Маг небесного Гримуара. Глава 102
Рождество наступило, а с ним и каникулы для большей части учеников школы. Но мы же с Гарри и Роном решили остаться в замке. Рон по какой-то надуманной причине, типа Джинни и так слишком много внимания заберет на себя, так что и никто не заметит его отсутствие, а Гарри из-за неприязни к приемным родителям. У меня были дела тоже важные.
Это время стало периодом паранойи и разбора одной очень грязной истории.
Сейчас я сидел в глубоком кресле в нашей пустой спальне Когтеврана. За окном бушевала метель, скрывая очертания Запретного леса, а передо мной на столе лежал небольшой, тускло мерцающий камень. Осколок того самого «скинвокера», на которого я охотился. Или, точнее, того, что от него осталось.
Руфус Скримджер умел играть в долгую. Его задание — «найти и обезвредить тварь, проникшую на территорию» — звучало как проверка боем. И я принял её, да… Но чем больше я анализировал произошедшее три недели назад, тем отчетливее понимал: меня проверяли не на силу, а на проницательность.
Слухи о том, что защитные чары Хогвартса — это решето, ходили давно. Но, черт возьми, после истории с Василиском, после нашествия авроров, после установки новых сигнальных сетей… Проникновение существа класса XXXXX на территорию казалось невозможным. Если только ему не открыли дверь изнутри.
Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Мне нужно было еще раз прокрутить в голове ту охоту. Шаг за шагом. Чтобы понять, где заканчивалась реальная угроза и начиналась инсценировка.
* * *
Три недели назад. Начало декабря.
Охота началась с запаха.
В ту ночь я патрулировал коридоры четвертого этажа. Официально — я просто гулял, пользуясь привилегиями участника олимпиадной группы. Неофициально — я тестировал свои новые биоритмы, измененные с помощью «Подменыша» для ночного зрения.
Запах был странным. Не гниль, не сера, не мускус. Пахло озоном, как после грозы, и старой, пыльной одеждой, которую достали из сундука спустя столетие.
[Обнаружен след искаженной магической сигнатуры.]
Система редко ошибалась. Я остановился, прижавшись спиной к холодной стене, и активировал «Вектор внимания», которому меня учил Скримджер. Не смотреть прямо. Смотреть расфокусированным взглядом, ловить движение периферией.
В конце коридора, где тень от доспехов падала на гобелен с изображением троллей в балетных пачках, что-то шевельнулось.
Это не было похоже ни на человека, ни на зверя. Силуэт был… неправильным. Слишком длинные конечности, неестественно выгнутая спина, и движения — дерганые, рваные, словно у марионетки с перепутанными нитями.
«Скинвокер», — всплыло в памяти описание из бестиария Саламандера. Оборотень-мимик из североамериканских легенд. Существо, способное носить кожу других, но никогда не умеющее носить её правильно.
Я вытащил палочку. Моя рука не дрожала — спасибо урокам Флитвика и постоянному контролю тела.
Существо повернуло голову. Лица не было. Вместо него была гладкая, восковая маска, на которой, словно кто-то грубо прорезал ножом, зияла черная щель рта.
Думал ли я тогда о том, что защитные меры школы окончательно провалились? Конечно.
Но это было еще очевидно и по первому году обучения.
— Стой! — крикнул я, вкладывая в голос волю. — Именем дирекции…
Тварь не стала слушать. Она издала звук, похожий на скрежет металла о стекло, и бросилась на меня.
Скорость была запредельной. Обычный человек даже не успел бы моргнуть. Но я — не обычный.
Я ушел перекатом влево, одновременно выбрасывая руку с палочкой.
— Конфринго!
Взрывное заклятие, усиленное моим «Сродством с Абсолютом» и боевым опытом, ударило точно в грудь существа. Я ожидал, что его отбросит, разорвет, или хотя бы замедлит.
Но луч прошел сквозь него.
Сквозь.
Него!
Заклинание взорвало стену позади твари, осыпав коридор каменной крошкой, но монстр даже не замедлился. Он был нематериален? Призрак?
Нет. Я слышал тяжелый топот его ног. Я видел, как его когти оставляют глубокие борозды на полу.
Он был материален, когда атаковал, и бесплотен, когда защищался?
Это не может быть так, если эта тварь реально скинвокер!
Но существо настигло меня. Длинная, похожая на плеть рука метнулась к моему горлу. Я выставил «Протего», вложив в него максимум силы.
Удар был чудовищным… особенно в ментальном плане, что еще раз заставило меня сомневаться в истинной природе существа. Щит, конечно, выдержал, но мою голову пронзила острая боль, словно в мозг вогнали раскаленную спицу. Страх. Концентрированный, животный ужас накатил волной, пытаясь парализовать волю.
Получается, существо еще и владеет ментальными атаками…
— Вентус Дуо! — рявкнул я, отбрасывая себя назад потоком воздуха, чтобы разорвать дистанцию.
Тварь зашипела от разочарования. Она снова двинулась на меня, и на этот раз её форма начала меняться. Она росла, вытягивалась, превращаясь в нечто еще более гротескное — в огромную, черную фигуру с горящими красными глазами. Фигуру, которая смутно напоминала… Волан-де-Морта? Нет, Вернона Дурсля, держащего ремень? Нет… это было что-то смешанное, кошмарное попурри из моих страхов… Моих ли, или страхов самого Дадли Дурсля?
Я побежал. Не от трусости, нет. Просто в узком коридоре у меня не было пространства для маневра. Мне нужен был простор. И мне нужно было время, чтобы проанализировать врага.
Так я заманил его в заброшенный класс на третьем этаже, где мы когда-то тренировались с Майклом. Здесь было место, здесь были парты, которые можно использовать как укрытия или снаряды.
Снова кольнула мысль, что никто из ночных патрулей Хогвартса из коллегии авроров или преподавателей, да даже старост не обратил на это никакого внимания. Однако позже задумаюсь об этом.
Забаррикадировав дверь заклинанием «Коллопортус Максима», я выиграл себе пару секунд.
— Думай, Вайолент, думай, — прошептал я. — Обычная магия не работает. Огонь?
Я активировал «Пирокинез». Воздух вокруг двери нагрелся.
И сама дверь через секунду разлетелась в щепки. Тварь ворвалась внутрь, заполняя собой пространство. Она стала еще больше. Теперь это был гигантский паук с человеческим лицом — лицом Изабель Вирион, искаженным мукой…
Что за пиздец…
— Ты убил нас… — прошелестела тварь голосом мертвой француженки.
Психологическая атака? Или существо реально меняет форму?
Я метнул в нее сгусток пламени, усиленного пирокинезом огня. Огонь охватил тварь. Она взвизгнула, но не сгорела. Горение словно огибало её, не находя пищи.
Так-так-так, думай…
Скинвокер? Нет. Скинвокеры — это проклятые шаманы, оборотни из плоти и крови. У них есть вес, запах, биология. А это… это было отражение. Тень, которая обрела плотность.
Боггарт?
Нет, классические Боггарты прячутся в шкафах. Они не охотятся в коридорах. И главное — они не обладают такой физической силой. Обычный призрак страха не способен проломить «Протего» чисто кинетическим ударом, он атакует психику, а не щит. А этот… этот рубил так, что у меня зубы клацнули.
К тому же, поведение. Настоящий Боггарт сканирует разум жертвы и превращается в один, самый сильный страх. А это существо меняло облик хаотично, перебирая варианты, словно… словно кто-то заставил его это делать. Словно его «заклинило» в режиме боевой трансформации. Оно не считывало меня, оно просто транслировало ужас веерным способом.
— А если все это… искусственно? — прошептал я, уходя перекатом за перевернутую парту.
Кто мог создать такое? Кто имеет доступ к таким темным искусствам и при этом имеет доступ в школу? Кто мог протащить монстра мимо защиты Хогвартса или, что вернее, заставить директора закрыть на это глаза ради «высшего блага» или государственной необходимости?
Ответ был очевиден. Аврорат. Отдел Тайн. Скримджер.
К тому же становилась очевидной причина моего одиночества в такой миссии. Школа полна взрослых магов. Деканы, Филч, призраки, портреты! Но коридор пуст. Никто не пришел на шум. Значит, зону изолировали. Это не случайное вторжение монстра…
— Ах вы суки… — выдохнул я, и на моих губах появилась злая усмешка. — Решили проверить меня на прочность в полевых условиях? Посмотреть, как «перспективный агент» справится с кошмаром?
Я выглянул из-за укрытия. Тварь металась, принимая форму то гигантского паука, то мертвеца.
Все встало на свои места. Скримджер учил меня окклюменции — искусству защиты разума в тихом кабинете, сидя в кресле. Но работа аврора — это не медитация в башне.
Что делает мракоборец? Он выезжает на вызовы. В магловские деревни, в забитые людьми кварталы Лондона, где в подвале завелся упырь или проклятый артефакт сводит жильцов с ума. Там нет времени на подготовку. Там вокруг крики, паника, кровь и хаос.
И именно это они и проверяли.
Могу ли я удерживать ментальный щит, когда мне физически хотят оторвать голову?
Смогу ли я отличить реальную угрозу от наведенной иллюзии в бою, а не в теории?
Хм… Меня готовили к зачисткам? К охоте на монстров в жилых кварталах, где нельзя ошибиться и нельзя поддаться панике?
— Хотите шоу? — прорычал я, чувствуя, как холодная злость вытесняет страх. — Вы его получите.
Я убрал палочку в карман. Этот жест был безумным, самоубийственным для любого наблюдателя. Но я знал, что делаю. Против ментального конструкта, усиленного магией, нужно бороться ментальным оружием.
— Ну давай, уродец, — я вышел в центр комнаты, раскрывая руки. — Покажи мне, что там в твоем скрипте прописано.
Я активировал свои ментальные щиты на полную мощность. Руна Ансуз на моем галстуке раскалилась, создавая вокруг моего разума зеркало.
И пошел навстречу твари.
— Ты хочешь моего страха? — спросил я спокойно. — Забери его.
Тварь бросилась на меня. Я же позволил ей «пройти» сквозь меня.
В момент контакта холод могилы обжег кожу. В голове взорвался калейдоскоп кошмаров.
Но я использовал свою окклюменцию для атаки –— захватил этот ментальный импульс, сжал его своей волей и… отразил обратно, ударив по сознанию существа (или того, что его заменяло) чистой волей.
Тварь замерла. Её форма поплыла, теряя стабильность.
— А теперь…
Пока существо было дестабилизировано, я выхватил палочку.
— Люмос Солем Максима!
Вспышка света была подобна взрыву сверхновой. Тварь, будучи по природе своей теневой сущностью, не выдержала. Свет выжег её структуру, лишил опоры в тенях.
Существо сжалось, скукожилось, превращаясь в маленький, дрожащий черный комок.
Я подошел к нему. Оно пыталось отползти, пища что-то невнятное.
Теперь я видел его истинную суть. Это был не Боггарт в чистом виде. Это был сгусток эктоплазмы, привязанный к физическому якорю.
Наступил ботинком на этот комок, не давая ему уйти.
— Фините Инкантатем, — произнес я, вкладывая в заклинание всю силу своей зачарованной палочки.
Черная субстанция зашипела и испарилась, оставив на полу лишь маленький, невзрачный предмет. Гладкий черный камень, покрытый рунами. Видимо, якорь.
[+150 ОЗ: Устранение искусственной угрозы.]
— Браво, Руфус, — прошептал я, сжимая камень в кулаке.
* * *
Настоящее время.
Три недели тишины. Три недели я носил эту проклятую монету в кармане, периодически сжимая её до побеления костяшек, посылая импульсы магии, проверяя чары и… ничего.
Это начинало раздражать. Потом — злить. А в последние дни злость сменилась липким, неприятным чувством тревоги.
Зачем давать мне возможность связаться с кем-то, если никто на него не отвечает? — думал я, сидя в пустой гостиной Когтеврана. — Это глупо. Это непрофессионально. Скримджер не похож на идиота, который забывает про своих агентов. Значит, есть причина…
Может, это очередной тест? Проверка на терпение? Или меня просто списали со счетов, решив, что мальчишка-второкурсник сыграл свою роль и больше не нужен?
— Глупо, — вслух произнес я, подбрасывая монету и ловя её в воздухе. — Слишком много ресурсов вложено, чтобы просто выбросить актив.
За окном выла вьюга, ударяя снегом в высокие стрельчатые окна. Замок спал. Гарри и Рон были в гриффиндорской башне, вероятно, обсуждали стратегию завтрашнего поедания рождественского пудинга. Я же был один, наедине со своими мыслями и молчащим артефактом связи.
Внезапно тяжелая дверь гостиной, которая открывалась только после правильного ответа на загадку бронзового орла, содрогнулась. Орёл даже не успел открыть клюв. Замок щелкнул, подчиняясь грубой магии доступа, и створка распахнулась.
Я мгновенно вскочил, палочка скользнула в руку.
На пороге стоял Джон Долиш.
Он выглядел… плохо. Обычно подтянутый, безупречно одетый аврор сейчас напоминал человека, который прошел через мясорубку и забыл собраться обратно. Его синяя мантия была порвана в нескольких местах и опалена, на левой щеке темнел свежий, плохо заживший порез, а под глазами залегли такие глубокие тени, что казалось, он не спал месяц. От него пахло гарью, озоном и застарелой кровью.
— Аврор Долиш? — я опустил палочку, но не убрал её. — Вы выглядите так, будто дрались с драконом. И проиграли, честно говоря.
Он зашел внутрь, закрыл за собой дверь заклинанием и тяжело опустился в ближайшее кресло, даже не спросив разрешения.
— Если бы с драконом, Дурсль… — хрипло произнес он. — Если бы только с драконом.
— Где Скримджер? — спросил я прямо. — Я пытался связаться с ним три недели. Монета молчит. Это часть вашей игры?
Долиш поднял на меня глаза. В них не было привычной служебной надменности. В них была пустота человека, который видел слишком много смертей за слишком короткое время.
— Руфус не ответит, — глухо сказал он. — Ни тебе. Ни мне. Никому.
У меня внутри все похолодело.
— Что это значит?
— Это значит, что глава Аврората Руфус Скримджер погиб при исполнении служебных обязанностей, — отчеканил Долиш, словно зачитывал рапорт, но его голос дрогнул на слове «погиб». — Три дня назад. В Польше.
Я сел в кресло напротив. Информация укладывалась в голове туго, со скрипом. Скримджер. Человек-скала. Маг, который мог читать мысли по движению бровей. Мертв?
— Как? — только и спросил я.
Долиш потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость.
— Диверсия. Масштабная, спланированная и чудовищная. Нас дернули по экстренному вызову в Магический Заповедник в Беловежской пуще, на границе с Польшей. Сигнал бедствия пятого уровня. Сообщение о массовом прорыве периметра содержания особо опасных существ.
Он сделал паузу, глядя на огонь в камине.
— Мы думали, это просто авария. Или выходка браконьеров. Руфус взял с собой боевое крыло и еще две группы поддержки. Мы аппарировали прямо в центр управления… или в то, что от него осталось.
Долиш сжал подлокотники кресла так, что кожа заскрипела.
— Там был ад, Дурсль. Настоящий ад. Кто-то отключил магические барьеры. Все. Одновременно. Из клеток вырвалось… я даже не знаю сколько. Сотни тварей. Химеры, мантикоры, стая нунду… Ты читал о нунду в том бестиарии, что я видел у тебя?
Я кивнул. Гигантские леопарды из Восточной Африки. Их дыхание несет чуму и смерть. Для укрощения одного нунду требуется не меньше сотни магов.
— Там их было трое, — продолжил Долиш. — И они были не просто свободны. Они были в бешенстве. Их травили, на них накладывали заклятия ярости… Но это была ловушка.
— Ловушка? — переспросил я.
— Как только мы вступили в бой с тварями, по нам ударили люди в масках. Какая-то элита, я тебе скажу. Слаженные действия, запрещенная магия, проклятия, от которых щиты лопаются, как мыльные пузыри. Они ждали нас и использовали монстров как живой таран, чтобы разбить наш строй, а сами били прицельно.
Я представил эту картину. Ночь, лес, рев чудовищ, чье дыхание убивает, и вспышки Авады Кедавры из темноты…
— Руфус… он был великолепен, — тихо сказал Долиш. — Он понял, что нас зажали. Понял, что если мы не отступим, то поляжем все. Он приказал Кингсли выводить молодых, а сам… Он остался прикрывать отход.
Аврор замолчал. Я видел, как тяжело ему даются эти слова.
— Он в одиночку удерживал щит против трех нунду и десятка магов, поливающих его огнем. Он дал нам время активировать аварийные портключи. Последнее, что я видел — это вспышка Адского Пламени. Он сжег себя, тварей и тех ублюдков, что подошли слишком близко. Тела… тела мы не нашли. Только пепел.
Адское Пламя. Высшая, неуправляемая темная магия. Скримджер решил уйти, забрав с собой как можно больше врагов. Это было… Жестко.
— Кто это был? — спросил я. — Пожиратели?
— Официально? «Неустановленная радикальная группировка», — скривился Долиш. — Неофициально… Мы видели их тактику. Видели их метки в воздухе, хоть они и пытались их скрыть. Это был совместный удар. Остатки старой гвардии Гриндевальда и сбежавшие из Азкабана псы Лорда. Они координируются. Они устраняют фигуры, способные организовать сопротивление. Скримджер был костью у них в горле.
— И теперь Аврорат обезглавлен, — констатировал я.
— Хуже. Мы дезориентированы. Фадж в панике, он пытается замять инцидент, говорит о «трагическом несчастном случае на учениях». Идиот… — Долиш сплюнул в сторону камина. — Но я здесь не для того, чтобы жаловаться на министра.
Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Взгляд был тяжелым.
— Руфус… он оставил распоряжения на случай своей смерти. Он был параноиком, ты же знаешь. У него был список «активов», которые нельзя потерять. Ты в этом списке, Дурсль.
— Я? — удивился я.
— Ты выполнил задание, — Долиш достал из кармана мантии тот самый черный камень, который я забрал у «скинвокера», и положил его на стол. — Мы проверили твою работу. Ты раскусил природу конструкта, ты не поддался панике, ты использовал нестандартный подход. Руфус был впечатлен. Он собирался перевести твое обучение на новый уровень после Рождества.
Он вздохнул.
— Теперь этого не будет. Я не мастер легилименции. Я боевик. Я не смогу учить тебя тонкостям проникновения в разум, как это делал он.
— Значит, наше сотрудничество окончено?
— Нет, — жестко ответил Долиш. — Оно меняет формат. Я здесь, чтобы сказать тебе то, что сказал бы он. Мир катится в бездну, парень. Скримджера убрали. Боунс под ударом. Дамблдор… Дамблдор играет в свои шахматы, но даже он не видит всей доски. Ты показал, что можешь выживать. Что можешь думать.
Он подался вперед.
— Задание выполнено. Но главное, Руфус хотел, чтобы я передал тебе это.
Он достал из внутреннего кармана тонкую, потертую книгу в черном переплете. На обложке не было названия.
— Это его личные записи. Наработки по ментальной защите, анализу поведения, контр-допросу. То, что он не успел тебе передать лично. Он сказал: «Если я не вернусь, отдай это мальчишке Дурслю. Пусть учится сам. У него мозги работают правильно, хоть и криво».
Я взял книгу.
— Что будет дальше? — спросил я.
— Дальше? — Долиш горько усмехнулся. — Дальше мы будем пытаться не сдохнуть. Я возвращаюсь в Лондон. Нужно чистить ряды, искать крыс. А ты… Ты остаешься здесь.
Он встал, поправляя мантию.
— Хогвартс сейчас — самое безопасное место, как бы иронично это ни звучало. Дамблдор, при всех его странностях, единственный, кого они боятся трогать напрямую. Пока что. Сиди здесь, Дурсль. Учись. Тренируйся. Расти. Не лезь в пекло. Сейчас не время для героев. Сейчас время для тех, кто умеет ждать и точить ножи.
— А Гарри? — спросил я. — Поттер. Он тоже мишень.
— Он — главная мишень, — кивнул Долиш. — Но он под колпаком Дамблдора. А ты… ты теперь сам по себе. Связь через монету сохраним, но используй её только в крайнем случае. Если увидишь что-то, что угрожает школе изнутри. В Министерстве сейчас такой бардак, что я не гарантирую мгновенного ответа.
Он направился к двери, оставив меня в тишине гостиной.
Скримджер мертв. Тот, кто казался незыблемой скалой, гарантом хоть какого-то порядка, сгорел в адском пламени.
Недолго думая, открыл книгу. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. Схемы, формулы, заметки на полях. «Психология предательства», «Ментальные закладки», «Боевой транс».
Что ж, Руфус, — подумал я. — Ты хотел сделать из меня оружие. Похоже, мне придется доделывать эту работу самому.
Я сжал кулаки. Страха не было. Никто не придет на помощь. Министерство падет или будет занято собой. Дамблдор будет занят Гриндевальдом и глобальной стратегией.
А здесь, в школе, есть я. И есть Гарри.
— Ладно, — сказал я тишине. — Сами. Всё сами.