Чекист, Магия, Война. Пролог (Глава 1). Часть IV (конец главы).
Чекист Магия Война глава 1 (весь пролог).fb2
Вихри снов и кошмаров переливались вокруг висящей в пустоте тропы, стремясь захлестнуть сотканную из света тропку из неоткуда в некуда. Бурлящий, невозможный шторм, вглядываться в который было чревато настолько, что можно было ощутить, как топорщится шифер едущего чердака, почему-то не мог приблизиться к этому клочку относительной стабильности, добравшись до моего «комиссарского» тела.
Пока ноги работали, наматывая метры и километры, пытаюсь разложить винегрет назад намешанное в моей башке. Не самое разумное занятие на первый взгляд, но не в этих ебенях! Уже проверено, сука! Лицо до сих пор печёт, будто бы на него плеснули кислоты. «Думай, сучка, думай!» — подстёгивал себя в нелёгком деле сортировки памяти.
Само это место не способствовало чёткости мысли, стараясь, без всяких словно, превратить их в хаос, как и меня самого утянуть в мясорубку, паровозиком. Стоило только мне успокоиться и расслабиться, остановив поток мыслей, мешающий быстрой стрельбе, так меня начало натуральным образом размывать к ебени фени! Буквально, на хуй. Приходилось мыслить, думать, что-то делать. Главное — не расслаблять булки и не останавливаться. Край плаща, который изошёл на лоскутки, и лицо, ставшее маской, очень так не прозрачно намекали.
Ещё этот ебаный варп клал свой агрегат на законы реальности, от чего у меня, материалиста до мозга костей, кипел к хуям мозг. Дорогу из света, как только не выворачивало, но я как-то по ней шёл, иногда проходя над уже пройдённым полотном вниз головой или видя себя прошлого в дали, близи или рядом с собой. Так-то я и узнал, что глаза у меня светятся как китайские фонарики разных цветов.
В новых знаниях про это, кстати, было, что хрен проссышь тут ориентироваться из-за отсутствия стабильности. Так где-то на грани восприятия чувствовалась искорка какая-то, но далеко. Очень далеко и проебать её было ну очень легко, стоило лишь упустить из виду. Только благодаря ей можно было определить, что я хоть как-то смещаюсь, а не хожу по кругу. И как через это корабли летают… Не представляю!
Удивительно, но это коррелируется с услышанным мной от малолетнего дебила-соседа, но в его рассказе, ну в Молоте Войны, был гигантский маяк в варпе, проецируемый с Терры, пыхающий как тысяча солнышек. Да и знания, вложенные мне в голову, говорят, что где-то так и работает.
Вот только сам я этого дуся-агрегата не наблюдаю. Может быть, искорка — это и есть маяк, но вот размер как у члена воробья не был похож на конский у маяка батьки всея Человечества. Ну или я просто в ебенях, от того хер посреди поля и кажется мелким, смеша всех окрестных доярок.
Читал я на коробке из-под одной модели, что он не на всю галактику добивает. Может, и зря я это по диагонали сделал, хотя мне была именно тогда модель интересна. Она была первой из этой вселенной и хотелось покрасить побыстрее. Да и никогда до этого мне на покраску не попадал космический, летающий собор.
Если я попал в будущее и это Вархаммер, то, наверное, даже не самый худший вариант… Была мулька в начале девяностых, что писатели на самом деле не придумывают, а видят миры параллельные. И если учитывать, что это все такие… одарённые, то не завидую я тем, кто в сказки братьев Гримм попал! Или в Колобка. Там без шансов станешь КалОбком.
Тут же, если мои предположения верны, велик шанс схаваться в какой-нибудь жопе мира, прожив всю жизнь на солнышке пузо грея. Не по всей галактике войны гремят, а она охуеть какая огромная. Хе, в мире, где война идёт двадцать четыре на семь, безопаснее чем в детских сказках… Смешно до усрачки, аж животик болит от колик.
Вот так за размышлениями я внезапно пришёл. Дорогу мне перегородила дверь с шестью замками и шестью створками, которая распахнулась как путана перед клиентом, стоило только подойти. Глядя на её выверглазные цвета, где превалировал пурпур и фиолетовый оттенок, я уже догадывался, какая сука меня на огонёк пригласила. Анальная фиксация на цифре шесть подсказала. И когда я говорю, что там хозяйничает сука, это не оскорбление, а самый ласковый эпитет для тварины, вертящийся на языке. Как же не любил я эту армию красить. Поэтому у меня их миниатюр в диораме — минимум. Не люблю блядей и блядство так таковое!
— Вот теперь я верю, что осуществил мечту малолетнего дебила, попав в Вархаммер! Или в край ёбнулся и сейчас лежу, обосравшийся, в приступе белочки. — констатировал я, пройдя через эту дверь в самый пиздатый гараж, видимый мной в жизни! Тут было всё! И яма, чтобы жигуль ковырять, и подвал под картоху… Станки и инструмент весь импортный… Да даже комнатка, открытая с призывно открытым СРАЛЬНИКОМ!
— Заманчиво, но нет, — с хрустом отдираю глаза от залежей полезного хлама, из которого можно было понаделать уйму полезного, и снова иду по дороге из света.
Прошёл два шага, как попадаю в рай моделиста. Сотни и тысячи собранных и не склеенных миниатюр чередовались с полноразмерными моделями. Кисти, наждачка, скальпели и напильники с паяльниками всевозможных форм и размеров… А краска? Оттенков больше чем в радуге и вёдрами! Да даже кошачьи усы для антеннок техники и те были! «Живи спокойно, соседский Барсик! Твои услуги мне больше не нужны!» — подумал я и пошёл дальше.
Как и гараж, модели были хорошим увлечением. Способом скрасить досуг. Есть вещи куда как ценнее, которые не одна тварь с левой резьбой в жопе не даст. К тому же во всем нужна умеренность…
Снова ступив два шага, я оказался в новом помещении.
— С козырей пошла… — только и выдавил сквозь стиснутые зубы, сглатывая подступившие слюни.
На одинокой тарелочке стояло не менее одинокое пирожное корзиночка! То самое! Из детства. Которое мне купили на праздник и которое я уронил… Были и другие потом, но это, такое желанное, так и не попробовал…
Каюсь, чуть не сорвался. Если бы не вложенные знания и шестое чувство чуть пониже копчика, тут бы меня тёпленьким и взяли, а так понимание, что, если возьму, и мне хана, перебороло желание.
Снова тропа, снова шесть шагов…
— Не люблю профессионалов в этом деле, — не сбавляя шага, прохожу сквозь элитный блядовник.
Взбодрённый, в прямом и переносном смысле, я вылетел, смешно ковыляя из-за поднявшейся «палатки», вылетел с траходрома, размером с мини-вселенную, как пробка из советского шампанского. Ненавижу профессиональных блядей!
Я сам далеко не монах, и по бабам сходить люблю, но как у порядочного ходока, у меня есть принципы. Поэтому только вдовушки. Никаких баб в разводе, старых дев, женатых, малолеток или старух нимфоманок! Если с писылкалок, кроме упругой попки и груди, взять нечего, то дамы моего возраста уже не интересны мне в силу их увлечений, потому что я не ставлю цель только лишь присунуть!
Это тупо процесс, который кончается, оставляя тебя наедине с женщиной. Тупо трахаться всё время не получится, следовательно, после вам нужно будет как-то сосуществовать. А женщины слегка за сорок ещё в кондиции и не успели стать старухами в мозгах в большинстве своём. Вдовы чаще всего опытны, не вынимают мозг и знают, чего хотят.
Поэтому у меня в доме всегда была вкусная еда и консервация, а у них переделаны мужские дела и есть сопровождающий на культурный досуг. И никто не заимел рогов в процессе. Это я, как возможный обладатель этого предмета гардероба (за руку не ловил), говорю уверенно.
Тут же была исключительно животная, тупая и ограниченная ебля во всех её проявлениях. На любой вкус и хуй. Не интересно!
Пока переживал катарсис бабника, выбежал в новую комнату, там и отдышался, а потом прихуел… Я стоял на шикарной лесной полянке. Солнышко по-весеннему грело, но при этом куда бы ни падал взгляд, везде были грибы или ягоды. У ног в землю был воткнут нож грибника и заботливо стояла корзинка под плоды «тихой охоты», а у берёзы сиротливо были прислонены удочка и ружьишко.
— Умно, — только и сказал я. Ну-ну. Тупые гедонисты. Нельзя считать врага тупее себя! Хороша многоходовочка. Сыграть на контрастах. Ударить похотью, которую я не переношу, а потом обласкать тем, что мне по душе. Я даже знаю, что у этой суке будет в следующей комнате теперь.
— Это будет… больно, сука, — вздохнув, как будто бы полезу в прорубь с разбегу, влетаю в последнюю комнату.
— Мяу!!! — разом сказало целое море котят, смешно побежав ко мне.
А-а-а-а!!! Выберусь, я последователей этой бляди буду идейно резать! Перепрыгиваю разноцветные комочки, обходя целый выводок щенят по дуге… Дальше мои персональные наркотики шли по нарастающей, режа душу тупым стеклом с каждым шагом, но стропы я так и не свернул, прободав в конце дверь своим лбом, ошалев к херам.
— Фух… — утираю выступивший пот, радуясь виду бурлящего кошмара. — Ну нахуй…
Отдышавшись, я снова пошёл по тропе, которая свернула в багровый, сочащийся кровью провал, обозначенный гостеприимно распахнутыми медными воротами.
«Обитатель пятнадцатой квартиры пришёл в гости к восьмой!» — под весёлую мысль вошёл в покои войны, демонстративно застегнув кобуру с наганом и убрав руки в карманы. Посмотрим, чем нас здесь будут встречать.
— Простенько. Ведь зачем усложнять? — задал риторический вопрос, проходя сквозь рай милитариста. Ничего такой арсенал, да и разнообразие мишеней для отработки — поражало. Оружие — вещь хорошая, но только когда ты умеешь им пользоваться. В лучшие годы я из нагана стрелял как из пулемёта, что не раз спасало мою побитую шкуру. Комитет госбезопасности не та кантора, которая предусматривает честный бой. Тебе приходится стрелять первым, в спину и в того, кто был обозначен в приказе.
Едем дальше, видим мост… А у войны есть чувство юмора, как я посмотрю!
— Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда, говно собачье, а? Что, сдуру решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть — я тебя сама трахну, ублюдок, онанист чёртов, будь ты проклят! — аж ветром обдало от словесной атаки бывшей жены.
— И тебе привет, дорогая! — в реальности, особенно после развода, она поизобретательней была. Ну что поделать, врагов у меня нет. Кого сам не достал, тех время прибрало. А бывшую за врага и не считал никогда. Дурой жадной — было дело, да и с возрастом понял, что не так немного всё было. Просто в погоне за чем-то этаким выбрал странную, а она оказалась… Не, не буду плохо говорить. Как ни как вместе жили долго. Оскорблять — это себя не уважать. К слову, сложно, кто другой попробует — тому в жбан уже от меня прилетит. Да и простил я её давно, ворча по привычке. Не люблю предательства.
— Иди, идиот, трахать тебя и всю твою семью буду! Говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла! Иди сюда, мерзавец, негодяй, гад…
Стоило только пройти комнату, как её вопли отсекло, подарив благословенную тишину. То, что я её простил, не означает возможность терпеть её общество.
— Спасибо, но нет. Я умею проигрывать. Следующего в студию! — проигнорировав содержимое комнаты, просто ухожу. Жизнь тем и хороша, что возможен путь только вперёд, без возможности переиграть после. Да и не считаю, что мы проиграли тогда… Всё меняется в этом мире.
Видимо, местный владыка понял, что пошёл мимо кассы, и со следующим шагом я оказался в обычном варпе, под триумфальный звук фанфар. Хм, а кто-то из этих козлов умеет тоже достойно проигрывать… Умно, но нет. Не тот противник, чтобы позволить себе его уважать. Ухватиться за это, а потом тебя и поимеет.
— Дышите глубже, проезжаем Сочи — поморщился я, натягивая капюшон, внезапно появившийся у плаща, стоило только подумать, чем бы голову прикрыть от дождя из нечистот.
Сейчас будет сложно и больно. Зря этого деда-пердеда недооценивают. Вон малолетний дебил-сосед тоже сути всей жопы не понял, обсирая. Смерть, тлен, разложение и отчаянье с участью хуже смерти — ничто по сравнению со спрятанной внутри этого садика надеждой.
— Привет, батя, — радостно приветствует меня Костик, поворачиваясь ко мне и сделав шаг навстречу…
— Привет, Костик, — предупредительно взвожу наган на изготовку. — Стой на месте, сынок. Не заставляй папу в тебя стрелять.
Одинокая слеза вырывается из глаза и ползёт по щеке маски, заменяющей мне лицо. Грудь начинает резко жечь, но это явно не от эмоций…
— Бать, позволь обнять тебя… Хуже только будет… От этого не избавиться.
— Всегда можно, с лёгкостью, приводящей в изумление, — покачиваю пистолетом, едва сдерживая кашель. — Смерть лечит от всего. Она естественный конец всего. Нет никакой бесконечности. Всё когда-нибудь закончится…
И добавляю уже громче:
— Слыш, садовник-любитель, иди на хуй!!! Я себе пулю пущу, чем твою ступню на верность облобызаю! Нашёл чем пугать коммуниста! Смертью… но если сейчас, внезапно, появится тут моя внучка, я тебе клянусь, меня даже костлявая не остановит! Я сдохну, но твой садик-делянку пожгу так, что тебе и не снилось, а тебя самого сварю в твоём котле, на костре из твоего особняка…
«Угу, так я и поверил, что сейчас напугал его голой жопой. Скорее всего, возиться не захотел.» — подумал я, снова оказавшись в варпе.
Передо мной, в десятке шагов, была зеркальная стена без видимого входа. Стоило только по ней скользнуть взглядом, как с неё тяжело взлетел местный обитатель…
— Тебя не должно было быть здесь! — заверещал попугай-мутант сразу двумя своими головами, предварительно с грохотом приземлившись на тропу из света, от чего та пошла рябью. Вот тебе и показатель отношений. Шестёрку послали. — Убирайся.
— О, глядите-ка?! Неужто пиздлявый и недоговаривающий явился?! — усмехаюсь этому уроду. — Что, даже на огонёк не пустишь?
Сколько я ебался, пока его миниатюру раскрашивал, сколько я его матом поливал…
— Тебя не должно было быть здесь…
— Кому я должен, я всем простил! — прерываю словесный поток. — Если меня нет в планах твоего босса, массовика-затейника, это не означает, что меня не должно было быть тут!
— Неправда!
— Чья бы курица кукарекала! — он меня достал. Я понимаю, захоти кто, и быть мне трупом прямо с ходу, но почему мне так нравится его бесить? — сам пиздишь, как дышишь, даже когда правду говоришь! Я не знаю, как я сюда попал, но я отсюда не уйду! Жизнь — самый тяжёлый наркотик. Да и знаешь что? Мне плевать на все планы твоего хозяина, но знаю одну вещь. Он самый сыкливый из всех и немощный. Смех один. Обманщик и комбинатор, боящийся неизвестности, и ты, бройлер, — этому подтверждение! Я про тебя много чего прочёл!
— Ты пожалеешь о своём длинном языке и наглости! Мало того что ты украл у владыки его игрушку, так смеешь проявить непочтение! — кажется, я его допёк.
— Очень даже может быть, — спокойно говорю ему, раскинув руки, — Так чего тянуть? Возьми и убей! Вот он я! Но этим ты докажешь, что я напиздел — правда!
— Нет!!! — ну и орёт он. Как турбина самолёта, ебаная. — Ты будешь страдать, но придёшь к нам!!!
Меня швырнуло, протянуло, и вот я снова в реальном мире, заключённый в капсулу, которую всё ещё трясёт. В иллюминаторе весело пляшет пламя, а тело впервые ощущает привычную силу тяжести, пополам с перегрузкой.
«Может, и зря драконил? Они же попытаются снова…» — успеваю подумать только это, когда мой мир сотряс удар о земную твердь. Прибыли…