Проект: Новая Заря. Глава 92
________________
Внимание, в конце главы будет объявление!
Приятного чтения!
________________
Толпа неистовствовала, но возгласы были далеко не обожающими или почтительными. Всего ожидал Явик, погружаясь в криосон, но не такого приёма. Справедливости ради, мало кто предполагает, что в первые секунды после пробуждения его оглушат розовым прикладом, усыпанным стразами. Более того, воин павшей империи не ожидал стать участником вот такого вот!
Не успел воин отплеваться от дешёвых блёсток, как его выволокли из его саркофага и начали избивать ногами, поливая нечистотами. Ему чудом удалось вдохнуть воздуха, который он выдохнул от крика, когда в дело пошли электрошокеры. Явику только и осталось, что скорчиться на металлическом полу в позе эмбриона, дабы хоть как-то защититься.
Казалось бы, куда хуже, но в дело пошёл хлыст, дубины… Время для протеанина тянулось ну очень медленно. Если же учесть способность считывать информацию при касании, которая буквально взбесилась, когда его залили нечистотами, то для последнего представителя своего вида начался ад.
В себя он пришёл только тогда, когда его пристегнули к оковам и подвесили под потолком. С каким-то ненормальным злорадством, азари, у которой лицо было измалёвано красками, медленно повернула рубильник, пустив ток по путам. Явика выгнуло дугой, а из его горла вырвался сдавленный крик. Насладившись болью последнего протеанина, азари уменьшила силу тока до той степени, чтобы нельзя было воспользоваться биотикой. Ещё секунду понаблюдав, как от пленного исходит испарина с лёгким дымком, и вдохнув запах палёной плоти, мучительница удалилась, закрыв камеру.
Откашлявшись и сплюнув кровь на пол, Явик кое-как отдышался, радуясь отсутствию новых побоев и мельтешения картинок в голове. «Лучше бы меня в бою Жнецы убили», — была его первая, хорошо сформулированная мысль после пробуждения…
* * *
— Сестры, сегодня состоится наше возмездие! — возвестила бледная азари с почти чёрными глазами, сжимая в руке длинный, гибкий артефакт, на котором ещё алели следы протеанской крови.
Толпа встретила её слова скандом: «Моринт! Моринт! Моринт!» — их лица, озарённые фанатичным восторгом, были обращены к ней. Ардат-Якши холодным взором обводила свою паству, её подбородок был высокомерно поднят.
Она резким жестом призвала к тишине полуголых женщин всех рас, собравшихся перед импровизированной сценой. Моринт наслаждалась этими моментами всеобщего внимания, чувствуя, как её слова формируют реальность для этих существ. Она ощущала не столько умственное превосходство, сколько власть — власть кукловода над послушными марионетками.
— Мы прольём кровь последнего протеанина! — её голос был низким и властным. — Ибо его раса — это символ. Символ системы, что веками пыталась сломить нас, навязать свою волю, лишить нас силы! С его падением рухнет и последняя опора лживого порядка!
Собрание взорвалось оглушительными криками одобрения. Искажённые экстазом лица слушательниц были обращены к ней, как к единственному источнику истины. Моринт наблюдала за этой трансформацией с холодным удовлетворением.
Она давно усвоила: чтобы управлять разумными, нужно дать им простого врага и красивую цель. Как легко было объявить сложные социальные структуры «тюрьмой», а других девушек «адаптивками», превратив некогда здравомыслящих женщин в послушную армию. Толпа жаждала действий, и она давала им эту возможность, направляя их подавленную ярость в нужное ей русло.
Они уже перешли грань, устраняя тех, кого считали слабыми или недостойными. Но за громкими лозунгами о свободе скрывалась её личная воля, её расчёт. Именно она, Ардат-Якши, превратила их из жертв обстоятельств в грозное орудие! И от этого её внутренняя, сосущая пустота хоть ненамного, но заполнялась славой и обожанием.
Словно умелый дирижёр, Моринт управляла настроением толпы. Из азари, отвергнутой своим родным миром, получился блестящий манипулятор, для которого чужие жизни были лишь разменной монетой. Она упивалась их обожанием, чувствуя, как её собственная значимость растёт вместе с их готовностью на всё.
— Мы свершим правосудие орудием их же гордыни! — продолжила она, и в её голосе зазвучали металлические нотки. — Наши сёстры уже доставили специально выведенных ворка с модернизированными гениталиями. Под воздействием феромонов и афродизиаков едва уловимая цель станет для них единственным объектом желания. Так последний из рода протеан падёт от той самой силы, что породила их империю!
В эти моменты она чувствовала себя не богиней, а архитектором новой реальности. Им не нужно было знать, что за риторикой о свободе скрывалась обычная, старая как мир, месть. Месть системе, в которой у неё не нашлось места. Но скоро всё изменится.
Более разумные и прагматичные её сторонники уже вели подрывную работу в ключевых точках Цитадели. А эти фанатики… что ж, любое возвышение требует жертв. И кто, как не они, станут тем топливом, что сожжёт старый мир дотла? Да и кто сможет ей помешать утолить свой садизм в полной мере?
* * *
В зале для брифингов «Нормандии» наступила тишина. Шеп закончил постановку задачи, ощущая, как горло першит от слишком большого обилия сказанного. Штурм станции, где находилась не только Лиара, но и, возможно, живой протеанин, был почти свершившимся фактом, где роль каждого была только что расписана.
— У вас есть, что добавить, Гаррус? — голос человека был с отлично слышимой хрипотцой. Именно из-за неподключенного к «Коллективу» турианцу, подполковнику пришлось слишком много говорить, а не ограничиться отправкой нескольких ментальных образов и парой слов. Банальная вежливость.
— Только то, что находящиеся на объекте преступники не имеют ничего общего ни с феминизмом, ни с правозащитными движениями. Видят духи, их деятельность лишь осложнила работу другим. Они не защитили ни одну женщину, не предотвратили ни одного акта насилия. Это сборище террористов и садистов!
— Соглашусь, — кивнула Миранда, подтверждая каждое сказанное слово. Будучи следователем ЦЕРБЕРа и изучив доказательную базу, она была готова подписаться под каждым из них.
«Слова — это так легко, когда нужны дела», — прозвучал её ментальный посыл в нейронной сети, и другие женщины ответили лишь одобрительным согласием.
У неё куда больше понимания вызывали жертвы семейного насилия, которые находили в себе силы на ответную жестокость. Даже одобрение, ведь всем известно: Дружина арестовывает насильников в первую очередь для того, чтобы их не линчевали обычные граждане. Общество, чуть не ставшее рабами спятившего ИИ, остро реагировало на любой акт насилия над личностью. Убить считалось менее тяжким проступком. Убитый может переродиться, а вот со сломанной психикой — уже нет. По крайней мере, в СССР было так, в отличие от Пространства Цитадели.
— Чего тогда их не посадили? — решил уточнить один из красноармейцев. Он недоумевал от бездействия системы, привыкнув, что в Союзе подобное пресекалось если не сразу, то неуклонно. Возникновение же столь откровенно экстремистских организаций казалось ему невозможным в принципе. Даже фанатики, обожествлявшие научные достижения, в СССР оставались мирными, покуда не решали навязать свою точку зрения силой. Кому, как не ему, участвовавшему в задержании таких, было спрашивать о подобном.
— Там полно дочерей видных разумных, — кисло заметил турианец. — Дела почти сразу закрывали, не давая огласки. Высокое общество не терпит шума у себя на заднем дворе. Другой вопрос, кто покровительствует таким вот в Республике. Там большинство — молодые азари, а на такое раньше очень остро реагировали юстицары. Тут же целый их отряд перешёл на сторону фанатиков, поправ присягу. Мне такого никогда не понять.
Турианец лишь развёл руками, неосознанно подражая гражданам Союза. Вся его поза была олицетворением негодования, и неизвестно, что было в нём больше: непонимания, как разумный мог нарушить присягу, или почему творится такой ужас в Пространстве.
— Политика, — ответил ему Шеп, подкрепив слово образом горы золота, намекая, что надо искать того, кому всё это было выгодно. Пусть Гаррус не мог увидеть мысленного послания, но правильно истолковал мимику человека.
— Политика, — только и оставалось согласиться турианцу, скривившись от факта совпадения мнений с коммунистом. Патриоту Иерархии с таким фактом было примириться ох как трудно.
— Если ни у кого нет вопросов, все свободны, — скомандовал подполковник, завершая инструктаж.
Покинув помещение последним, Шеп невольно задумался, вспоминая разговор с командиром. Сергей в прошлую ночь слишком много вывалил на него, но он мог понять своего друга и командира. Не каждый день узнаёшь, что видный учёный, сделавший для страны так много, чьё имя вписано не только в учебники, но и в саму историю, на самом деле сумасшедший…
Десятилетия назад академик Лебедев увидел вариант возможного будущего. Как учёный он попробовал спрогнозировать другой исход, но каждый раз получал тот же результат. Глава Академии Последствий отбрасывал одну вероятность за другой, прежде чем, как он думал, единственный верный, чудовищный путь для выживания страны.
«Борьба — бессмысленна. Только добровольное подчинение может спасти нас. Утратив бдительность, мы сможем остановить истинного врага изнутри», — слова академика перекликались с тем, что рассказал Шепу его друг.
«Без малого Лебедев хотел, чтобы Союз добровольно стал орудием Жнецов, чтобы после он мог попытаться взломать и перепрограммировать эти древние машины! Безумный и чудовищный план! Мы на такое никогда не согласимся!» — размышлял подполковник, силясь переварить услышанное.
Офицер, повоевавший с Коллекционерами, понимал всю глубину заблуждения научного деятеля.
«Не будет никакой попытки. Жнецы цикл за циклом безнаказанно проводили Жатву, давя любое сопротивление. Если бы было возможно их перепрограммировать, иная раса сделала бы это, ну или нашла кнопку отключения этого конвейера ужаса.»
Ещё более чудовищным была лишь корректировка, как это невинно называл сам Лебедев. Нащупанная им вероятность была нестабильной, и ему, чтобы достигнуть нужных параметров, приходилось корректировать действительность. Многие проблемы общества СССР были результатом его деятельности.
«Как обычно, человеческий фактор оказался сильнее стройной системы, когда один урод решил всё за других. Правильно, что основные законы принимаются всеобщим голосованием, учитывающим все позиции.» — пылал праведным гневом Шеп. Подполковник не мог принять ни это, ни то, что его жизнь тоже исказилась из-за этого учёного, ведь он видел и трагедию активации «Коллектива», но не стал ничего менять, боясь упустить вероятность.
Офицер отлично понимал мотивы академика, и почему он не был пойман. Коллективный разум не был богом из машины.
«Пусть во власти Родины была возможность просканировать память или напрямую подключиться, но она этого не делала, уважая свободу выбора. Разумные же видели в Лебедеве кумира, пример для подражания, загадочного учёного и эксцентричного любителя сладостей. К тому же он подстраховался ещё до активации «Коллектива», запланировав всё годы назад. Он просто не вызывал подозрений, лишь только сочувствие. Как обычно, благие намеренья… Сколько раз я такое видел?» — снова прогнал весь разговор в своей голове Шеп.
«Даже если он прав, и другого выхода нет, это не значит, что он мог решать за нас! Большинство граждан предпочло бы сгинуть в попытке создать другую концовку для этой истории, чем существовать в качестве безмолвного инструмента, полностью подвластного древним машинам. Эта клетка хуже смерти.»
Так было для СССР. Теперь же, глядя на происходящее в Пространстве Цитадели, Шеп задавался вопросом: а не план ли это Жнецов?
«Уже не важно. Через пару часов мы получим часть ответов…»
* * *
Штурм станции саларианской постройки начался стандартно. Пользуясь системами маскировки, «Нормандия», ведомая ассом, подошла почти вплотную к пустотному объекту, словно на учениях. Из открытого ангара скользнули, лишь оттолкнувшись, оперативники «Аргентум». Долетев по инерции, преодолев несколько сотен километров, они закрепились на корпусе при помощи магнитных ботинок, начав подготовительную часть.
Пока Шеп, как самый опытный в этом плане, подключился к системам станции, беря их осторожно под свой контроль, его товарищи принялись за саботаж систем обороны, чтобы нивелировать возможность даже ручного управления.
Заложив взрывчатку, оперативники начали штурм. Взрывы сотрясли не маленькую станцию. Мгновенно были взорваны ангарные двери и проекторы щитов. «Нормандия», зависшая над верхней проекцией объекта, начала обстрел орудийных систем, молчавших из-за диверсии.
Бойцы «Аргентум» мгновенно проникли внутрь ангара, убивая всех, у кого было в руках оружие. Действуя как единый механизм, они не оставили и шанса плохо обученным женщинам-фанатикам.
Как бы ни хотелось оперативникам сработать чисто, положив всех в пол, но сделать этого было невозможно. Мало того, что среди экипажа станции были бойцы, не уступающие им, так ещё наличие возможного заложника и цели операции среди обороняющихся ставило крест на использование многих тактик.
Нельзя было применить нейропаралитический газ или банально обесточить станцию, изолировав фанатиков по отсекам, чтобы неспеша подавить разрозненные очаги сопротивления. Поняв неизбежность проигрыша, феминистки могли убить протеанина. Оставалось положиться лишь на скорость и силу натиска.
Захватив плацдарм, Шеп отдал команду на высадку десанта. Десантные челноки ринулись из недр крейсера, но до этого «Нормандия» отстрелялась штурмовыми торпедами…
Корпус станции был проплавлен плазменными резаками таранной части торпед. Достигнув нужной глубины и заварив за собой пробоину, автоматика дала команду на отстрел люков, выпуская наружу штурмовиков-скавенов.
Разумные крысы сразу же вступили в бой. Считавшие свою жизнь незначительной, солдаты серого воинства ринулись на феминисток.
Через минуты до станции добрались десантные челноки, из которых высадилась пехота…
* * *
Рекс и Гаррус добили группу ворка, перемолов её словно мясорубка. Офицер СБЦ и бывший наёмник пускай не работали никогда вместе, но благодаря опыту быстро подстроились друг под друга. Если кроган играл роль танка и биотической поддержки, то турианец действовал из-за его спины, метко выбивая террористов.
— Не хотел бы я оказаться тут без ствола, — заметил древний воин, добив живучего ворка, наступив ему на голову.
— Аналогично, — сухо согласился турианец.
Им «повезло». Их группа высадилась в тюремном блоке станции, поэтому они смогли первыми лицезреть все зверства, что творились тут.
— Словно молотильщик пожевал и выплюнул, — брезгливо скривился Рекс, глядя на растянутый на дыбе женский труп, что было уже показательным. Кварианку буквально освежевали с такой жёсткостью, которую кроган редко видел за свою долгую жизнь.
— Она была Соратницей… — раздался тихий голос из кучи изломанных тел. — И отказалась вступить… Девочку, которая хотела спасти других… Моринт лично срезала с неё кожу.
Турианец жестом показал направление, откуда слышался голос. Кроган кивнул, и они разошлись, беря говорящего в клещи.
— Е-бать, — протянул Рекс, тогда как более непривычный Гаррус пытался не взблевнуть. — Вот теперь я могу сказать, что видел полную жесть. Чтоб меня пыжак забодал…
И было от чего. Азари, смотрящая на них мутным взглядом, выглядела намного, намного хуже, чем кварианка на дыбе, при этом всё ещё будучи живой.
— Курево есть? — тихо спросил обрубок без рук и ног. Дождавшись утвердительного кивка, азари прохрипела. — Дайте прикурить…
Кроган достал из своей брони сигару, раскурил её и поднёс к губам женщины, вернее к тому, что от них осталось. Та, поморщившись от боли, сделала затяжку.
— Надо было удавить эту тварь её же пуповиной, как только родила, но кто же знал… — откашлявшись, произнесла азари, которой оставалось жить недолго. — Но до последнего надеялась, что моя девочка одумается, даже когда мне ноги размолола…
— Ты Самара? — спросил у неё взявший себя в руки турианец.
— Была… Теперь я лишь корм для варренов… — хрипло рассмеялась юстицар. — Так обидно не было, даже когда меня же другие предали… Можно попросить? Пристрелите эту малолетнюю тварь… Я понимаю, что её такой сделали… Матриархи… Теперь они так от неугодных избавляются… Не хотят своё дерьмо разгребать сами… пацифисты…
Самара рассмеялась. Из её рта снова потекла кровь.
— Думала поговорю… Образумлю… Ошиблась. Может быть, если бы одну её поймала, сумела бы достучаться… Теперь не важно… Да даже если поймёт, с этим жить… Не поможете? Я бы с радостью, но нечем на курок нажать…
Гаррус кивнул, поднимая пистолет, собираясь исполнить последнюю просьбу воина и матери…
* * *
Невидимая волна разметала фанатиков, словно кегли. Лишь парочка азари, искусных в биотике, смогли устоять от мощи телекинеза, что очень не устроило Шепа.
Сыто клацнула его винтовка, отправляя в скорый полёт реактивную пулю. Пробив барьер, она обезглавила одну из синекожих дев. Вторая, отвлёкшаяся на гибель своей подруги, тут же поплатилась. Миранда обрушила на неё поток полимерных лезвий, не убивших, но нанёсших кучу мелких ран. Ещё один телекинетический удар отправил в нокаут противника.
Выстрелив очередью от бедра из пистолета, подполковник изрешетил вылетевшую из неприметной ниши женщину. Плазма прожгла в несчастной дыры, калеча, заставляя жертву корчиться от боли.
Мысленный посыл, и полимерная плёнка надёжно защитила от бьющего по ним крупнокалиберного пулемёта. Движением руки Миранда отправила завязшие в защите песчинки назад. Снаряды, утратившие колоссальную убойную силу, не смогли пробить тяжёлый скафандр, но смогли вмяться в его панцирь, надёжно обезвреживая стрелка.
Шеп перешагнул через корчащиеся от боли тела, не спеша надвигаясь на следующую линию обороны, спешно возведённую на их пути. Отозвав винтовку и вооружившись мечом и щитом, он активировал дополнительные генераторы, усиливая свою плазменную завесу.
— Огонь! Убейте его! — крикнула командир обороняющихся, в чьём голосе слышалась паника.
Новый град выстрелов ударил в светящуюся красным защиту, заставляя её шипеть и сиять, но никак не замедлив оперативника. Под его прикрытием следователь ударила по баррикаде потоком невидимой энергии. Разметав преграду, она метнула полимерную кляксу, что тут же подхватило оружие раненых.
Конструкт сам выбрал цели, начав стрелять из трофейного оружия, не давая защитникам отступить на следующую развилку коридора станции. Крики и стоны раненых террористов временами заглушали стрельбу.
Внезапно завеса оперативника вспыхнула, лопаясь от биотической деформации. Мужчина на одних лишь рефлексах отступил в сторону, пропуская волну опустошения.
«Юстицар!» — подумал Шеп, перехватывая телекинезом очередную Деформацию. Движением руки он перевёл меч в режим хлыста, удлинив оружие и пустив по нему поток электричества, заставив противника нарушить концентрацию.
Защитившись от молний барьером, азари ринулась в ближний бой, мешая Миранде прицелиться для удара. Обитые эффектом массы руки обрушивались на щит подполковника, но тот отбил их встречным ударом. Не став церемониться, Шеп ударил головой в переносицу юстицара.
Азари отшатнулась, на секунду теряясь, но сломанный нос не вывел её из строя. Биотик снова применила опустошение, на этот раз частично накрывшее оперативника. Поток энергии повредил нервную систему в его опорной ноге, теперь уже его заставив пошатнуться. Если бы не щит в его руках, то удар объятой биотикой ноги сломал бы ему грудную клетку.
Отступив под натиском на шаг, подполковник метнул меч, стреляя из пистолета. Отвлёкшись на свирепо жужжащее оружие, азари смогла лишь в последнюю секунду поставить барьер, но даже так плазма вгрызлась в её плоть.
Боль нарушала её концентрацию, сделав защиту зыбкой, чем воспользовалась Миранда, подсекая полимерным сгустком её ноги, заставляя отступить в нужную сторону. Покорное воле своего хозяина оружие вильнуло в воздухе, и меч впился между лопаток юстицара, выйдя через грудину.
Невидимая хватка телекинеза вырвала клинок из плена плоти, развалив достойного противника надвое.
«Сзади», — уловила следователь мысленный посыл подполковника, элегантно уклоняясь от объятого биотикой ножа. Перехватив руку с оружием, она потянула на себя, впечатав в переборку совсем юную азари, пару раз для надёжности ударив её об преграду головой, до полной отключки.
«Цель», — опознала она в нападавшей Лиару, о чём и сообщила. Проверив пульс, девушка уколола деву анализатором, который заверещал от зашкаливающей концентрации психотропов в организме, которые затуманили разум юной азари до невменяемости. Увидев показания, Миранда мгновенно вколола универсальный антидот, который мало помог, лишь только стабилизировав состояние возможного источника информации…
Подполковник внимательно всматривался в тьму коридора. Уловив в кромешной темноте движение, он волевым усилием направил волну полимера вперёд. Через мгновение раздался тихий хруст и громкий крик.
Электроника шлема просигнализировала, что голос раненой был опознан. Прикинув на глазок расстояние, подполковник воздействовал телекинезом на область. Помогая себе движением руки, он притянул к себе раненую.
Раздался ещё один крик, полный боли. Невидимая сила протащила по металлическому полу Моринт, чья нога была в нескольких местах сломана полимерным сгустком.
— Человек, — пересилив боль, от души плюнула она, целясь в забрало скафандра.
— И тебе не хворать, — ответил ей Шеп, уклонившийся от слюны, одновременно с этим наступая на раненую ногу азари. — Где протеанин?
— Будь моя воля, я бы сделала из твоих глаз смузи! — простонала раненая. — Ну же, членоносец, убей меня! Покажи, какой ты зверь…
— Пусть твоя мать и просила об этом, но пулю на тебя тратить жалко, — это было последним, что услышала Моринт, прежде чем стальная подошва погасила её сознание. — Такую тварь нужно показательно судить, в назидание другим…
Кивнув Миранде, подполковник прикинул, что эта азари вряд ли оставила столь желанный трофей в сложившихся обстоятельствах, поэтому решил осмотреть ближайшие камеры. На пятой открытой двери человеку без затей попыталась прилететь оборванная цепь.
Хмыкнув, Шеп почти нежно приголубил кулаком протеанина, отправив его в царство снов…
________________
Товарищи! По результатам голосования, вариант 1 и 2 набрали примерно одинаковое количество голосов. Поэтому будет вам перед праздником тыкв глава в стиле хоррор, ну и с празднованиями, где что-то пойдёт не так. + бонус