Перенесло меня в кабинет директора. То ли восстановленный после погрома-при-побеге, то ли описание разгрома были преувеличены.
Полчаса, полчаса… а да, её ж ещё не сочинили… и клип не сняли… и на английский не перевели… ладно, для начала неприятные формальности.
— Мистер Блэк…
Портрет Финеаса Блэка притворился спящим.
— Мистер Блэк, вынужден сообщить вам, что род Блэк остался без главы рода, потому что Сириус погиб, не далее как полчаса назад, в бою в Министерстве магии…
Портрет моментально проснулся:
— Простите, что вы сказали?
Тут уже я сделал вид, что перестал слышать нарисованного старика: потому что нефиг делать вид!
Впрочем, оказалось, что Финеас всё слышал, просто не мог поверить в ТАКОЕ. Так что оперативно слинял со своей картины, видимо отправившись на площадь Гриммо, разыскивать потомка.
Остальные портреты загомонили, пытаясь узнать новости. Ну я им немного и рассказал: директор скоро будет, правда он уже старенький, хватку потерял, на суд, почти год назад, он опоздал, прибыл уже после вынесения оправдательного приговора, к бою в Атриуме министерства тоже опоздал, но вот покрасоваться перед публикой и журналистами таки успел.
В пустом камине вспыхнуло изумрудное пламя, и я отскочил от дверей, глядя на вращающуюся в огне человеческую фигуру. Маги и волшебницы, изображенные на портретах, приветствовали директора.
— Благодарю, — мягко сказал Дамблдор.
Не глядя на меня, он прошел к двери.
— Ну, Гарри, — сказал он наконец, — ты будешь рад услышать, что ночные события не нанесли серьезного ущерба здоровью твоих товарищей и все они скоро поправятся.
— Хорошо…
— Мадам Помфри быстро поставит на ноги всех раненых, — сказал Дамблдор. — Возможно, Нимфадоре Тонкс придется провести некоторое время в больнице святого Мунго, однако, по всей видимости, дело кончится полным выздоровлением.
Я кивнул. Портреты жадно ловили каждое слово Дамблдора.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, — очень тихо произнес Дамблдор.
— Не уверен…
— Не надо стыдиться своих чувств, Гарри, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот… в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила.
И пошёл ездить по мозгам… ещё и легилименцией приложить пробовал, но Лээна пресекла такие попытки: нечего тут…
Потом началась исповедь. Мол, всё что я делал было сделано на благо тебе, мой юный падаван… а ну да, ученик. Я горжусь тобой, но зло не дремлет, зло в тебе, и я боялся сказать тебе об этом…
В общем, я только благодаря окклюменции (своей собственной, Лээна — только страховка от всяких сверхсильных любителей лазить по чужим мозгам) не зевал.
Только чуть ли не через три часа Дамблдор добрался до сути. Пророчество, согласно которому мне предстоит победить Тёмного Лорда, или погибнуть от его руки… В следующем году он будет обучать меня… ну-ну, в каноне всё «обучение» Дамблдора свелось к пересказу биографии Тома Редла… эх, не знает Дамби, что я нашёл половину крестражей и грохнул их… ладно, про один (дневник) знает… но и то только с моих слов.
Наконец Дамблдор рассказал о пророчестве и дал послушать это пророчество из своих воспоминаний. Под пророчество попадаю я и Невилл… всё это, спасибо канону, я и так знал.
* * *
Пророк резко сменил мнение на прямо противоположное тому, что было ещё вчера. Я снова Мальчик-который-выжил… Министерство изображает бурную деятельность… и молчит о том, что запоздало с такими действиями приблизительно на год…
С травмами… Лодыжку Джинни мадам Помфри залечила моментально, носу Невилла тоже вернула привычные размеры и форму. Раны Рона от столкновения с пожирателями тоже опасений не вызывали. Лёгкое сотрясение, какое счастье, что заварушка произошла уже ПОСЛЕ экзаменов. У Гермионы ранение самое серьёзное, но медведьма говорила, что в худшем случае останется шрам, а может и его не будет, нужно только несколько дней принимать зелья.
— «Как рвался к вершинам власти Вы-Знаете-Кто», — читала Гермиона заголовки. — страницы со второй по четвертую, «О чем умолчало Министерство» — страница пятая, «Почему никто не слушал Альбуса Дамблдора» — страницы с шестой по восьмую, эксклюзивное интервью с Гарри Поттером на странице девятой… Да уж, — Гермиона сложила газету и кинула её на одеяло, — теперь им долго будет о чём писать… И вовсе оно не эксклюзивное, это интервью, — оно ведь было в «Придире» ещё несколько месяцев назад…
— Папа им его продал, — рассеянно сказала Полумна, переворачивая страницу своего журнала. — И очень прилично на этом заработал… Разумеется, мы возместим Гарри гонорар Риты Скитер…
— Вы же собирались летом в экспедицию? — уточнил я. Краем уха об этом я слышал от Падмы, но уточнить не помешает.
— Да, этим летом мы снаряжаем экспедицию на Скандинавский полуостров — посмотрим, удастся ли нам поймать хоть одного морщерогого кизляка.
— Ну тогда считай что это — мой вклад в поиски.
— О! вот ещё одна статья, — Гермиона добралась до последней страницы газеты. — МакНейр уволился по состоянию здоровья… в министерстве теперь ищут нового специалиста по устранению монстров…
— Спасибо Марианн! — Джинни гладила свою лису. В ответ довольный фырк.
— И, видимо, Невиллу? — уточнил я.
— Он чуть не раздавил тебя! — оправдывался Долгопупс. — А колдовать с разбитым носом я не мог… ну и…
— Палочку всё-таки использовал!
— Я не знал что так будет…
— Никто тебя и не винит!
— И тут двойной некролог по братьям Лестрейндж… — дождавшись окончания покаяния Невилла, продолжила Гермиона. — Но не сказано когда похороны…
— Похорон не будет, — насуплено ответил Невилл. — Рабастан нырнул в Арку Смерти вслед за пророчеством, а Рудольфус… — Невилл виновато взглянул на меня, но справился с волнением и продолжил. — Тоже отправился в Арку Смерти… вместе с тем лохматым парнем…
Джинни рассказала, что профессор Флитвик уничтожил болото близнецов Уизли за 3 секунды. Значит я был прав, мой способ далёк от идеального…
Филч считает, что у Хогвартса не было директора лучше, чем Долорес Амбридж… Ну, кто-ж ему доктор, пусть считает… Кстати, миссис Норрис, по-моему, этого мнения не разделяла.
После того, как навестил боевых товарищей в Больничном крыле, я отправился подышать свежим воздухом. Ну а что, экзамены закончились, битва в Министерстве закончилась каноничным явлением Волдеморта народу, через несколько дней разъезжаться по домам…
Едва я спустился в вестибюль по мраморной лестнице, как из двери, ведущей в гостиную Слизерина, показались Малфой с Крэббом и Гойлом. Малфой с друзьями встали как вкопанные. Тишину нарушали лишь крики, смех и всплески, долетающие сюда через распахнутые парадные двери.
Малфой огляделся — я понял, что он проверяет, нет ли поблизости преподавателей, — потом снова повернулся ко мне и тихо проговорил:
— Ты покойник, Поттер. — я поднял брови, палочка уже в руке: как бы ни презирал Малфоев в целом и Драко в частности, но трёх человек стоило как минимум опасаться.
— Странно, — заметил я. — А я думал, что покойники не ходят.
Таким злобным я Малфоя ещё не видел.
— Ты мне за все заплатишь. — Голос Малфоя был чуть громче шепота. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с моим отцом…
— Малфой, ты что-то путаешь. Прошлогодний спор проиграл ты, а не я, и СВОИХ денег я что-то не видел!
— Думаешь, ты крутой, Поттер. — Малфой двинулся ко мне в сопровождении Крэбба и Гойла. — Ладно, дай только срок, и я с тобой разберусь. Тебе не удастся засадить моего отца в тюрьму…
— Он сам себя туда засадил! Потому что нечего было бегать ночью по Отделу Тайн и оказывать сопротивление при аресте, — откликнулся я. Ну, Кингсли, вроде-как аврор, так что битву в Зале Смерти вполне можно рассматривать, как сопротивление при аресте…
— Дементоры ушли из Азкабана, — спокойно заметил Малфой. — Ты и глазом не успеешь моргнуть, как отец с друзьями окажется на свободе.
— Да, наверное, — согласился я. — А на сколько ещё освобождений хватит состояния Малфоев?
Малфой сделал резкое движение, рука его скользнула к карман мантии, где, как я помню, он держал свою волшебную палочку, но безнадёжно опоздал:
— Экспеллиармус, экспеллиармус, экспеллиармус ! — три выбитых из рук палочки. Дарки без напоминаний скользнула на пол, собирать трофеи.
— Поттер!
Под сводами вестибюля раскатилось громкое эхо. На лестнице, ведущей в подземелье, вырос Снегг
— Что это вы делаете, Поттер? — холодно, как всегда, спросил Снегг, направляясь к нам.
— Профессор Снегг? Вы бы хоть для себя решили, трое на одного это честно или не очень? — если «честно», то какого чёрта он ненавидит мародёров, а если «не очень», ему придётся наказывать Драко…
Снегг пронзил меня взглядом. Чувствую недовольство Лээны, да и сам почувствовал укол легилименции.
— Немедленно уберите палочку, — жестко сказал Снегг. — Минус десять очков Грифф… — Он посмотрел на гигантские песочные часы у стены, и на губах у него появилась ядовитая усмешка. — Ах вот как — похоже, в гриффиндорских часах уже не осталось очков, которые можно было бы отнять. Что ж, Поттер, в таком случае нам придется просто…
— Добавить новые?
Профессор Макгонагалл только что взобралась в замок по парадной лестнице; в одной руке у нее был клетчатый саквояж, а в другой — трость, на которую она тяжело опиралась. Впрочем, судя по цвету лица, чувствовала она себя не так уж плохо.
— Профессор Макгонагалл! — Снегг шагнул вперед, А я расслабился: сражаться ещё и со Снеггом, учитывая что здесь не поможет трюк с палочками-с-одинаковой-начинкой я не смогу. — Я гляжу, вас уже выписали из больницы!
— Да, профессор Снегг, — подтвердила Макгонагалл, движением плеч освобождаясь от дорожного плаща. — Со мной абсолютно всё в порядке. Эй, вы двое, — Крэбб! Гойл!
Она величественно поманила их к себе, и они неуклюже подошли, шаркая огромными ножищами.
— Вот, — профессор Макгонагалл ткнула саквояж в грудь Крэббу, а плащ — Гойлу. — Отнесите это, пожалуйста, в мой кабинет.
Они повернулись и потопали вверх по мраморной лестнице.
— Итак… — Макгонагалл перевела взгляд на песочные часы. — Я полагаю, что Потгер и его друзья заслужили по пятьдесят очков каждый — ведь благодаря им мир наконец признал, что Волан-де-Морт возродился! Как вы считаете, профессор?
— Что? — вырвалось у Снегга, хотя я знал, что он прекрасно все слышал. — А… ну да… пожалуй…
«Э-э… что, Дамблдор не довёл ТАКИЕ сведения до собственного шпиона? И газет Снегг тоже не читал? Идиотизм!»
— Значит, по пятьдесят очков Поттеру обоим Уизли, Долгопупсу и мисс Грейнджер, — сказала Макгонагалл, и в нижнюю половину гриффиндорских часов дождем посыпались рубины. — Ах да, и еще пятьдесят мисс Лавгуд, разумеется, — добавила она, и в часы Когтеврана упала горсть сапфиров. — А теперь — вы, кажется, хотели отнять у Поттера десять очков, профессор Снегг? Минутку…
Несколько рубинов перепрыгнули в верхнюю половину, но внизу их по-прежнему осталась целая гора.
— Мистер Поттер, верните, пожалуйста, изъятое декану Слизерина…
Я протянул собранные Дарки палочки, прямо пучком, рукоятками вперёд, Снеггу. Тот чуть ли не позеленел от злости. Насколько я помню, у него подобный трюк (всмысле, вывезение один против троих) не получился, (иначе он бы его, точнее воспоминания о нём, холил и лелеял) хотя он и нападал нередко из засады… Ну, тут мне гордиться особо нечем: Крэбб и Гойл в магическом плане даже вместе едва дотягивали до одного Драко, причём местного, с «отпиленной» ещё на первом курсе четвертью резерва. Дальше простая математика, и чисто по цифрам мой резерв, даже без учёта прошлогодних бонусов от Крауча превышал резерв всей этой троицы.
— Я надеюсь, вы придержите эти палочки хотя бы до конца года у себя. — посоветовала Снеггу Маккошка. Затем обратилась к нам, — Поттер, Малфой, думаю, в такой прекрасный день вам полезно подышать свежим воздухом.
Я совету последовал, а Малфой убежал обратно в подземелья. Наверное будет придумывать как выпросить обратно свою палочку…
Нашёл Дафну и Трейси с сёстрами Патил устроившими мини-пикник в тени большого дерева не берегу Озера.
Там рассказал, не вдаваясь в подробности о вылазке в Отдел Тайн. И выслушал практически отчёт о большом сражении межу Инспекционной Дружиной и Отрядом Дамблдора. Кажется буква «О» в аббревиатурах оказалась сильнее…
Ну, кстати, это сражение неплохо так отвлекло школьников, в том числе непричастных к самому сражению, от того, что происходило за пределами школы. Подумаешь, Пророк пишет что-то о беспорядках в Министерстве! У нас тут под боком произошло ТАКОЕ!
Я ещё поинтересовался, как Амбридж оказалась в больничном крыле. Дафна ответила, что до профессора Жабы дошли слухи (кстати абсолютно правдивые), что шестеро учеников отправились в Запретный лес. И она двинулась за ними, собираясь то ли вернуть, то ли наказать прямо на месте.
Опять же по слухам (на этот раз самой информированной оказалась Парвати) Амбридж в лесу встретилась с кентаврами, дальше они её то ли связали, напоили и куда-то утащили, то ли напоили, утащили и связали… В общем, Амбридж не было два дня, а вернулась она только с Дамблдором, в стельку пьяная и со следами верёвок на запястьях…
* * *
Профессор Амбридж покинула Хогвартс за день до конца семестра. Она выскользнула из больничного крыла во время ужина, рассчитывая, очевидно, уехать незамеченной, но на свою беду встретила по дороге Пивза; тот не упустил последнего шанса выполнить прощальное пожелание Фреда и со злобным ликованием погнался за ней, осыпая ее ударами трости и носка, набитого мелом. Многие ученики выбежали в вестибюль посмотреть, как она удирает из замка, и деканы факультетов пытались их урезонить — впрочем, похоже, только для виду. И правда, после недолгих и неубедительных увещеваний профессор Макгонагалл вернулась обратно в учительскую и, усевшись в свое любимое кресло, довольно громко выразила сожаление по поводу того, что не может сама с улюлюканьем помчаться за Амбридж, поскольку одолжила Пивзу трость.
Перед тем, как разойтись с ужина, Малфой с видом победителя подошёл ко мне:
— Завидуй, Поттер! Мой отец преодолел родовое проклятие! И у меня вскоре будет брат… или сестра…
— Ну, с пополнением я Нарциссу поздравляю… а вот ты мог бы сиять и поменьше, а то со стороны кажется, будто именно ты приложил к этому… событию… руку…
Прощальный пир я пропустил, хотя Гермиона рассказала, что Дамблдор каким-то образом обернул штрафы Инспекционной дружины так, что снятые баллы вернулись, а со слизерина слетело вдвое больше отнятого. В результате часы чуть не переполнились серебряными монетками, которые оказываются, означают отрицательные очки на слизерине, в результате Малфой и Пэнси лишились значков старост, правда кто будет новыми старостами она не знает.
Зал перекрасили в цвета Гриффиндора, хотя, по мнению Луны, не в цвета Гриффиндора, а в цвета феникса, очевидно, директорского…
«Или Ордена Феникса» — шепнули те, кто ехал с нашей компанией, той самой, которой мы устроили разгром в Министерстве.
Явился Малфой со своими гориллами. Объявить, что намерены отомстить за отцов Малфой ещё успел, а вот напасть толком — уже нет, как уже валялись в коридоре нашпигованные заклятиями так, что их в мунго будут не меньше часа снимать.
И под конец, когда поезд уже ехал по пригородам Лондона, Невилл наконец смог родить просьбу, которая мучила его ещё с того боя в министерстве.
Он достал и высыпал кучу сломанных палочек, в том числе трофейную палочку Руквуда и обронённую палочку второго Лестрейджа (что, кстати объяснило, какого чёрта он полез врукопашную: палку потерял)
— Вот… этого… вклада хватит?
Посмотрел… прикинул…
— Конечно, нет. Нужно ещё… хм… волос пожертвуешь? На куклу.
— А, да, конечно… только надо… бабушке сказать…
— Летом я пришлю Ольгу, встретимся и обсудим всё.
— А я думал, ты это лето проведёшь у нас! — вспомнил Рон.
— И я! — кивнула Джинни.
— Ну и я тоже, — шепнула Гермиона.
— Ну вы что, мне ж ещё заказ Невилла выполнять! И Дафна подогнала ещё один. И предчувствие говорит, что ещё один заказ сам меня найдёт.