Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 21. Юному магу…
Из носа и ушей всё ещё шёл лёгкий дымок — остаточный эффект бодроперцового зелья, который в меня влила Эйлин. Если бы она не предупредила меня о последствиях приёма этой бурды… Честно, не знаю, что бы подумал. Может, что окончательно ёбнулся? Да, вполне возможно.
Чего уж, меня и сейчас иной раз пробивает мысль — «а что если всё вокруг — коматозные глюки?» Ну-у… с какой-то стороны всё может быть. Я изредка задумывался о подобном. Например о том, что всё вокруг нас всего лишь симуляция нашего сознания. Имею в виду, глаза передают в мозг информацию, он её как-то по своему интерпретирует, и позволяет нам думать, что мы видим перед собой, например, дерево. А если его пощупать, то кожа передаст эффект шершавой коры.
Но что если реальный облик дерева ни хера не такой? Что если наш мозг обманывает нас и передаёт не то, что на самом деле? И кожа обманывает. И всё остальное. Мы — заложники мешка с костями, в котором живём. Как если бы быть запертым в подвале и верить на слово единственному человеку, который приносит нам еду. Человек говорит: снаружи гуляет зомби-вирус, миллионы трупов, всё плохо, сиди тут. И мы верим.
Однажды, ещё в прошлом мире, я читал статью о том, сколь долго после Второй мировой продолжали работать иные мастерские, люди в которых изготавливали оружие ещё долгие годы после завершения войны. То есть, фактически они жили в рабских условиях, на скудном пайке, считая, что обеспечивают оружием своих граждан, а в реальности обеспечивали лишь толстый кошелёк своего «друга», который «с риском для жизни», ходил наружу.
Эх… в общем, я заболел. После той прогулки под дождём, когда сумел «заработать» шиллинг. И на следующий день наматывал сопли на кулак. Ещё и температура ударила. Эйлин подсуетилась, быстренько сварила противопростудное, которое, мать её за ногу, почти сразу привело меня в норму!
И это не какой-то там стимулятор, который лишь создавал ощущение исцеления — ни хера! Это полноценное снадобье, которое вылечило меня. А побочный эффект… что же, это даже забавно.
Хотя нет, забавно первые пару минут, потом раздражает. Я не хотел изображать паровоз.
Однако альтернатива — ощущать себя ломанной развалиной в течение недели, а то и больше, так что лучше уж так.
Ожидая, пока эффект — он должен длиться три часа — полностью сойдёт, я развалился на потрёпанном диване в гостиной, кутаясь в старое одеяло и почитывая книжку про магию — «Юному магу о выборе пути».
Тобиас, к счастью, снова был на работе, так что никто не ругался и не голосил по поводу моего вида и «ненормальных» книжек в руках.
Отец придёт часов через шесть. Измотанный, вонючий, злой, возможно не трезвый. Впрочем, не исключаю, что сегодня будет один из тех редких дней, когда Тобиас окажется в относительно достойном состоянии. В такие моменты с ним можно поговорить или заняться каким-то мелким ремонтом.
Я вздохнул. Шанс на это был невысок. Впрочем, до этого чудесного мига ещё много времени. А сейчас мне нужно кратко ознакомиться с магическими дисциплинами, которые ожидают меня в Хогвартсе. Про мир магов, благодаря Эйлин и нашим частым разговорам, я более-менее уже знал. Хреново знал, но уж как есть. Теперь бы узнать, на что волшебники вообще способны.
«Юному магу о выборе пути» была древней книгой, страницы пожелтевшие, текст английский, но такой… сильно устаревший. Читался, тем не менее, довольно бодро. Имею в виду — это просто привычка. Как современный человек из России мог достаточно легко читать дореволюционную царскую литературу, просто приноровившись к ней, так и я приноровился к этой.
— Мазила, куда бьёшь?! — раздался громкий голос снаружи. Я выглянул в окно, заметив четверых пацанов, которые гоняли жестяную банку вместо мяча.
— В окно не попади, придурок, — один из них толкнул другого в плечо. — Помнишь, как в прошлый раз убегали?
Его сосед загоготал.
— Старый хер всё равно не догнал!
— А если в этот раз выйдет кто-то помоложе? — неожиданно разумно возразил ему третий, а потом сплюнул. — На хуй это надо?
— Тогда идём на стадион. Если там пусто, можно будет сыграть…
— Там когда-то бывает пусто?
Я проводил взглядом их спины, на миг ощутил желание забить на все проблемы и просто снова встретиться с друз… Хм, правда друзьями? Вот так сразу? Всего за одну встречу и одну игру?
— С приятелями, — поправился я, вздохнул и всё-таки вернулся на диван.
В очередной раз мысленно поблагодарил Эйлин, что она худо-бедно занималась с прошлым-мной и какая-то память всё-таки перешла нынешнему-мне. Я мог спокойно читать по-английски. Не лучшим образом, иной раз попадались незнакомые слова, но в целом проблем не имелось.
Нынешний томик, не считая непривычного языка, казался очень лёгким и простым, будто бы его автор намеренно избегал сложных объяснений. Словно магия — это нечто само собой разумеющееся, а не наука.
Где-то вдалеке заорала полицейская сирена — коротко, отрывисто. Потом смолкла. Обычное дело для Коукворта. Тем более в нашем районе.
— Хотя звукоизоляция могла быть получше, — проворчал я. Бесило, что даже сейчас, если прислушаться, можно было различить звуки радио от соседей — «Би-Би-Си», новости. Что-то про студенческие беспорядки во Франции, в Париже.
— …студенты забаррикадировали бульвар Сен-Мишель, полиция применила слезоточивый газ…
Диктор звучал встревоженно, но соседи, которых я тоже мог разобрать, не обращали на радио никакого внимания. Обсуждали какого-то «мистера Фарринга» и его новую машину. В голосе ощущалась отчётливая зависть.
На кухне — у нас — что-то упало. Раздалось приглушённое ругательство Эйлин.
Мотнув головой, я сосредоточился на книге:
«Юному магу, — гласила она, — надлежит выбрать специализацию, чтобы делать на ней упор, и всегда быть востребованным специалистом. Таковые нужны в любой стране и во все времена. „Универсалы“ же, разбирающиеся во всём и ни в чём, годны лишь для дуракаваляния. Быть потехой для действительно умелого волшебника».
— По факту, — хмыкнул я. — Такое и в моём прошлом было. Кому нужен «мастер на все руки»? Подсобным рабочим идти, разве что. Или в офисе сидеть, на обзвонах. «Вас беспокоит служба безопасности банка»…
«Ещё до окончания школы, не позднее второго курса, юному магу стоит понять, к чему у него склонности. Достойных внимания дисциплин немного. Сие — зельеварение и алхимия…»
— Конечно, — улыбнулся я. — Моя, хе-хе, профильная!
Во всяком случае, так говорила Эйлин. Дескать, род Принц издревле специализировался на зельях и они получаются у каждого из нас на диво превосходно. Думаю вскоре меня допустят до варки, так что… сам посмотрю.
«…колдомедицина, руны, ритуалы и артефакторика. Всё держится на этих столпах. И распоследним идиотом будет тот, кто возразит! Поэтому изучай нумерологию и окклюменцию, юнец, они будут нужны в любой из этих дисциплин, или живи неучем до конца своих дней».
— Критично, — почесал я затылок.
Про колдомедицину я знал — это маги-целители. Руны — тоже успел узнать. Некие закорючки, которые можно наносить на… э-э… да на что угодно! И тогда будет некий волшебный эффект, не завязанный на самого мага. То есть, если нанести руну прочности, то хер ты разобьёшь этот предмет. Ритуалы — это что-то вроде долгоиграющих массовых или особо… э-э… замороченных чар. Их создают пошагово. Чертят разные гексаграммы, потом руны, потом используют ритуальные ингредиенты, особые заклинания… Я пока туда не лез, так, очень поверхностно изучил, не больше.
А вот что такое нумерология?.. И эта окк… Чего, блядь? Даже выговорить не могу! Окк… люм… ен… ция… Похоже на какую-то венеричку.
— Ма-а-ам! — выдал я голосом Эрика Картмана.
Грохот с кухни усилился. Звон металла о металл, шипение, недовольное сопение.
— Что, Северус? — голос Эйлин звучал напряжённо. Неужто готовит?! Да ладно! Не верю!
Я отложил книгу и поплёлся на кухню. Зрелище, прямо скажем, было то ещё.
Эйлин стояла у плиты в засаленном фартуке — редкое явление само по себе — и возилась над кастрюлей. Судя по запаху горелого и дыму, валившему из неё, получалось хреново.
Меня всегда удивляло, почему будучи как минимум неплохим зельеваром — иначе её бурду никто бы не покупал, — она так плохо готовила? И ведь речь о… — я порыскал взглядом, тут же находя характерную упаковку со слоганом «Лучший завтрак Британии!» — овсянке!
Как, чтоб вас всех, можно её сжечь?!
Кроме упаковки мой взгляд захватил горку грязной посуды, оставшейся со вчерашнего ужина. Засохший кусок хлеба, валяющийся под столом. Какие-то крошки, брызги воды, лежащую возле плиты ложку.
Я почувствовал, как дёргается веко. Особенно когда уши различили капающий кран, выводящий ржавую дорожку на раковине. Ещё и подошва домашней обуви прилипла к полу. С чего, сука, бы?! Эйлин что-то пролила?.. Бля-а-а… А я ведь недавно всю кухню отпидорил до зеркальной, мать его, чистоты!
Может Тобиас был прав в том, что вообще ни хера не делал по дому? Типа… а зачем? Чтобы потом прийти и обнаружить, ха-ха, что всё «по-волшебству» снова стало прежним?
Твою же мать, тут или готовили на целую команду, или жили похуисты, спокойно гадящие где живут. Вопрос, чтоб его, на миллион!
Уставившись на Эйлин, я увидел, что она всё ещё держит в руках половник, которым механически помешивает в кастрюле, от которой прёт дым. Судя по взгляду, она сейчас где-то очень далеко.
— Мам, горит, — индифферентно озвучил я.
Она моргнула, покосилась в кастрюлю, молча выключила газ, бросила грязный половник на стол и вздохнула, будто бы завершила долгую тяжёлую работу.
За окном с грохотом проехал здоровый грузовик, во всю выпуская выхлопные газы и погружая в смог целую улицу.
Еба-а-ать, как же они дымили в это время!
— Надо бы кастрюлю с плиты снять, — озвучил я. — И, наверное…
Вылить её свиньям. Хотя у нас нет свиней. Да и не будут они жрать сгоревшую овсянку.
— Наверное переложить куда-то? Ну, то, что сверху. Если это что-то ещё можно спасти.
Эйлин снова вздохнула, начав всем этим заниматься. Я же прислонился к дверному косяку.
— В общем, чего я подошёл-то? — закусил я губу. — Что такое нумерология?
— Это наука создания заклинаний, — слабо улыбнулась Эйлин. — Или думаешь, откуда волшебники узнали о чарах?
— Изобрели? — почесал я затылок. — Ах, да…
— Именно, — кивнула мать, вываливая бурду в глубокую миску. Запах дыма усилился. Я отошёл и открыл окно с трещиной на стекле. — Умелый нумеролог может без особых хлопот, за пару вечеров, создать заклинание с нужным для себя эффектом. Другой вопрос — как в должной мере сократить и уменьшить его, чтобы можно было применять в быту, — пожала она плечами.
— То есть, можно создать вообще что угодно?! — аж замер я, оглянувшись на неё. Изо рта вылетел маленький клочок дыма — остатки бодроперцового.
Хах, такой напор дыма — от меня и готовки, — как бы соседи пожарных не вызвали!
— О, размечтался, — хихикнула Эйлин. Настроение у неё немного улучшилось. — Точнее — в теории да. Но как ты собираешься использовать эту теорию на практике?
— А, — понял я, разочарованно сложив руки на груди, — эфира не хватит, да?
— Формула чего-то поистине уникального будет чудовищно огромной, — уже более серьёзно поведала Эйлин, бросив грязную кастрюлю с пригоревшим дном в раковину. — Монструозная и требующая такого объёма магии, что не соберёшь, даже принеся в жертву всё население мира. Нет, сынок, подобное нужно переносить на ритуал, перебирать, что можно упростить, что выкинуть, что заменить ингредиентами, жертвами или артефактами, подстраивать под определённый период времени, высчитывая положение планет, сбивать негативные и побочные эффекты зельями и алхимией… — она вздохнула. — Это не тема пяти минут, Северус.
— Я понял, — кивнул я. — Однако звучит всё равно перспективно. — Подняв книгу, я потряс её, привлекая внимание. — А окк… — быстро найдя слово, со второго раза, я сумел верно его прочесть. — Окклюменция. Это?..
— М-м… — задумалась она. — В первую очередь это защита от легилименции, искусства чтения мыслей. Во-вторую — возможность структурировать собственный разум. Ох, сложно?
— Ты говори-говори, я скажу, если будет непонятно.
— Окклюменция — крайне редкий, фактически утраченный раздел магии, — Эйлин поморщилась. — Нынешнее направление Министерства на угождение грязнокровкам… Но да не суть. Об этом как-нибудь потом. Мастеру окклюменции, сынок, проще и быстрее думается. Разум чище, спокойнее, упорядоченнее.
— Звучит как нечто, обязательное к изучению всем и каждому, — наклонил я голову, ожидая подводных камней. И они не замедлили себя проявить!
— Отец… твой дед, — вздохнула Эйлин, — говорил, что эффект так называемого «разгона разума» заметен лишь глубоком понимании этого искусства. Он был неплохим окклюментом, к слову… Убивал на это времени, больше чем на варку зелий, — она ностальгически улыбнулась. — А изучение окклюменции… скажу лишь, что это одно из самых сложных направлений магических дисциплин, прок от которого, по большей части — защита от легилименции. А она, в свою очередь, ещё сложнее и развивается исключительно в связке с окклюменцией.
— Искусство чтения мыслей, — медленно произнёс я, невольно вспомнив, как прочёл мысли Бумбо, а потом и того долбаного шулера. Я… случайно?
Телепатия! И у меня явно к ней какой-то талант!
Покосившись на мать, пожевал губы, думая, как бы… э-э… половчее намекнуть… Или пока не стоит?
— Легилименцией обладают считанные единицы, — отмахнулась Эйлин от моих слов. — И не думай, что это так легко и просто. Оте… дед рассказывал, что требуется немалая концентрация, чтобы уловить хотя бы поверхностные мысли, не говоря о чём-то большем.
Эти слова зацепили меня ещё сильнее.
— В этом причина упадка сей выдающейся магической дисциплины. Ах, быть может, если бы окклюменцию до сих пор полноценно преподавали, как было ранее, что-то изменилось бы, но грязные маглы…
Похоже пора менять тему.
— Тут написано, — снова показал я книгу, — что без нумерологии и окклюменции никуда.
— Забудь про окклюменцию, Северус, — поджала мать губы. — Ей обучаются десятки лет, зачастую без какого-либо успеха. Именно поэтому окклюменцию убрали из списка школьных дисциплин ещё даже до моего поступления в Хогвартс. Тут нужен или талант, причём немалый, или десятки лет скрупулёзного изучения, как делал твой дед. И даже тогда весь эффект — облегчённое запоминание нужного тебе материала.
«Расскажу ей как-нибудь потом, — прикинул я. — В более… подходящий момент. А лучше, для начала, прочту какую-нибудь книжку на эту тему. Эйлин, похоже, сама почти ничего о подобном не знает».
— Что же касается нумерологии, то всё так и есть. Если собираешься углубляться в магию, а не идти, например, боевиком или аврором.
— А что, разве аврор это не почётно? — ехидно приподнял я бровь.
Я уже знал, что авроры у волшебников нечто вроде полиции и армии в одном лице.
Эйлин презрительно фыркнула.
— Боевые маги всегда ценны, но вынуждены идти работать на Министерство или к кому-то из чистокровных богачей. Альтернатив нет. Разве что идти охотником на монстров? — она приложила палец к губам, но быстро мотнула головой. — Вторая мировая уже прошла, так что надеяться разбогатеть на аврорском жаловании не стоит. В остальном ничего интересного.
Я бы поспорил, но не хотелось. К тому же, идти в чистого боевика не планировал. Признаться, мне кажется это… глупым? Нет, знать боевые заклинания нужно, но… это же магия! Здесь что, нет каких-то чар, способных, не знаю, уничтожить всё живое в пределах видимости? Уверен, кто-то из нумерологов уже изобрёл их! Так зачем в таком случае мне мучиться, тренируя, хех, если говорить магловским языком, точность стрельбы, если я могу жахнуть бомбой?
— Значит ты поддерживаешь автора? — снова махнул я книгой. — Мне нужно изучать нумерологию, а потом выбирать между предложенными для «юных магов» профильными дисциплинами?
— Нумерология не так уж важна в зельях, — Эйлин пожала плечами. — Я хочу, чтобы ты сосредоточил своё внимание именно на них. Ещё желательно хорошо знать травологию и уход за магическими существами — чтобы разбираться в ингредиентах. Остальное на твой выбор, Северус. Я не хочу ограничивать тебя.
— Тогда… может артефакторика? — задумался я. — Будет круто создать себе что-то мощное и уникальное.
Эйлин рассмеялась.
— Артефакторика, милый мой, потребует от тебя знание нумерологии, рун, ритуалистики и зельеварения. По сути, это сплав всего мной перечисленного. Потому что лишь так можно создать, как ты выразился «что-то мощное и уникальное».
— Что же, цель минимум поставлена, — хмыкнул я.
На самом деле я не знал, чем буду заниматься. Зелья — это да. Но не потому, что мне они прям вот очень-очень понравились. Пока не пробовал, так что судить рано. Нет, причина более… м-м… тривиальна. Моя мать разбирается в зельях. Не знаю, на каком уровне, но она практикующий зельевар. Значит, сможет многому меня научить. Плюс я из рода Принц. А это, по словам Эйлин, означает наличие у меня таланта к этому магическому искусству. Опять же, пока неясно сколь сильного — и есть ли он вообще — но попробовать однозначно нужно. И, конечно же, подарок из «хаба» — понимание растений. Если я сумею вырастить любой нужный для себя ингредиент, то глупо не стать зельеваром!
В остальном же… надо побольше узнать обо всех этих магических дисциплинах. На самом деле быть артефактором кажется неплохим подспорьем. В прошлой жизни я всегда любил что-то мастерить, только вот времени на это вечно не было. Приходилось зарабатывать деньги. А со своих поделок особо ничего не получишь.
Нет, есть умельцы, но это, как по мне, скорее исключение, чем правило.
Однако же если я сумею поставить на поток продажу зелий, ингредиенты к которым буду выращивать сам… О, это уже другой вопрос! Можно будет легко закрыть проблему заработка и даже иметь свободное время на иные проекты.
Какие проекты? Конечно изучением магии! Волшебники живут по двести-триста лет, значит я точно узнаю многое, а там… быть может разработаю ритуал продления жизни?
Хе-хе, рано ещё об этом думать, но страховку нужно готовить смолоду! Не факт, что после смерти снова попаду в «хаб», а значит надо жить так, будто бы это мой второй и последний шанс.
За окном послышались голоса. Много. Разных, но только мужских. Нахмурившись, я подошёл ближе, выглянул наружу.
На улице собирались мужики — человек десять, может больше. Грязные спецовки, закопчённые лица, угрюмые взгляды. У нескольких в руках самодельные транспаранты: «Справедливую зарплату!», «Долой сокращения!»
Заводские. Видимо, смена закончилась раньше.
* * *