— А, Муфалда! — воскликнула Амбридж, увидев Гермиону — Вас Трэверс послал, так?
— Д-да, — пропищала Гермиона.
— Очень хорошо. — И Амбридж повернулась к волшебнику в чёрном с золотом. — Стало быть, решено, министр. Если Муфалда возьмет на себя ведение протокола, мы сможем начать прямо сейчас. — Она взглянула на свою папку. — Сегодня у нас десять человек и среди них жена нашего сотрудника. Подумать только, даже здесь, в самом сердце Министерства!
Она вошла в лифт и встала рядом с Гермионой, за ней последовали двое волшебников, которые прислушивались к её разговору с министром. Я шагнул из лифта, постаравшись не задеть охрану Амбридж, что при габаритах Ранкорна было не так-то просто.
— Мы едем прямиком вниз, Муфалда, в зале суда найдется всё, что вам потребуется.
Золотые решетки лязгнули, закрываясь за спиной. Оглянувшись, я увидел уплывавшее вниз встревоженное лицо Гермионы, рослых волшебников по обеим сторонам от неё и едва достающий ей до плеча бархатный бантик Амбридж.
— Что привело вас сюда, Ранкорн? — осведомился новый министр магии. Его длинные чёрные волосы и бороду пронизывало серебро, огромный, выпуклый лоб затенял мерцающие глаза. Мне он напомнил выглядывающего из-под камня краба. Причём краба заимперенного, и уже не первый день. Но Пий Толстоватый в отличие от Крауча бороться не пытался. Возможно, ЕЩЁ не пытался, в конце-концов и Крауч-старший империус сбросил только через несколько месяцев после наложения.
— Дела служебные… Мадам Амбридж ещё не показывала вам некий подозрительный медальон, якобы принадлежащий роду Селвин? — разумеется, показать его Амбридж не могла потому что он был уничтожен клыком василиска ещё четыре года назад.
— А что не так с этим медальоном? — произнёс Пий Толстоватый.
— Селвины не были змееустами, а вензель напоминает именно змею, так что Долорес Амбридж, возможно сама не знает, что носит медальон не Селвинов, а самого Слизерина!
— Ну ладно, — сказал Толстоватый. — Всего хорошего, Ранкорн.
— Всего хорошего, министр.
Я посмотрел вслед Толстоватому, уходившему по плотному ковру коридора. Как только министр скрылся из виду, я вытащил из-под своего тяжёлого черного одеяния мантию-невидимку, набросил её на себя и пошёл по коридору в противоположную сторону. Правильная мантия подогналась под размеры большого тела.
Я шёл мимо поблескивавших деревянных дверей, на каждой из которых висела табличка с указанием имени и должности хозяина кабинета. План, который Гермиона с таким усердием разрабатывала в последние четыре недели, с самого начала представлялся до смешного ребяческим. Все её усилия были направлены на незаметное проникновение в Министерство, она и на миг не задумалась о том, что мы будем делать, если нам придётся разделиться. А теперь Гермиона застряла в зале суда и наверняка проторчит там не один час, действие зелья закончится и она попадётся. Рон пытался сотворить волшебство, которое ему не по силам, а между тем от результата его стараний зависит, по всей вероятности, свобода женщины.
«Где-то здесь должен находиться кабинет Амбридж», — думал я.
Достал из кармана мантии Дарки.
— Найди кабинет с надписью «Долорес Амбридж», тебя не должны видеть.
Катжитка кивнула и растворилась в воздухе. Хороший у неё «хамелеон». Только по связи с куклой я понял, что катжитка помчалась выполнять задание.
Я снова пошел по коридору, встретив по пути лишь сосредоточенно хмурившегося чародея, который бормотал указания перу, плывшему перед ним по воздуху, исписывая листок пергамента.
Внимательно вглядываясь в имена на табличках, я свернул за угол и, пройдя новый коридор до половины, оказался в просторном открытом холле, где за маленькими, расставленными в ряды столами, напоминавшими школьные, только лучше отполированные и ничем не исписанные, сидела дюжина волшебников и волшебниц. Они печатали… ну или готовили непечатным способом брошюры… и могу предположить, что в непечатных брошюрах содержатся непечатные выражения.
Вытащил уже готовую брошюру из стопки, выраставшей рядом с молодой колдуньей.
Засунув брошюру под мантию-невидимку, стал читать, пока Дарки доложит. На розовой обложке стояло оттисненное золотом название:
ГРЯЗНОКРОВКИ
и чем они опасны для мирного чистокровного сообщества
Под названием была изображена красная роза с глуповато улыбающимся личиком в самой ее середке и удушающий розу зеленый сорняк с клыками и злобной рожей. Имя автора указано не было, однако, почему-то казалось, что подпись должна гласить Долорес Джейн Амбридж.
А затем молодая колдунья, рядом с которой я стоял, спросила, продолжая помахивать палочкой:
— Кто-нибудь знает — старая ведьма весь день будет грязнокровок допрашивать?
— Поосторожнее, — сказал её сосед и нервно заозирался по сторонам, отчего несколько его листков попадали на пол.
— А что, у нее не только глаз волшебный, но и уши тоже?
Колдунья взглянула в сторону выходящей в холл брошюровщиков сверкающей двери из красного дерева. Точно в том месте, где на парадных дверях маглов обычно находится глазок, торчал из дерева ярко-синий глаз — до ужаса знакомый всякому, кто знал Аластора Грюма.
Отступил на несколько шагов и невербально воспользовася заклинанием позволявшим слышать чужими ушами, а главное, чтобы обладатель слышал мои слова:
«Дарки, дверь красного дерева с голубой фиговиной выше центра, проверь»
«Не активна» — доложила катжитка, слишком быстро чтобы успеть добраться до цели, если, конечно, не добралась туда заранее и не изучала в момент получения приказа.
«Запоры на двери?»
«Никаких запоров, даже сигнальных чар нет»
Амбридж настолько доверяет… печатникам? Или у неё тут сидит свой стукачок, и остальные знают о его существовании? Или запирать двери ей запрещено приказом Миистра? Как раз для того, чтобы министр смог быстрой зайти к собственному заместителю и отдать нужные распоряжения? В первое не верится, значит номер два. В то, что Дарки просто не обнаружила сигналку верилось ещё меньше, чем в доверие заместителя министра.
Подойдя к двери, я осмотрел глаз. Тот не двигался, но слепо взирал вверх, застыв навсегда. На табличке под ним значилось:
Долорес Амбридж: Вторая заместительница министра
Ниже посверкивала другая табличка, поновее:
Глава Комиссии по учету магловских выродков
Я оглянулся на брошюровщиков — на работе своей они, конечно, сосредоточены, однако вряд ли можно надеяться, что никто из них не заметит, как открывается дверь пустого кабинета. Значит пришло время Уизлевской отвлекалочки.
Вытащил из внутреннего кармана странную штуковину с волнующимися ножками и луковидной резиновой клизмочкой вместо тела.
— Дарки, вот это утащить вон туда, или так чтобы никто не смотрел на дверь.
Ощущаю лёгкое прикосновение когтистой лапки к штанине. Опускаюсь на корточки и вручаю Дарки отвлекалочку, размером чуть ли не с неё.
Через несколько секунд в углу комнаты что-то бабахнуло и оттуда повалил едкий чёрный дым. Сидевшая в первом ряду молодая колдунья взвизгнула, все повскакали, рассыпая розовые страницы, вглядываясь в источник учинившегося безобразия. Я повернул ручку, проскочил в кабинет Амбридж и закрыл за собой дверь.
Показалось, что меня унесло хроноворотом на два с лишним года назад: здесь тоже всё было в блевотно-розовых тонах. Эта комната была точно такой же, как кабинет Амбридж в Хогвартсе: кружевные ткани, салфеточки и засушенные цветы покрывали здесь каждую плоскую поверхность. По стенам висели декоративные тарелочки… Когда-то на этих тарелочках играли и резвились котята, души которых Амбридж заточила в эти безделушки. Впрочем, во время визита Лээны в кабинет Жабы, котят сфинкс утащила, правда что она с ними сделала я не знаю. Так же на стенах висело несколько плакатов на одном из которых я с трудом узнал себя. Плохой художник придал мне черты туповатого магла, на меня не похожего, общего только круглые очки, шрам на лбу (даже идиот понимает что без шрама меня по этому плакату не опознать), да, пожалуй, чёрные волосы. Ну когда я ходил в причёсанном состоянии! Моя звероформа, да, случилось. Один(!) раз… в человеческой форме с моими волосами не справлялись даже зачарованные гребни. Гермиона, Падма и четыре сломанных расчёски подтверждают это! На письменном столе лежала яркая скатерть с цветочным узором. К глазу Грюма было приделано подобие подзорной трубы, позволявшей Амбридж шпионить за теми, кто работал по другую сторону ее двери. Я заглянул в трубу и увидел, что все они ещё толкутся вокруг отвлекающей обманки.
Первым делом аккуратно вытащить из трубы глаз Грюма, а вторым — врубить окклюментные щиты на максимум, потому что глаз, оказавшись в руке, вознамерился подключиться к моему мозгу. И я не уверен в каком направлении он будет передавать информацию! нафиг-нафиг!
Третьим делом надо поискать компромат на Жабу… Хотя… нет, законным способом действовать долго, да и сама она вертит законами как хочет. Нет, тут систему надо менять радикально, практически, как с Кингсли, ставить своего Министра, и под корень выкорчёвывать всех этих интриганов и крючкотворов. Ну, Амбридж своё получит, Лээна об этом позаботится… кстати…
Обыскать столик, очки артефактора в помощь, и оп, я нашёл несколько порт-ключей, ну то есть в магическом зрении это порт-ключи, а в обычном — куча заколок. Надеюсь, у Амбридж нет паранойи и она не пересчитывает заколки ежедневно… позаимствуем парочку. Я ж верну, более того, загляну на чаёк с подарочком!..
За столом возвышался картотечный шкафчик, я принялся обыскивать и его. Как и шкафчики Филча в Хогвартсе, он был набит папками. И, только добравшись до дна самого верхнего ящика, я увидел то, что заставило на время отвлечься от поисков: папку с надписью «Уизли».
Вытащил ее, открыл:
АРТУР УИЗЛИ
Статус крови: Чистокровка, но с неприемлемыми промагловскими наклонностями. Известный член Ордена Феникса.
Семья: Жена (чистокровная), семеро детей, двое младших учатся в Хогвартсе.
Примеч.: Младший сын в настоящее время дома, серьёзно болен. Подтверждено инспекторами Министерства.
Статус безопасности: СОСТОИТ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ . Все перемещения отслеживаются. Существует значительная вероятность контакта с Нежелательным лицом №1 (ранее останавливалось в доме Уизли).
Просмотрел по диагонали остальные папки. Гермиона в розыске, я сам в розыске, Люпин тоже в розыске… Та-ак, а вот и книжечка: «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» автор: «Рита Скитер, автор бестселлера "Армандо Диппет: идеал или идиот?"»
— Атас! — по-русски сообщила Дарки. Я отступил на пару шагов в сторону, так чтобы даже если мантия-невидимка задерётся, я не очень бросался бы в глаза.
Долго ждать не пришлось: дверь кабинета растворилась. Вошёл Пий Толстоватый.
Толстоватый подошёл к письменному столу и направил палочку на гусиное перо, стоявшее наготове в чернильнице. Перо, выпрыгнув из неё, принялось писать предназначенную для Амбридж записку. Медленно, стараясь даже не дышать, Я выбрался из кабинета в холл.
Брошюровщики по-прежнему толпились вокруг отвлекающей обманки, еще продолжавшей слабо попыхивать, испуская вялый дымок. Н-да, её одна недоработка близнецов, о которой я им позже напишу: чтобы не вычислили по следам, отвлекалочку нужно оборудовать системой самоуничтожения. Торопливо проходя мимо них, я услышал, как молодая колдунья сказала:
«Спорим, эта штука от экспериментаторов сбежала, они же такие олухи. Помните их ядовитую утку?»
И так, дело сделано: портал домой к Амбридж есть. Осталось только вытащить из подземелья — в смысле, с нижних уровней — Гермиону, и можно уходить. Я вроде бы почти не наследил.
Лифт пришёл пустым. На втором уровне в лифт влетел мокрый до нитки и совершенно ошалевший Рон.
— Так и не выключил дождик? — пробормотал я, когда лифт, погромыхивая, отправился дальше.
— Кто здесь? — подпрыгнул от неожиданности Шестой Уизли.
— Разумеется, «Нежелательное лицо номер один» а ты кого ожидал? Неужели Сам-Знаешь-Кого?
— Гарри! Черт, я забыл, что у тебя есть мантия-невидимка. А Гермиона-то где?
— Ей пришлось спуститься с Амбридж в зал суда, отвертеться она не смогла, я её вытащу…
Прежде чем я успел закончить, лифт остановился снова, двери его отворились, и в него вошёл мистер Уизли, а с ним пожилая волшебница с копной светлых волос, зачесанных вверх так, что они приобрели сходство с муравейником.
— Я понимаю, о чем вы говорите, Ваканда; и всё же боюсь, что не смогу участвовать в…
Двери лифта закрылись, все четверо (из которых один невидимый) снова поехали вниз.
— А, Редж, здравствуйте, — сказал мистер Уизли, оглянувшись на звук стекавшей с Рона воды. — Это ведь вашу жену допрашивают сегодня? Э-э… Что с вами? Почему вы такой мокрый?
— Это у Яксли в кабинете дождь идёт, — ответил Рон. Он смотрел в плечо мистера Уизли, и я понимал: Рон боится, что отец узнает его, если они взглянут друг другу в глаза. — Я пытался остановить его, но не смог, ну и меня послали за Берни — Пиллсуортом, что ли, по-моему, они его так назвали…
— Да, в последнее время во многих кабинетах дождит, — сказал мистер Уизли. — А заклинание Метео реканто вы не пробовали? Блетчли оно помогло.
Хм, неужели Артур спалился, и дождь в кабинете Яксли — его рук дело? Хотя… стандартное туристическое заклинание…
— Метео реканто? — пробормотал Рон. — Нет, не пробовал. Спасибо, па… простите, спасибо, Артур.
Двери лифта отворились, старая колдунья с муравейником на голове вышла, Рон метнулся следом за ней и исчез. Зато вошёл уткнувшийся носом в какие-то документы Перси Уизли.
Лишь когда двери закрылись снова, Перси обнаружил, что едет в лифте вместе с отцом. Увидев мистера Уизли, он побагровел и, едва лифт остановился, выскочил из него.
Мистер Уизли вышел в атриуме
Нужно было освободить Гермиону, пока Рон ещё возится с дождём. Когда двери лифта открылись снова, я вышел в освещаемый факелами каменный проход, нисколько не похожий на оббитые деревом, устланные коврами коридоры, которые я видел наверху.
План был как обычно прост и гениален: под мантией-невидимкой зайти в зал, где заседает комиссия по учёту и убедиться что Гермиона там. Если нет — идти искать куда могла запропаститься неугомонная гриффиндорка, если на месте — подсказать, чтобы отпросилась в туалет, а дальше смоемся, может быть даже вместе под одной мантией-невидимкой.
Неестественный холод, пронизавший меня так, словно спускался в туман. С каждым шагом становилось всё холоднее — стужа уже добралась до горла, раздирала легкие. А следом пришло вкрадчивое чувство отчаяния и безнадежности, разраставшееся в душе…
«Дементоры», — вспомнил я. «поднять щиты! Как минимум — окклюментные»
Спустившись по лестнице и повернув направо, я увидел жуткую картину. Тёмный коридор, примыкавший к залу суда, наполняли высокие фигуры в тёмных плащах с капюшонами, полностью закрывавшими лица. Единственным, что слышалось здесь, было их прерывистое дыхание. Вызванные для допроса потомки маглов сидели на жёстких деревянных скамьях, прижавшись друг к другу и дрожа. Большинство прятало лица в ладонях — может быть, в инстинктивной попытке заслониться от алчущих губ дементоров. Кто-то из них привёл с собой родственников, другие пришли в одиночку. Дементоры прохаживались перед ними, и холод, безнадежность, отчаяние, царившие здесь, наваливались на меня, точно заклятие.
Патронус — выдам себя. Значит, как и говорил профессор Снегг — окклюменция. В мантии я невидим для людей, а окклюментные щиты скроют и от дементоров
А затем в этом студёном безмолвии вдруг распахнулась слева одна из дверей подземной темницы и по коридору эхом раскатился крик:
— Нет, нет, я полукровка, говорю же вам, полукровка! Отец был волшебником, правда, вот, посмотрите, Арки Олдертон, известный человек, он конструировал мётлы, посмотрите, не хватайте меня, уберите руки…
— Предупреждаю в последний раз, — послышался негромкий голос Амбридж, магически усиленный так, что он легко перекрывал отчаянный крик несчастного. — Будете сопротивляться, получите поцелуй дементора.
Н-да… надо будет запомнить, с каким самодовольством Амбридж это произнесла. Чёртова садистка.
Крик мгновенно стих, сменившись сухими рыданиями.
— Уведите, — сказала Амбридж.
Из двери вышли двое дементоров, которые гноящимися, покрытыми струпьями руками держали за предплечья мужчину, по-видимому, лишившегося чувств. Они проплыли с ним по коридору и скоро скрылись в завивавшейся за ними тьме.
— Следующая — Мэри Кроткотт, — произнесла Амбридж.
Со скамьи поднялась маленькая дрожавшая с головы до ног женщина с тёмными, зачесанными назад и собранными на затылке в узел волосами, одетая в длинную, простенькую мантию. В лице её не было ни кровинки. Я увидел, как она содрогнулась, проходя мимо дементоров.
А вот и способ войти не привлекая внимания. Проскользнул вслед за входящей супругой того служащего, которого изображал Рон.
Это был не тот зал, в котором меня когда-то допрашивали по поводу неправомерного использования магии. Он был поменьше, хоть и с таким же высоким потолком. Оказавшись в нём, я ощутил себя словно попавшим в глубокий колодец.
Дементоров хватало и здесь, они источали холод, стоя, подобно безликим часовым, в двух дальних от высокого судейского помоста углах зала. На помосте восседала отгороженная балюстрадой Амбридж с Яксли по одну сторону от нее и Гермионой, такой же белой, как миссис Кроткотт, по другую. Вдоль помоста прохаживался серебристый, длинношерстный кот, защищавший, как сразу понял я, судей от источаемой дементорами безнадёжности: её полагалось ощущать обвиняемым, а не обвинителям.
— Садитесь, — мягко и вкрадчиво произнесла Амбридж.
Миссис Кроткотт, спотыкаясь, приблизилась к одиноко стоявшему перед помостом жесткому креслу. Едва она села, как из подлокотников кресла с лязгом выскочили цепи, сковавшие ей руки.
— Вы — Мэри Элизабет Кроткотт? — спросила Амбридж.
Миссис Кроткотт кивнула, подрагивая.
— Жена Реджинальда Кроткотта, сотрудника Отдела магического хозяйства?
Миссис Кроткотт заплакала:
— Я не знаю, где он, он должен был прийти сюда, ко мне!
Амбридж не обратила на это никакого внимания.
— Мать Мэйси, Элли и Альфреда Кроткоттов?
Миссис Кроткотт зарыдала:
— Они так испуганы, боятся, что я не вернусь домой…
— Увольте, — презрительно произнес Яксли. — Отродья грязнокровок никаких симпатий нам не внушают.
Ну что сказать, вот и твой смертный приговор, первая часть которого находится на левом предплечье.
Рыдания миссис Кроткотт заглушили мои шаги, когда я осторожно поднимался на помост. Едва миновав патрулировавшего помост Патронуса-кота, я почувствовал, как изменилась температура: на помосте было тепло и уютно. Я не сомневался, что Патронус принадлежал Амбридж и светился он так ярко потому, что она была здесь счастлива, находилась в своей стихии, применяя извращенные законы, которые сама же и помогала составить. Медленно, очень осторожно я прошёл вдоль края помоста за спины Амбридж, Яксли и Гермионы и присел на стоящий за её спиной стул. Главное было — не напугать Гермиону.
По канону, я знаю, незаметно уйти не получилось, обнаружили пропажу глаза Грюма из кабинета Амридж. Ну и кроме того, ТИХО вывести такую толпу, даже десять человек, маглорождённых, не получится. Значит придётся прорываться с боем. А раз так, то и нежничать, с фактически нацистами, Амбридж и Яксли, особого смысла нет. С другой стороны… Надо сначала предупредить Гермиону и только потом действовать, иначе напуганная гриффиндорка может приложить чем-нибудь внезапным меня
Но тут Амбридж повысила голос, обращаясь к миссис Кроткотт, и я воспользовался этим.
— Я за твоей спиной, — прошептал я в ухо Гермионы.
Как я и ожидал, она дёрнулась с такой силой, что едва не опрокинула пузырек с чернилами, которыми ей полагалось вести протокол допроса, однако и Амбридж, и Яксли сосредоточенно вглядывались в миссис Кроткотт и этого не заметили.
— Когда вы пришли в Министерство, миссис Кроткотт, у вас отобрали палочку, — говорила Амбридж. — Восемь и три четверти дюйма, вишневая, с начинкой из шерсти единорога. Вы узнаете ее по описанию?
Миссис Кроткотт кивнула, вытирая глаза рукавом.
— Не могли бы вы сообщить нам, у какого волшебника или волшебницы вы отняли эту палочку?
— От-отняла? — снова заплакав, произнесла миссис Кроткотт. — Я не… Я ни у кого ее не отнимала. Я ку-купила эту палочку, когда мне было одиннадцать лет. Она… Она… Она выбрала меня.
Нарушение регламента: раз Амбридж утверждает, что палочка отнята, значит она и должна это доказывать. А то я тоже могу сказать, то Амбридж отняла палочку у Мальвины Буратиновны, которую сразу после этого пустила частично на дрова и частично на шашлык.
И миссис Кроткотт расплакалась пуще прежнего.
Амбридж испустила негромкий девичий смешок, вызвавший у меня желание чем-нибудь ударить ее.
Амбридж и Яксли с таким увлечением терзали свою жертву, что ко всему остальному оставались глухи.
— О нет, — произнесла Амбридж, — нет, миссис Кроткотт, не думаю. Палочки выбирают только волшебников или волшебниц. А вы не волшебница. У меня имеется заполненная вами анкета, которую мы вам посылали. Муфалда, будьте добры, подайте мне ее.
Сволочь. Самое элементарное испытание на честном суде — вручить палочку и попросить наколдовать что-нибудь из школьной программы. Но это ж судилище, тут надо не выяснить виновен ли человек, а доказать его вину.
Амбридж протянула ладошку — в этот миг она до того походила на жабу, что я даже удивился, не увидев перепонок между ее тупыми, короткими пальцами. Руки Гермионы дрожали. Она порылась в кипе документов, лежавшей на соседнем стуле, и вытащила из этой кипы пачку пергаментов, помеченных именем миссис Кроткотт.
— Род деятельности родителей: зеленщики.
Ну вот, теперь ещё и за родителей отвечать…
Яксли презрительно хохотнул. Под помостом так и прохаживался серебристый кот, дементоры стояли, ожидая приказаний, в углах зала.
Два остолбенея — я даже не пытался колдовать невербально — и два тела свалились к ногам миссис Кроткотт.
— Гарри!
— Гермиона, я не хочу выслушивать твои нотации. Просто трансфигурируй это во что-нибудь не слишком объёмное…
— Миссис Кроткотт, Гарри!
Я развернулся, сбрасывая мантию-невидимку. Дементоры, покинув свои углы, скользили по залу к женщине, прикованной к креслу, — то ли потому, что исчез Патронус, то ли они почувствовали, что хозяева уже не способны ими управлять и теперь их ничто не сдерживает. Миссис Кроткотт дико закричала от страха, когда слизистая, вся в струпьях рука схватила ее за подбородок и запрокинула ей голову назад.
— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
Серебристый тигр вырвался из моей палочки и понесся к дементорам, и они отпрянули назад, снова слившись с тенями. тигр закружил по залу, заливая его светом, более мощным и теплым, чем тот, что исходил от кота.
— Вот это пойдёт со мной, — сказал я Гермионе и забрал превращённого в статуэтку сатира Яксли и превращённую в жабу Амбридж. — теперь валим!
— Вы? — прошептала миссис Кроткотт, взглянув мне в лицо. — Но… но Редж сказал, что именно вы включили меня в список для допроса!
— В действительности всё не так, как на самом деле… — сказал я. — Диффиндо !
Ничего не произошло.
— Фред и Джордж таки добрались до залов суда? Гермиона, как избавить её от цепей?
— Так, посмотрим… Релассио !
Цепи с лязгом втянулись в подлокотники кресла. Миссис Кроткотт выглядела ещё более испуганной, чем прежде.
— Не понимаю! — прошептала она.
— Я тоже не очень. Должно-ж было подействовать… — сказал я, поднимая миссис Кроткотт на ноги. — Жаль нет времени разбираться!
— Отправляйтесь домой, — тут же стала инструктировать спасённую Гермиона. — Берите детей и бегите, если придётся, то и из страны. Измените внешность и бегите. Вы видели, что происходит, справедливого суда вы здесь не дождётесь.
Почувствовал знакомые коготки на штанине: Дарки, держа в зубах две палочки, забралась в карман.
— Гарри, — сказала Гермиона, — как же мы выберемся отсюда? За дверью полно дементоров.
— Фигня вопрос! — ответил я, указав палочкой на своего тигра, который, разогнав дементяр из доступного пространства, сделал вид что собирается свернуться клубочком… хм клубком… клубом… или, учитывая размеры, даже клубищем… в общем, дрыхнуть.
— Экспек… экспекто патронум, — произнесла Гермиона. Безрезультатно. Но за что люблю эту заучку, так это за то что она всегда умудряется делать то что сказано! Гермиона нахмурилась (не самое лучшее выражение лица для вызова патронусов), потом улыбнулась как-то очень по-домашнему. — Экспекто патронум !
Из палочки Гермионы вылетела и грациозно поплыла по воздуху к тигру серебристая выдра.
— Вперёд, — сказал я и повел Гермиону и миссис Кроткотт к выходу.
Когда Патронусы выплыли из зала суда; люди, сидевшие в очереди, испуганно закричали. я огляделся: дементоры расступались в стороны, растворяясь во тьме, удирали от серебристых созданий.
— Гермиона, толкни речь! Когда будешь бороться за права кого бы то ни было, это пригодится… — а сам вызвал второго патронуса, лишние не помешают.
— Принято решение: всем вам следует разойтись по домам и скрыться вместе с вашими семьями, — произнесла Гермиона, глядя на родившихся от маглов людей, ослеплённых светом Патронусов и всё ещё поёживавшихся. Даже интересно стало, а если я попрошу убить кого-нибудь… Да ту же Амбридж, Гермиона тоже подчинится? — Если сумеете, уезжайте за границу. Главное — держитесь подальше от Министерства. Таков… ээ… Новый официальный курс. А теперь следуйте за Патронусами, и вы сможете уйти через атриум.
По каменным ступеням нам удалось подняться без помех. Подъехал лифт.
— Редж! — закричала миссис Кроткотт и бросилась Рону на грудь. — Ранкорн отпустил меня, он напал на Амбридж и Яксли и велел всем нам бежать из страны. Я думаю, нам лучше послушаться его, Редж, я правда так думаю! Давай быстрее домой, возьмем детей и… Ты почему такой мокрый?
— От воды, — пробормотал, высвобождаясь из её рук Рон. — Гарри, они знают, что в Министерство проникли посторонние. В двери кабинета Амбридж обнаружили какую-то дырку, думаю, у нас есть минут пять, а потом…
Гермиона обратила ко мне до смерти перепуганное лицо, и ее Патронус с негромким хлопком исчез.
— Гарри, если нас здесь поймают…
— Будем действовать быстро, не поймают, — ответил я. Только сейчас вспомнил, что надо было наколдовать копию глаза Грюма на дверь кабинета Амбридж, но волшебный артефакт отвлёк несвоевременной атакой…
Амбридж вряд ли позволила бы шариться у себя в голове, но… В то, что Жаба владеет окклюменцией верилось слабо… В крайнем случае в её голове будет шарить Лээна, она же хвасталась, что никто не сможет скрыть ложь от сфинкса.
А скорее всего, Долорес просто не владела окклюменцией вообще, поэтому просто-напросто не почувствовала этого сканирования…
И, разумеется, я не собираюсь хоронить глаз Грюма, как это сделал каноичный Поттер. Такой артефакт нужно изучить, понять как работает… Знания лишними не бывают!
Нам удалось втиснуться в два лифта.
«Уровень восьмой, — произнес спокойный голос колдуньи. — Атриум».
В обычно многолюдном атриуме было всего несколько человек. Так что на нашу компанию внимания особо не обратили. Маглорождённых переправить удалось, а вот какая-то сволочь к нам, улетающим в камин таки прицепилась. Гермиона трансгрессировала сначала на крыльцо на площади Гриммо, где "прицеп" был кем-то, видимо, Кикимером, снят, а потом чёрт его знает куда.
Сразу расходимся в стороны, беря место выхода из трансгессии под прицел палочек. Если ломанутся по нашему следу -— мы сможем воспользоваться мгновением дезориентации… но погони не было.
Я вызвал Кикимера. И тот впервые на моей памяти не ответил на зов. Вызвал Винки. И та сказала, что Кикимер в темницах Блэков, размещает незваных волшебников. Вручил ей ещё пару трансфигурированных пленников, приказал немедленно передать Кикимеру и сразу в разные камеры.
Палатку свернули, и мы с Гермионой вернулись на Гриммо.
Там нас встретил Кикимер, сказавший что в темницах размещены два пленника и одна пленница, спросил, когда мол будут принесены три жертвы в честь алтаря Блэков.
— Нет, Кикимер, жертв именно алтарю достанется максимум две, розовую жабу я обещал Лээне.
Сама Лээна уже более-менее адекватная, смотрела телевизор через окно с верхних этажей (конфундус на магла и внушение смотреть научно-популярные и научно-развлекательные программы или шоу для эрудитов. Для того, кто с телевизором разговаривал за бутылкой пива — это норм), но к уничтожению новых крестражей пока не готова, она трудилась над поглощённым месяц назад. Ну, для внешнего наблюдателя этот «труд» сводился к тому, что сфинкс спала по 12 часов в сутки.