Проект: Новая Заря. Глава 88. Часть 2.
Пассажирский корабль СССР стремительно мчался меж звёзд, устремившись подобно отполированному наконечнику копья, к одной ему ведомой цели. Терентий, словно дирижёр, руководил полётом. Его руки порхали над консолями кабины. Кое-где ещё не успела полностью запечься кровь, что нисколько не мешало механическому слуге, как и самим трупам, рядком лежащим у стены.
— Простите, профессор, — прогнусавил робот, добавляя в слова обертон вины, прижимая руку к своему объёмистому животу.
— Гибель моего тела была лишь вопросом времени, — ответил ему Лебедев, и его ответ звучал из щели в корпусе машины, которую оставил его предавший протеже Конфлюкс. — Они бы рано или поздно поняли, что плоть всего лишь пустышка, призванная обмануть механическую богиню и слепых глупцов. Удивительно, как обман не раскрыли раньше. Слишком они доверяют сети, друг мой…
Вдох сожаления перемежался с глотком питательной жидкости, в которой плавала давно отсечённая от тела человеческая голова.
Пусть она истлела лицом, но мозг был надёжно сохранён в сером полимере и механикой, вживлённой напрямую в нервные ткани. Корпус же машины своей формой и работой её машинерии позволял обмануть чувствительные датчики, тогда как близость Терентия к обманке не давала Родине точно отследить, откуда идёт сигнатура мозговых волн академика, которые подделать было невозможно.
«Оставалось делом техники создать соединение, чтобы обеспечить подгрузку памяти куклы и канал управления. Единственной проблемой, пришлось действовать излишне грубо и быстро, чтобы успеть до активации «Коллектива». Но пришлось пойти на неудобства, чтобы спасти страну!» — подумала голова академика Лебедева.
«Очень сложно было создать буфер, разграничивающий мою память и память куклы, но как нельзя кстати помогли разработки академика Захарова. Порой даже жалею, что пришлось способствовать уничтожению ХРАЗа.»
— Всё равно, мне очень жаль, хозяин. Вы же дорожили своим старым телом… — продолжил настаивать на своей вине робот.
— Всем нам приходится чем-то жертвовать, — философски заметил Лебедев. — Кто-то платит временем, а кто-то своей человечностью. Успей я тогда пройти полимеризацию, я бы не смог спасти СССР сегодня. Сам помнишь, Терентий, как одно шло к другому, словно сама вселенная желала, чтобы наша миссия увенчалась успехом. Даже аморальность старины Штокхаузена с его страстью к плотским утехам сыграла нам на руку. Он ведь так и не понял, кто ему помог скрыть заражение Филатовой, и кому он отдал всего-то одну голову.
— Вы очень рисковали своим инкогнито. ХРАЗ почти понял, что разговаривает с обманкой, — напомнил робот. — И сейчас тоже. Если вы погибнете, то куда я без вас, хозяин?
— Я не собираюсь умирать, когда до спасения осталось лишь два шага, — успокоил его академик. — Не для того я пребывал в заточении в твоём животе все эти годы, не имея возможности даже почувствовать вкуса пищи. Выживание народа пролетариев было важнее этих неудобств! Осталось только завершить задуманное. Они ждать не будут…