• Boosty Shared
• Aaron

• T

• dexter

Вообщем я тут начал посматривать заинтересовавший меня вдруг сериальчик под названием Декстер. И в моей голове как всегда вдруг родилась мысль а что если? Ну и пока я не взялся за неё она меня не желала отпускать.

Сразу предупрежу, чтобы не было обвинений по типу «вот это всё писала нейронка». Говорю прямо: да, мне помогала нейронка, но именно что помогала, текст в основном я писал сам, как и продумывал весь сюжет с предысторией, характерами и так далее.В общем и целом, мне всегда было интересно, а что было бы, появись в Готэме человек, что не как Бэтмен ловит преступников, садит их, а потом те выходят и вновь убивают, и так по новой. А просто сделает то, что должен. Думаю, многих посещали такие мысли, ну, в общем, вот и оно, посмотрим, что из этого выйдет.

Если вас заинтересует сей фик, дайте мне знать лайками и комментариями. Что вы думаете и в целом, что стоило бы поменять или же добавить. Ну и, собственно, давайте приступим.

* * *

Я всегда знал, что со мной что-то не так.

Не сразу, конечно. В детстве я думал, что все чувствуют то же что я. Думал, что все дети смотрят на злость и насилие не глазами страха, а глазами холодного наблюдателя. Думал, что любой семилетний ребёнок может отличить настоящий гнев от притворного, а удар — от угрозы.

И только потом понял: нет.

Это — не так.

Пока остальные дети боялись.

Я — злился .

Когда они закрывали глаза.

Я — смотрел .

Когда они убегали.

Я — шел навстречу .

Пока большинство детей в моём возрасте боялись монстров из-под кровати, чужих теней, одиночества, темноты.

Я же с самого начала понимал:

монстры — не прячутся в шкафах. Монстры — живут среди нас.

И самый страшный — монстр может жить с тобой в одном доме, завтракать за одним столом, гладить тебя по голове, когда приходят гости, и при этом превращаться в бурю всякий раз, когда закрывается входная дверь.

Мой отец, Ричард Ройс, был именно таким монстром.

Он не рычал.

Он не шипел.

Он говорил ровно, холодно — так, что слова резали кожу.

А я… А я всегда видел то, что мама пыталась скрывать.Синяки под рукавами. Разбитые тарелки. Заплаканные глаза Мии, моей семилетней сестры, которая пряталась за меня, как за щит.

Мне было двенадцать, и я уже знал слишком много о боли.

Но свою боль я не чувствовал.

Страха — тоже.

И это было первым признаком того, что со мной — что то не так.

Что я не такой как все.

* * *

Прозвенел звонок, извещая о конце уроков.

Дети мгновенно оживились — засуетились, заговорили громче, поспешно собирая тетради и рюкзаки, радуясь тому, что школа на сегодня окончена.

Декстер моргнул, убрал свои тетради в рюкзак — быстро, точно, без лишних движений. Уроки давались ему слишком легко; порой казалось, что он просто тратит время, выполняя задания, которые не требовали ни усилий, ни интереса.

Он кивнул учителю и вышел в коридор, полный шума, смеха и разговоров. Для него это был лишь фон, не имевший значения.

Он давно понял, что не вписывается в коллектив. Для других он был странным, для него — они чужими. Друзей у него не было, и это не огорчало — скорее, укрепляло привычку наблюдать, а не участвовать.

Но Мия… он надеялся, что у неё всё будет иначе. Что у неё появятся друзья, что её детство будет светлее, чем его собственное.

Мия ждала у стены напротив кабинета младших классов — её огромный розовый рюкзак почти тянул её к земле, но сильнее её удерживали глаза: усталые, слишком взрослые для семи лет.

— Готова? — тихо спросил он.

Она кивнула, не улыбнувшись. Улыбки в их доме давно стали роскошью.

Они вышли на улицу. Холодный ветер гонял сухие листья по двору. Декстер вдохнул поглубже, и внутри что-то натянулось, как струна: тонкая, тягучая, дрожащая от предчувствия.

Это чувство он знал с детства.

Запах беды.

Мия тоже чувствовала.

Время от времени она бросала на него быстрые взгляды, словно надеясь услышать: «Сегодня всё хорошо».

Но он не мог лгать. Ни ей. Ни себе.

На остановке вокруг стоял детский гул: смех, крики, разговоры о подругах, играх и новых комиксах.

Декстер наблюдал, изучал, задаваясь мыслью, как сложилась бы жизнь этих детей, если бы у них не было отца… или если бы отец был другим — мягким, спокойным, нормальным.

Мия пыталась отвлечь его разговорами о школе, о кошке соседей, о том, как украли сосиску со стола.

А потом робко спросила.

— Думаешь… папа сегодня снова будет в плохом настроении?

Декстер замер.

Он хотел сказать: «Нет, не будет».

Хотел дать хоть маленькую ложь, которая согреет её сердце.

Но он не умел лгать Мие.

— Нет… я не знаю, — тихо сказал он.

Полуправда.

Достаточно мягкая, чтобы сохранить надежду.

Достаточно честная, чтобы не предать доверие.

Мия опустила голову, притихла, пытаясь в это поверить.

Автобус подъехал с опозданием. Они сели рядом у окна. Гул детских разговоров заполнял салон, но казался отдалённым, почти чужим.

Каждый поворот колёс приближал их к дому.

Каждый метр сгущал напряжение, сжимая в животе холодный узел тревоги.

Автобус остановился.

Они вышли.

И почти одновременно посмотрели на дом.

Дверь была приоткрыта.

Холод пробежал по спине.

Слишком тихо.

Слишком пусто.

Слишком знакомо.

— Мия, — сказал он ровно, почти спокойно, — иди на площадку. Покатайся на качелях. Только немного. Я скоро подойду.

Она нахмурилась.

— Но…

— Пожалуйста.

Слово, которое он произносил редко. Она знала, что оно значит.

Мия медленно пошла в сторону двора.

Но её шаги были осторожными, и далеко она не уйдёт.

Он смотрел ей вслед, надеясь… хотя и знал: надежды порой не сбываются.

Декстер глубоко вдохнул и шагнул к дому.

Изнутри доносились приглушённые звуки:

глухой удар…

приглушённый всхлип…

резкий мужской рык…

И в следующий миг всё вокруг будто раскололось на до и после.

* * *

Кухня встретила его хаосом.

Мать влетела в шкаф, стеклянная дверца звякнула.

Ричард стоял над ней, дыша тяжело, как зверь, которого разозлили.

Декстер остановился на пороге, спокойно.

Он должен был действовать и защитить.

— Хватит, — сказал он ровно.

Без крика. Без дрожи. Просто слова.

Ричард медленно повернулся .

— Это ты мне сказал? — слегка усмехнувшись. — Ты? Мне?

Он сделал шаг.

— Нет…

Лиза вскакивает, пытаясь закрыть собой сына, но Ричард ударом по лицу отталкивает её как вещь словно куклу.

Затем, подойдя к сыну, он так же ударяет и его. Тяжёлый и резкий удар прилетел в лицо Декстера, и он, отлетев, ударился плечом о тумбу.

Боль пришла мгновенно.

Не было страха. Лишь холодная мысль внутри.

«Это всё должно прекратиться. Сегодня».

И вдруг под рукой он ощутил холод металла.

Маленький кухонный нож лежал на полу.

Он не знал, как он там оказался — может, отец, швыряя мать, случайно задел его, и тот упал на пол.

Впрочем, это было не важно.

Важно было одно: нож оказался у него под рукой.

Будто сама судьба шептала: «Сверши то, что должен» .

Ричард снова схватил Декстера за шкирку и резко приподнял. Лицо его искажено злостью, глаза метались.

— Ты смеешь мне приказывать? — прошипел он, срываясь на хрип. — Мне?

— Ты и твоя шлюха-мать… — голос дрожал, звучала истерика. — Я знаю. Я всё знаю. Думаете, можете меня водить за нос?! Думаете, я не вижу, что вы против меня…

Он дернул мальчика сильнее, будто пытаясь выбить из него страх.

— Вы держите меня за дурака, да?! — рыкнул он. — Думаете, я ничего не замечаю?!

— Но я вам покажу. Я вам всем, мать вашу, покажу!

Слова летели как удары, рвалась каждая клетка его маленького тела, но Декстер стоял спокойно.

Он видел угрозу, слышал слова, но внутри была лишь холодная, ровная мысль:

«Справедливость. Сейчас. Не потом. А сейчас.»

Рука двинулась сама.

Быстро. Точно. Резко.

Лезвие вошло под рёбра. Сердце.

Одна точка.

Ричард замер.

Глаза расширились. Он смотрел на нож, на сына… снова на нож.

— Да… как ты… посмел… — прохрипел он, голос срывался. — Ты… ты… — слова срывались в кашель, в недоумение, в шок.

Он не мог поверить. До самого конца не мог.

Его руки потеряли былую силу и хватка на Декстера ослабла опуская его и сам он вскоре рухнул на пол.

Лиза его мама закричала.

Хрипло, раздирающе.

Слёзы брызнули из глаз.

В дверях появилась Мия.

Её руки закрыли рот, чтобы не закричать.

Слёзы текли по щекам.

Она видела брата с ножом и тело отца.

Декстер просто стоял.

Держа нож.

Дыхание его было ровным. А мысли ясными.

В груди — не паника, не ужас. Лишь спокойствие и… пустота.

Он знал и понимал что то, что он сделал, было необходимо.

Телефон зазвонил.

Звук был резким, чужим в этой тишине.

Лиза, дрожа, подняла трубку.

— Гарри…

В трубке звучит обеспокоенный голос.

— Что случилось? Где ты?

Лиза, всхлипывая, лишь тихо произносит.

— Приезжай, Гарри… Пожалуйста.

И сбрасывает трубку.

* * *

Приезжает машина. Гарри в спешке покидает её и врывается внутрь дома и затем на кухню. Его глазам тут же бросается мрачная сцена. Разгромленная кухня. Окровавленный пол с трупом и его сестра Лиза над ним. Своим мужем.

Но ещё он видит детей. Мия, свернувшись калачиком, тихо плачет и вздрагивает. Декстер, прямая осанка, кровь на руке и холодный взгляд, смотрящий прямо на него, ясно ему говорят.

«Это сделал я. И я не жалею».

Вскоре Лиза бросается на него и обнимает будто схватившись за спасательный круг и рыдает. Тихий плач горя и отчаяния.

Лиза, наконец, отстраняется и смотрит ему в глаза. Её слова режут, как нож, оставляя глубокие раны на его душе.

— Это сделала я, Гарри, понимаешь? Я. Пожалуйста, забери детей. Я не хочу, чтобы Декстера у меня забрали. Чтобы на него тыкали пальцем. Я не хочу ему той судьбы.

Гарри же, наконец придя в себя, хватает Лизу за плечи и говорит:

— Лиза, что ты такое несёшь? Ты понимаешь, что тебя могут посадить? А Декстер…

Взглянув на хмурого мальчика, он вновь переводит взгляд на сестру.

— Психологи с ним поработают, но и только. Это не разрушит его жизнь, в отличие от твоей.

— Да она уже разрушена, как же ты не понимаешь?

Лиза кричит. Её голос звучит как крик сломленной и отчаявшейся женщины. Она не понимает своих действий, но уверена, что поступает правильно. Мать, которая пытается защитить детей, но разрушает себя.

— Плевать, что будет со мной. Но дети… Пожалуйста, помоги им. Возьми их себе. А я… Всё равно я мало что сделаю, в отличие от тебя. Ты всегда был умным, сильным и добрым, а я… Я же…

И вновь Лиза заплакала. А Гарри же тем временем осознал. Если бы он раньше вмешался в проблемы этой семьи. Он ведь видел, он знал, но ничего не сделал. И всё равно, что Лиза отговаривала его. Он мог не слушать её и вмешаться. Если бы он вмешался, всего этого бы не случилось. А её слова о том, какой он умный, добрый и сильный… Нет, всё это ложь. Томас был таким. И добрым, и сильным. Он бы уж точно вмешался и разобрался. А он… Он вновь всех подвёл.

Взглянув в глаза Декстера, а затем и Лизу, Гарри, опустив взгляд, тихо кивнув, ответил:

— Хорошо, Лиза… Я… Я сделаю, как ты просишь.

Возможно, что даже ей не дадут срок, ведь это была самооборона, но… А даже если и дадут, то навряд ли большой. Да и… Был в глубине души у Гарри небольшой червячок сомнения, что Лиза просто бежит. От ответственности и от Декстера.

* * *

Вскоре прибыла полиция. Гарри объяснил им всю ситуацию и подстроил всё так, чтобы всё и вправду указывало на то, что убийство и вправду совершила его сестра. Было не передать словами, как же паршиво чувствовал себя Гарри в этот момент, но он сделал так, как его попросила сестра. Единственный родной человек в этом мире, что ещё остался у него.

Надев наручники на Лизу, полиция начала уводить её. В то время как Гарри держал на руках плачущую и тянущую свою руку в сторону Лизы. Она звала свою маму и просила не уходить её, пока она тем временем, опустив взгляд, медленно уходила.

Гарри проводил Лизу и машину, в которой она сидела, взглядом, пока та не скрылась за горизонтом, и напоследок взглянув на Декстера, увидел в его глазах лишь решимость.

* * *

Декстер же тем временем молча наблюдал и слушал.

Он понимал хоть и не одобрял того что: мать берёт на себя чужой грех, чтобы защитить детей.

Как когда-то Гарри потерял брата. Теперь же он терял и свою сестру. Хотя тот и надеялся, что не навсегда.

А Декстер тем временем терял самого близкого человека, если не считать сестру с дядей.

Он делает вывод, который глубоко впечатывается в его сознании: если справедливость приходит — она всегда требует цену.

И иногда платить её приходится невинным, а порой и самым дорогим ему людям.

И он сделает всё возможное, чтобы в будущем этого никогда не повторилось.

* * *

Чё-то со шрифтом чёрным какие-то непонятки и беда. Но да ладно, в следующий раз просто не буду его делать. Надеюсь, вас заинтересовало. И да, постараюсь выкатить главу по Палачу сегодня, в крайнем случае завтра. А затем вновь пойдёт Мрачный лев.