в силах больше терпеть, она наклонилась вперёд, к его члену. Сначала она просто начала слизывать с него блестящие капельки смазки, затем робко приняла в рот только головку, крутя языком и одновременно пытаясь сосать. Это было неумело, по-девчоночьи, но от этого не менее возбуждающе.

Внезапно у парадной двери, щёлкнул замок.

— Гвенни, ты дома? — раздался с прихожий громкий, бодрый голос капитана Джорджа Стейси.