В середине октября был назначен первый в этом учебном году поход в Хогсмид. Вроде бы меры безопасности усилили, но в поход отправиться разрешили. Собственно, если бы у Пожирателей смерти была связь хотя бы по типу патронусов и им было бы очень нужно грохнуть кого-то из школьников, то выяснить (через того же Драко) дату, поставить на пути засаду и группу прикрытия (на случай, если набегут авроры из патрулирующих Хогсмид) и в общем-то несколько фрагов сделают в лёгкую. Другое дело, что тогда с собственным агентом будет сложно связаться…
У дубовых входных дверей, как всегда, стоял Филч и проверял по списку, кому разрешено пойти в Хогсмид. Сегодня этот процесс растянулся даже больше обычного, потому что Филч проверял и перепроверял каждого выходящего Детектором лжи.
— А какая разница, если кто-то и выносит из школы Темные артефакты? — сказал Рон, с опаской поглядывая на длинный тонкий датчик. — Главное, чтобы ничего такого не вносили внутрь!
За свою дерзость он получил несколько лишних тычков Детектором и всё ещё морщился, когда они вышли на улицу навстречу шквальному ветру со снегом и дождем.
Я выставил окклюментный щит, точнее усилил тот, что болтался по умолчанию, и прибор Филча даже не попытался среагировать.
Прогулка до Хогсмида оказалась малоприятной. Пришлось обмотать лицо шарфом до самых глаз; та часть лица, которая осталась не прикрыта, быстро намокла и онемела от холода. По всей дороге в деревню виднелись ученики, сгибавшиеся под напором безжалостного ветра. Мне несколько раз приходило в голову, не лучше ли было бы им сидеть сейчас в уютной теплой гостиной, а когда мы, наконец, добрели до Хогсмида и обнаружили, что вход в магазин волшебных шуток «Зонко» заколочен досками, я убедился что это знак судьбы: веселья в Хогсмиде на сей раз не предвидится. Рон махнул рукой в толстой вязаной перчатке в сторону «Сладкого королевства»; к счастью, там было открыто. Мы с Гермионой, спотыкаясь, ввалились вслед за Роном в переполненную кондитерскую.
Там не особо понравилось, перешли в «Три Метлы», откуда при моём появлении спешно и, кажется, не расплатившись, трансгрессировал Флетчер. Наверное, до сих пор не может забыть знакомство с уютными темницами Блэков…
В пабе встретили Тонкс. Я выяснил, что она здесь не на службе, а по просьбе Дамблдора. Из чего можно сделать вывод, что охраняет меня. Мы выпили немного сливочного пива, я себе тоже взял, но отхлебнул едва глоток: не нравится оно мне, да и на пиво не сильно похоже.
Прогулка вышла невесёлая, а погода, чем дальше, тем становилась хуже. Снова мы закутались в плащи и шарфы, натянули перчатки. Как раз в это время Кэти Белл с подружкой выходили из трактира. Мы с Гермионой тоже вышли и двинулись за девочками по Главной улице. Сдвинув брови, я нагнул голову навстречу ветру и ледяному дождю и зашагал дальше. Рон выскользнул за нами. Я заметил в его руке початую бутылку сливочного пива… Учитывая, что Рон жаловался на то, что у него не хватает денег, логично предположить, что прихватил едва начатую мою…
Через некоторое время я начал замечать, что голоса Кэти Белл и её подруги, которые доносил ветер, становятся всё громче и пронзительнее. Я прищурился, вглядываясь в неясные за дождем фигурки. Девочки спорили о каком-то предмете, который Кэти держала в руке.
— Тебя это не касается, Лианна! — донеслись слова Кэти.
Они завернули за угол. Здесь мокрый снег летел ещё гуще и совсем залепил мне очки. Я поднял руку в перчатке, чтобы протереть их, и как раз в этот момент Лианна сделала попытку выхватить у Кэти сверток; Кэти потянула к себе, и сверток упал на землю.
В ту же секунду Кэти взмыла в воздух — не так, как под заклятием левикорпус, нет, очень грациозно, вытянув вверх руки, словно хотела полетать. И всё-таки было в этом что-то очень странное, что-то неправильное, жуткое… Ветер бешено трепал её волосы, но глаза Кэти были закрыты и лицо застыло без всякого выражения. Я, Рон, Гермиона и Лианна замерли на месте, не сводя с неё глаз.
Я уже догадался, что будет дальше. Я помню про покушения, но помнил и о том, что Малфою нужно сначала заимперить барменшу, то есть один поход должен быть безопасным, а вот на втором или третьем, на снегу (в кино) будет покушение не на того. Видимо где-то в моих воспоминаниях ошибка… но на это нет времени.
Поднявшись на шесть футов над землей, Кэти вдруг ужасно закричала. Глаза её распахнулись, но то, что она видела или чувствовала, очевидно, причиняло ей нестерпимую боль. Она кричала, не переставая.
— Петрификус тоталус! — невербалка — хорошо но сейчас мне нужна максимальная сила заклинаний. — Гермиона, левитируй свёрток, БЫСТРО! Вингардиум Левиоса ! — уже на одежду Кэти.
Поспешил к замку, краем глаза видел, что следом торопится Гермиона. На повороте чуть не врезался в Хагрида.
— Куда это ты несёшь… — начал было лесник.
— Её прокляли! Надо срочно в замок.
— Я донесу, — схватил в охапку и убежал.
Да, такой скорости да ещё в метель мне не достигнуть…
— Гермиона, тебя подменить?
— Я справлюсь!
— МакГонагалл! — предостерегающе произнес Рон.
Я поднял глаза. И правда, навстречу нам с каменных ступеней у входа в Хогвартс сбежала профессор МакГонагалл, не обращая внимания на летящие хлопья мокрого снега.
— Хагрид говорит, вы четверо видели, что случилось с Кэти Белл… Прошу всех немедленно ко мне в кабинет. Что это у вас, мисс Грейнджер?
— Это та штука, которую она потрогала, — ответила Гермиона.
— Боже милосердный! — ужаснулась профессор МакГонагалл, перехватывая у Гермионы контроль над заклинанием, левитируюшим ожерелье. — Нет, нет, Филч, они со мной! — прибавила она торопливо, поскольку Филч уже ковылял к нам через вестибюль с Детектором лжи на изготовку. — Отнесите это ожерелье профессору Снеггу как можно скорее, только смотрите не трогайте его! Ни в коем случае не разворачивайте шарф!
Филч таки смог перехватить контроль над заклинанием, или, что вероятнее, Маккошка передала контроль бывшему сквибу.
Я и остальные поднялись за профессором МакГонагалл в ее кабинет. Заляпанные мокрым снегом окна дребезжали под ударами ветра, в комнате было зябко, хотя в камине потрескивал огонь. Профессор МакГонагалл закрыла за собой дверь, обошла вокруг письменного стола и встала лицом к нашей компании и продолжавшей безудержно всхлипывать Лианне.
— Итак, — отрывисто спросила она, — что произошло?
Запинаясь, то и дело останавливаясь и глотая слезы, Лианна рассказала, как Кэти пошла в туалет в «Трёх мётлах» и вернулась со свёртком, на котором не было никаких надписей, при этом вела себя странно, как они заспорили, нужно ли передавать неизвестные предметы неизвестно от кого, как начали тянуть сверток каждая к себе и бумага порвалась. Тут Лианна снова залилась слезами, и больше от неё ничего нельзя было добиться.
— Ну, хорошо, — довольно мягко сказала профессор МакГонагалл, — ступайте в больничное крыло, Лианна, попросите у мадам Помфри успокоительное.
Когда Лианна ушла, профессор МакГонагалл повернулась ко мне, Рону и Гермионе.
— Что случилось, когда Кэти прикоснулась к ожерелью?
— Она поднялась в воздух, — сказал я, прежде чем Рон и Гермиона успели заговорить. — А потом начала кричать и упала на землю. Я приложил Кэти петрификусом… я читал, это медицинское заклинание, ну то есть колдомедики его тоже используют. Затем левитация за мантию, я опасался прикасаться даже к парализованному телу…
— Хм… довольно грамотные действия. Особенно по отношению к свёртку.
* * *
На матче по квиддичу… плохо помню канон в этой части, капитан слизеринцев пытался перед матчем напугать Джинни своей гориллоподобной тушей… А в результате невольно выяснил, что удар с правой в собственную челюсть сбивает ничуть не хуже, чем аналогичный удар противника, а летучие мыши игнорируют чистокровность происхождения.
Попытка наезда перед преподавателями… да-а, здоровенный лоб, возвышающийся над рыжеволосым капитаном чуть не на два фута, и эта орясина обвиняет Джинни в нападении на себя?
Маклаген достал всех ещё на тренировках, так что пришлось во время матча сначала агрить на себя бладжер и выбивать с его помощью МакЛагена, и только потом ловить снитч при счёте 50:10, из этих 50 три были авторства Джинни, два Кэти, а Демельза, как и я, выбила вратаря противника, тоже сагрив на себя бладжер.