Голос капитана Джорджа Стейси с коридора ударил по ним, как разряд тока.
На одну бесконечную секунду они замерли в своей компрометирующей позе. Гвен — с ртом, полным члена Джона, и он — с её киской на лице. Затем в её глазах вспыхнул первобытный ужас быть пойманной.
Она слетела с него так быстро, словно её подбросило катапультой.
— Папа! — прошипела она, её голос срывался от паники и унизительного стыда. — О, боже, о, боже, это папа! Он дома! Он не должен был вернуться так рано!
Она металась по комнате, как зверёк в клетке, пытаясь одновременно прикрыться руками и найти свою разбросанную одежду.
— Какой позор! Что он подумает?! Прячься! Джон, пожалуйста, прячься!
Пока Гвен паниковала, Джон сохранял ледяное спокойствие. Он поднялся с кровати.
«Так. Джордж всё ещё в прихожей. Снимает грязную обувь. Да, я завоевал его доверие, и он, скорее всего, даже хочет, чтобы у нас с Гвен всё было хорошо. Но если он увидит нас сейчас в таком виде — это будет катастрофа. В первую очередь для Гвен. У нас примерно пятнадцать секунд».
— Гвен, дыши, — его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — Я всё улажу. Просто замри.
И она замерла, глядя, как он двигается. Для неё это было просто размытое пятно. В одно мгновение он уже был одет в свои брюки и футболку. В следующее — он подобрал с пола её одежду: топ, юбку, чулки, крошечные стринги.
— Эй! — пискнула она, когда он оказался прямо перед ней и за долю секунды натянул на неё сначала трусики, а затем и юбку с топом.
Снизу послышались тяжёлые шаги по лестнице.
— Гвен? У тебя всё в порядке? Я слышал какой-то шум.
— Прячься! — снова запаниковала она.
Но Джон уже исчез, просто испарившись с мыслями.
«Я не знаю, как он отреагирует — как хороший коп или как хороший отец? Лучше не рисковать».
Она растерянно огляделась. Его не было.
Тук-тук-тук.
Раздался стук в её дверь.
— Милая?
— С-сейчас, пап! Минутку! — крикнула она, её голос дрожал.
Она бросилась к зеркалу. Катастрофа. Волосы растрёпаны, тушь немного размазалась под глазами, губы распухли и покраснели от поцелуев. Она выглядела именно так, как выглядит девушка, которую только что прервали во время чего-то очень непристойного.
«Думай, Гвен, думай! Он будет злиться? Или волноваться? Не знаю, что из этого хуже!»
Она не знала, что в этот самый момент Джон бесшумно сидел на пожарной лестнице за её окном, готовый исчезнуть в любой момент, но дожидаясь, чтобы убедиться, что она в порядке.
— Гвен? — голос отца стал настойчивее.
Она сделала глубокий вдох, пригладила волосы, как могла, и пошла открывать дверь.
Гвен приоткрыла дверь на узкую щёлочку, ровно настолько, чтобы просунуть в неё голову.
— Привет, пап! Ты чего-то рано.
Капитан Джордж Стейси стоял в коридоре, в плаще, с которого стекала вода. Он смерил дочь взглядом, но это был не взгляд детектива, а взгляд обеспокоенного отца.
— Решил заскочить за бумагами. Ты в порядке, милая? Ты выглядишь… запыхавшейся. Ты с Джоном?
Вопрос был прямым, без подвоха. От этого Гвен стало только хуже. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— А? Д-да! То есть, нет! Он… он ушёл… наверное! — выпалила она. — Мы… мы просто фильм смотрели! Скучный. Да, я заснула из-за скучного фильма! Вот я и не слышала, как ты пришёл!
Джордж слегка наклонил голову. За годы работы в полиции и годы отцовства он научился видеть ложь за километр. И он знал, что его дочь врёт сейчас. Нагло и неумело.
— Фильм, значит, — медленно повторил он. — Понятно. Ладно, я только зайду за документами…
Он сделал лёгкое движение, чтобы войти в комнату. Гвен инстинктивно упёрлась руками и ногой в дверной косяк, не давая ему пройти.
— Пап! Ну я же переодеваюсь!
Это была слабая, отчаянная попытка, но она сработала. Джордж тяжело вздохнул. Он доверял Джону. Парень спас его дочь, рискуя собственной жизнью. Он знал, что Джон не причинит ей вреда. Но он также видел, во что превращается его маленькая девочка, и эта мысль причиняла ему боль.
— Хорошо, хорошо, извини, милая. Не буду мешать. Просто… будь осторожнее, ладно?
Он бросил на неё ещё один долгий, задумчивый взгляд и пошёл дальше по коридору, в свой кабинет. Гвен дождалась, пока звук его шагов не затихнет, и медленно, беззвучно закрыла дверь. Она прислонилась к ней спиной и сползла на пол, обхватив голову руками.
— Какой кошмар…
— Он почти догадался, — раздался тихий шёпот из-за окна.
Гвен подскочила, как ужаленная. Джон, словно ниндзя, заглядывал в комнату, сидя на карнизе пожарной лестницы.
— Это было близко. Твои навыки вранья всё ещё ужасны, — продолжил Джон, его ухмылка была видна даже в полумраке. — Прямо такие же, как в детстве. Ты нисколько не улучшилась.
Гвен подбежала к окну.
— Ты ещё здесь? Уходи! Он же может вернуться!
— Он не вернётся. Успокойся, я вижу его своим радаром, он уже спустился вниз и вышел из здания, — спокойно сказал Джон. — Но ты права, мне пора.
Адреналин от опасности быть застуканной отцом полностью убил всё эротическое напряжение. От былого возбуждения не осталось и следа. Гвен лишь устало вздохнула, не обратив внимания на его слова о радаре.
— Да… наверное. Сегодня уже точно ничего не получится. Спасибо, что… не остался и не стал спорить.
— Я не мог. Это было бы неуважительно по отношению к нему. И к тебе, — серьёзно сказал Джон. — У нас впереди ещё много времени…
Он посмотрел на её растрёпанные волосы и размазанную тёмную помаду. Мягко провёл рукой по её щеке, стирая тёмный след у уголка её губ.
— Я вроде как загладил свою вину, но вижу по твоим глазам, что тебе этого было мало. Поэтому в следующий раз… выберем время, когда твой отец точно будет на суточном дежурстве. Обещаю.
Он наклонился и нежно поцеловал её. Это был поцелуй-обещание.
— До завтра, Гвен.
И в следующую секунду он отпустил руки от оконной рамы и бесшумно исчез в ночной тьме.
Гвен осталась стоять у открытого окна, впуская в комнату прохладный ночной воздух. Вечер получился абсолютно сумасшедшим. Но она чувствовала не только облегчение, но и странную, согревающую теплоту в груди.
В этот вечер Джон доказал ей, что ему важен не только секс. Ему были важны её чувства, её репутация, её отношения с отцом. Большинство подростков их возраста на такое неспособны. Они бы думали только о себе. А Джон…
Глубоко вздохнув, Гвен вышла из своей комнаты и, стараясь не шуметь, пошла по коридору. Её отец стоял на кухне со стаканом воды, как она и ожидала. Он ждал. При ярком свете кухни он наконец рассмотрел её новый образ целиком. Его взгляд был спокойным, но очень внимательным, он скользил по её новой причёске, тёмной помаде, вызывающей одежде.
— Итак, — начал он, — «фильм» был настолько скучным, что потребовал боевой раскраски и… нового гардероба?
— Пап, не начинай, — устало сказала Гвен, садясь за кухонный стол.
— Я и не начинаю. Я спрашиваю, — его голос был мягким, но настойчивым. Он сел напротив неё. — Гвен, я знаю, что Джон хороший парень. Он спас тебе жизнь. После всего, что было, я доверяю ему больше, чем кому-либо. Но я вижу, как ты меняешься. Эта одежда, причёска… Это не просто подростковое бунтарство. Это как-то связано с тем, что с тобой произошло? С теми способностями?
Он подошёл к ней, и в его глазах было не подозрение, а глубокое, отцовское беспокойство.
— Послушай, я не против Джона. Я против того опасного мира, в который вы оба погружаетесь. За годы работы копом я видел много чего. Я видел, как люди, пережившие что-то ужасное, надевают на себя… броню. Кто-то начинает пить. Кто-то становится агрессивным. А кто-то… меняет внешность. Чтобы никто не видел, как им страшно на самом деле. Этот новый образ… это твоя броня, милая? Ты пытаешься казаться сильнее, чем ты есть?
Гвен посмотрела в его уставшие, полные беспокойства глаза. Он понял всё, даже не зная деталей, и хуже всего, что, он не злился, а боялся за неё.
— Пап… я не знаю, — честно призналась она, и её голос дрогнул. — Я просто… чувствую себя по-другому. Сильнее. Быстрее. И мне захотелось, чтобы и выглядела я так же. Чтобы… чтобы никто не посмел снова причинить мне боль.
Джордж тяжело вздохнул и притянул её к себе, крепко обнимая.
— Я понимаю. Правда, понимаю. Но эта сила, Гвен… она притягивает неприятности, как магнит. Я видел людей со способностями. Хороших и плохих. И почти всегда их жизнь заканчивается трагедией. Я просто… я не хочу потерять и тебя.
Он отстранился, держа её за плечи.
— Хорошо, Гвен. Я верю тебе. Но, пожалуйста, будь осторожна. И… в следующий раз, когда Джон будет здесь, просто скажите мне. Я лучше приготовлю вам пиццу и оставлю вас в покое, чем буду стоять под дверью и представлять себе невесть что.
Гвен рассмеялась сквозь слёзы и новообретенные чувства. Она крепче обняла отца, чувствуя себя в безопасности, как в детстве.
— Хорошо, пап. Обещаю. Пицца с пепперони.
— Идёт, — улыбнулся он. — А теперь иди спать. У тебя был тяжёлый вечер.
— У тебя тоже, пап.
— Это моя работа, милая. Это моя работа.
3 мая 2009 года, ночь, воскресенье, лаборатория Мегамозга
Вернемся к Джону, который сорвался с места. Пожарная лестница, крыши, улицы — всё слилось в размытое пятно. Ночной Нью-Йорк пролетел мимо него за считанные секунды. Ещё мгновение — и он уже на побережье Лонг-Айленда, у секретного входа в подводную лабораторию.
Внутри, как всегда, царил научный хаос. Мегамозг, в своём чёрном костюме и с выражением крайнего сосредоточения на синем лице, склонился над центрифугой, в которой вращалась какая-то светящаяся жидкость.
— …и если добавить каплю сыворотки Озборна, нестабильность должна уменьшиться на двенадцать процентов! Это гениально! — бормотал он сам себе.
— Мегамозг, бросай свои игрушки, — голос Джона заставил его подпрыгнуть. — У меня для тебя кое-что поинтереснее.
Синекожий гений резко обернулся.
— Поинтереснее?! — театрально возмутился он. — Что может быть интереснее, чем вызов своим гением невиданному врагу?
— Поверь мне. Это — изменит твой мир, — сказал Джон и кивнул в сторону коридора. — Следуй за мной.
Заинтригованный Мегамозг неохотно оставил свою сыворотку и пошёл за ним. Они дошли до секции сдерживания — ряда огромных, пустых камер из бронестекла, где Мегамозг обычно держал бы своих самых опасных созданий, если бы действительно был злодеем.
Джон указал на правый ряд.
— Открывай.
Мегамозг нажал пару кнопок на панели, и массивные двери с шипением отъехали в сторону. Джон шагнул вперёд и полез в свой системный инвентарь. Один за другим на полы камеры начали падать маленькие синие кубики.
— Это что, леденцы? — с сарказмом спросил Мегамозг.
Джон закатил глаза. Он достал огромное ведро с пространственного хранилище и опрокинул его. Раздался громкий хлопок, и синий куб на глазах начал расширяться, обрастая плотью, кожей и перьями. Через секунду на одной из камер, где лежал кубик, стоял, злобно щёлкая челюстью, самый настоящий велоцираптор.
Мегамозг замер. Его огромные зелёные глаза расширились до размеров блюдец.
— Это… это… Velociraptor mongoliensis! — пролепетал он, прижимаясь лицом к стеклу. — Но… но это невозможно! Он… он живой! Посмотри на структуру его кожи! На мускулатуру! Это…
Джон усмехнулся и посмотрел на следующего кубика до которой дошла вода. Рядом с ящером появился огромный саблезубый тигр, который тут же угрожающе зарычал. Затем ещё один. И ещё. Вскоре вся камера была заполнена живыми, дышащими хищниками из доисторической и мезозойской эры. Птеродактиль расправил кожистые крылья и взмыл под потолок.
Мегамозг бегал вдоль стекла, как ребёнок в магазине игрушек, его лицо выражало чистый, незамутнённый восторг. Он тыкал пальцем в каждого нового зверя, выкрикивая его латинское название и восхищаясь его анатомией.
— Откуда?! — наконец выдохнул он, поворачиваясь к Джону. — Откуда ты их взял?!
— Это фауна из одного места в Антарктиде, — спокойно объяснил Джон. — Называется Дикая Земля. Там, под толщей льда, до сих пор сохранился доисторический мир.
Мегамозг снова уставился на зверей, но теперь в его глазах горел не просто восторг, а огонь гениального исследователя.
— Дикая Земля… Какое крутое название! Целая экосистема, нетронутая временем! Генетический материал! Возможности… они безграничны! Мы можем изучить их ДНК, понять принципы их выживания…
Он снова повернулся к Джону, его глаза сияли.
— Это лучший подарок за всю мою жизнь!
Джон смотрел на чистое, детское ликование на лице Мегамозга и не мог сдержать улыбки. Но его разум уже работал над следующей, куда более опасной задачей. Доисторические звери были лишь разминкой. Главный приз, который он вынес из Дикой Земли, все еще лежал нетронутым в его инвентаре, и работа с ним требовала совершенно иного уровня подготовки.
— Рад, что тебе понравилось, — сказал Джон, отходя от обзорного стекла. — А теперь мне понадобится твоя помощь. И твои мозгоботы. Нам нужно построить кое-что. Быстро.
Он повел Мегамозга в самый большой и пустой ангар лаборатории.
— Мне нужна здесь мастерская. Абсолютно стерильная и полностью изолированная. И самое главное — в ней не должно быть ни грамма металла.
Мегамозг удивленно приподнял бровь.
— Ни грамма? Но… вся моя технология, все инструменты, даже каркас здания — все это…
— …станет лужей расплавленного шлака, если мы допустим хоть одну ошибку, — закончил за него Джон. — Я принес из того места кое-что еще. Антарктический вибраниум. Или, как его еще называют — анти-металл.
Даже Мегамозг, гений, привыкший к самым невероятным концепциям, на мгновение замер.
— Анти-металл? Ты говоришь существует вещество, способное разрушать молекулярные связи?
— Да, существует. И сейчас тонны этой радости лежат у меня в кармане, — Джон хлопнул себя по бедру. — Так что слушай внимательно. Мне нужна твоя производственная мощь, но по моим чертежам.
Он мысленно отдал команду Красной Королеве, и на главный голографический проектор ангара была выведена подробная схема будущей мастерской. Десятки мозгоботов тут же подлетели к экрану, сканируя данные.
«Начнем, — подумал Джон, пока роботы с жужжанием разлетались по лаборатории, подготавливая материалы. — Первый шаг — изоляция».
Он смотрел, как мозгоботы начинают возводить внутреннюю капсулу в центре ангара. Конечно же не из стали или титана. Каркас они собирали из композитных углеродных балок, а стены — из толстых плит армированной керамики.
«Анти-металл абсолютно безвреден для неметаллических веществ. Лорд Пландер хранил его в каменной гробнице, а его сынок, Парниваль, в будущем делал свои пистолеты из пластика. Это основа безопасности. Никакого металла. Нигде. Даже в винтиках».
— Мозгоботы! — отдал он устную команду. — Все крепежные элементы — полимерные. Никаких металлических сплавов. Обзорные окна — ламинированный кварц, толщиной не менее тридцати сантиметров.
«Теперь инструменты. Стандартный набор можно сразу выбрасывать на свалку. Любая металлическая дрель или манипулятор будут мгновенно уничтожены при контакте с рудой. Мне нужны роботизированные манипуляторы из неметаллических композитов. Углепластик, армированная керамика… то, что выдержит не только нагрузку, но и само присутствие материала».
Он вывел на экран чертежи сложных, похожих на паучьи лапы, манипуляторов. Мозгоботы тут же разделились на группы: одна продолжала строить капсулу, другая, на 3D-принтерах промышленного масштаба, начала печатать детали для новых роботов.
Джон ходил по ангару, наблюдая за кипящей работой, но его мысли были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове все, что знал об этом проклятом металле.
«Его сила — в его природе, в чистой безжалостной физике. Антарктический вибраниум — это активный эмиттер. Он постоянно генерирует вибрации уникальной длины волны, которые входят в идеальный резонанс с атомными связями в кристаллических решетках других металлов. Он не плавит их теплом, нет, скорее он заставляет их рассыпаться, переходить в жидкое состояние на молекулярном уровне. Именно поэтому ему плевать на температуру плавления. Именно поэтому он может превратить в лужу даже адамантий. Из-за этого он станет отличным подспорьем против Альтрона, конечно, если тот возникнет».
Он вспомнил знаменитую триаду сверхметаллов. Динамика «камень-ножницы-бумага».
«Адамантий, камень, прочнее вакандского вибраниума, ножниц. Анти-металл, бумага, покрывает адамантий, камень, разрушая его. А вакандский вибраниум, ножницы, невосприимчив к Анти-металлу, бумаге. Забавная игра. Но в этой игре у меня на руках скоро будет козырь, способный побить сильнейшую карту противника».
Мысль о том, что величайший актив Ваканды, их вибраниум, может быть принудительно преобразован в антарктический вариант, заставила его поежиться.
«Облучение гигаваттными барионными лучами… Это превращает проблему из географической в чисто технологическую. Любой, у кого есть доступ к вибраниуму и мозгам — Старк, Дум, Roxxon — теоретически может начать производство самого опасного разрушителя металлов на планете. Ваканда сидит на бочке с порохом, которая одновременно является и детонатором. Они даже не представляют, какой ящик Пандоры охраняют».
Строительство шло полным ходом. Внутренняя капсула была почти готова. Теперь мозгоботы монтировали сердце будущей мастерской — вакуумную камеру и систему левитации.
— Главная рабочая зона — вакуумная камера большого объема, — комментировал Джон для Мегамозга, который с нескрываемым интересом наблюдал за процессом. — Внутри — массив высокомощных фемтосекундных лазеров, прецизионные эмиттеры магнитных полей и фокусированные звуковые резонаторы. Вся обработка будет бесконтактной.
«Процесс ковки… это будет танец на минном поле. Шаг влево, шаг вправо — и вся лаборатория превратится в первичный бульон. Сначала — очистка. Руда помещается в вакуумную камеру, левитирует. Пучок частиц испаряет шлак, оставляя только чистый, сияющий изотоп. Затем — формирование. Никаких молотов. Только свет, поле и звук. Лазерная абляция — с хирургической точностью срезать лишний материал, слой за молекулярным слоем. Или магнитная ковка, поскольку он поддается магнитному полю, — сжимать и формировать металл в нагретом, пластичном состоянии. Или самое изящное — звуковое ваяние. Использовать его собственные вибрации против него самого, заставляя металл принять нужную форму под воздействием сфокусированных звуковых волн».
Он представил себе эту картину: тишина вакуума, и лишь беззвучные вспышки света рождают из бесформенного куска смертоносный клинок.
«Но лезвие — это только половина дела. Его нужно соединить с рукоятью. Неметаллической, разумеется. Армированный углеродный композит. Молекулярное сцепление. Никакого припоя. Сфокусированный луч, который намертво сплавит органику и металл. А потом — калибровка. Финальный штрих. Настроить его песню в резонансной камере. Будет ли он петь постоянно или только по моей команде? Будет ли его голос слышен на расстоянии или только при контакте? Все это можно настроить».
Джон понимал, какая колоссальная сложность и энергоемкость у этого процесса. Именно это было его главной защитой. Даже если кто-то украдет у него кусок руды, превратить его в качественное оружие смогут лишь единицы на всей планете.
— И последняя линия обороны, — сказал Джон, указывая на схему. — Вокруг всей капсулы — генератор поля «Нейтрализатора Вибраниума».
— Нейтрализатора? — переспросил Мегамозг.
— Парниваль Пландер, в будущем изобретёт такую штуку. Принцип простой — деструктивная интерференция. Генератор анализирует уникальную частоту вибраций Анти-металла и генерирует точно такую же волну, но в противофазе. Волны взаимно уничтожают друг друга, создавая тихую зону. Если что-то пойдет не так и произойдет утечка, это поле даст нам несколько драгоценных секунд, чтобы среагировать, прежде чем вся твоя база превратится в лужу.
К утру все было готово. В центре ангара стояла белая, чистая комната в комнате.
За толстым кварцевым стеклом виднелись черные углекерамические манипуляторы и сложное оборудование.
Все было готово для рождения нового оружия.
Джон глубоко вздохнул. Он чувствовал себя одновременно создателем и разрушителем. Он собирался выковать абсолютное оружие, способное уничтожить несокрушимое. И он знал, что с того момента, как он достанет первый кусок руды из инвентаря, обратной дороги уже не будет. Он пробудит тихую, разрушительную песню, и весь мир рискует ее услышать.
Но это потом, сейчас ему пора в школу.
4 мая 2009 года, утро, понедельник, школа Мидтаун
Школьные коридоры гудели, как растревоженный улей. Ученики сновали туда-сюда, смеялись, спорили, хлопали дверцами шкафчиков. Для Джона и Питера это был возврат к почти нормальной жизни после безумных выходных.
— Джон, ты не поверишь, какая ночка была у меня за эти выходные! — выпалил Питер, как только они подошли к своим шкафчикам. Его глаза за очками горели восторгом. — Я тут немного поработал…
— Дай угадаю, снова спасал котиков с деревьев? — с усмешкой спросил Джон, открывая свой шкафчик.
— Смешно, — фыркнул Питер, но тут же продолжил, не в силах сдерживать энтузиазм. — Короче, сначала я накрыл троих грабителей у склада. Они пытались утащить сейф. И я затестил новую штуку… В общем назвал его — Паучий сигнал!
Он понизил голос, заговорщически наклоняясь к Джону.
— Прямо как у Бэтмена, чувак! Только без огромного прожектора. Я вмонтировал проектор в пряжку ремня. Навёл на стену — и бам! — огромное лого Человека-паучка! Они чуть в штаны не наложили от страха. Это было так круто!
— Звучит драматично, — кивнул Джон, доставая учебник.
— А то! Но это ещё не всё! — Питер говорил быстро, жестикулируя. — Потом, когда я летел домой, увидел аварию у причала. Мужик упал в воду. Ну, я его спас, вытащил. Но с ним что-то случилось. Он выглядел… странно.
Питер на мгновение посерьёзнел.
— А на следующий день, вчера, во время патруля, со мной связался агент Колсон. Помнишь его? Такой серьёзный дядька из Щ.И.Т.а. Попросил всё в точности рассказать. И мы с ним поехали к дому того мужика. А тот, походу, решил, что мы ему угрожаем… и, Джон, ты не поверишь… он превратился в воду! Просто растёкся по полу, а потом атаковал нас! Но агент Фил — он крутой. Он его как-то уболтал, успокоил. В итоге мужик согласился пойти с ним.
Джон выслушал всё это, не перебивая. Он захлопнул дверцу шкафчика и прислонился к ней, скрестив руки на груди.
— Понятно. Геройские будни, значит, — он оглядел Питера с ног до головы. — А как у тебя дела на личном фронте?
— А? — не понял Питер.
— С ЭмДжей, говорю, как? Уже поцеловались? — Джон хитро прищурился. — А… — он сделал в воздухе два характерных жеста, изображая руками большие шары на уровне груди, — …эти шары в руках уже подержал?
Питер мгновенно покраснел до корней волос.
— Э-это… — он запнулся, поправляя очки. — Это засекреченная информация, доступ к которой тебе не предоставлен!
— Ага, значит, ещё нет, — рассмеялся Джон.
— Да я не… То есть… Это не твоё дело! — пробормотал Питер, пряча лицо за учебником.
В этот момент прозвенел звонок на урок, спасая его от дальнейших расспросов.
4 мая 2009 года, полдник, понедельник, школа Мидтауна
После уроков Джон и Гвен вместе пошли к школьному автобусу. Они, как и всегда, заняли задние сиденья. За окном проносился Манхэттен 2009 года: жёлтые такси старых моделей, громоздкие автобусы, люди, спешащие по своим делам с первыми айфонами или старенькими кнопочными телефонами в руках. Силуэты зданий из красного кирпича и классической архитектуры сменялись редкими, ещё не многочисленными, стеклянными новостройками.
Они сидели тесно, болтая обо всём на свете. Джон просунул левую руку за её голову, позволяя ей удобно устроиться на его плече, а его правая рука лениво поглаживала её бедро, обтянутое джинсами.
— И что, он совсем не злился? — спросил Джон, слушая её рассказ о ночном разговоре.
— Нет, представляешь? — Гвен удивлённо покачала головой. — Он просто… волновался. Сказал, что доверяет тебе, но боится за меня. За тот мир, в который мы втягиваемся. А потом предложил в следующий раз приготовить нам пиццу, чтобы не стоять под дверью.
Джон усмехнулся.
— Джордж — хороший мужик. Как отреагировали остальные когда впервые тебя увидели?
— О, это было нечто, — закатила она глаза. — Мои подружки чуть с ума не сошли. Мэри Джейн сказала, что я выгляжу как рок-звезда, а Лиз Аллан полчаса расспрашивала, где я сделала такую стрижку. Половина парней в школе пялилась на меня, не отрываясь.
— Ещё бы, — пробормотал Джон, его рука чуть крепче сжала её бедро.
— А ещё скоро экзамены, — вздохнула она, кладя голову ему на грудь. — Как я буду всё это совмещать, ума не приложу.
Автобус доехал до её остановки в Куинсе. Они вышли и молча дошли до её двери.
— Ну, до завтра, — сказал Джон, наклоняясь для прощального поцелуя.
Но как только их губы соприкоснулись, Гвен схватила его за футболку и рывком втянула внутрь квартиры, захлопнув за ним дверь.
«Ого, — подумал Джон. — Неужели мне сегодня что-то перепадёт?»
Но, оказавшись внутри, Гвен не сделала следующего шага, вместо этого она просто стояла, глядя на него с хитрой улыбкой. Джон же лишь наклонил голову в знак непонимания.
— Ты кое-что обещал, — вдруг сказала она.
— Я? — удивился Джон.
— Не ты, а принц Леголас, — уточнила она. — Он обещал одной простой девушке массаж. И она всё ещё его ждёт.
Джон лишь рассмеялся, понимая, что его девушка просто хочет массажа и придумала для этого отмазку.
— Что ж, истинный джентльмен и эльфийский принц в одном лице не может отказать даме в такой скромной просьбе.
***
Через час Гвен безвольно лежала на своей кровати в полной отключке. Её тело мелко подрагивало после нескольких непрерывных, кричащих оргазмов. Она уже давно потеряла счёт времени и пространству, лишь изредка умоляя Джона дать ей отдышаться, прежде чем новая волна божественного наслаждения накрывала её с головой.
Джон убедился, что её дыхание и пульс приходят в норму. Он с нежностью посмотрел на её расслабленное, счастливое лицо. Затем, с озорной ухмылкой, он легонько шлёпнул её по голой заднице, отчего она сонно что-то пробормотала. Он укрыл её одеялом, поцеловал в лоб и тихо, как призрак, покинул её комнату.
Выйдя на улицу, он не пошёл домой, скорее сорвался с места, превращаясь в размытое пятно, и понёсся в сторону Лонг-Айленда. Отдых окончен. Его ждала подводная лаборатория Мегамозга и проект по созданию анти-металлической катаны.
4 мая 2009 года, вечер, понедельник, лаборатория Мегамозга
Лаборатория встретила его тишиной. Белые, без единого металлического элемента стены из композитной керамики поглощали звук шагов. Джон надел полностью герметичный защитный костюм из полимерных материалов и вошёл в центральную рабочую капсулу.
— Красная Королева, активируй поле сдерживания на минимальной мощности. Постоянный мониторинг резонансных частот, — приказал он.
[Как пожелаете, командир], — прозвучал из динамиков голос ИИ.
Воздух в капсуле едва заметно задрожал. Джон сделал глубокий вдох и открыл доступ к своему инвентарю. Секунда — и прямо в центре капсулы, на специально подготовленной керамической платформе, появился огромный, двухметровый кусок чёрной породы, испещрённый светящимися синими прожилками. От него исходил едва уловимый, низкий диссонирующий гул, от которого по спине пробегали мурашки.
«Антарктический вибраниум, — подумал Джон, обходя руду по кругу. — Самый опасный и самый капризный материал на планете. Один неверный шаг, один забытый металлический винтик в конструкции мозгобота — и вся эта подводная база превратится в бесформенную лужу шлака».
Он активировал главный пульт управления. Из стены бесшумно выдвинулся массивный роботизированный манипулятор, собранный из чёрного углепластика и армированной керамики. В его зажиме была закреплена огромная алмазная фреза в керамической матрице.
«Стандартные методы добычи здесь бесполезны, — размышлял он, направляя манипулятор к руде. — Любой металлический бур или кирка мгновенно превратятся в жидкость. Только самые твёрдые неметаллические материалы могут его коснуться. И то, без гарантии».
Кончик фрезы коснулся чёрной породы. Джон плавно увеличил мощность. Раздался оглушительный, визжащий скрежет, как будто стекло резали стеклом. От камня полетели искры, но не горячие, а холодные, синеватые. Процесс шёл мучительно медленно. Задачей было не просто разбить валун, а аккуратно, слой за слоем, порезать огромный кусок на мелкие.
«Вся суть в вибрациях, — думал Джон, не сводя глаз с датчиков. — Этот изотоп химически идентичен вакандскому, но строение его атомного ядра иное. И если вибраниум Ваканды поглощает энергию, то этот — активно её излучает. Генерирует волны, которые разрушают молекулярные связи в других металлах. Не плавит, а заставляет рассыпаться, превращая в пыль».
Через час кропотливой работы ему удалось отделить первый крупный кусок пустой породы. Под ним открылась широкая, ярко пульсирующая синим светом жила чистого Анти-металла. Диссонирующий гул в капсуле заметно усилился.
Джон сменил насадку манипулятора на керамическое зубило. Теперь нужна была не грубая сила, а точность ювелира. Осторожными, выверенными движениями он начал отделять драгоценную жилу от остатков камня.
«Т'Чалла в комиксах, использовал микроскопические дозы этого металла в своих когтях, — вспоминал он. — Агент Ноль делал из него пули. Мисти Найт — целый протез. Но никто из них не работал с такими объёмами. Если собрать всё это вместе, совокупный эффект будет расти логарифмически. Теоретически, можно превратить в жидкость металлы на целом континенте».
От этой мысли по спине снова пробежал холодок. Он обладал оружием поистине массового поражения.
Наконец, кусок чистого изотопа размером с футбольный мяч был отделён. Он парил над платформой, окружённый собственным едва заметным полем искажения, и гудел, словно рассерженный шершень.
Второй, меньший манипулятор, оснащённый керамическими захватами, осторожно подхватил чистый Анти-металл и поместил его в специальный контейнер из высокоплотной керамики. Внутри контейнера кусок тут же был подвешен в вязкой неметаллической гелевой матрице, чтобы исключить любой контакт со стенками.
Джон с облегчением выдохнул, когда крышка контейнера со щелчком закрылась. Первый шаг был сделан. Самый грязный и один из самых опасных. Он посмотрел на оставшуюся руду. Впереди ещё много часов нудной, смертельно опасной работы. Но первая часть будущего клинка уже ждала своего часа, запертая в безопасном коконе, который отправился в инвентарь.