Чекист, Магия, Война. Глава 4. Часть IV.
— …мой Лорд? — голос Бэки вернул меня в настоящее. Звук сердцебиения так похож на перестук игральных кубиков, что ещё мгновение я не могу понять: кошмар окончился.
Медленно поворачиваю голову в сторону девушки, замечая отблески аметистового света, утихающего в моих глазах, так хорошо подчёркивающего испуг.
— Дар провидца немного шалит, — сухо отвечаю ей, мысленно начиная произносить строфы Исчислений, пытаясь успокоить разум. Самый лёгкий способ послать все терзания в жопу, но от чего-то, имея такой охуительный инструмент, я слишком редко им пользуюсь. Не было такого в прошлой жизни, чтоб её…
Встряхнув головой, окончательно отгоняя наваждения, спрашивая:
— А у Беквы Кински, случайно, не синие волосы? Просто я видел её новую симфонию… наверное.
— Да-да… — слегка заторможенная от увиденного проявления псайкерской силы, ответила девушка, беря себя в руки. — У неё синие волосы. Немного эпатажно, но люди искусства бывают ещё не так эксцентричны.
— Знакомо, — прокомментировал подтвердившуюся картину. — Иной раз, когда талант не может быть воплощён, может, это и к лучшему…
Снова мне эта ебаная реальность напомнила, что расслабляться мне — смерти подобно. Чувствую себя лошадью в колхозе, которая ебашала, а начальником так и не стала…
Строфы из Исчислений зазвучали в моей голове, принудительно зачитываемые мной, как стих на табуретке перед Дедом Морозом в детстве. Мир стал ощущаться глубже, принося с новыми глубинами чувство неправильности и дискомфорта.
Только отстранившись от ситуации, погрузившись в медитацию, обращённую вовнутрь себя, после буйства псайкерской силы, заметил, чего ранее не замечал. Моя душа и осколок былого Магнуса сплавились, но в том месте, где моей сути коснулась обломок сущности этого интеллигента, сияла язва. Брешь в доспехах духа.
«То-то меня несёт из крайности в крайность! Иной прыщ на жопе может доставить массу новых ощущений, а тут нарыв в душе… Самое же поганое, с этим поможет лишь время, но кто бы его мне дал?! Как бы было бы просто, если бы душу можно было бы починить как тело, при помощи биомантии… Слишком тонкие материи. Не Жигули, что можно в поле перебрать.» — подытожил очевидное я.
Экскурсия продолжилась, но в беседе что-то безнадёжно померло, да и похуй. Я не нанимался, чтобы задорма лечить чужие заморочки, особенно переросшие в тараканы. Если местные нормального псайкера от проклятого колдуна отличить не могут, то это их проблемы, а не мои!
«Просто зачем кого-то переубеждать, когда это можно будет пользовать? Легенду надо лепить простую и не плодить сущностей. Рано или поздно всплывёт вопрос отношения Императора, и чем не версия, что он не возлюбил сыночка за силу псайкерскую? Даже того, что я знаю, а знаю я ох как мало, достаточно, чтобы поймать этого попашу на двойных стандартах, где все равны, но некоторые равнее. Пусть не только он виноват, что всё по пизде пошло, а ещё и «братики» помогли! Людям-то не объяснить… Так что, если мне сами шьют биографию, кто я такой, чтобы от неё открещиваться?» — умозаключил я и плюнул на всю метафизику.
Конечно, эта липа долго не продержится, но её поддержание от меня не требует никаких усилий. На этом и точка. Экскурсия у меня или как?
Но мне не даёт покоя один вопрос… Что это за баба с платиновыми волосами была в видениях возможного будущего?!
Примерный образ, что увидел Магнус. Его знания в лоре — фрагментарны. Перепутал немного. Человек — старенький (был). Ему простительно.
* * *
В апотекарионе был полумрак. Пахло лекарствами и смазкой медицинского оборудования, которую регулярно обновляли обслуживающие сервиторы. Витавший в воздухе терпкий привкус ладана с едва заметной ноткой мертвечины говорил, что техножрец совершил свои таинства совсем недавно.
Этот запашок раздражал двух космодесантников Пятнадцатого Легиона, прибывших в обитель медицины для осмотра. Нервы, взвинченные до предела, реагировали даже на незначительный раздражитель.
— Ничего не понимаю, — оторвался от экрана когитатора дежурный апотекарий, в этот час присматривающий за апотекарионом «Кемета».
В зелёном свете его лицо, испещрённое шрамами, выглядело ещё более удивлённым. Полутьма заострила черты, тогда как свет экрана подчеркнул все эмоции, словно состарив десантника на сотни лет. Тем зловеще был его лик для двух братьев-близнецов, недолюбливающих подобных ему. Как любить тех, кто не мог спасти братьев от недуга, спящего в их телах до поры до времени?
— У вас в крови просто запредельная концентрация антител. С такими показателями вы должны были уже биться в агонии, на последней стадии проклятия Изменения Плоти…
— Но мы живы, — сухо заметил Азек, борясь с труднопреодолимым желанием не почесать кулаки об лицо излишне неэмоционального брата по Легиону. Кровь космодесантника кипела и бурлила в его жилах, пробуждая одновременно что-то правильное и низменное.
— Даже наоборот. Ваши кости стали значительно плотнее и крепче, особенно в конечностях. Словно вы ломали их снова и снова. Теперь даже обычный цепной меч не сможет отсечь вам руку или ногу с первого удара.
— Пока звучит даже хорошо. Слишком хорошо, — проговорил себе под нос Ормузд, пытающийся унять свои пальцы, живущие своей жизнью.
Легионера терзал зуд созидания. Он уже несколько раз обслужил своё и так пребывающее в идеальном состоянии оружие. Силовая броня была подвергнута дополнительной калибровке и обзавелась парочкой новых символов, выведенных его рукой, хотя до этого он мог только нарисовать танк в ангаре. Рисование было не его стезёй.
С его братом тоже начали происходить странности. На днях, начав обслуживать броню у себя в каюте, Азек неожиданно обнаружил себя в мастерской технодесантника. Ариман никогда не увлекался техникой, вместо этого проводя незанятое тренировками время в библиотеке или комнате отдыха, за партией в шахматы.
Более того, он сам заменил слегка барахлящий привод силового доспеха, но не остановился на этом и каким-то образом, добавив пару волокон фибромышц и несколько адамантиевых проволок, увеличил скорость отклика, что для брони «Крестоносец» считалось невозможным! Самое пугающее было то, что он не знал, как это сделал, и не мог объяснить это технодесантнику…
— Это не объясняет все остальные странности, — снова сухо заметил Азек, вспоминая, как своей просто смёл отпрыска Русса, против которого в рукопашную у него раньше и шанса не было. Пусть он мог свершить подобное своей псайкерской силой, но без неё, будучи не облачённым в силовой доспех, одолеть нарывающегося на конфликт и готового к схватке волка…
Его меньше пугали внезапные откровения, которые можно было списать на проявление сдерживаемой Сёстрами Безмолвия силой, стремящейся найти выход. Как и любого десантника из Пятнадцатого Легиона, его пугали любые внезапные изменения в плоти.
— Я уже фиксировал подобные изменения у других наших братьев, но менее выраженные. Ваши жилы начали отращивать сами по себе оболочку из витых волокон. Данное новообразование повлекло увеличение скорости и силы. У вас же эти изменения зашли куда более далеко… Словно вы снова начали процесс возвышения из обычных смертных. Даже на костях появились точки роста, и объяснить это, кроме как наследием нашего Отца, я не могу, — развёл руками апотекарий, понимающий не больше двух легионеров.
Даже старший апотекарий, закрывшийся вместе с приглашённым магос-биологис, что уже говорило о серьёзности вопроса, не мог сказать, почему внезапно участок мозга практически у всех осмотренных легионеров, ранее дремавший, начал стимулировать выработку соматотропного гормона. Гормон в свою очередь, помимо возобновления роста и укрепления костей, повлёк усиление регенерации и изменение в работе надпочечников.
В теории производимый ими коктейль из гормонов и химических соединений должен был позволить десантнику продолжить бой какое-то время даже после получения критических ранений! Пусть это было явно положительным изменением, но его внезапное проявление, шедшее рука об руку со симптомами проклятия Изменения Плоти… Заставляло раз за разом апотекариев перепроверять результаты и привлекать всё новых легионеров для сбора хотя бы статистики.
На волне тихой паники была начата выемка созревшего генного материала, чтобы в случае чего Легион можно было бы хоть как-то возродить. Апотекарион работал на износ. Сами братья, избравшие путь медицины, видя изменения в себе, решили готовиться к худшему. Пример Третьего Легиона, столкнувшегося со схожей проблемой, был более чем показательным.
Это не добавляло кротости и терпения загнанным десантникам. Дежурный апотекарий, уставший раз за разом объяснять одно и то же, боролся с желанием… тыкнуть в морды двух слишком настырных братьев всем известную фигуру из пальцев. У него даже начал оттопыриваться палец, но медик сдержал порыв усилием воли, ещё больше раздражаясь. Ему офицеров легиона за глаза хватало, с их настойчивостью.
Капитаны рот, с одной стороны, не могли не нарадоваться резкому приливу энтузиазма вверенных им воинов, занявшихся неожиданно для себя кузнечным и инженерным делом, что повлекло увеличение боеготовности и эффективности. С другой стороны, этот прилив был ненормальным для легиона, прежде всего полагающегося на мощь своих псайкерских способностей. Вот если бы легионеры оккупировали библиотеку…
— Почему подобного не было раньше? — разделяя каждое слово, произнёс Азек, на языке которого крутились выражения, недостойные потомка королей.
Ормузд, отлично понимавший состояние своего брата, лишь хмыкнул, оставив свои уста сомкнутыми, чтобы не излить поток портовой брани на апотекария. Воспитанный в семье правителя воин с удивлением обнаружил, что в его разуме погребены такие ругательства, которые могли бы дать фору даже словарному запасу раба-пустотника. С каждым же днём эти порывы становилось всё сложнее контролировать.
— Неизвестно, — всё также спокойно ответил апотекарий, борясь с желанием послать двух упёртых легионеров по короткому адресу. Медик откровенно устал и задолбался от этой беседы. — Одно могу сказать, они не несут непосредственной угрозы вашему здоровью. Большее не в моей власти понять или сказать…
«Как бы хорошо было бы, если братьев можно было бы перебрать, как техножрец перебирает механизмы!» — мысленно простонал медик, понимая всю невозможность и фатальность данного действия, злясь от этого ещё больше.
Братья-близнецы хотели ещё задать пару десятков вопросов, в надежде разобраться, попутно проверив терпение их брата по Легиону, но этот порыв погас, стоило ожить системе оповещения корабля:
— Братья! — торжественно возвестил Лорд-Командующий Пятнадцатого Легиона. — Наш отец, примарх Магнус Красный, был найден и готовится воссоединиться с нашим Легионом…
У всех легионеров, что слышали это сообщение, меняющее абсолютно всё, мелькнула одна идея на низком готике, не очень подходившая торжественному моменту, из серии: «Бля, у меня силовая броня не чищена!».
Легион из созерцательно-подавленного состояния мгновенно перешёл в состояние активной деятельности, пугая своей активностью как обычных смертных, так и наблюдающих Волков…