Проект: Новая Заря. Глава 93
________________
Авторским произволом, во избежание передоза продием… глава была разделена на две части. Две проды — лучше, чем одна. Завтра будет добавка!
Если серьёзно, то маленькая глава хорошо кушала и немного выросла сверх меры…
Приятного чтения!
________________
Прохладный металл блестел в свете корабельного освещения. Системы кондиционирования разгоняли по палате лазарета пропитанный антисептиками воздух. В шелесте медицинской аппаратуры терялся звук дыхания последнего протеанина.
Воин пребывал в медикаментозном сне, вздрагивая от липкого кошмарного сна, который утянул его в прошлое. Рождённый в войне и видевший ничего кроме неё, он вернулся в сонных грёзах на это вечное поле боя, где призом было выживание некогда могучей расы.
Так продолжалось несколько часов. Казалось, что жизнь вот-вот покинет Явика, но приборы фиксировали слабый пульс, который неуклонно продолжал складываться в неостановимый ритм пламенного мотора.
В какой-то момент аппаратура пискнула, отмечая учащение сердцебиения, а воин проснулся одним рывком. Дезориентированный, он дёрнулся, падая со своего стального ложа на рифлёный пол палаты.
Его лёгкие пылали, пытаясь втянуть ставший резко густым воздух. Явик не понимал, где он. Протеанин помнил лишь боль и унижение, пришедшие к нему после криосна. Пришедший следом кошмар запутал его ещё больше.
Поняв, что он не на поле боя, и что его жизни ничего не угрожает, последний воин павшей империи взял себя в руки. Он задержал дыхание, чтобы спокойно выдохнуть через пару мгновений.
«Вдох. Выдох.» Обычная дыхательная гимнастика уняла буйство гормонов в его крови, возвращая спокойствие духа.
Только полностью придя в себя, Явик принялся за анализ ситуации. Он был явно на корабле. По всей видимости, в медицинском отсеке. Протеанин не узнавал приборов, но понять их медицинскую направленность по внешнему виду смог бы и дикарь, в его понимании.
Попытка встать принесла тянущую боль застарелых гематом. «Это был не бред», — спокойно констатировал он, вспомнив толпу избивавших его женщин. «Галактика стала ещё более безумным местом.»
Размяв затёкшее и отзывающееся болью тело, последний воин империи привёл себя в относительный порядок. Ещё раз осмотрев помещение, не найдя подсказок о том, а кто же его подлатал, он, поморщившись, начал водить руками по поверхностям, надеясь так получить информацию. К удивлению Явика, дар каждого протеанина не ощутил ничего, даже следы машин.
От повторного обследования воина оторвал звук открывающейся двери, которая не поддавалась его манипуляциям. Одним слитным движением протеанин развернулся к источнику звука, занимая защитную стойку. Что-что, а он больше не такой беспомощный, каким был после криосна…
«Этого и следовало ожидать», — подумал Явик, медленно поднимая руки. Дуло пистолета, смотрящее в него, было довольно красноречивым аргументом, чтобы вести себя осмотрительно.
Перед ним был низкорослый гуманоид в сером комбинезоне, на котором были незнакомые ему знаки различия.
«Я про такой вид не слышал», — разглядывал гуманоидную самку примитивов воин империи. «Азари по красивее будут. Кожа словно из камня выточена… кремнёвая форма жизни? Возможно.»
Видя, что Явик не спешил делать глупости, самка протянула руку, не убирая и не смещая оружие. В неяркой вспышке на её ладони словно выползли откуда-то наручники, похожие на те, которые в пору империи использовали против биотических рас.
Не успел протеанин удивиться, как оковы поднялись в воздух без всякого биотического сияния, пролетели несколько метров и упали под ноги воина.
«Или она очень искусный биотик, или не биотик вовсе и это какой-то дикарский трюк», — понял, что от него хотят, Явик и подобрал наручники, застигнув их под внимательным взглядом слегка светящихся глаз.
Стоило оковам застегнуться с громким щелчком, как гуманоид едва заметно расслабилась, но бдительности не потеряла. Жестом свободной руки и движением глаз она приказала протеанину выходить.
Ещё раз мысленно посетовав на примитивность рас текущего цикла, осколок империи медленно вышел из своего узилища. Карлик, не собиравшаяся поворачиваться к воину спиной, сделала шаг назад, пропуская конвоируемого.
Выйдя из палаты, протеанин осмотрелся, почти не шевеля головой, что позволяло расположение его четырёх глаз. На его вкус интерьер корабля или пустотной базы был приятно-аскетичным. Даже на первый взгляд всё выглядело практично и функционально, разве что две статуи по бокам…
«Не статуи», — поправил себя он, когда две змееподобные громады, застывшие по бокам от двери, пошевелились, с едва слышным скрипом чешуек по металлу.
«Самки доминируют в этом цикле», — фоном мелькнула у него мысль, стоило ему лучше рассмотреть змей. Наличие подобия молочных желёз, которые были распространены у некоторых видов в его цикле, под бронёй угадывалось и невооружённым глазом.
Только после этого самка мелкого роста изволила развернуться к нему спиной, но у него не было никакого желания нападать. Наличие множества рук у змей и большого количества оружия, как для ближнего, так и для дальнего боя, этого желания не прибавляло. Так что Явику ничего не оставалось, как проследовать за самкой из камня. Он был беспомощным заложником ситуации, которому оставалось лишь смотреть и думать.
Помещения… корабля, слишком знакомая для протеанина компоновка, были выдержаны в бело-алюминиевой расцветке, с краплениями вставок из тёплых цветов, лишь только подчёркивающих аскетизм и функциональность. Некоторая пустота отсеков разбавляла помпезность и размах, подсказывая пленному, что раса, построившая этот корабль, в ресурсах явно не была стеснена. Обилие красных полотнищ и множество явных мотивационных плакатов, выполненных пусть и в непривычном для протеанина, но красивом стиле, показывали патриотический настрой экипажа.
Сами же конвоиры были вещью себе. При своей внешней непохожести они были чересчур похожи. Воин видел общность движений, лишь слегка оттенённую физиологией, с неестественной синхронностью. Эта неестественность и молчаливость, вместе с отсутствием других членов экипажа, действовали на Явика подавляюще. «Машина. Корабль, они — одна большая, выверенная машина!»
Прогулка по кораблю была недолгой. Командир конвоя остановилась возле очередной двери. Закреплённый на её голове прибор зашевелил антеннами, от чего автоматика пробудилась, раскрыв вход в помещение. Снова безмолвно жестом руки отдав приказ, она указала последнему из своего рода пройти.
Новый жест, и пленный плюхнулся на стул. Рывок невидимой силы заставил его выпрямить руки. С грохотом звеньев короткая цепь зацепилась за его кандалы, притягивая запястья, не давая их высоко поднять над металлическим столом.
Ноги Явика почувствовали, как из стула, привинченного к полу, выскользнули с лёгким жужжанием захваты, притягивая его ноги к ножкам. Только после того, как воин был скован и не мог свободно пошевелиться, конвой покинул помещение, предназначенное явно для допроса.
Оставшись один, он попробовал вырваться, дёрнув оковы, но те мало того, что не поддались, так ещё и укололи в ответ слабым разрядом тока. Воину оставалось только ждать своей судьбы. Как он думал, если его лечили, то явно не будут убивать. Во всяком случае, сразу…
Уйдя в нерадостные мысли, Явик вздрогнул, когда дверь комнаты допроса открылась, и последний солдат павшей империи очень надеялся, что примитивы не видели этого момента слабости. В помещение вошли двое. «Люди», — всплыло название расы в голове у протеанина.
Один был жилист на вид. Припомнив, что у этих примитивов у самцов росла растительность на лице, воин определил в нём мужчину. Облачённый в серый комбинезон с металлическими вставками. Даже не имея оружия, он проецировал в окружающее пространство угрозу, а цепкий, оценивающий взгляд выдавал в нём опытного, много чего повидавшего солдата.
Вторая вошедшая была самкой того же вида примитивов. Явик мысленно поёжился, встретившись с ней взглядом. Даже на внешний вид чопорная, в ней он безошибочно определил контрразведчика…
Люди переглянулись. Как мог судить протеанин по мимике, между ними состоялся короткий, безмолвный разговор, в результате которого мужчина произнёс лишь одно слово, будто бы что-то подкрепляя. Язык был рычащим, но мелодичным. Даже не понимая, последний из своего вида ощутил хлёсткость слов и их крайнюю информативность, которую можно было трактовать по-всякому.
Самка склонила голову на бок, словно спрашивая у своего сородича: «Ты серьёзно?». На что самец лишь кивнул, подтверждая догадку солдата, даруя ему некоторое облегчение от предсказуемости.
Со вздохом самка подняла руку и начала её трясти, повторив жест самца. Через секунду они сложили из своих пальцев фигуры, от чего контрразведчик лишь скривилась, произнеся слово, вложив в него максимально снисходительную интонацию.
Она подошла к протеанину, встав так, чтобы он её видел, и начала нарочито медленно закатывать рукав формы. Обнажив предплечье, она сжала-разжала кисть, оставшуюся в перчатке. Из центра ладони стала выливаться жидкость светло-алого цвета, густая даже на вид, начав быстро поглощать открытую белую кожу. Дождавшись, когда она полностью поглотит голый участок тела, самка протянула руку к Явику так, чтобы тот смог коснуться её.
Поняв, чего от него хотят, протеанин коснулся заключённой в жидкость конечности, ожидая приступа дискомфорта, который был при считывании информации, однако поток данных мало того, что был структурирован, так ещё он не смог вытянуть ничего более, кроме как языка. Самка же поморщилась, показывая, что ей передача информации была не самым приятным процессом.
Быстро убрав руку, она присоединилась к самцу, сев по другую сторону стола от Явика. Выждав некоторое время, самец спросил у воина империи:
— Понимаешь? — на что пленный лишь кивнул, не спеша говорить.
— Имя, звание, подразделение, — требовательно произнёс человек.
— Явик, командир гарнизона, силы планетарной обороны, — сухо ответил он, пробуя новый язык.
— С какой целью был помещён в криокапсулу? — включилась самка.
— Чтобы пережить Жатву и отомстить! — в словах воина слышался вызов. — Вы даже не представляете…
— Представляем, — холодно перебил его самец. — Видели руины, выезженные планеты и призраки других рас, затерянные в космосе. Более того, ещё до Жатвы Жнецы пытались нами манипулировать. Безуспешно. Мне интересно…
Воин выдержал паузу и нанёс моральный удар:
— А на что рассчитывали вы? — его слова ударили словно разряд тока.
— Отомстить… — протеанин не чувствовал уверенности в своём утверждении.
— И вы всерьёз верили, что они не найдут? — обрушила на него вопрос самка. — А они нашли, и добивать вас не стали, потому что вы не представляли угрозы.
— Ложь!!! — дёрнулся в ярости Явик.
На его потуги самец лишь фыркнул.
— Вас разбили. Стёрли. От твоей империи не осталось и следа. Ты — последний её осколок, — самка нанесла новый удар, сбивший гордого воина на колени, раздавив его духовно. — Никто кроме тебя не выжил.
— Более того, — подхватил самец, продолжая расшатывать душу Явика. — Твой народ расы этого цикла ненавидят. За высокомерие. Потребительское отношение. Опыты.
— Мы даровали возможность вам сопротивляться…
— Вы — свою шкуру спасали. Поняв, что не сможете их одолеть, вы решили спрятаться за спинами других. Трусы. Это ваша честь? — вонзила нож в гордость самка. — И лицемеры. Не вы ли говорили, что если будет кто-то способнее вас, то вы подчинитесь ему? Но вы погибли, держась за свои предрассудки.
— Так и ничего не поняв, — вновь взялся за дело самец. — Вы даже не поняли как, зачем и почему они это делают. Ваша империя даже не знала, Цитадель — не одна и сеть ретрансляторов куда как шире. Знай, вас уничтожали древние машины, не посчитав угрозой лишь для того, чтобы выполнить в очередной раз не решаемое их логикой уравнение. Мы для них всего лишь эксперимент без начала и конца.
— Их куда больше, чем вам решили показать, — добила окончательно самка.
Протеанин не знал, чего ответить. Он был сломан, раздавлен. Явик чувствовал, что всё услышанное — правда.
— Тогда чего вы хотите от меня? — нашёл в себе силы спросить последний из своего рода.
— Информацию, — был очевидный ответ. — Мы же дадим тебе возможность отомстить и поможем возродить твой вид. Для нас — это легко.
— В обмен на подчинение? — с сарказмом и вызовом бросил воин, намекая, что его допрашивают такие же лицемеры.
— Да кому вы нужны? — растоптала его гордость самка. — Вы будете вольны делать всё то, что захотите. Для нас свобода выбора — приоритет.
— Наша война ещё не началась, но близка к этому. Счёт идёт на дни. И, в отличие от вас, мы пойдём до конца, — припечатал самец. — Если понадобится, то и галактику взорвём, но достанем до их глотки…
* * *
— Не сломается? — подкрепив вопрос ментальным образом всего, что она думает, спросила у Шепа немного уставшая Миранда.
Пусть как следователь ЦЕРБЕРа она и понимала необходимость, но пускай она при посторонних и не проявляла почти никогда эмоций, только это не означало, что она холодная ледышка, не способная на сопереживание.
— Это лучше, чем щадить его. Мы ввели его в курс дела, избавили от иллюзий… по сути мы уже дали всего, что он хотел. Сама понимаешь, по-другому нельзя, — ответил ей оперативник, послав свои соображения.
Образ Шепа в «Коллективе» излучал откровенную усталость, грусть и решительность.
— По-другому нас почему-то не слушают, — приложив картину Цитадели, ответила ему девушка, которая тоже устала.
— Зато повторяться не нужно, — решил немного подбодрить своего товарища Шеп. — Гаррус куда как хуже пережил откровение. Вот у кого слом шаблона. Ладно, я до узла связи. Подготовишь отчёт для начальства?
Девушка, которая хотела сказать одну вещь, лишь кивнула в ответ, проводив взглядом спину своего друга по коридору.
— Вам сразу забронировать койку в лазарете? — ехидно поинтересовался ИИ корабля, для которого произошедшая ранее сцена разборки между Мирандой и её подругой была не тайной.
— Сьюзи, подслушивать нехорошо, — обречённо бросила Миранда. — Да и не поможет. Ты Рису знаешь…
— Она о вас переживает, — спокойно ответил искусственный разум. — Впрочем, и я переживаю, как о всех на этом корабле.
— По ней было заметно, — отправила она Сьюзи кусок из своей памяти о том, как были близки к её глазу когти одной кошки.
— Всем нам иногда нужен направляющий пинок, — философски прокомментировала синтетическая личность. — Ваш случай — ещё не самый запущенный, в отличие от этого Явика. Вы, хотя бы, не пребываете в плену своих заблуждений и понимаете. Даже Гаррус, наблюдавший за вашей лекцией, замаскированной под допрос, более костный.
— Это слабое утешение…
* * *
Глухо булькнула жидкость, исчезая в горле турианца. Рекс, у которого потенциальный смертник отобрал кружку, хотел было уже пересчитать кости наглецу, но лишь цокнул языком, видя, как выпивка испарилась одним глотком.
Гаррус вытер выступившие слёзы (лёгкий коктейль был лишь в понимании кроганов), хватая с тарелки солёный огурец. Под весёлый хруст отвратительного для любого выходца из Иерархии закуски, признающих из овощей исключительно только томаты, офицер СБЦ перебил едрёное послевкусие. Только после того, как рассол омыл его горящий пищевод, он смог вздохнуть.
— Слышь, костезадый, ты как будто бы увидел, сколько было у азарийской девы до тебя… — добродушно начал бывалый кроган.
— Иди в жопу, товарищ, — без затей огрызнулся турианец, перебив здоровяка, заставив его на мгновение задуматься, а не стоит ли всё же потомку гордых птиц переломать кости, чтобы потом им же вытереть палубу, придав ему удобный форм-фактор половой тряпки.
Но Рекс был слишком хорошо воспитанным, и о том, о чём он подумал, никто не узнал. Поэтому кроган просто решил проигнорировать данный факт святотатства, но не забыть. Консерв старый наёмник из турианца успеет ещё понаделать, а вот разыгравшееся любопытство требовало удовлетворения.
— Вот теперь интересно стало, — подобрался он. — Что же заставило гордого легионера Иерархии и офицера службы безопасности, аж самой Цитадели, нагло своровать выпивку у крогана? Будь кто помоложе, и ты бы уже не жил.
— Ты не понимаешь!
— Это тебя так факты про Жнецов проняли? — видя, как нервно подпрыгнул Гаррус, Рекс понял, что угадал. — Да про это каждая собака знает! Правда, Ральф?
Вульфхеднар, что решил отужинать в кают-компании, услышав это, зарычал и, обидевшись, гордо грохнув подносом, удалился. Слишком его вид не любил сравнение с собаками, когда-то предавших из-за своей трусости людей.
— Видишь, — проигнорировал обиду Рекс, отлично зная об отходчивой природе разумной собаки, и таким образом не очень элегантным образом убрав лишние уши.
— Так ты тоже! — взвился турианец.
— Естественно! — наслаждался недоумением наглого гада кроган.
— И как?! — вложив всю боль оскорблённой души, вопросил Гаррус.
— Каком кверху, — отрезал бывший наёмник. — То же мне, истеричка нашёлся! Что? Увидел молотильщика и мочой скафандр залил? Дык расслабься! Они даже ещё не начали Жатву…
— Но…
— Да расслабься ты! — махнул рукой Рекс. — Им похуй от того, что ты сейчас чуть ли не по потолку бегаешь! Вот и тебе должно быть похуй. Лучше во, сходи на кампус за пивом, заодно попустит.
— Может, я его обниму? — поинтересовалась нага, одна из двух на корабле, вползая в каюту.
— Нашему гостю нужно расслабиться, а не быть задушенным твоими кольцами, — скривился здоровяк, вспоминая, как любящая обниматься змея удачно поймала момент, чуть не выдавив от избытка чувств бедного крогана как тюбик пасты. — Тем более он с мужиками не обнимается! Да, Гаррус?
— Он мужчина?! — забыл про свой шок турианец, ощущая всё острее, что попал в дурдом на прогулке, указывая на нага.
— Естественно! — не понял любитель объятий. — Вам что, не видно? У меня же грудь больше!!!
— Яйца, — поправил его наёмник, наслаждаясь местью, ловя извращённый кайф от вытянувшейся хари турианца.
— Фи! Это грубо! Тестикулы это! — возмущённо сложил все шесть рук на груди оскорблённый в лучших чувствах наг.
— Так, — поднял ладони в знаке остановки Гаррус. — Я за пивом, пока окончательно не рехнулся…
— …знаете, мне сейчас очень захотелось выпить, — только и смог ответить Шеп, переваривая услышанное. — Не каждый день меня матриарх азари просит засадить её единственную дочь в тюрьму.
— Вам ли не знать, что иные времена требуют радикальных решений? — со вздохом произнесла Бенезия. — Пусть я приняла к сведенью ваш рассказ, подполковник, но кардинально ситуацию это не меняет. Моей дочери нужен не только воспитательный урок, но и защита, которую даруют надёжные стены ваших тюрем. По сравнению с республиканским, их и вовсе можно считать за пансионат. Если вам претит так выполнить мою маленькую просьбу, то может, вы можете посодействовать приобретению Лиарой статуса политического беженца?
— Всё настолько плохо у вас? — массируя виски, уточнил человек.
— Вы не представляете и десятой доли, — устало выдавила из себя тысячелетний матриарх. — Увы, за последнюю сотню лет моё влияние ослабло, не без помощи вашей страны. Нет! Не думайте. Я не в обиде. Многие из нас видели, куда ведёт снобизм всей нашей расы. Падение всех наших принципов от одного удара как нельзя лучше показывает ошибочность постулата, что мы исключительны… Вы преподали нам хороший урок, который в долгосрочной перспективе пошёл бы нам на пользу, но у нас нет времени ждать, когда сменится нынешнее поколение. Нашему миру немного осталось.
— Жнецы, — утвердительно кивнул подполковник.
— Именно, — подтвердила матриарх. — Только взобравшись на вершину своего общества, я узнала эту неприглядную тайну. Эта же тайна меня и убьёт. Буквально через пару минут, как завершится наш с вами разговор. Так что, мне терять уже нечего, подтверждая и то, что знает ваша разведка.
— Может…
— Нет, — покачала головой Бенезия. — Этого не изменить. Если с другими матриархами я смогла пойти на сделку, то вот боюсь, что Призрак настигнет однозначно. Попытка переиграть условия лишь только продлит агонию. И сразу скажу, он не имеет к совету никакого отношения, просто моя смерть выгодна всем сторонам.
— Как бы я вам не сочувствовал, но политика… — начал было человек, но азари его перебила.
— Понимаю, поэтому платой за спасение дочери будет информация. На Тессии есть рабочий, полностью исправный маяк протеан. Именно он был секретом всех наших достижений. В довесок к этому… когда придёт время, мои последователи помогут вам действовать в пору хаоса.
Шеп ослабил воротник формы.
— Хорошо, — сказал он. — Этого точно хватит, но вы могли бы и не говорить этого. Я чудовище, но не палач детей.
— Вы слишком строги к себе, подполковник, — грустно улыбнулась азари, отключаясь.
* * *
— У, тупые!!! — не выдержала Риса.
Кошка, распушив хвост, подскочила к стене и от души приложилась об неё головой. Испытав мнимое облегчение, она ударилась об неё ещё раз и ещё…
— Миранда и командир? — утвердительно спросила у кошки нага, на этот раз женского пола, окинув критичным взглядом картину маслом.
— Угу! И тема отношений, в частности. Почему они все тупые, то?! — взвыла Риса, которая не оставила на самотёк надоевшую ей историю и решила проследить за Мирандой…
— Двигайся… — со вздохом ответила ей змея, тоже ударяясь головой об переборку. — Почему мужики моего вида такие ушибленные?!
— Они все такие, — парировала кошка.
Обе дамы вздохнули и синхронно ударились об переборку.
— О! — воскликнул за их спинами излишне бодрый голос. — Соревнования! Чур, я первая пробью переборку головой! Если нет, то выпью три бочки пива!!! Если же выиграю, то шесть!!!
Пришедшая на шум Фрейя со всего маху прободала перегородку своим железным лбом, оставив на ней заметную вмятину. Две дамы ещё раз вздохнули, поняв всю бренность бытия, начав биться с новой силой.
Высунувшаяся из вентиляции голова в кварианском шлеме так же медленно убралась назад. Во избежание. Кварианцы и зараза — несовместимы!
* * *
— …поэтому командир настоятельно рекомендую дать экипажу отдых, — закончила свой спич Сьюзи, отключая предусмотрительно пущенную без звука трансляцию из коридора и каюты компании.
— Хорошо! — согласился без споров Шеп, сам уже ощущавший, как кипит чугунок. — Что у нас там по календарю?
— У-у-у, правильно. Выпивать без повода — это алкоголизм! — подколола искусственная личность человека, выводя календарь. — Через пару часов будет фестиваль осеннего праздника урожая. Тыквенные гулянья!
— Ты же понимаешь, что праздник сладостей и ужаса пойдёт не по плану? — задумчиво сказал Шеп.
— Ну что вы?! — жеманно возмутился ИИ, мысленно поражаясь интуиции командира.
Искусственный разум, видя моральное выгорание экипажа, решил произвести разрядку, попутно повеселившись над слишком серьёзными органиками. Особенно, по её плану, должно достаться одному не в меру наглому пилоту…