Чекист, Магия, Война. Глава 3. Часть III + полный файл главы.
________________
________________
Отдельная благодарность следующим товарищам:
astz darthti4er Эгберт
Огромное спасибо за вашу поддержку!
Копьё рассекало воздух, завывая как зимняя вьюга. Наконечник мелькал в сумраке студёным морозом, рисуя силовым полем колючий, холодный узор. Могучие руки раз за разом направляли оружие в сердце воображаемого противника, проворачивая лезвие, расширяя иллюзорную рану или отсекая конечности.
Великий Волк превратился в серую, стелющуюся над палубой тень, незримо скользящую по тренировочной площадке. Копьё в его руках мелькало смертоносным клыком. Яростные всполохи силового поля вторили воину, в душе которого бушевал буран…
«Убить брата… Которого я не знаю… Не врага! Брата!» — гремел в голове примарха тревожный набат.
Не такого первого свершения он ожидал для себя и своих детей. Да кто думает и предполагает, что тропа вюрда повернёт именно так на перепутьях судьбы?
«Братоубийца!» — бичевал сам себя в мыслях Волк. «Трус!» — насмехался над ним его внутренний зверь, сотканный из тьмы.
«Замолчи!» — совершил выпад копьём Русс. «Я сделаю это, раз так пожелал Всеотец!»
Погружённый в тяжёлые думы, он не заметил, что за ним уже несколько минут пристально наблюдают. Только сейчас примарх ощутил присутствие Императора. Закончив движение, Русс развернулся, ударив пяткой копья о металлический настил палубы. Всматриваясь цепким взглядом в фигуру своего Отца и не найдя на ней следы битвы, Волк испытал облегчение, ощущая, как ледяная гора с треском сваливается с его плеч.
— Отец, — приветствовал Императора примарх, уважительно склонив голову и не решаясь отпускать копьё, которое недолюбливал с первого взгляда, ощущая нечто зловещее в этом даре от своего родителя. Русс для себя решил наконец довести свой топор до конца, поняв, что отныне это копьё у него будет прочно связано с убийством брата… Пускай пока и не свершившимся.
— Сын, — одним словом владыка Империума разом ответил на незаданный вопрос, который Великий Волк задал, не решаясь осквернить свои уста этими словами. — Удивил меня юный Магнус. В одни моменты моё сердце наполняла гордость, в другие мне хотелось его осудить. Однако всё худшее не подтвердилось, но твоему брату нужен наставник. Магнус порывист и горяч, и оставлять его без пригляда — опасно, в первую очередь для него самого.
— Я почту за честь… — как само собой разумеющееся ответил Русс, зная, сколь занят был Всеотец.
— Иного я не ожидал, — мягко перебил следующего за ним примарха Император. — Вверяю его в твои руки, только помни, он не неразумное дитя, а твой брат и мой сын. Вспомни себя, каким ты был несколько лет назад.
Лицо Всеотца тронула лёгкая улыбка, тогда как Русс ощутил укол стыда, невольно погрузившись в воспоминания…
* * *
Жизнь — ох, какая интересная штука. То она тебя озолотит, а бывают моменты, когда она тебя встречает веслом по башке, превращая обычный дождь в золотой, и то по великому блату.
Я-то думал, самое страшное пережить встречу с Императором в своём положении, но каким я был наивным… Пёстрый хоровод слуг мгновенно взял меня в оборот, потеснив даже кустодес, изображающих золотые статуи, страдающие запором и приступом диффузной диареи одновременно. Хрен его знает почему, но большинство слуг было особами женского пола, сходу устроившие мне звуковую атаку.
Не успел я пикнуть, как меня вежливо скрутили, усадили, чтобы получить более удобный доступ, и принялись за дело. Уже минут через пять я хотел просить Императора меня казнить, чтобы прекратить это издевательство! Как кто-то может мечтать о подобном, сука? Правильно нам в радио говорили: капиталисты — недалёкие люди!
Протирки, пропитки, припарки, компрессы… Да меня в двадцать пар рук помыли, да так, что кожа, отвыкшая от такого обилия воды, аж хрустела! Пробовал отбиваться, но куда там!
Дожили! Я, идейная кобелина, отбиваюсь, когда меня раздевают и намывают красивые женщины!!! Надеюсь, Русса тоже так же стирали, после того как он оттаял и запашок псины начал витать в воздухе… Может, именно поэтому так? Нужно будет потом поинтересоваться, пройдясь от всей пролетарской души по всем мозолям…
Только помывка оказалась хренью!!! Вот когда этот вихрь взялся за мою гриву, спутанную и неухоженную, знавшую исключительно пятерню, то я понял, насколько крепка советская власть. После этого пошивку одежды прямо на себе было пережить уже нестрашно.
Единственным светлым пятном был хмырь в красной робе, пахнущий мертвечиной, формалином и машинным маслом. Вот тебе и техножрец. Он снял все мерки тихо и быстро, отчалив в закат.
И вот я начищенный и надраенный, словно новенький пятак, стою в «модной» хламиде, терзаясь вопросом, а нахуя к объёмному одеянию стальные наручи? Сомнение в надобности сего предмета гардероба было прямо написано на моём лице, отражённого в ростовом (это для меня то!) зеркале. Я не понимал, как в этом ходить, есть, говорить, чувствуя себя не в своей тарелке, от чего снова захотелось курить. Хм… может, поэтому буржуины сигары постоянно смолят?
Один "очень довольный" попаданец.
Стая мучительниц поохала ещё пяток минут и отчалила, оставив в покоях меня, кустодиев и девушку серьёзного вида. Стоило на эту фифу в робе обратить внимание, как она ожила, перестав строить из себя куклу:
— Я — Бэки фон Гаарден, ваш личный секретарь, лорд Магнус. — прозвучало это безапелляционно. — Адепт Администратума шестого ранга. На мне будет организация торжественных мероприятий и взаимодействие с гражданскими организациями.
Бэки фон Гаарден.
— О как, — только и смог выдать я, переваривая услышанное. — И в бой пойдёшь?
— Для этого есть адъютанты, штат которых вам ещё предстоит выбрать, как и военных советников, если пожелаете, мой лорд, — невозмутимо ответила кроха. Девушка была чуть выше метра пятидесяти, что с высоты моего роста выглядело… Короче, как пупс выглядела, причём отечественной выделки, без всяких рюш и прочей кружевной блювотни! — В моей ответственности помогать вам правильно составить график на день и выполнять функции мастера традиций.
— Ясно, — снова проявляю чудеса остроты ума.
— Вам надлежит прибыть на церемонию вашего представления, мой лорд! Даже вы, сын нашего Повелителя, не можете заставлять Его ждать! — нахмурился этот книжный червь.
Ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Фарс мне этот предстоит играть теперь до конца жизни, надеюсь долгой. Играть и привыкать, создать новую маску, запихнув в задницу былые моральные принципы. Император слишком хорошо обозначил угрозу, чтобы манкировать своими обязательствами.
Мой приговор уже подписан, и единственное, что отделяет его царственный перст поставить дату, это нежелание терять полезный инструмент. «Копейкой» себя ощущая, в которую хозяин запихивает под грузовик картошки. Рессоры трещат, а надежды на избавление — не предвидится. Альтернатива… Её просто нет. Там вместо ошейника с поводком будет кое-что куда как похуже и торчащее из задницы!
Не выдержав, разжёг по новой трубку, пытаясь в очередной раз успокоить мозг, чтобы продумать все свои шаги, а не крыть матом окружающий мир, более ебанутый, чем после развала СССР. Там хотя бы я был просто был… Не того уровня ферзём я был, пусть в комитете служил. Исполнитель, правда не рядового уровня, но один хер разница.
Пока пребывал в размышлениях, не заметил, как появилось ещё две золотых статуи, взявших меня в коробочку. И почётный караул, и конвой тюремный! Хорошо, что шмонать не стали, но я не обольщаюсь. Один намёк и меня попытаются зарубить. Интересно, у других примархов столь же явно обрисована клетка или только из-за моего везения мне её обозначили для лучшей мотивации? Вскрытие покажет.
Взбодрённый, я вхожу в зал, который уже был размером с неиллюзорный ангар, обставленный с роскошеством католического собора, с ярким таким акцентом на античность с Римом, с гнилым содержимым под позолотой. Больно морды некоторых высоких гостей похожи на уголовные, правда и порода в несколько колен благородной сволочи чувствуется.
Взгляды на меня бросали такие оценивающие, уже прикидывающие, как ко мне подкатить. Ладно, беру слова обратно. Девки хорошо отстарались, сделав из меня манерное пугало, скрыв под тряпками суть. Император при себе дураков не держит, стоит это запомнить. Следовательно, и эта свора на что-то годна, и раз они меня посчитали за своего, судя по выражению морда-лиц, то это надо пользовать, умудрившись, чтобы меня не попользовали.
Пройдя как ледокол через толпу высокого народа, следуя указкам Бэки, которая не прекращала трещать про протоколы, не обращаю внимание на рассыпавшуюся в мнимом почтении толпу, не позволяя себе обмануться жестом этикетной вежливости. Он для этого, собственно, и придуман, чтобы без обид, по понятиям, показать своё отношение. Я для них лишь новое средство достижения своих хотелок. Над репутацией надо будет работать, если позволят.
Император был в этаком вакууме. Вокруг него было полно народу. Но они не рисковали переходить незримую черту, этакую зону отчуждения, источаемую величием этого существа.
— Отец, — падаю на одно колено, всей своей фигурой выражая почтение, от чего коммунист внутри меня коробится от бешенства.
— Встань, сын мой, — мягко сказал Император, позволив изобразить себе отеческую улыбку. — Служи Империи Человечества достойно, Магнус.
— Пока мои сердца бьются, я буду сражаться за Человечество! — подчиняюсь команде, щёлкая каблуками сапог. Только отойдя за спину, став на левую сторону, обозначенную движением руки, на два шага позади этого сосредоточия силы, поворачиваюсь к аристократии. — Жители Империи! Я Магнус, приветствую вас…
Дождавшись, пока схлынут овации и одобрительного кивка Императора, продолжил наваливать экспозицию:
— Человеческий род слишком многое потерял в пору Долгой Ночи. Где раньше властвовал разум, теперь царит мракобесие. Ксеносы пятнают наши миры своими миазмами! Только силой знаний и мощью армий мы сможем вновь возжечь наш свет над галактикой, принеся ей мир под дланью двуглавого орла! Клянусь не опускать оружие, покуда хоть один человек будет под гнётом чужаков!
Зал снова потонул в овациях. Как бы руки не отбили, бедные, столько хлопая.
— Хорошие слова, сын, — обозначил своё одобрение Император, не забыв напомнить всю шаткость моего положения. — Тебе предстоит много работы, чтобы обещание стало не только обещанием.
— Я был рождён для этого, — принимая уже который раз очевидное, отвечаю этому существу, чей расчёт восхищает и ужасает.
— Меня радует твоё благоразумие, — одобрил отыгрывание роли Император, видя, как к нам спешит присоединиться Русс, которого не узнать было бы трудно. Помню, как эту морду раскрашивал.
— Брат! — меня пытаются раздавить в объятиях, причём искренних. — Я рад, что ты присоединился к нам. Жалко, что Хоруса тут нет, он бы возрадовался!
Ну-ну, а его ещё тупым считают. Может, он и выглядит диковато, но вот звериные глаза скрывают острый разум, который лучше не недооценивать. Единственное, опыта ему недостаёт, а его ни одна машина влить не сможет. Видно его нескрываемое облегчение…
Хм, Император не посвятил его в мою маленькую тайну или он настолько умеет играть?
* * *
«А он крепче, чем кажется» — ощутил, как уже его кости стали скрипеть. Хватка юного Магнуса оказалась неожиданно крепкой. «Словно с дредноутом побратался.»
— Я тоже рад вас видеть, достопочтимый брат, но хотелось бы узнать ваше имя, — голос найденного часы назад примарха был одновременно по-юношески звонким и скрывал в себе мудрость старца, действуя на слушателей словно снег за ворот. Даже самые банальные речи Магнуса находили отклик в душах, чему стал свидетелем Великий Волк. Ценный, но опасный дар.
— Леманом из Руссов меня звать, и давай на ты? — поморщился старший примарх, не любивший всей душой все эти расшаркивания этикета, хотя и умевшего вести себя в высоком обществе. «К чему меж своих эта пена?» — каждый раз задавался он этим вопросом.
— Хорошо, — согласился юноша, что был ещё ниже Волка своим станом почти на голову, незримо изменившись. В его глазах появился незримый огонёк, выдавая в нём импульсивного хитреца, такого же, как и Русса. — Тогда и ты меня зови на ты или просто Магнусом, без всяких красных.
— Красный, это из-за волос? — ехидно заметил в шутку Русс.
— И поэтому тоже, — ответил ему схожей ехидной интонацией юноша. — Моя седина удачно сочетается с пламенем, моей любимой стихией.
Волк хотел снова ехидно пошутить, но осёкся, стоило ему лучше вглядеться во внешний вид Магнуса. Мало того, что глаза брата застыли хладными аметистами, так и сама грива волос имела характерные черты. Слишком специфичным был цвет, рваный местами, какой бывает у начавших белеть головой стариков.
— Пламя в очаге дарует тепло в самую суровую бурю. Им же превращают добычу в пищу воинов, после же глядя в него повествуют сказания о былых битвах, — философски ответил примарх, вкладывая не один смысл в сказанное, одновременно с этим переводя тему.
— Но им не только можно обжечь горшки, — снова поддержал игру Магнус. — В пламени горна рождается добрый меч. Его сияние разгоняет тьму, но стоит потерять бдительность, оно пожрёт всё, до чего сможет дотянуться. Слишком яркое олицетворение нашего мира, горящего в вечности, и не могущего прогореть в своём огне. К тому же пламя есть в каждом из нас, и то куда направить его жар — решаем только мы. Подкинуть дров в очаг или в пожар.
«Умён,» — мелькнуло в голове у Русса, который вёл свой вечный бой между волком и зверем внутри. Юноша дал понять, что тоже не так прост, как кажется.
— Хорошие слова, брат, — сказал лежащее на душе Волк, ощущая как веселье нежно ударяет в голову, как первый глоток эля. — Приглашаю посетить мой флагман. Там, за рогом хмельного мьёда, ты расскажешь о своих подвигах.
— Почту за честь брат, в особенности если мьёд окажется настолько хмельным, что сможет и нас с ног сбить, — ответил к радостной неожиданности для Русса юный Магнус, который уже столкнулся с непониманием Хоруса этого божественного напитка. — Знаешь ли… Мир, в котором я оказался, населён мудрецами. Они хорошие люди, но, увы, не знают толк в веселье! В пору взросления мне опостылили медленные игры, ничего крепче разбавленного вина они не пьют, а крики женщин, перемежающиеся с запахом палёной плоти и собственного пота, не интересны уже мне…
Последние слова Магнуса утонули в хохоте Русса, отлично понявшего про что говорил его юный брат. Он сам прошёл ещё тот кошмар взросления, в силу своих особенностей, который Хорус и вовсе не заметил. Поэтому в этот раскатистом смехе таилось сочувствие, пережившего гормональный всплеск, который не в силах был утолить постельные утехи.
— Хо! Мне нравится твой настрой! — только и мог ответить Великий Волк.
Кривая улыбка Магнуса была ему ответом, а во взгляде читалось ответное сочувствие.
— Увы, но с пиром придётся повременить, — с искренним сожалением произнёс юноша. — Сперва я должен воссоединиться со своим Легионом. Не гоже воину оставлять оружие и боевых товарищей без присмотра. В бою случиться может всякое, и, с большой толикой вероятности, наши сыны будут прикрывать нам спину. Не стоит сеять обиду там, где можно этого избежать. Это даже без того, что пока мы предаёмся ленности, наши враги могут готовиться к битве. Легион — как клинок. Если перекалить, то сломается, но если не додержать, будет мягким…
— Но после, жду в своих чертогах, уже с твоими детьми, — согласился Русс.
— Тогда смею отклониться. Брат, — кивок в сторону примарха. — Отец…
Попрощавшись с Императором, незримо наблюдавшим за всей беседой, Магнус покинул высокое собрание.
— Ты был прав, Отец, — произнёс Великий Волк, меняясь в лице. — Он как пламя, любимое им. Кажется, что прост, но в его глубине таятся всё новые тайны.
— Поэтому я и просил приглядеть за ним, — молвил Владыка Терры. — Такое соседство с даром псайкера, может принести беду, пускай и по неосторожности.
— Именно этого ты опасался, когда мы сорвались сюда, к этому забытому миру? — спросил то, что беспокоило Волка.
— Его горячность — лишь следствие. Я рад, что, поговорив, мы поняли друг друга. Надеюсь, всей душой на его благоразумие. Поэтому оставим разговоры о былом. Нужно жить настоящим, а не прошлым или возможным будущим — запутал Император своего сына, сказав всё и ничего.
«Теперь понять бы, что это значит… Хотя Отец дал прямо понять, что не хочет, чтобы я узнавал это. Значит так ему и быть. Просто об этом надо помнить.» — заключил сам для себя Русс, оставив все проблемы на грядущее.