Проект: Новая Заря. Глава 88. (полная)
— Тревога! Тревога! Это не учение! Гражданскому населению спуститься в убежище! — надрывалась тревожная сирена.
С орбиты хлестало пламя и рушился небосвод. По улицам в панике бежал народ. Винтовка не дрожала в моих руках, пусть я и знала, что сейчас умру за Союз. Я знала приказ…
Огнём и железом, шли сомкнувшись стеной орды хасков, что смели первый вал укреплений. Чёрная волна поглощала любое сопротивление на своём пути. По защитной завесе столицы, словно древний таран, били ало-красные лучи жнецов, вызывая непереносимый ушам звон.
Где-то там, в каскаде смертей, ушли друзья. Отряд таял буквально на глазах, заставляя платить за каждую потерянную жизнь сотнями, а то и тысячами этих чудовищ.
— За Родину-Мать!!! Союз — будет вечен!!! Ура-а-а-а-а!!! — гремел боевой клич Красной Армии, но лязг траков и оружейная стрельба всё чаще заглушали крики обращённых жнецами разумных.
По коридорам Дворца Советов текла наша кровь. Телами был завален каждый перекрёсток здания. Мы таяли, словно свечи в огне, огрызаясь, пятясь всё дальше вглубь, зная, что Родина всё ещё жива — а значит, смерти нет!
В бой рвётся Красное Знамя! Не ведая страха, не зная помех! Металл техники стонал и горел, но хор экипажей до смерти и после кричал:
— За Родину-Мать!
Где-то над небом Земли, в Цитадели пал Шеп. Обломками станции рыдал небосвод, но память о подвиге в вечность уйдёт!
Снова сошлись два клинка, и словно вздрогнула Галактика вся…
Призрак перешагивал через изувеченное тело моего мужа, сгущая тьму окончательно. Щиты над Москвой не выдерживают и лопаются с хрустальным звоном. Алые лучи вгрызаются в здания, мгновенно подавляя точки ПВО и очаги сопротивления. Чёрное море, больше ничем не сдерживаемое, захлёстывает улицы.
Нас оттеснили уже к самому помещению Генерального Штаба, отмеряя последние секунды нашего существования.
— За Союз! — врываюсь в самую гущу кибернезированных тел, круша и калеча, не обращая внимания на полученные раны, больше не заботясь о своей сохранности. Больше уже ничего не было важно…
Словно в насмешку, облачный покров открыл в себе брешь, осветив Дворец Советов. Свет рубиновых звёзд затопил панорамные окна…
Хруст собственной шеи оглушил меня. Разум вечным пламенем влился в «Коллектив». Пусть мои глаза стали мертвы, но теперь я могла узреть то, как враг увидит смерть СССР!
К Солнцу, прямо в его ослепительно пылающую корону, вышли из варп-пузырей несколько десятков ретрансляторов, взорвавшихся в голубой вспышке, когда в центр родительской звезды упали сразу две Цитадели…
Мы стояли до конца, превратив наш дом в пепелище, не сдаваясь! Теперь — мы заберём своего врага с собой. Звезда мгновенно схлопнулась в чёрную дыру, что приливными силами гравитации породила гигантскую гравитационную волну. Созданная советским гением система роя спутников вокруг новорождённого монстра разогнала этот гравитационный шторм быстрее скорости света.
В одно мгновение целый рукав галактики вспыхнул во вспышке света, чтобы потухнуть окончательно. И только в черноте космоса, в космической пустоте, тлел уголёк нашего наследия. Ему предстояло тускло светить сто тысяч лет, чтобы возгореться и обрушить наш гнев на ничего не подозревающих Жнецов, когда они придут на новую жатву…
Я проснулась в собственному поту, под писк медицинского оборудования, не в силах протолкнуть в грудь ставший таким холодным воздух, который был многократно теплее того иррационального ужаса, увиденного мной…
* * *
Пассажирский корабль СССР стремительно мчался меж звёзд, устремившись подобно отполированному наконечнику копья, к одной ему ведомой цели. Терентий, словно дирижёр, руководил полётом. Его руки порхали над консолями кабины. Кое-где ещё не успела полностью запечься кровь, что нисколько не мешало механическому слуге, как и самим трупам, рядком лежащим у стены.
— Простите, профессор, — прогнусавил робот, добавляя в слова обертон вины, прижимая руку к своему объёмистому животу.
— Гибель моего тела была лишь вопросом времени, — ответил ему Лебедев, и его ответ звучал из щели в корпусе машины, которую оставил его предавший протеже Конфлюкс. — Они бы рано или поздно поняли, что плоть всего лишь пустышка, призванная обмануть механическую богиню и слепых глупцов. Удивительно, как обман не раскрыли раньше. Слишком они доверяют сети, друг мой…
Вдох сожаления перемежался с глотком питательной жидкости, в которой плавала давно отсечённая от тела человеческая голова.
Пусть она истлела лицом, но мозг был надёжно сохранён в сером полимере и механикой, вживлённой напрямую в нервные ткани. Корпус же машины своей формой и работой её машинерии позволял обмануть чувствительные датчики, тогда как близость Терентия к обманке не давала Родине точно отследить, откуда идёт сигнатура мозговых волн академика, которые подделать было невозможно.
«Оставалось делом техники создать соединение, чтобы обеспечить подгрузку памяти куклы и канал управления. Единственной проблемой стало то, что пришлось действовать излишне грубо и быстро, чтобы успеть до активации «Коллектива». Но пришлось пойти на неудобства, чтобы спасти страну!» — подумала голова академика Лебедева.
«Очень сложно было создать буфер, разграничивающий мою память и память куклы, но как нельзя кстати помогли разработки академика Захарова. Порой даже жалею, что пришлось способствовать уничтожению ХРАЗа.»
— Всё равно, мне очень жаль, хозяин. Вы же дорожили своим старым телом… — продолжил настаивать на своей вине робот.
— Всем нам приходится чем-то жертвовать, — философски заметил Лебедев. — Кто-то платит временем, а кто-то своей человечностью. Успей я тогда пройти полимеризацию, я бы не смог спасти СССР сегодня. Сам помнишь, Терентий, как одно шло к другому, словно сама вселенная желала, чтобы наша миссия увенчалась успехом. Да даже аморальность старины Штокхаузена с его страстью к плотским утехам сыграла нам на руку. Он ведь так и не понял, кто ему помог скрыть заражение Филатовой, и кому он отдал всего-то одну голову.
— Вы очень рисковали своим инкогнито. ХРАЗ почти понял, что разговаривает с обманкой, — напомнил робот. — И сейчас тоже. Если вы погибнете, то куда я без вас, хозяин?
— Я не собираюсь умирать, когда до спасения осталось лишь два шага, — успокоил его академик. — Не для того я пребывал в заточении в твоём животе все эти годы, не имея возможности даже почувствовать вкуса пищи. Выживание народа пролетариев было важнее этих неудобств! Осталось только завершить задуманное. Они ждать не будут…
* * *
Корабль Мигрирующего флота вышел из сверхсвета в необитаемой системе. Сориентировавшись в пространстве, он устремился к газовому гиганту, уже не раз и не два служившему для разрядки его ядра.
Фрегат советского проекта, созданный специально для нужд союзника, мог пройти то же расстояние, имея меньшее ядро, чем было обычно для его класса, заставившее в своё время закупить таких вот корабликов великое множество Коллегию Адмиралов. Вынужденные экономить на многом, адмиралы ухватились за предоставленную Союзом соломинку.
Пусть данный тип судов, сошедших с верфей, изначально не был рассчитан на ожесточённые бои и не слишком сильно вооружён. Их силуэты были больше приспособлены для патрулирования и перевозок, нежели для прорыва вражеских линий.
Кварианцам, этому выносливому народу инженеров и механиков, чья жизнь проходила в металлических лабиринтах флотилии, было не привыкать дорабатывать и модернизировать буквально всё, что попадало им в руки. Годы скитаний научили их выжимать максимум из любого доступного ресурса.
В этот раз задача значительно облегчалась двумя ключевыми факторами. Во-первых, корпуса новых кораблей ещё не были изношены и побиты безжалостными космическими тропами; их броня сияла ровным матовым блеском, а стыковочные узлы и энергопроводы не были искорёжены многолетними ремонтами. Это был чистый лист, идеальная основа для преобразований.
Во-вторых, их шаблонно-модульная конструкция, напоминающая детский конструктор, позволяла с минимальными затратами времени и средств демонтировать штатные слабые лазерные установки ПОИСКа и на их место устанавливать грозные массивы ускорителей или усиленные контуры кинетических барьеров.
За определённую, и не самую большую, плату все эти работы могли с ювелирной точностью выполнить на верфях всё того же Союза, где в стерильных ангарах роботы-манипуляторы провели бы юстировку с микронной точностью.
Рядовые матросы, чьи пальцы были вечно исцарапаны и в машинном масле, были неожиданно согласны со своими вечно скупыми капитанами и адмиралами, принявшими в итоге такое решение. Кварианцы, привыкшие полагаться только на себя и своих товарищей, понимали эту логику — каждый кредит, сэкономленный на верфях, был кредитом, вложенным в будущее.
Но с чем рядовой состав был категорически не согласен, так это с лихорадочным, почти отчаянным стремлением высшего командования поскорее бросить флот в бойню. Лишь горстка самых отчаянных фанатиков на кораблях Тяжёлого флота осмеливалась называть планируемую операцию возвращением Рааноха. За скромными ужинами в кают-компаниях её называли иначе — «бросок в ад», «отчаянная авантюра» или просто «мясорубка». Вот только иного выбора у Коллегии не оставалось, поэтому они всячески лоббировали скорейшее начало операции. Всё чаще капитаны кораблей позволяли себе пререкаться или и вовсе критиковать мнение адмиралов.
Корни этого опасного положения дел уходили в недавнее прошлое, к событиям на Экуне. Провальная попытка колонизации и последовавший за ней унизительный конфликт с Иерархией, едва не обернувшийся полномасштабным открытым столкновением, нависли над Флотилией тяжким грузом.
Этот инцидент не просто нанёс политический урон — он выжег изнутри и без того пошатнувшийся моральный дух всего народа-кочевников. Особенно тяжёлым ударом стало то, что среди рядового состава, сквозь фильтр официальных сводок и засекреченных протоколов, начали медленно всплывать, как пятна крови на ткани, ужасающие детали той трагедии, ставшей возможной только благодаря откровенному предательству.
Именно тогда возвращение на историческую родину из далёкой мечты превратилось в практически единственный, отчаянный вариант для гордого народа выжить и сохранить себя. Все, от инженера в трюме до капитана на мостике, понимали простую и жестокую арифметику их существования. Рано или поздно, но ресурсы гигантских кораблей-ковчегов подойдут к концу. Дни их флотилии были сочтены. И тогда, пришвартовавшись навсегда к чужой планете, им придётся осесть, раствориться, стать наёмниками или батраками для более сильных рас, чего никто не хотел.
«И тогда уже ни о какой независимости не будет идти и речи», — звучала эта фраза, как похоронный звон. Этой мрачной максимой очень любили бравировать адмиралы в своих напыщенных речах, напирая на национальную гордость. Идею скорейшего начала операции, которую в кубриках называли не иначе как «идиотией» — слепой и фанатичной верой в чудо, ценой которого могла стать гибель всех, искренне поддерживали единицы.
В то же время, экипажи понимали, что слишком много кораблей сгорит в горниле этого рывка, а без тыла потери станут не просто большими — просто катастрофическими, ведь в бой пойдут вообще все корабли, даже те, где будут дети…
Неудивительно, что на Флоте в последнее время царило уныние.
— На лидаре корабль! — нарушил вязкую серость бытия дежурный оператор, выводя капитана из меланхолии. Выведя показания сканеров на своё кресло, кварианец нахмурился. «Советский пассажирский корабль? Что он тут делает?» — подумал он, рассматривая проекцию судна. «Разведка? Маловероятно. Посольский? А где эскадра сопровождения? Коммунисты своих дипломатов очень берегут. Непонятно…»
Капитан послал сигнал на установление связи. Мало ли… Космос — такое место, где тебе практически никто не поможет, что испытали кварианцы на своей шкуре, запомнив этот урок, поэтому большинство из них очень чутко относились к сигналам бедствия, пускай даже и чужих кораблей.
Малый пассажирский корабль полностью проигнорировал попытку связи, сразу же уйдя в варп-переход, стоило ему получить запрос на связь. «Значит, у него всё в порядке было… В отличие от нас. Интересно, что ему в стороне Иерархии нужно, впрочем, не важно. У меня своих проблем хватает!» — решил не проявлять любопытство капитан и тем более сообщать куда-то наверх.
* * *
— … нашей агентуре удалось спровоцировать Мигрирующий Флот на решительные действия. Они начали созыв всех своих кораблей. В течение года они предпримут атаку за Вуаль, — водя лазерной указкой по голограмме, продолжил свой доклад турианский адмирал. — Собрав ударный кулак, они произведут атаку по трём направлениям, в надежде пробив оборону синтетиков здесь и здесь, открыв себе прямой путь до материнской планеты.
— Это хорошие новости, — задумчиво прокомментировал новости Примарх, уточняя. — По прогнозам штаба, сколько останется сил у противника?
— Даже если кочевники смогут одолеть синтетиков, у них останется лишь четверть кораблей, с которыми справится наш флот, понеся умеренные потери.
— А если вмешается СССР? — уточнил правитель Иерархии.
— На период атаки мы подготовили флотские учения, и нашей агентуре удалось подговорить к провокации фанатиков, тем самым создав опасную ситуацию у их границ. На таком расстоянии их варп-двигатель не будет играть существенной роли. Они просто не успеют произвести ротацию.
— А не решит ли Республика вмешаться? — задал ещё один уточняющий вопрос Примарх.
— Республика не пропустит военные эскадры коммунистов, и сами не решатся нам помешать, хоть и понимают всю опасность для себя нашего усиления. Наши союзники, саларианцы, это гарантируют.
— Слишком много эти рептилии просят за свои услуги, — вздохнул турианец, не рвущийся отдавать целых две звёздных системы бывших территорий кварианцев, но признававший такой обмен выгодным. — Но и отдают немало. Пускай они будут такими союзниками, чем мнимая рука помощи от этих синекожих.
— Тем более потеря этих систем будет временной. Получив производственную базу бывших территорий кварианцев, освоенных гетами, мы сможем обрести паритет с коммунистами, обыграв их варп-двигатель количеством и качеством наших вымпелов, — поддакнул своему лидеру генерал.
— Только смутьяны не разделяют вашего оптимизма. Почему члены этого ордена до сих пор не пойманы и не расстреляны? — спросил риторический вопрос у своего совета Примарх.
— Мой Примарх, вы сами знаете, что среди высшего офицерского состава слишком много сочувствующих этим дезертирам. Более решительные действия могут спровоцировать гражданскую войну.
— Именно поэтому вы все всё ещё на своём посту! — угрожающе щёлкнув мандибулами, произнёс властитель Иерархии…