Окрестности замка сияли на солнце, как чисто вымытые; безоблачное небо улыбалось своему собственному отражению в искрящейся глади озера; по шелковым зеленым лужайкам изредка пробегала рябь от легкого ветерка. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: экзамены наконец придвинулись к ним вплотную.
Им больше не задавали ничего на дом; все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться им на экзаменах. Гермиона была в эти дни слишком занята; она ходила, постоянно бормоча что-то себе под нос.
Гермиона была не единственной, кто в преддверии СОВ начал вести себя странно. У Эрни Макмиллана появилась дурная привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам.
Пришлось сказать что я к экзаменам не готовился, не готовлюсь и готовиться не буду. После чего МакМиллана можно было выносить в полной прострации.
Тем временем Драко Малфой нашел новый способ сеять панику.
— Разумеется, важно не то, сколько вы знаете, — громко поучал он Крэбба и Гойла перед уроком зельеварения за несколько дней до начала экзаменов. — Важно, кого вы знаете. Отец уже много лет на короткой ноге со старухой Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии, — она и на званых ужинах у нас бывала, и вообще…
— Как по-вашему, это правда? — тревожно прошептала Гермиона.
— Если бы это было правдой, то у обоих старших Малфоев, отца и деда нынешнего, должно быть по двенадцать СОВ на Превосходно, а младший как-то забыл этим похвастаться. Из чего можно заключить, что он врёт.
Невилл, кстати, подтвердил, что знакомство Малфою не поможет.
Тем временем торговля из-под полы различными средствами, способствующими повышению концентрации, живости ума и внимательности, которая и раньше процветала среди пяти- и семикурсников, достигла своего апогея. Рон сразу же соблазнился бутылью эликсира Баруффио для интеллектуального роста — её предложил шестикурсник с Когтеврана Эдди Кармайкл. Он уверял, что в прошлом году получил на СОВ «превосходно» по девяти предметам лишь благодаря эликсиру, и готов был расстаться с целой пинтой по смехотворной цене в двенадцать галеонов. У Рона таких денег не оказалось, а когда ушлый шестикурсник сбросил цену до шести… всё равно не оказалось. Гермиона отняла у Кармайкла бутылку и вылила ее содержимое в унитаз.
Перед экзаменами прибыла министерская комиссия… да-а… Гризельда Марчбэнкс принимавшая С.О.В. у Дамблдора… но понятно, что такую ужинами не купишь…
А ещё комиссия явно была на стороне Дамблдора и не менее явно указывали Жабе на её место, где-то чуть ниже плинтуса.
В понедельник после завтрака пятый курс шатался по вестибюлю в ожидании теоретической части экзамена по чарам. Кто-то пытался повторить в последние минуты, не знал за что хвататься…
Вошли. Ряды парт, у каждого свой билет, и не списать…
— Мистер Поттер, что это у вас на шее? — Маккошка решила взять пример с того поддельного Грюма, что год назад изъял у меня Рейн? И вопрос задала так, будто не видела этот медальон как минимум на Рождество, когда доставляла меня к директору и переправляла на Гриммо 12.
— Медальон…
— Он зачарован!
«Я бы не назвал это именно зачарованием, но да, согласен, Лээна — медальончик не простой»
Демонстративно снимаю и кладу на стол перед Маккошкой.
— Кто-то ещё хочет добровольно сдать артефакты, предназначенные для незаконной помощи на экзамене? — проскрипел самый старый из комиссии.
Желающих, разумеется, не было.
Когда все расселись и успокоились, МакГонагалл дала команду начинать и перевернула огромные песочные часы. Пожал плечами, и углубился в вопросы…
«а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы летать».
Кривая ухмылка, и ответ в трёх вариантах: заклинание левиосы, акцио и отталкивающие чары. Первое заклинание заставляет предметы летать, второе лететь в колдующему, третье — от колдующего.
Ну и аналогично со всеми остальными вопросами. Ничего сложного… если ПОНИМАЕШЬ заклинания, а не просто зазубрил.
* * *
— Ну что, всё не так уж плохо, а? — беспокойно спросила Гермиона два часа спустя в вестибюле, всё ещё сжимая в руке свой экзаменационный билет. — Правда, я не уверена, что отдала должное Веселящим заклинаниям, — у меня просто времени не хватило… Вы упомянули про заклинание, снимающее икоту? Я побоялась, что это будет уже чересчур… а на вопрос двадцать третий…
— Гермиона, ты уверенна, что смогла отделить главное от второстепенного? Мне вот времени хватило на всё…
— Ай! Точно! — Гермиона под смех рванулась обратно, но двери в Большой Зал уже закрылись.
И Гермиона стала вспоминать свой ответ на билет, останавливаясь на каждой строчке, за которую должны снизить баллы… к концу самобичевания у Гермионы, по её собственным ощущениям, было примерно минус 150 баллов из ста возможных…
Пятикурсники пообедали вместе со всеми остальными (на время обеда факультетские столы вернули в Большой зал), а потом перешли в небольшую комнатку рядом с Большим залом, откуда их должны были пригласить на устный экзамен. Вскоре их начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину.
Прозвучало имя Гермионы. Трепеща, она покинула комнату вместе с Энтони Голдстейном, Грегори Гойлом и Дафной Гринграсс. Прошедшие экзамен не возвращались обратно, так что я не знал, как проявила себя Гермиона. Думаю, превосходно, как и у Дафны
Через десять минут профессор Флитвик выкликнул:
— Паркинсон, Пэнси! Патил, Падма! Патил, Парвати! Поттер, Гарри!
— Ни пуха ни пера, — тихо сказал Рон.
— к чёрту!
Прошёл в Большой зал.
— Профессор Тофти свободен, Поттер, — проскрипел Флитвик, стоящий сразу за дверью. Он показал на маленький столик в дальнем углу, за которым сидел, наверное, самый древний и самый лысый из всех экзаменаторов. Неподалеку от него я увидел профессора Марчбэнкс — она принимала экзамен у Драко Малфоя.
— Так, значит, вы и есть Поттер? — спросил профессор Тофти. Он сверился с ведомостью и поглядел на меня поверх пенсне. — Тот самый знаменитый Поттер?
«Разумеется, я тот самый знаменитый Поттер, который делает кукол, сопротивляется чарам вейл, стал анимагом в неполные 16 лет, победил в Турнире Трёх Волшебников не достигнув и пятнадцати и одолел на кладбище Волан-де-Морта», — собрал я мысленную характеристику на самого себя, но, разумеется, промолчал, лишь слегка кивнув тому, что я таки Поттер, и ставить оценку нужно именно напротив этой фамилии.
Краешком глаза я отчетливо увидел, как Малфой бросил на меня испепеляющий взгляд. Стакан, который он поднял в воздух Заклинанием левитации, упал на пол и разлетелся вдребезги. Я не смог подавить усмешку. Профессор Тофти ободряюще улыбнулся ему в ответ.
— Ну хорошо, — сказал он дребезжащим старческим голоском, — не надо нервничать. А теперь будьте так добры, возьмите эту подставку для яйца и заставьте ее перекувырнуться несколько раз.
Выступил неплохо, явных косяков не было, а неявные… разве что слишком сосредоточенный вид и недостаточно артистизма у танцующих ананасов.
Вечером отдыхать было некогда: после ужина студенты сразу отправились в свою гостиную и взялись за подготовку к завтрашнему экзамену по трансфигурации.
Я же решил поупражняться с Лээной в окклюменции. Сфинкс была довольна моими успехами, но недовольна чем-то ещё. Ну я что, дурак что ли пытаться легилиментить сфинкса! Поэтому спросил прямым текстом.
Оказалось, что контракт на обучение заканчивается, а значит ей придётся возвращаться в пустыню, и ей этого делать очень не хочется.
— Хочешь остаться со мной?
— Да!
— А в чём проблема?
— В Англии нельзя держать сфинксов без лицензии!
Про это я прочитал ещё в сентябре, когда принёс Лээну в замок. И тут некоторая проблема: сфинксы относятся к XXXX категории, поэтому лицензию может получить только волшебник, сдавший Ж.А.Б.А. по УЗМС, ну а стоимость такой лицензии всего 37 галлеонов на пять лет (потом лицензия продлялась за ту же сумму). Деньги не проблема, проблема два (или даже три, учитывая поход за крестражами, из-за которого я пропущу год в Хогвартсе) года до Ж.А.Б.А.
— А если я попрошу тебя… уничтожить крестраж?
— Крестраж!? — сфинкс улыбнулась. — У тебя есть крестраж?
— Есть…
Я на полу, на груди, уже выпустив когти, Лээна с львиной головой и оскаленной пастью…
— То есть не мой крестраж, — с трудом подавив желание вскочить защищаясь. Кстати, если прыгать сразу в звероформу — шансы победить в драке таки были. — Его нужно уничтожить.
— Ладно, да, сфинксы умеют уничтожать крестражи… — Лээна слезла с меня. — и времени понадобится… довольно много…
— Вот как раз для охоты на живой крестраж ты мне и понадобишься, но у меня контракт с Хогвартсом, так что придётся подождать… следующего лета.
— Тогда… меня нужно где-то спрятать. Можно в виде статуэтки. Полностью скрыть магию я не смогу, но светиться она точно не будет.
— Я буду будить тебя… надо будет уточнить кое что… по поводу этих крестражей…
— Это не очень важно, когда я в виде каменной статуэтки, время чувствуется… весьма своеобразно, быстро летит, так что не беспокойся, я не заскучаю.
Утром письменный экзамен по трансфигурации, после обеда — устный. Помня вчерашнее, оставил Лээну в собственном сундуке. М-да, меня терзают смутные сомнения, что тот безносый урод, от клеймённых рабов которого я сматывался в прошлом году с кладбища, не попытается (как минимум попытается) проверить насколько хорошо я освоил окклюменцию. Думаю, пока идут экзамены, он попытается атаковать меня легилименцией, и… Мне придётся проверять боем собственные навыки защиты сознания…
На практиеском экзамене я заставил свою игуану исчезнуть полностью, тогда как несчастная Ханна Аббот у соседнего стола совсем потеряла голову и умудрилась превратить своего хорька в целую стаю фламинго — в результате экзамен прервали на десять минут, чтобы изловить всех птиц и вынести их из Зала.
В среду мы сдали экзамен по травологии (если не считать легкого укуса зубастой герани, для меня всё прошло сравнительно хорошо), а на четверг был назначен экзамен по защите от Тёмных искусств. Здесь мне практически обеспечена оценка превосходно. Я без труда ответил на все письменные вопросы, а на устном экзамене с особенным удовольствием применял все требуемые Щитовые чары на глазах у Амбридж, которая холодно наблюдала от дверей.
— Браво, браво! — воскликнул профессор Тофти (в этот раз он снова экзаменовал Гарри), когда Гарри по его просьбе эффектно расправился с боггартом. — Великолепно! Что ж, полагаю, это всё, Поттер… если только… — Он чуть подался вперед. — Я слышал от своего близкого друга Тиберия Огдена, что вы можете вызвать Патронуса… Не угодно ли продемонстрировать? Конечно, за дополнительные баллы…
Я поднял палочку, перед мысленным взором, привычно толкаясь, собирались куклы.
— Экспекто патронум!
Из палочки вырвался серебряный тигр и проскакал по залу из конца в конец. Все экзаменаторы проводили его глазами, а когда он обратился в серебристую дымку, профессор Тофти восторженно зааплодировал своими жилистыми, узловатыми ручками.
— Прекрасно! — сказал он. — Очень хорошо, Поттер, можете идти!
У дверей, стояла Амбридж. Смотреть на неё не хотелось. Если я хоть что-нибудь в чем-нибудь понимал (впрочем, на всякий случай он не собирался трезвонить о своем успехе), мне только что поставили «превосходно».
В пятницу у Рона был выходной, а мы с Гермионой сдавала древние руны.
Теорию я написал по собственным оценкам на удовлетворительно, практику — перевод — скорее слабо, но когда разочарованный профессор с вылетевшей из головы фамилией разочарованно покачал головой, я сказал, что руны меня заинтересовали именно с точки зрения рунной магии. Профессор предложил мне набросать цепочку для какого-нибудь не совсем стандартного фонарика: рунный аналог люмуса слишком простой. Я Буквально на листе пергамента где были написаны переводы, набросал рунную цепочку фонарика, который мигал тремя основными цветами. Красный, зелёный и синий. Фонарик заработал, стоило лишь подать на него магию. И разумеется после этого меня отпустили с оценкой, предположительно, Выше Ожидаемого.
В воскресенье утром Лээна сказала, что какая-то безносая сволочь стучалась в мой мозг.
— Типа, в голову пришла мысль, но никого там не нашла?
— Можно и так сказать!..
«м-да, я повысил Волан-де-Морта до статуса мысли!»
Понедельник, экзамен по зельеварению. Теория — без проблем, практика — ну что тут может быть сложного? Зелья для кукол сложнее, впрочем, их я готовил много раз и, можно сказать, набил руку…
Вторник — уход за магическими существами. Теория… практика… нда… Хагриду стоило больше внимания уделять обычным волшебным существам, которых дают на СОВ , а не конечно интересным, но опасным и не встречающихся на экзаменах монстрам. Впрочем, у меня был… некоторый опыт в… уходе за существом с четырьмя иксами. Не особо помог, конечно…
В среду с утра теоретический экзамен по астрономии, а после обеда я случайно забрёл в Большой зал…
— Мистер Поттер! Профессор Трелони написала мне, что у вас настоящий дар прорицания… хотя вы и не посещали занятий, она очень рекомендовала принять-таки у вас экзамен! Пожалуйста, взгляните в волшебный шар. Что вы там видите?
Заглянул. На этот раз никто (включая меня-из-будущего) никаких бумажек с предсказаниями туда не подкладывал… хм… а почему бы и нет?
— Я вижу Фонтан Дружбы Народов… тот, что стоит в Атриуме министерства… и он… разбит. У кентавра отколота голова… и эта голова исчезает во вспышке света.
Растерянное лицо экаменатора, торопливая запись, но скептицизм так и чувствуется. Кажется тут я провалюсь… Вот, собственно, чему удивляться? Я-ж на прорицания не хожу. И тем не менее, почему-то было предчувствие, что то напутствие — 23 С.О.В.ы на двоих — которое дала нам МакГонагалл, вручая маховик времени, выполнить получится…
В одиннадцать, поднявшись на верхушку Астрономической башни, они убедились, что ночь для наблюдений над звездами выдалась идеальная — тихая и безоблачная. Окрестности замка купались в серебристом лунном свете, воздух был прохладный, бодрящий. Они настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые им роздали.
Профессора Марчбэнкс и Тофти ходили среди них, наблюдая за тем, как они определяют точные координаты планет и звезд, видимых в телескоп. Тишину изредка нарушали только шелест карт, случайный скрип телескопа, поправляемого на опоре, да царапанье по пергаменту многочисленных перьев. Прошло полчаса, потом час, и маленькие квадратики отраженного золотого света на земле внизу стали исчезать один за другим — это гасли окна в замке.
Однако когда я закончил наносить на карту созвездие Скорпиона[его летом, в отличие от созвездия Ориона, видно], парадные двери замка распахнулись прямо под парапетом, у которого он стоял, и на каменную лестницу и лужайку перед ней хлынул свет. Поправляя телескоп, я взглянул вниз и, прежде чем двери снова закрылись и лужайка опять погрузилась во мрак, успел заметить на ярко освещенной траве чьи-то удлиненные тени — их было не то пять, не то шесть.
Так, Амбридж идёт арестовывать Хагрида… А где Маккошка? Мне почему-то казалось, что пришли они туда уже в полном составе…
Тут позади кто-то кашлянул, и поскольку экзамен из-за прогулки Жабы отменять не собирались, я вернулся к звёздной карте. Абстрагироваться от внешних раздражителей не получилось, и я уловил стук, эхом разнесшийся по пустынной территории школы, и сразу за ним — приглушенный лай собаки.
В окнах у Хагрида горел свет, и на их фоне вырисовывались силуэты людей, пересекших лужайку. Открылась дверь, и я увидел, как порог хижины перешагнули шесть четко очерченных фигур. Затем дверь снова закрылась, и наступила тишина.
Вошедшие в хижину люди время от времени мелькали в ее окнах, заслоняя свет.
из далекой хижины донесся рев, взмыв сквозь тьму к самой верхушке Астрономической башни. Несколько соседей вынырнули из-за своих телескопов и стали всматриваться во мрак в направлении хижины Хагрида.
Хагрида видимо, шли арестовывать, тот оказал сопротивление и авроры… авроры же? Применили силу. Ну, как минимум попытались применить. Оглушить великана, даже наполовину великана… трое в нокауте, оглушён Клык… со стороны аврората — полный провал. Зато появившуюся МакГонагалл встретили четырьмя оглушающими. Всё ясно: эти авроры из тех, что только и способны щипать продавцов на рынках, а чуть что серьёзнее — они никто и звать никак…
Экзамен не сказать что совсем сорван, но последние минут двадцать никто ничего нормального не написал…
а я чувствовал постепенно нарастающее давление на свой окклюментный щит. До окончания экзамена ничего больше так и не написал, а вот по дороге в Башню, чуть не свалился от головной боли. Кажется, Волан-де-Морт ввалил в атаку столько сил, что, несмотря на расстояние, щиты таки продавил. И показал мне Сириуса, стоящего на коленях рядом со стеллажом, полном шариковых пророчеств.
— Возьми это и отдай его мне!
— Никогда!
— Ночь долгая…
— Гарри!?
Проморгался. Рядом стояла Гермиона. хм… что-то рановато Волан-де-Морт атаковал! История магии же будет завтра! Хотя…
— Голова разболелась…
Гермиона подала мне руку, и помогла подняться.
— Это… ОН, да?
— Угу…
— И профессор МакГонагалл, зная, что…
— Я ей не говорил, так что, в принципе, может и не знать…
Гермиона довела меня до самой кровати. Сама открыла сундук, а вот в зачарованное отделение пришлось лезть мне. Надел на шею медальон-Лээну — давление отпустило. «так, и чтобы два раза не лазить» достал сквозное зеркало. Постучал по нему волшебной палочкой.
— Спасибо, Гермиона, дальше я сам… и поскольку говорить я буду с Альфой Большого Пса, то задёрну полог.
Гермиона намёк на Сириус поняла, и что мне нужно будет скрывать разговор от Дина и Невилла, тоже. Так что единственный вариант поучаствовать в разговоре для Гермионы — это забраться на мою кровать… естественно, это неприлично, так что Гермиона ушла.
— Сохатик! — голос Сириуса такой, словно я его разбудил, а он похмельем мучается.
— Сириус, тебя поил случайно не Волан-де-Морт?
— ЧЕГО!? — кажется, с Крёстного слетела минимум половина хмеля.
— Ну, иду я тут с экзамена по астрономии, вдруг чувствую, кто-то настойчиво ломится в голову. Пытался не пускать, и промахнулся мимо двери. А та в ответ косяком ка-ак даст мне по лбу! А тот кто ломился, воспользовался шансом и показал, как тебя пытает один безносый урод, от которого мне пришлось сматываться… Вот я и решил проверить, ты это или не ты.
— Правильно решил! Сейчас за меня не волнуйся, у меня Ремус в гостях, и мы немножко… за встречу…
— В дрова…
— Почти, — признался Сириус.
Вернулись в гостиную, там уже все разбужены, переговариваются, слушают новости… По словам путешествующих портретов, Маккошку доставили в Больничное крыло. Выглядела она плохо,
Знаю, что не очень правильно, но я, помню канон, в котором МакГонагалл выжила, а Жабу специально не провоцировали, так что дополнительных заклинаний она не добавила. Поэтому, сославшись на головную боль, отправился спать.
Рон предлагал бросить Амбридж в яму с голодными соплохвостами… ничего-ничего, Амбридж уже хотела скушать Лээна… и пожалуй, в следующий раз я не буду её останавливать.
Заключительный экзамен, по истории магии, был назначен на послеобеденное время. После завтрака я с удовольствием отвлёкся бы на что-нибудь не требующее участия головы, например обработку дерева. Так, кому тут нужны шкатулки зачарованные на кровь?
Но эта чёртова головная боль… Волан-де-Морту что, доставляет это удовольствие, пытаться проломить мою защиту и периодически огребать то от одной, то от другой куклы? Может, сделать куклу Дарта Вейдера, чисто чтобы стравить двух Тёмных Лордов? Хотя нет, они-ж начнут драться прямо у меня в голове, и разнесут мой мозг к чертям!
В два часа пополудни пятикурсники вошли в Большой зал и, заняв свои места, стали ждать разрешения перевернуть билеты. Я, чисто из вредности, попробовал посмотреть, что отпечаталось на изнаночной стороне билета — безуспешно, ну и ладно, не очень-то и хотелось…
— Начали, — разрешила профессор Марчбэнкс.
История, история… н-да… из истории я больше интересовался оружием, доспехами ну и так, попутно, в каких битвах всё это применялось. Политические же распри, которые к этим битвам приводили, оставались за границами моих интересов. В магической истории ситуация не особенно поменялась.
Ну что же, раз не знаем что за политическая фигня творилась в те далёкие времена, вспомним битвы, которые эту фигню сопровождали. И ответы строились по принципу студента, который выучил билет о блохах, ему достался билет с медведями. «Медведи это млекопитающие с шерстью, в их шерсти водятся блохи, а теперь подробнее о блохах…»
Опять чувствую давление на собственный окклюментный щит. Причём давление откуда-то из под шрама на лбу. Значит Володя Морда хочет мне что-то то ли показать то ли внушить… оно мне надо?
С одной стороны, соваться в Министерство со стороны каноничного Поттера было огромной глупостью. И если бы не прибывшее вовремя подкрепление из Ордена Феникса, утром в Министерстве нашли бы шесть трупов слишком самонадеянных детей. Или не нашли: Малфой мог выбросить ненужное в Арку Смерти, или утащить их к себе в мэнор, или не Малфой… В общем, ситуация отчаянная, но действовал каноничный Гаррик в высшей степени глупо.
С другой стороны, после сражения в Министерстве Вторая Магическая война вышла из подполья в активную фазу: сам Министр увидел что Тёмный Лорд возродился, и его заставили принять какие-то меры.
То есть с точки зрения безопасности идти категорически нельзя, с точки зрения войны, чтобы заставить Фаджа вытащить голову из задницы песка, идти нужно. Да и Дамблдор удивится, если я смогу отразить ментальную атаку Тёмного Лорда… То есть не идти просто нельзя. Значит, придётся идти… нужно только подстраховаться и предупредить кого-то из членов Ордена Феникса об этой вылазке, благо Сириус за зимние каникулы научил меня посылать говорящего патронуса…
На самом экзамене по Истории Магии было почти невозможно сосредоточиться. Безносая фигня — я уверен, что это именно Волан-де-Морт — давила на окклюментные щиты снаружи, ещё и голова разболелась, а тут дополнительно надо отвечать на какие-то дурацкие вопросы… и ведь переэкзаменовок не предусмотрено! А если студента, например, прокляли, и мадам Помфри сможет поставить его на ноги не быстрее чем за неделю? Или буря магнитная разыграется, а студент к ним чувствителен, да то же отравление…
Что-то не о том думаю…
Какие-то ответы накарябал, но не прошло и часа с начала экзамена, как меня накрыло.
Помещение с большими, но почти наглухо занавешенными окнами, несколько человек, знакомых по кладбищу прошлого года, трое незнакомых, один из них почти наверняка оборотень, двое, могу предположить что братья Лестрейндж, потому что последней из присутствующих была сама Беллатриса Лестрейндж. В углу, словно шесть приваленных к стене покрышек, свернулась Нагайна. А вот кого я там увидеть не ожидал, так это Габриель Делакур!
Девочка была босиком и одета только в мягкую, вероятно дорогую и очень удобную, но уже порванную ночную рубашку. Волосы в беспорядке, явно грубо подняли с постели и не позволили даже причесаться. Почти парализованная страхом она, стоя на коленях, с робкой надеждой смотрела на Беллатрису, единственную среди присутствующих женщину.
— Даже не думай, Фенрир! — предостерёг облизывающегося оборотня голос Волан-де-Морта. Причём говорил это тот, из чьих глаз я наблюдал эту сцену. — Она нужна нам, потому что может справиться там, где потерпел фиаско Эйвери с Боудом.
Волан-де-Морт метнул взгляд на свою змею.
Не знаю, что он ожидал там увидеть… но змея недоуменно посмотрела на хозяина.
— Люциус, — Тёмный Лорд перевёл взгляд на стоявших перед ним магов. — Командовать операцией в Отделе Тайн будешь ты, собирай людей.
— Да, мой Лорд, — Малфой глубоко поклонился.
— А за девочку отвечать будет лично Беллатриса!
Я успел заметить, как братья Лестрейндж вдруг резко приуныли.
— Да, мой Повелитель! — поклон Беллатрисы был далеко не таким глубоким, как у Малфоя. А вот одного из Лестрейнджей это обращение явно покоробило.
И сразу после этого Волан-де-Морт припечатал последним приказом:
— Выполнять!
После чего меня выбросило обратно на парту, где я писал экзамен по Истории Магии. Точнее, под парту, за время видения тело успело съехать практически на пол.