Очередную Записку от Дамблдора по поводу «дополнительных занятий» мне принесла Джинни. Я отправился в кабинет директора. На полдороге встретил профессора Трелони. От неё так несло хересом, будто это не учитель в школе, а пропитой алкоголик в запое… невербально колданул на себя заклинание отвода глаз, которое идеально легло на косившие в разные стороны глаза профессора прорицаний.
Дамблдор сказал, что нашёл местоположение одного из крестражей, предложил взять меня с собой. Я готов. Ещё раз напомнил о необходимости взять мантию-невидимку — возможно, пытался потянуть время, выиграть минут десять, пока я буду ходить за мантией-невидимкой… пришлось обломать: с собой у меня не только мантия (в кармане), но и Дарки (в другом кармане).
Дамби стребовал слово, что я буду подчиняться его приказам, даже если они будут означать «беги и спасайся». Вроде ничего такого в каноне он не требовал, а потом Дамбика и вовсе грохнули, так то скрестив всё что можно, слово я дал.
А главное добавил оговорку, что подчиняться ему буду только до возвращения в Хогвартс…
— Разве ты не хочешь сказать пару слов друзьям? — удивился Дамблдор, убедившись, что мантия у меня с собой и бежать мне за ней не нужно.
— Экспекто патронум, Дафне, Гермионе и Падме, «красный уровень тревоги», — из палочки дружно выскочили три серебристых тигра и одним прыжком просочились сквозь стены кабинета Дамблдора.
— Вперёд! Только надень мантию.
Дамблдор шёл вполне себе видимый, я не привлекая внимания следовал за ним.
Прогулка, чем-то напоминала последнюю милю заключённого перед казнью. Хм, или Дамблдор выбрал именно Хогсмид именно потому что до него порядка мили и есть?
Паб три метлы, мадам Розмерта кого-то выгнавшая «чтобы духу твоего здесь не было», Дамблдор остановился рядом с «кабаньей головой». «Внутрь входить не обязательно»
* * *
Я вдыхал запах соли, вслушивался в рокот волн; легкий, зябкий ветерок ерошил волосы, пока я глядел на освещенное луной море, в усыпанное звездами небо. Я стоял на высокой, темной скале, под которой бурлила и пенилась вода. Я оглянулся. За спиной поднимался в небо отвесный обрыв, черный и безликий. Несколько больших каменных глыб, схожих с той, на которой мы с Дамблдором стояли, по-видимому, отломились когда-то от этой стены. Суровый, мрачный пейзаж — море и скалы — не оживляло ни дерево, ни полоска травы или песка.
— Что скажешь? — спросил Дамблдор. Казалось, его интересует моё мнение насчет того, подходит это место для пикника или не очень.
— Мрачненько… Если приютских приводили именно сюда, их и без всякого дополнительного запугивания проняло бы.
— Ну, не сюда именно, — ответил Дамблдор. — Там, наверху, чуть в стороне от обрыва, стоит деревушка. Насколько я понимаю, в неё и возили приютских сирот, чтобы они подышали морским воздухом и полюбовались волнами. Не думаю, что здесь побывал когда-нибудь хоть один человек, кроме Тома Реддла и его жертв. Никто из маглов не смог бы добраться до этих скал по суше — для этого нужно быть превосходным скалолазом, — а с моря к обрыву не подойдешь, здешние воды слишком опасны. Насколько я понимаю, Реддл спустился сюда по обрыву — магия страхует лучше любых веревок. И привел с собой двух детей — скорее всего, для того, чтобы насладиться их страхом. Один только спуск должен был напугать ребятишек до смерти, ты не находишь?
Довольно очевидно, поэтому просто кивнул.
— Но конечная его — и наша — цель лежит немного дальше. Пойдем.
Дамблдор кивком указал на самый край скалы, цепочка неровных выемок образовала здесь опоры для ног, позволявшие спуститься к валунам, что лежали, наполовину утопая в воде, у самой стены обрыва. Спуск был опасным, Дамблдор двигался медленно — мешала обгоревшая рука. От морской воды камни внизу были скользкими. Я ощущал холод соленых брызг, ударявших в лицо. Тигром было бы не сильно проще. Вот обращайся я в какого-нибудь снежного барса или горного льва…
— Люмос , — произнес Дамблдор, едва добравшись до ближайшего к обрыву валуна.
Тысячи крапин золотистого света заиграли на плескавшейся несколькими футами ниже его ног тёмной воде, озарив чёрную скальную стену.
— Видишь? — негромко спросил Дамблдор, поднимая повыше волшебную палочку. И я увидел в обрыве расщелину с бурлящей в ней тёмной водой. — Ты не против того, чтобы немного помокнуть?
— Отличный тайник… — протянул я. И мысленно добавил: «танки грязи, в смысле тигры воды не боятся»
— Тогда снимай мантию-невидимку здесь она ни к чему, и давай окунёмся.
И Дамблдор с неожиданной для седовласого волшебника живостью соскользнул с валуна, плюхнулся в воду и, держа в зубах волшебную палочку, образцовым брассом поплыл к тёмной трещине в скале. Я стянул мантию, сунул её в карман и последовал за ним.
Вода оказалась ледяной; пропитавшаяся ею одежда липла к телу, норовя своим весом утянуть на дно. С силой дыша, отчего ноздри наполнялись едким запахом соли и водорослей, я плыл на мерцающий огонек, который уходил теперь всё дальше в скалу.
Расщелина вскоре завершилась тёмным туннелем, во время прилива, как я понял, целиком заполнявшимся водой. Скользкие стены туннеля отстояли одна от другой самое большее на три фута, проплывавший мимо них свет волшебной палочки Дамблдора заставлял стены мерцать наподобие мокрого гудрона. Вскоре туннель повернул влево, и я увидел, что он глубоко вдается в стену обрыва. Я плыл за Дамблдором, цепляя кончиками немеющих пальцев шершавый, мокрый камень.
И вот я увидел впереди выходящего из воды Дамблдора, его серебристые волосы и чёрный плащ поблескивали во мраке. Добравшись до этого места, я ощутил под ногами ступеньки, ведшие к большой пещере. В промокшей одежде, с которой струями стекала вода, я поднялся по ним; воздух здесь был тих и студен, и меня пронизала неукротимая дрожь.
Х-хор-рошо что я научился невербальным заклинаниям, а то с таким заиканием вербально ничего не скастовать!
Туристическая сушилка и обогрев, эванеско в карман, чтобы удалить оттуда воду, из второго кармана сначала достать Дарки, потом удалить воду и высушить катжитку. Благодарный мурк, и она снова спряталась в карман, только голова торчала. Дарки с интересом наблюдала за действиями Дамблдора.
Дамблдор стоял в середине пещеры, высоко подняв волшебную палочку, и медленно поворачивался вокруг своей оси, оглядывая стены и потолок.
— Да, место то самое, — сказал он. — Здесь совершалось волшебство.
Поскольку Дамблдор е сделал мне замечания по поводу моего колдовства, могу потом говорить, что старый маг мне разрешил позаботиться о собственном комфорте
Я продолжал наблюдать за Дамблдором, который так и вращался на месте, не один я такой умный. Через мои очки тоже видны… ну по крайней мере нечто, очевидно потоки магии и не очень уверенно распознавал защиту. Во всяком случае, подпитывалась защита от механических воздействий волн, и это лучшее из того что можно придумать под прибой, а вот с надёжностью как то не особо продумано: кажется несколько из контуров уже отвалились, наверное снесло особо сильными зимними штормами, или, что тоже возможно, сорвало и разбило сами камни, на которых стояли чары. Всё-таки чувствовалось, что практического опыта у ставившего эту защиту маловато.
— Это всего лишь простая прихожая, вестибюль, — спустя несколько мгновений сказал Дамблдор. — Нам необходимо проникнуть внутрь, и теперь путь нам преграждают препятствия, созданные лордом Волан-де-Мортом, а не природой.
Дамблдор приблизился к стене пещеры и начал поглаживать ее кончиками почерневших пальцев, бормоча слова на странном языке, которого я не понимал. Дважды обошел Дамблдор пещеру по кругу, прикасаясь, где только мог, к грубому камню, по временам останавливаясь, водя по одному какому-то месту пальцами взад и вперёд, пока наконец не остановился совсем, прижав ладонь к стене. Ну, это если надеть очки с простыми посеребрёнными стёклами, в очках артефактора видно, что Дамблдор аккуратно дёргал за нити плетения, очевидно вызывая отклик ловушек и не менее очевидно, понимал в ответных движениях магии больше, чем я, и, следовательно, можно надеяться, что понимал что за ловушки тут стоят.
— Здесь, — сказал он. — Мы пройдем здесь. Правда, проход запечатан.
Дамблдор отступил от стены, направил на нее волшебную палочку. На миг поверхность стены украсилась очертанием арочного прохода, таким ослепительно белым, как будто в стене образовалась трещина, за которой сиял мощный свет.
Не прошло и пары секунд, как сияние пропало
Дамблдор ещё немного исследовал, затем
— Да быть того не может. Как грубо.
— Я бы не сказал, что совсем грубо…
— Похоже, — сказал Дамблдор, сунув здоровую руку под мантию и вытащив наружу короткий серебряный нож вроде того, какой входит в стандартный набор зельевара, — нам придется заплатить за право прохода.
— Кровь? Магия? — Не жизнь же, но Дарки на всякий случай спряталась в карман целиком. И точно не золото: для нищего Волан-де-Морта нет него неприятнее, чем платить за доступ к тому что и так по праву его.
— Да, — ответил Дамблдор. — Кровь, если я не слишком сильно ошибся. — с пренебрежением и даже разочарованием, словно Волан-де-Морт не дотянул до ожидаемого им уровня, сказал Дамблдор. — Идея, как ты уже, наверное, догадался, состоит в том, чтобы враг, проходя здесь, становился слабее. Лорд Волан-де-Морт в который раз оказался не способным понять, что существуют вещи и пострашнее физического увечья.
Странная, кстати, логика… если на лодке едет «могучий волшебник и его жертва» то при входе кровь можно взять тоже с жертвы, и тот самый «могучий» не ослабнет. Или ловушка рассчитана на таких сумасшедше-светлых магов?
— Увы, иногда этого не избежать, — сказал Дамблдор, поднимая здоровую руку вверх и стряхивая рукав мантии с предплечья.
Серебро блеснуло, ударила алая струя, стена оросилась тёмными, поблёскивающими каплями.
Дамблдор провёл концом своей палочки над глубоким порезом в руке. Порез мгновенно закрылся. — О, похоже, наш фокус удался!
На стене вновь появился слепящий, серебристый контур арки, и на этот раз он не гаснул: орошенный кровью камень внутри него просто исчез, оставив проход, ведший, казалось, в непроглядную тьму.
— А вот тут я, пожалуй, пойду первым, — сказал Дамблдор и вступил в проход. Я шёл вплотную за ним, торопливо посвечивая по сторонам собственной палочкой.
Зрелище нам открылось жуткое: мы стояли на берегу чёрного озера, до того огромного, что другого берега разглядеть не удавалось; озеро находилось в очень высокой пещере, даже потолок её терялся из виду. Вдалеке, быть может в самой середине озера, различался мглистый зеленоватый проблеск, отражавшийся в совершенно неподвижной воде. Только это зеленоватое свечение да свет двух волшебных палочек разгоняли бархатистый мрак, хотя испускаемые палочками лучи уходили в него совсем не так далеко, как можно было бы ожидать. Мрак этот был почему-то плотнее обычного.
— Надо идти, — тихо сказал Дамблдор. — Только будь осторожен, не вступай в воду. Держись поближе ко мне.
И он пошёл, огибая озеро, я следовал за ним по пятам. Шаги наши отзывались эхом, ударявшим в тянувшийся вдоль озера узкий каменный обод. Мы шли и шли, и ничто вокруг не менялось: грубая стена пещеры — с одной стороны, бесконечный простор гладкой, зеркальной черноты с таинственным зеленоватым свечением в его середине — с другой. И само это место, и стоявшее в нем безмолвие казались мне гнетущим, высасывающим силы. Не хотел бы я оказаться в таком месте в одиночестве… Или, того хуже, быть главой партии, которая исследует такое подземелье…
— Ага, — произнес Дамблдор и снова остановился.
Даже не особо присматриваясь в магическом зрении можно было различить нечто. И правда мы уже прошли одну подобную точку, но, вероятно, Дамблдор смог увидеть то что недоступно мне. Опыт, опыт…
— Будь добр, прижмись спиной к стене. Похоже, я нашёл нужное место.
Теперь Дамблдор принялся водить рукой не по каменной стене, а по воздуху, словно надеясь найти и ухватить что-то незримое. Точнее, видимое только через артефактные очки. Я вот не знаю, как описать одну-единственную нитку магии, расстояние до которой я, несмотря на опыт ловца, не мог прикинуть. Не то что в сантиметрах или дюймах, а даже дотянусь-не дотянусь. Несмотря на бинокулярное зрение проклятая нить с равной вероятностью могла оказаться и в паре дюймов от меня, и в паре ярдов.
— Ого! — немного погодя, радостно вскрикнул Дамблдор. Его пальцы сомкнулись вокруг нити. Дамблдор придвинулся поближе к воде; я с волнением смотрел за тем, как носки его украшенных пряжками туфель отыскивают опору на самом краешке каменного ободка. Не разжимая кулака, Дамблдор другой рукой поднял волшебную палочку и кончиком её постучал по нему.
В пустом воздухе мгновенно возникла толстая, позеленевшая медная цепь, тянувшаяся из глубины к кулаку Дамблдора. Дамблдор постучал и по ней цепь заскользила сквозь кулак, совсем как змея. С лязгом, на который каменные стены отзывались звонким эхом, цепь кольцами укладывалась на землю, вытягивая что-то из черных глубин. Поверхность воды пробил призрачный нос крошечной лодочки, испускавшей, подобно цепи, зеленоватый свет, и вот уже вся она, почти не возмущая воду, поплыла к берегу — туда, где стояли я и Дамблдор.
— А… а плыть в ней безопасно?
— Думаю, безопасно. Волан-де-Морт — на случай, если ему захочется вдруг навестить или забрать свой крестраж, — должен был обзавестись средством, позволяющим пересечь озеро, не возбуждая ярости в существах, которых он поселил под водой.
— И не предусмотреть системы распознавания свой-чужой?
— Вот в отсутствии такой системы я практически уверен. Волан-де-Морт не верил никому, и никого не мог бы назвать термином «свой». Называть же единственным оператором со свойством свой себя — нерационально, так как позволит выцепить ту константу, которая идентифицирует самого Волан-де-Морта и организовать поиск. Кроме того, и сам Волан-де-Морт понимал, что постепенно меняется, и следовательно система вскоре перестанет узнавать его как своего, и какой тогда в ней смысл? И наконец, третий, вероятно, самый важный аспект. Пришелец, тот кто кажется чужим, может быть верным слугой, не будет же сам Волан-де-Морт каждому своему слуге показывать местоположение собственного крестража! Так что я полагаю, путь по крайней мере туда — свободен.
Я ещё раз смерил лодку взглядом. Она и вправду была очень мала.
— Как-то не похоже, что лодка рассчитана на двоих. Сможет она выдержать нас обоих? Мы не окажемся слишком тяжёлыми?
Дамблдор хмыкнул:
— Волан-де-Морта заботил не вес, а объём магической силы, который пересекает озеро. Я думаю, что чары, наложенные на эту лодчонку, позволяют плыть в ней только одному волшебнику за раз.
— Но тогда… — что-то я не припоминаю ни одного магического конструкта, который учитывал бы только магическую силу мага, без учёта веса…
— Ты вряд ли пойдешь в счет, Гарри: совершеннолетия ты еще не достиг, диплома не получил. Волан-де-Морт наверняка не ожидал, что какой-нибудь шестнадцатилетний юнец сумеет добраться до этого места, да и твои магические силы вряд ли будут замечены рядом с моими.
— Ну, тогда проверим… — как там в фанфике? Могучий волшебник и его жертва? Кстати, нас в лодке, считая Дарки, будет трое…
Дамблдор отступил в сторону, и я осторожно забрался в лодку. Следом и Дамблдор погрузился в нее, кольцами уложив на дно цепь. Непонятно, зачем тут вообще цепь. Не логичнее ли обрезать её и разместиться с комфортом? Но Дамблдор молчал, так что промолчу и я: может старик увидел у этой цепи какое-то предназначение, которое не заметил я… С точки зрения магии цепь частью лодки не являлась… с другой стороны какая-то нить их таки соединяла, но навскидку не скажу для чего она нужна и можно ли её перерезать. Обоим пришлось потесниться, толком усесться я не смог, я скрючился, выставив колени за борт, и лодчонка тут же отплыла от берега. Только один звук разносился над озером — шелковистый шелест, с которым резал воду нос лодки; она шла без нашей помощи, словно невидимая веревка тянула ее к далекому свету. Скоро стены пещеры исчезли вдали; если бы не отсутствие волн, можно было подумать, что лодка плывет по морю.
я опустил взгляд на черную, воду и увидел в ней отражение золотистого огонька, который искрился и посверкивал на конце моей волшебной палочки. От носа лодки расходились по гладкой воде волны — канавки, прорезанные в темном зеркале…
И тут я заметил это, мраморно-белое, плавающее в нескольких дюймах под поверхностью озера.
— Профессор! — сказал я непроизвольно.
— Что, Гарри?
— По-моему, я видел в воде руку — человеческую! Это и есть инферналы, про которых говорил профессор Снегг?
— Нисколько не сомневаюсь, — спокойно ответил Дамблдор.
Свет от волшебной палочки скользнул по гладкому участку воды и показал мне на этот раз труп, лежавший лицом кверху несколькими дюймами ниже поверхности озера. Открытые глаза мертвеца застилала белизна, как будто их опутала паутина, волосы и одежда обвивали его подобно дыму.
Зеленоватый свет, к которому неотвратимо приближалась лодка.
— Почти приехали, — весело сообщил Дамблдор.
И верно, зеленоватое свечение наконец разрослось, и через несколько минут лодка встала, мягко уткнувшись в расположенный в середине озера каменный островок.
— Не касайся воды, — снова предупредил меня старый волшебник.
Я и так догадался, что ЭТОЙ воды лучше не касаться…
Остров оказался не больше кабинета Дамблдора: крошечное пространство темного, плоского камня, на котором не было ничего, кроме источника зелёного света, ставшего вблизи гораздо более ярким. я прищурился — свет струится из стоящей на небольшом постаменте каменной чаши, немного напоминающей Омут памяти.
Дамблдор направился к ней, я последовал за ним. Стоя бок о бок, мы заглянули в чашу. Ее наполняла изумрудная жидкость, она-то и излучала свет.
— Что это? — негромко спросил я.
— Точно не знаю, — ответил Дамблдор, — но неприятностей она нам сулит побольше, чем кровь и трупы.
— Ну не радиация же это!
— Да, Гарри, ты прав. Это определённо НЕ радиация. Ведь она уничтожила бы крестраж, как и любую магию.
Дамблдор поддернул рукав мантии, освобождая почерневшую руку, и потянулся кончиками обгоревших пальцев к поверхности зеленого зелья.
— Не надо, сэр, не трогайте!...
— А я и не могу, — слабо улыбнувшись, отозвался Дамблдор. — Видишь? Поднести пальцы ближе мне не удается. Попробуй сам.
Пробовать я не стал
— Будь добр, отойди в сторонку, — сказал Дамблдор.
Он поднял волшебную палочку и, что-то беззвучно бормоча, произвел над поверхностью зелья несколько сложных движений. Ничего не произошло, разве что зелье засветилось чуть ярче. Пока Дамблдор работал, я хранил молчание.
— Зелье не подпускает к себе руку, — сказал Дамблдор закончив свои исследования. — Заклятию исчезновения не поддается, раздвинуть, вычерпать или высосать его невозможно, трансфигурировать, зачаровать или заставить как-то ещё изменить свою природу — тоже.
С почти отсутствующим видом Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, разок крутнул ею в воздухе и поймал возникший из ничего хрустальный кубок
— Остается заключить, что зелье это предназначено для питья.
— Вы УВЕРЕННЫ?
— Да, думаю, так и есть: только выпив его, я смогу опорожнить чашу и увидеть, что лежит на её дне.
— А если попробовать… банальную физику? Магловскую, хоть и приправленную небольшим количеством магии?
— Попробуй, — согласился профессор Дамблдор.
Трансфигурировал из камня сосуд, подобный большой чаше, только без постамента, затем изогнутую стеклянную трубку соединяющую верхнюю чашу с нижней — сифон. И накоец наколдовав куполообразный алхимический щит над верхней чашей, повысил в нём давление буквально на 50 миллиметров водяного столба, столько пальцем заткнуть можно…
уровень жидкости в сифоне поднялся до изгиба колена, щит снимается, и жидкость сама по себе, под действием внутренних давлений перетекает в нижнюю чашу. Процесс не сказать, что быстрый, но всяко безопаснее, чем пить незнамо что рядом с озером инферналов…
— Великолепно, Гарри! Я бы присудил гриффиндору две сотни очков, не будь мы так далеко от Хогвартса!
— А сколько очков у гриффинора [намёк, что Дамблдор тоже гриффиндорец] вы отнимите, когда узнаете, что это — не настоящий крестраж?
— Не настоящий!?
— Этот меньше, я могу сжать руку и полностью скрыть его в кулаке, а в омуте, когда мы смотрели воспоминание той домовухи и Реддл был примерно моего возраста, Том так сделать бы не смог. Да и знак слизерина на верхней крышке отсутствует.
— Не настоящий… — Дамблдор без сил опустился рядом с постаментом.