Перед операцией я приказал Кикимеру быть наготове: если мы притащим за собой нежелательного волшебника, того необходимо будет переместить в камеру для пленников. А приготовить ритуальный зал для ликвидации этого самого пленника мы успеем…
Собственно МНЕ налёт на Министерство нужен в четырёх аспектах: во-первых, освободить маглорождённых волшебников. Во-вторых, дать НАДЕЖДУ Сопротивлению, показать, что Гарри Поттер не просто где-то скрывается, а жив и действует, на благо цивилизованной части Магической Британии. В-третьих, надо же выполнить обещанное Лээне. Ну и, в-четвёртых, дать понять Волан-де-Морту, что скрываюсь я где-то на территории Великобритании…
Ну и так, в качестве бонуса, исполнять пророчество: ни дин не будет жить спокойно пока жив другой.
Запасы оборотного зелья украденные Гермионой у Грюма, сравнительно чисто проведённый захват доноров для оборотного. Муфалда Хмелкирк послужила донором для Гермионы, потом достали волосы ещё двух волшебников.
Гермиона намеревалась этих волшебников просто оставить в бессознательном состоянии в демонстрационном зале. Но признала что мой план: обливиэйт на полчаса и сонное зелье на три — лучше.
Именно на три — просто для гарантии и индивидуальной переносимости, заведомо не убьёт, если нет ярко выраженной аллергии, а её вроде не наблюдалось, или не проснётся пока мы внутри, даже если обладает некоторым сопротивлением (нельзя пить часто, организм вырабатывает иммунитет). Рону в качестве донора достался похожий на хорька служащий Отдела Магического хозяйства по фамилии Кроткот, а мне — здоровенный Ранкорн из Департамента магического правопорядка
Дальше начался идиотизм… нет даже ИДИОТИЗМ с большой буквы И. Гермиона… тупо не знала как волшебники попадают в министерство магии, если они в нём работают. Рон этого тоже не знал, я видел в фильмах, но стоило уточнить. Так что просто пронаблюдал за соседними кабинками, и таки да, нужно было смыть себя в унитаз. У волшебников просто капец с самоуважением… хотя, если так подумать… высокопоставленные чиновники используют камины, а челядь пусть смывает себя в унитазы… заодно и стремление к карьерному росту…
Таки смываюсь, магия, короткий полёт по лотку и я выкатился из камина Министерства магии.
Неуклюже поднялся на ноги — тело его было непривычно большим. Огромный атриум казался более тёмным, чем тот, какой запомнился по прошлому (и позапрошлому) посещению этого места.
Раньше в центре его бил золотой фонтан, отбрасывавший переливистые пятна света на полированный деревянный пол и на стены. Ныне над всем царила колоссальная статуя из чёрного камня. Выглядела она устрашающе — огромное изваяние колдуна и колдуньи, которые, сидя на украшенных резьбой тронах, взирали сверху вниз на выкатывавшихся из каминов чиновников Министерства. На цоколе статуи были выбиты слова, состоявшие из букв высотой в фут каждая: МАГИЯ — СИЛА.
Что-то больно ударило меня сзади по ногам — из камина за спиной вылетел ещё один чародей.
— Уйдите с дороги, вы что… О, извините, Ранкорн! — Явно испугавшийся лысеющий волшебник поспешил смыться.
По-видимому, Ранкорна, которого я изображал, здесь побаивались.
Соображаю, что не может настоящий Ранкорн с удивлением рассматривать статую в Атриуме, где бывал столько раз, а следовательно я палюсь по полной.
Гермиона показала на статую и прошептала:
—
Маглы но положенном им месте.
Я в то что курганы тел являются именно маглами
не особо верю: у волшебников (вроде Крэбба и Гойла) такое выражение лица тоже встречается, так что я формально буду считать, что большие волшебник и волшебница сидят на горе тупых людей, не обязательно маглов.
Мы присоединились к потоку волшебников и волшебниц, направлявшихся к золотым воротам в дальнем конце вестибюля. Все трое исподтишка оглядывались, но приметной фигуры Долорес Амбридж нигде не было видно.
Пройдя через ворота, мы оказались в зале поменьше, с очередями, тянувшимися к двадцати золотым решёткам, за которыми сновали лифты. Едва мы успели встать в ближайшую, как послышался голос:
— Кроткотт!
Обернулись, и я замер: К нам направлялся один из присутствовавших при возрождении Волан-де-Морта Пожирателей смерти. Министерские чиновники молча расступались перед ним, опуская глаза. Я чувствовал, как по ним прокатываются волны страха. Злое, немного звероподобное лицо этого человека странно не вязалось с его пышной, развевающейся мантией, обильно украшенной золотым шитьем. Кто-то в ожидающей лифтов толпе раболепно пискнул: «С добрым утром, Яксли!» Яксли никакого внимания на приветствие не обратил.
— Я направил в Отдел магического хозяйства запрос, Кроткотт. Нужно что-то делать с моим кабинетом, там по-прежнему идёт дождь.
Рон огляделся вокруг, словно надеясь на чьё-то вмешательство, однако все молчали. И это СЕМИКУРСНИК!
Который собирается работать в Министерстве магии! Хотя… куда ж его ещё возьмут, с аттестатом из семи Удовлетворительных оценок…
— Дождь… В вашем кабинете? Это…
Это нехорошо, правда?
И Рон издал нервный смешок. Глаза Яксли расширились.
— Вам это кажется смешным, Кроткотт?
Двое волшебников выбрались из выстроившейся у входа в лифт очереди и торопливо удалились.
— Нет, — ответил Рон, — конечно, нет…
— Вы сознаете, что я направляюсь сейчас туда, где будут допрашивать вашу жену, Кроткотт? Собственно говоря, я сильно удивлён тем, что вы не сидите рядом с ней в очереди ожидающих допроса и не держите её за руку. Уже списали её со счетов, как безнадежную, а? Что ж, может, оно и разумно. В следующий раз постарайтесь жениться на чистокровке.
Ну, видно что чистокровный в шут знает каком поколении, и явные признаки вырождения ясно говорят о том, что ещё пара-тройка поколений в том же кровосмесительном духе, и фамилию Яксли можно будет считать вымершей… ну это если мы не форсируем немножко события…
Гермиона тихо пискнула от ужаса.
Яксли взглянул на неё. Она неубедительно закашлялась и отвернулась.
— Я… я… — пролепетал Рон.
— И всё же, если бы мою жену обвинили в грязнокровии — хотя, разумеется, женщину, на которой я мог бы жениться, даже и заподозрить в такой мерзости было бы невозможно — а главе Отдела обеспечения магического правопорядка требовалось бы срочное исполнение какой-то работы, я бы из кожи вон лез, Кроткотт, чтобы ее сделать. Вы меня поняли?
— Да, — прошептал Рон.
— Тогда займитесь ею, Кроткотт!
И если через час мой кабинет не станет совершенно сухим, Статус крови вашей жены, возможно, вызовет сомнения даже более серьезные, чем сейчас.
Золотая решетка перед нами с грохотом открылась. Кивнув и неприятно улыбнувшись мне-Ранкорну, который, надо полагать, не мог не одобрить его обращение с Кроткоттом, Яксли направился к другому лифту. Я, Рон и Гермиона вошли в свой, однако больше за нами никто не последовал — как будто мы обратились в прокажённых. Кстати насчёт прокажённых, на Кроткотта пал гнев Главы Отдела обеспечения магического правопорядка. То есть если Рон не справится — а судя по внешности Кроткота он бы не справился — его можно списывать со счетов, считай открытая вакансия.
Ранкорна не любили и побаивались, а с Муфалдой-Гермионой непонятно, может она вчера нарвалась… Решетка с лязгом закрылась, лифт пошел вверх.
— И что мне теперь делать? —
ошеломленно спросил у друзей Рон. —
Если я не справлюсь, мою жену… то есть жену Кроткотта…
— И ты ещё спрашивал зачем готовится к экзаменам! Вот он, тот экзамен, который придётся сдавать самой ЖИЗНИ.
— Ладно, ладно, я понял…
— Рон поднял руки, показывая что сдаётся.
— Вы вдвоем ищите Амбридж, а я пойду разбираться с кабинетом Яксли, хотя, как прекратить дождь, я понятия не имею.
— Попробуй Фините инкантатум, — сразу ответила Гермиона. — Если дождь наведен заговором или заклятием, это поможет; если нет, значит, что-то неладно с Атмосферными чарами. С ними будет потруднее, поэтому наложи на время Импервиус, чтобы защитить его вещи…
— Еще разок и помедленнее, —
попросил Рон, отчаянно роясь по карманам в поисках пера, но тут лифт, содрогаясь, остановился, и бесплотный женский голос сообщил: «Уровень четвёртый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями», — после чего решетка раздвинулась, впустив двух чародеев и несколько бледно-лиловых бумажных самолётиков, которые принялись порхать вокруг вделанной в потолок лифта лампы.
— С добрым утром, Альберт, —
сказал, улыбнувшись мне-Ранкорну, мужчина с кустистыми бакенбардами. Лифт снова со скрипом пошел вверх, мужчина оглянулся на Рона с Гермионой, которая лихорадочным шёпотом инструктировала Рона, потом, плотоядно ухмыляясь, наклонился ко мне и забормотал: — Дирк Крессвелл, а? Из Управления по связям с гоблинами?
Отличная работа, Альберт! Теперь уж я точно получу его место!
Он подмигнул. Я выдал, мне кажется, тот ответ, которого ждали от подобного Ранкорну:
— Не он первый, не он последний.
Лифт остановился, решётка разъехалась снова.
«Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штабквартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота», — произнес голос бесплотной колдуньи.
Гермиона слегка подтолкнула Рона, и тот выскочил из лифта, а следом вышли и оба волшебника, оставив меня и Гермиону наедине. Теперь палилась Грейнджер: Сектор борьбы с неправомерным использованием магии — это как раз её место работы. Вот Ранкорну, из Службы Собственной Безопасности на первом уровне появляться положено, а Муфалду туда официально сегодня вроде бы не вызывали, и что ей там делать непонятно.
Как только золотая дверь затворилась, Гермиона быстро заговорила:
— Вообще-то, Гарри, думаю, мне лучше было пойти с ним. По-моему, он не знает, что делать, а если его застукают, вся наша затея…
— Было бы лучше, и он действительно не знает.
«Уровень первый. Министр магии и вспомогательный персонал».
М-да. Логика размещения истинно волшебная. Вот КТО в мире людей маглов додумается разместить на одном этаже кабинет министра и офисных клерков!
Половинки золотой решетки снова скользнули в стороны, и Гермиона негромко ахнула. Перед лифтом стояли четверо, двое из них о чём-то увлеченно беседовали:
одним был длинноволосый волшебник в великолепной чёрной с золотом мантии, другой — прижимавшая к груди папку приземистая, похожая на жабу колдунья с бархатным бантом в коротких волосах.