Вестник Смерти. Глава третья, описывающая сложности жизни фронтира.
Глава третья, описывающая сложности жизни фронтира..rtf
Глава третья, описывающая сложности жизни фронтира..epub
* * *
" — Ловись рыбка, большая и еще больше…" — Достав из мешочка на поясе ярко-алого извивающегося червяка, сидящий на речном берегу смуглый мальчишка нацепил его на костяной крючок своей самодельной удочки и закинув приманку в речной поток, вытащил из закопанной в песок корзинки сочное, наливное яблоко. — "Эх и хороший же сегодня будет денек!"
Несмотря на свою молодость, Бахут уже являлся полноценным рыбаком и зная, что после сильной грозы на текущей из эльфийских владений реке всегда самый лучший клев, он раньше всех пришел на берег, дабы первым занять самое прикормленное место.
И с наслаждением вгрызаясь в спелый фрукт, мальчик мысленно благодарил Вокин, богиню торговли и материального достатка, являющуюся одним из непоколебимых столпов самой богатейшей страны Торила — Амна. По мнению мальчишки, именно благословением божества объяснялось странное, с точки зрения большинства жителей Фаэруна, решение отца Бахута переехать из роскошной столицы в граничащую с эльфийскими лесами глухую деревню.
Однако как показало время, в жизни в глубинке имелись и свои преимущества, главными из которых была простота и сытость жизни. Урожаи на здешней земле давали в три, а иногда даже и в четыре раза больше, чем в цивилизованных, обжитых землях, что позволило жителям деревни не только забыть о значении слова "голод", но и понемногу начать богатеть за счет продажи излишков в крупные города.
Однако вместе с тем в силу удаленности от торговых маршрутов и нахождении её на спорной территории, зажиточной деревней не интересовались ни бандиты, ни что более важно — амнские сборщики налогов (Которые в глазах сельчан являлись практически таким же злом, как и головорезы с большой дороги), а близость границы давала сразу двойную защиту от разного рода чудовищ, на которых охотились как сторожевые разъезды Амна, так и следопыты лесных эльфов.
Иными словами — у Бахута была тихая, спокойная и не особо тяжелая жизнь…
"— Клюет!" — Заметив дрожание пестрого поплавка, смуглый мальчуган отбросил огрызок недоеденного яблока и вцепившись в удочку, стал тащить яростно сопротивляющуюся добычу к берегу. — "Т-тяжелая! Как бы леску не порвала…"
Из-за мутного дна смуглый мальчишка не видел попавшуюся на его удочку рыбину, но поднятых той брызг было достаточно, чтобы предвкушающий богатый улов парень с воодушевленным лицом схватил висящую на поясе дубинку и приготовился глушить свой строптивый ужин… Однако вопреки ожиданиям молодого рыбака, из под воды показалась небольшая голова с длинными седыми волосами, эльфийскими заостренными ушами и светящимися потусторонним зеленым светом глазами.
Выпрямившись во весь свой невеликий рост, маленький бледный эльф вытащил из уха застрявший в нем костяной крючок и выплюнув в сторону струю речной воды, уставился на плюхнувшегося в воду Бахута далеким от дружелюбия взглядом…
— Э-э-эм… Привет?
* * *
Древняя акавирская мудрость гласит, что если сесть у берега реки, то мимо тебя рано или поздно проплывет труп твоего врага… Если верить этой пословице, моим врагом является мелкий и насмерть перепуганный редгард-полукровка.
Впрочем, разглядывает свой великий улов смуглый паренек недолго и как только до него доходит, что ни общаться с ним, ни кидаться на данное ничтожество моя великая персона не собирается, смуглый рыбак с истошными воплями вскакивает и отбросив примитивную самодельную удочку, удирает в сторону виднеющихся неподалеку деревянных хибар.
Что же, препятствовать ему в данном начинании я не собираюсь. Пусть бежит, а я пока подкреплюсь содержимым плетеной корзинки, которую несчастный трус оставил рядом с берегом. Что тут у нас… Типичный деревенский набор продуктов — сало, яйца и яблоки. Не королевский стол, но в текущем положении перебирать не стоит. Вот когда захвачу мир, вот тогда да, можно будет и попривередничать, а сейчас едим что есть и ждем появления толпы обеспокоенных селян.
Как выяснилось из нашей короткой односторонней беседы, мое текущее вместилище не умеет разговаривать на человеческом языке. И в такой ситуации наладить контакт со взрослыми, которых ребенок в обязательном порядке скоро сюда притащит, будет несколько проще, чем с дрожащим от ужаса ребенком.
А налаживать контакт с местными все же придется, ведь как показала практика, магия в данном мире хоть и присутствует в огромном количестве, но работает она при этом… Создатель в подобных случаях говорил "Весьма специфическим образом.", но мне больше по душе характеристика от его старого наставника, прямо утвержавшего "Да тут все идет строго через задницу!"
Хотя господин Мередах адресовал это аристократии Хай-Рока и её способности координировать действия в отношении внешних угроз своему народу… Но и к текущей ситуации данная характеристика подходит как нельзя кстати.
Если быть предельно точным, то по какой-то непонятной причине магическая энергия отказывается принимать нужную мне форму за пределами моего собственного тела — как только сила выходит за пределы материальной оболочки, заклинание перестает быть заклинанием и превращается в банальный выброс сырой энергии. С учетом того факта, что я являюсь "отпрыском" даэдрического лорда Смерти, поднять мертвецов такой выброс вполне способен, вот только без управляющего контура подчиняться мне такая нежить не станет, а скорее всего еще и сожрет в благодарность за свою реанимацию.
Хм-м-м… Надеюсь то сорвавшееся поднятие слуг сработало именно таким образом и сейчас самоподнявшиеся твари доедают того наглого босмера, посмевшего устроить загонную охоту на будущего повелителя мира. Меня с кроликами роднит разве что длина ушей, а меткий ублюдок все равно всадил аж три стрелы и все строго между лопаток.
Надеюсь в этом мире не все эльфы настолько безумные… Или хотя бы не такие меткие. Пусть благодаря "добровольному пожертвованию" у меня и есть теперь три наконечника, два из которых явно серебряные — постоянно вытаскивать из собственного тела остро заточенную зачарованную дрянь, то еще удовольствие. Даже если само тело магически улучшено.
Так как в пределах моей материальной оболочки магия ведет себя более-менее стабильно, мне удалось наложить на собственное вместилище комплекс чар школы изменения, что должны сделать его более крепким и… Ловким. Ставка на огромные размеры и не менее огромную физическую мощь, которой придерживается Создатель, хороша лишь в том случае, когда у тебя есть тяжеленая непробиваемая броня из сверхпрочного (И желательно магически активного) материала, а еще когда ты физически способен эту самую броню носить.
Но для эльфийского ребенка ростом чуть выше кота в прыжке даже тканевая роба нордского чародея будет являться тяжким бременем, так что запущенный процесс изменения тела должен привести к немного иным результатам. Когда процесс завершится, живучесть и стойкость организма к разного рода вредоносным элементам будут примерно те же… Ладно, на порядки меньше, просто в силу того, что у Создателя и магической энергии несравнимо больше и сам он не вселялся в мертвого ребенка, а создавал вместилище хоть и по былой памяти, но с максимально возможными для воплощения параметрами. Однако вместо грубой мощи мои заклятия должны сильно увеличить скорость тела и его проворство.
Какая разница, насколько силен вражеский удар, если он все равно по тебе никогда не попадет?
И само-собой, второстепенная цель в виде максимально возможного числа отпрысков также не была забыта. Скорее наоборот, с ней я даже слегка переборщил, вновь взяв за образец своего Создателя. Сейчас это еще не заметно, но когда процесс перестройки организма закончится, можно будет ошарашивать своих будущих женщин наличием третьей ноги — с учетом маленького размера всего остального тела, общая картина именно так и будет выглядеть.
Даже немного жаль что чары бессмертия (А точнее неограниченно долгой жизни) примерно через месяц "зафиксируют" организм в определенном состоянии и старше без серьезного вреда для материальной оболочки я уже не стану. Но с другой стороны, заставлять сильных мира сего пресмыкаться перед низкорослым коротышкой будет вдвойне приятнее.
Муи-хи-хи-хи-хи!
Кхм-м-м… А корзинка со снедью-то уже пустая. Перестройка тела требует массу материала и за всеми этими размышлениями я сам не заметил, как уничтожил дневную норму продуктов на пару-тройку взрослых мужчин. И голод при этом нисколько не утих — физическая оболочка по-прежнему нуждается в ресурсах на поддержание собственного существования.
Интересно, у толпы вышедших из деревни смуглых крестьян с самодельными рогатинами есть еще еда?
Добравшись до берега, толпа редгаров-полукровок держится на расстоянии и поглядывает с определенной опаской, но никаких враждебных действий не предпринимают. Ожидаемый результат. Помня о том, что сельские жители в массе своей являются недалекими, алчными и не отличающимися храбростью созданиями, я не стал убирать сияние в глазах, рассчитывая таким образом надавить на страх необразованных ничтожеств перед магией и её пользователями.
Они ведь не знают, что безвредный свет из глаз и грозное шевеление ушами — единственные доступные мне в данный момент чары.
Сгрудившись чуть в стороне, жалкие смерды несколько минут тихо шушукаются, обсуждая между собой мою несравненную персону и придя к соглашению друг с другом, выпихивают в мою сторону самого толстого крестьянина, бледное лицо и дрожащие пальцы которого говорят об успешности устроенного представления.
Меня боятся.
И должен заметить, внушать другим страх довольно приятно.
— Э-э-э… Моя говорить… С такой… С твоя… Эльф…
Во имя Обливиона! Что за мерзкое блеяние слышат мои несчастные уши?!
Понятно, что люди из глубинки не обязаны учить язык чуждой для них расы, да еще если говорящий на нем сосед — меры, вместо диалога предпочитающие превращать собеседника в подушечку для иголок. Причем не изменяющие своим принципам даже когда перед ними ребенок другого эльфийского подвида. (Да, я злопамятный и пусть сейчас не могу превратить столь любимый босмерами рассадник зелени в выжженное до тла пепелище — "теплый прием" обитателей леса не останется безнаказанным.)
Но как бы то ни было, по мнению моего тела эльфийский язык у выдвинутого на переговоры селянина настолько отвратен, что в голове сама-собой возникает картина полыхающей деревни с кучей голодной нежити, гоняющейся за испуганно вопяшими жителями. Красота…
Но раз воплотить её в данный момент нет возможности, придется и дальше слушать эту смуглую пародию на разумное создание.
— Моя… Хотеть знать… Что хотеть… Э-э-э… Ты! — Вытерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, смуглый толстяк ожидающе на меня смотрит и подавив желание выдавить глаза этому лингвисту-садисту, я с преисполненным достоинства видом киваю.
— Мне нужна одежда по размеру, еда на путь до ближайшего города и карта этих земель. — Под изумленные взгляды человеческой толпы вытаскиваю из спины обломок одной из эльфийских серебряных стрел и бегло осмотрев наконечник кидаю её под ноги икнувшему от удивления переговорщику. — Плачу этим.
Самодельное оружие, простая, но добротная одежда и легкое недоверие к соседям. Если я правильно интерпретирую увиденное, течение реки вынесло меня к не слишком богатой деревне на краю магически-активного государства, а в подобных местах какой-бы то ни было валютой крестьяне если и пользуются, то крайне редко, предпочитая торговле натуральный обмен. И мастерски-сделанный наконечник эльфийской стрелы должен иметь некоторую ценность, даже если серебро в этом мире стоит меньше грязи.
Однако заметив блеск драгоценного металла, толстяк развеивает мои опасения, вцепившись в обломок с таким видом, будто от этого зависит его жизнь.
— Да! Мы все дать! Но… Как ты… Имя?
Хм-м-м.
Вот уж не думал, что простой вопрос ходячего бурдюка с жиром сможет ввести меня в ступор.
Но на этот раз смертное ничтожество говорит правильную вещь. В отличие от основной массы обитателей Обливиона, имена обитателей материальных планов не отражают их истинной сущности и раз я теперь привязан к физической оболочке, необходимо выбрать его себе самостоятельно — как звали предыдущего обладателя моего тела я не знаю, а Создатель наречением новорожденного духа утруждать себя не стал.
Вот только как именно мне себя назвать? Грегори Мадаав? Но я лишь его крохотная часть со скорректированным под определенную задачу мировоззрением… Точно! Часть!
— Зовите меня Гремад.
* * *
— Значит Гремад… Загадка призрака.
Стоя перед выстроенными в ряд и поставленными на колени жителями человеческой общины, облаченный в латы темный эльф задумчиво вертел в руках окровавленный обломок стрелы эльфийского следопыта и взирал на пылающие деревенские дома отрешенным взглядом.
— Да, господин дроу, он именно так и сказал! Только без загадок и призраков! — Жирный староста, валяющийся в грязи у ног красноглазого воина был так сильно увлечен отбиванием поклонов, что не заметил, как тот раздраженно дернул щекой при звуках презренной клички, которой эльфы с поверхности наградили изгнанных под землю сородичей. — Мы дали этому ублюдку пустынного шакала все, что он просил: детскую одежду, еды на пару дней пути и начертили примерную карту Амна!
— И что потом? — Сохраняя маску равнодушия, темный эльф сделал несколько незаметных знаков на тайном языке своего народа и из отблесков тьмы позади выживших людей вышли его приспешники, руки которых держали нехарактерные для темных эльфов тяжелые двуручные клинки.
— Этот Гремад спросил где можно найти его сородичей и я сказал, что на севере, в Эшпурте! Но ушел он почему-то на юг!
" — Пытается запутать следы? Или же узнал о предателях на Эвермите и теперь стремится держаться подальше от других солнечных эльфов? Как бы то ни было, проверить придется оба варианта…" — Узнав от человека всю нужную ему информацию, темный эльф отдал короткую команду, после которой покрытые рунами клинки взметнулись к ночному небу и устремились вниз, обезглавливая последних уцелевших жителей деревни.
— Мой сын… Мой драгоценный сын… — Отсеченная выверенным ударом голова смуглого мальчишки подкатилась к тучному старосте и обняв знакомое лицо дрожащими, окровавленными пальцами, он обвинительно ткнул в сторону равнодушно взирающего на толстяка воителя. — Ты обещал, что сохранишь нам жизнь!
— Я солгал.
Латный сапог опустился на хрустнувшую под его весом жирную шею и брезгливо отпихнув от себя мертвое тело, красноглазый воин достал из-под плаща магический амулет, выполненный в виде серебряной маски с вставленной в глазницы серо-зелеными драгоценными камнями. Потерев "глаза" зачарованного артефакта, темный эльф дождался, пока они начнут сиять мягким, ровным светом и убедившись, что связь налажена, начал быстро докладывать.
— Мы нашли его. Юг Амна. Все как и предрекал наш повелитель. Наземники сказали, что несмотря на совсем юный возраст он уже взял себе взрослое имя — Гремад.
— Загадка призрака… Известно, где он сейчас? — Благодаря магии голос собеседника безжалостного темного эльфа искажался до неузнаваемости, однако отчитывающийся боец не обращал на это никакого внимания, ведь подобные меры предосторожности уже давно были для обитателей Подземья чем-то обыденным.
— По словам наземников движется на юг, но скорее всего наш юный друг пытается запутать следы и выдвинулся на Север. Граница между Амном и Тетиром опасна даже для опытных путешественников, а Гремад хоть и пробудившееся, но все же дитя.
— Мы не можем полагаться на удачу — слишком многое поставлено на карту. Проверьте оба маршрута и избавьтесь от свидетелей так, чтобы даже опытный некромант не смог их допросить. Только что из Уст-Ната выдвинулось несколько отрядов слуг Паучьей Королевы, среди которых наверняка найдется пара-тройка опытных чародеев.
На мгновение оторвавшись от амулета, красноглазый воин с усмешкой посмотрел на своих приспешников, собирающих тела убитых и зашвыривающих их в ревущее колдовское пламя.
— Уже сделано.
— Отлично. И помни — дитя должно выжить. Любой ценой…