— Держи волшебную палочку наготове, Гарри, — бодро посоветовал Дамблдор.
— А я думал, мне нельзя колдовать, когда я не в школе, сэр, — судя по тому, что он был в банке, он не знает/не помнит, что я официально совершеннолетний, ну не буду разубеждать…
— Если на нас нападут, — сказал Дамблдор, — разрешаю тебе применить любое контрзаклятие, какое придет в голову. Впрочем, не стоит волноваться, не думаю, чтобы кто-нибудь стал нападать на тебя сегодня.
Да, только идиоту с отсутствующим инстинктом самосохранения хватит ума напасть на Альбуса Дамблдора и Гарри Поттера ОДНОВРЕМЕННО.
— Ты, конечно, еще не сдавал на права по трансгрессии? — спросил Дамблдор.
— Нет, — ответил я. — Вроде там какие-то хитрые условия, которые выполняются на шестом курсе…
— Верно, — сказал Дамблдор. — Значит, тебе нужно будет очень крепко держаться за мою руку. За левую, пожалуйста — как ты заметил, правая рука у меня сейчас не совсем здорова.
Я решил повременить с вопросом об уничтоженном крестраже. В конце концов, Дамблдор меня не спрашивает, можно в качестве одолжения и свои вопросы отложить. Я ухватился за протянутую руку Дамблдора.
— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Ну, вперёд.
Я почувствовал, что рука Дамблдора выскальзывает из пальцев, и вцепился в неё изо всех сил. В следующий миг в глазах потемнело, меня сдавило со всех сторон сразу, не вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг…
Я жадно глотнул холодный ночной воздух и открыл слезящиеся глаза. Было такое чувство, будто пропихнули через очень тугой резиновый шланг. Только через несколько секунд я заметил, что Тисовая улица исчезла. мы с Дамблдором оказались на безлюдной деревенской площади, в центре которой стоял старый военный памятник и несколько скамеек. Вот, значит, как ощущается трансгрессия от первого лица…
— Как ты? — заботливо спросил Дамблдор. — К этому ощущению нужно привыкнуть.
— Нормально, — ответил я, потирая уши, которые, судя по всему, с большой неохотой покинули Тисовую улицу. — на сколько мы… то есть вы, прыгнули?
Дамблдор улыбнулся, плотнее стянул дорожный плащ у горла и сказал:
— Около четырёхсот миль. Сюда.
Он быстрым шагом двинулся вперед, мимо пустого трактира и нескольких домов. Часы на деревенской церкви показывали около полуночи.
Я офигевал. Да, способ неприятный, но даже на максимальной скорости на «Молнии» это чуть меньше трёх часов! При этом нужно сравнительно точно выдерживать курс, иначе «почти три часа» легко могут превратиться в четыре, а с хорошим встречным ветром и в пять. Короче, трансгрессией овладевать НАДО.
— Так скажи мне, Гарри, — проговорил Дамблдор. — Твой шрам… Он у тебя болел хоть раз?
Я машинально поднял руку ко лбу и потер отметину в виде молнии.
— Нет, — сказал я. — Я изучил окклюменцию и отгородился от Сами-Знаете-Кого, ну и он, вероятно, со своей стороны отгородился от меня.
— Ты продолжаешь называть Волан-де-Морта Сам-знаешь-кем… с чем это связано?
— Я читал, что на некоторые уникальные имена можно наложить что-то вроде проклятия, и тот-чьё-имя было проклято может узнать местонахождение назвавшего. Вы-то с в… Короче с Этим-Самым, справитесь, а мне, особенно в кругу друзей, нарываться на схватки подобного рода не следует. Вот чтобы не привыкнуть и по привычке не сболтнуть…
— Твой резон понятен… Но ведь и имя не проклято, и с тобой сейчас я.
— Хорошо. Волан-де-Морт.
Мы завернули за угол, миновали телефонную будку и автобусную остановку. Я вертел головой по сторонам, но особо не надеялся увидеть название деревушки. Названия обычно пишут на ВЪЕЗДЕ в населённый пункт, потому что находящиеся внутри этого пункта и так знают где они. Название, кстати, мне всё равно ничего не сказало бы: 400 миль от Суррея, да ещё и в предела Британских островов… это ближе к Хогвартсу, чем к Лондону.
И, естественно, я не стал задавать вопросов по поводу того, что мы тут делаем: в письме Дамблдор упомянул об «одном деле», и просто слушая что говорят в школе, очевидно, что дело это — поиски препода по ЗоТИ. Зная канон, впрочем, не совсем по ЗоТИ, но это не важно.
— Гарри, ты даже не хочешь спросить меня, что мы тут делаем?
— Думаю, это довольно очевидно, но вам, думаю, было бы не плохо познакомить меня с тем, что за человек будет преподавать нам Защиту от Тёмных искусств… или вы собираетесь использовать меня втёмную?
— Весьма наблюдательно, Гарри. Да, конечно, я же тебе не сказал, — проговорил Дамблдор. — Так вот, я уже потерял счет, сколько раз я произносил эту фразу за последние годы, но у нас опять не хватает одного преподавателя. Мы здесь для того, чтобы уговорить одного моего бывшего коллегу нарушить свое уединение и вернуться в Хогвартс.
— То есть не расскажете?
— О, я думаю, ты как-нибудь пригодишься, — туманно ответил Дамблдор. — Сейчас налево, Гарри.
Мы свернули в узкую крутую улочку. Окна во всех домах были тёмными. Церковные часы у нас за спиной пробили полночь.
— Вот те на! Боже мой, боже мой, боже мой…
Входная дверь висела на одной петле.
Достал палочку без напоминаний.
Толкнув калитку, Дамблдор быстро и бесшумно двинулся по дорожке к дому. Я не отставал от него ни на шаг. По канону, Слизнорт сам всё это устроил, но фиг знает, в каноне и Беллатриса Гаррика перед шестым курсом не нашла. Дамблдор медленно приоткрыл дверь, держа перед собой волшебную палочку.
— Люмос !
На острие волшебной палочки зажегся огонек, осветив тесную прихожую. Слева виднелась еще одна полуоткрытая дверь. Подняв над головой светящуюся волшебную палочку, Дамблдор вошел в гостиную, Я — за ним.
Перед нами открылась картина полного разгрома: прямо у ног лежали разбитые напольные часы с треснувшим циферблатом; маятник валялся чуть в стороне, словно меч, выпавший из руки воина; пианино рухнуло набок, рассыпав клавиши по всему полу; рядом поблескивали осколки оборвавшейся люстры; из распоротых диванных подушек высыпались перья. Всё было, словно пылью, усыпано мелкими осколками стекла и фарфора. Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, её свет упал на стены, забрызганные чем-то липким, тёмно-красным. Я присвистнул от удивления, и Дамблдор оглянулся.
Три очень похожих кресла и диван того же дизайна… это один гарнитур, но в таких гарнитурах обычно два кресла, следовательно, или кто-то заказал себе два таких гарнитура и успел … сломать диван и одно из кресел, или этим креслом как раз и был Слизнорт… я попытался определить, которое из трёх…
— Это, профессор? — указал палочкой на кресло со слегка неправильной обивкой, не так она истирается в процессе.
— Определённо! — Дамблдор ткнул палочкой в обозначенное мною кресло. Раздался ох, и на месте кресла оказался низенький лысый волшебник усам которого мог бы позавидовать Дядя Вернон.
— Больно всё-таки!
Дальше Дамблдор сделал намёк на попытку уговорить Слизнорта вернуться к преподаванию, но основную роль сыграть пришлось мне.
Дамби ловко слинял в туалет, и, я не сомневаюсь, оставил какую-то прослушку.
Слизнорт вспоминал своих учеников, какими знаменитыми они стали, до сих пор не забывают своего старого учителя…
— Скажите, а какую должность предлагал вам профессор Дамблдор? Зельевара или защиты от тёмных искусств?
— Профессор защиты!? В Хогвартсе уже много лет не могут найти нормального профессора по Защите от тёмных искусств, что продержался бы дольше года!
— И, тем не менее… понимаете, на первом курсе, в конце каникул, я заглянул в некое зеркало, и вместо своего отражения увидел там, как я сейчас понимаю, вас, окунающего в огромный котёл профессора Снегга…
— Снегг стал профессором!?
— Он учил нас… точнее меня, ну, в общем, эти пять лет. Зельеварению
— Вряд ли он оказался хорошим учителем… как зельевар… хотя… ему не хватает академичности, но как зельевар он весьма… весьма неплох, сравниться с ним могла разве что ваша матушка… но преподавать… Он последний, кого я могу представить в качестве преподавателя!
— И поэтому, я полагаю, профессор Дамблдор предложил вам занять место… Снегга.
— Предложил… а каковы ваши успехи в зельеварении? Унаследовали талант Лили Эванс? Или… хм… собственного отца?
— Результаты С.О.В. ещё не пришли… — осторожно ответил я. Кто знает, чего ожидает Слизнорт, может ожидает, что я готовый мастер по зельеварению, только ещё учусь. «а судя по «хм» Джеймс Поттер в зельеварении не блистал…»
— А ощущаешь себя в зельеварне уверенно?
— Скажем так, я примерно представляю, какие зелья могу сварить, и какие — нет. Например, я уже готовил оборотное зелье… и не считаю что это что-то особенно сложное. Но я не возьмусь приготовить Феликс Фелицис потому что не понимаю многого в рецепте.
— Не считаете сложным оборотное зелье? хм… а Феликс… то есть вы его видели?
— Нет, читал описание и… не понял.
— Надеетесь, что я вам помогу?
— Профессор МакГонагалл считает, что у меня неплохие шансы стать мракоборцем… — про то, что так не считаю я сам — умолчу. — Так что… всё возможно.
— Интересная практика… учить истинного наследника Лили Эванс… да, помнится только она говорила, что оборотное зелье слишком простое для шестого курса…
После того как Дамблдор вернулся, Слизнорт согласился вернуться в Хогвартс, Дамблдор переправил меня в «Нору». Посоветовал не убиваться так о смерти Сириуса Блэка, не унывать, не скрывать от друзей содержание пророчества и носить с собой мантию-невидимку. Ну и сказал, что будет меня учить всему понемногу… ну-ну, по канону видно, что это означало что непосредственно учить он меня ничему не будет.