Ветер на вышине гор бил шквальным и солёным потоком, пахнущим далёким пожаром и гневом моря. Он гудел в арочных проёмах Зала Сорванных Вершин — крепости, высеченной в самой макушке горы, что служила гнездом для виверн и глоткой, откуда вырывались в небо сумрачные эскадрильи. Теперь это был ещё и командный узел, нервный центр обороны, пахнущий не горной свежестью, а потом, железом и холодным отчаянием.
Я стоял спиной к залу, к картам и к тишине, что была гуще крика. Внизу, на изрезанном берегу, ползли и множились огненные точки. Каждое новое пятно света в сумерках — ещё один сторожевой пост, ещё одна деревня, ещё одна часть королевства сестры Раилага.
Ещё одной надежды тёмных эльфов, которую методично стирали с лица земли. Не завоевывали. Уничтожали. Словно хирург вырезает опухоль.
Эрин сидела за столом, на котором лежала не карта, а плоское магическое зеркало. Живая проекция побережья Эгина мерцала в его глубине. По поверхности скользили крошечные огненные силуэты драконов, а у кромки леса, словно плесень, расползались изумрудные отметины войск Ваниэля.
Ладони Эрин лежали по краям зеркала, пальцы впились в дерево стола так, что казалось, она вот-вот раздавит магический кристалл. Она не знала как победить. Никто не знал.
— Драконы не атакуют, — произнесла она и голос на удивление оставался ровным, слишком ровным для того ада, что творился в её глазах. — Они методично стирают с лица земли и моря всё, что может дать нам пищу, кров или укрепление. Это не звериная ярость. Это точечное истребление. А пока они жгут, Ваниэль уже захватывает леса и вбивает колья своих военных шатров в нашу землю.
Я чувствовал взгляд Эрин у себя на затылке. Тяжёлый, пустой, выжженный драконьим пламенем. В нём не было ярости — только та же ледяная решимость, что была в глазах их матери, Туидханы, когда та осталась в обречённой столице, чтобы отвлечь на себя весь гнев Ваниэля.
Сейчас дочь королевы-мученицы взвешивала, какой ценой можно купить время.
— Мои виверны падают от усталости. Мы не можем успеть везде и сразу.
Я молчал. Внутри, как всегда, бушевала простая математика. Удар в сердце их армии: либо драконье, либо лесных эльфов. Рискованная битва, дуэль, предположим я убью предводителя. Однако подготовка к победе ещё не завершилась. Лидера быстро заменят, идеология обеих сторон слишком сильна, заменить мне её нечем, сломить дух не получится.
Можно использовать некоторые запретные заклинания, что даже для Тёмного Плана были слишком жестоки. Я мог это сделать или по крайней мере попробовать, но… это не решит проблему, уничтожить столь огромное войско не получится, запугать тоже, куда более вероятно и вовсе то, что тот же Ваниэль куда сильнее меня на данный момент, как и древний дракон, возглавивший древнейших.
Так ещё и теперь, поверх моей личной ярости, лежал чужой, липкий страх. Страх Раилага. Он не боялся смерти. Он боялся вот этого: тихого, неумолимого конца своего народа. И этот страх парализовал.
— Значит, выбираем, чем жертвовать, — её голос прорезал тягостное молчание, звуча не как вопрос, а как приговор. — Берегами или лесами. Хотя скорее всего потеряем всё и сразу…
Мне нечего было ей предложить. Моя прежняя мощь, способная ломать саму реальность, теперь была скована границами этого тела, этого мира, этой чуждой, но острой жалости Раилага к собственному народу.
Да, я становился сильнее, но мне нужно было время. Однако враг словно бы это понимал, потому времени не давал. Бросить Эрин здесь… возможно, но я этого не хотел по ряду причин. Гордыня не позволяла признать поражение. Жалость Раилага к сестре заставляла оставаться здесь. Понимание, что в будущем меня ни раз спросят, где был Князь Тьмы и его Лига Теней, когда пятая часть народа тёмных эльфов погибала здесь в войне с Ваниэлем и драконами?
Убегу — пошатну веру в себя. Проявлю слабость. Даже если никто не осудит, то сам себя буду презирать за это.
Именно в этот миг, на пике этого мерзкого бессилия, я ощутил как кто-то хлёстко ударил ментальным потоком прямо по моей душе.
А затем в эту пустоту хлынули ощущения, пришедшие по обрывкам:
Свежая, липкая кровь на полированном граните дворца.
Горький привкус магического озона после битвы.
Давящая, чужая боль, отчаяние и унижение.
Сквозь них — ледяной, безличный посыл, вбитый прямо в сознание, как клин:
— Война Древних не закончилась. Лжецы покажут истинные лица. Жди следующего дара, узурпатор. Мы только начали, — после того как эмоциональные отпечатки затухли, прямо в моём разуме зазвучал этот голос.
В миг зеркало на столе взорвалось. Осколки полетели в лица военного совета. Однако все они остановились прямо в воздухе за мгновение до того как коснулись хоть кого-то. Проекция Эгина исчезла, и на её месте, в клубящемся дыму, на миг проступили новые виденья, а вместе с ними показался и Люци.
— У нас проблема, — настроив магический поток, прямо со мной заговорил Люци.
— Ближе к делу, — развернувшись сразу спросил я.
Другие нашего диалога не слышали. Я сразу понял, что происходит нечто неладное, чутьё выло, а раз сам Люци экстренно решил связаться, потратив на это столь много энергии и прорвав магическую защиту штаба… дело было действительно серьёзным.
— Клинки Эребоса напали на город.
— Последствия?
— Они устроили резню, теракт, едва не убили моих близняшек. Мы дали отпор, но… главный удар пришёлся всё же не по мне.
— Что они сделали?
— Они украли Лиариссу. Морвина в коме, не знаю какой яд использовался, но моя магия на него не работает.
— Услышал тебя. Защищай город.
— Как у тебя дела?
— Отвратно. Будь бдителен, не допусти краха моих владений в Игг-Шайле.
— Понял.
После этого поток света исчез. Сверкая магией, осколки зеркала возвращались на своё место. А опешивший военный совет вопросительно смотрел на меня. Да уж, вопросов у них сейчас будет прилично.
— Что это было? — спросила Эрин, и её голос вновь обрёл сталь.
Я не ответил сразу. Воздух в зале всё ещё вибрировал от остаточной магии. Все взгляды, от старого военачальника с обожжённым виском до молодого эльфа-посыльного, впились в меня. Они видели взрыв зеркала. Они чувствовали, как пространство содрогнулось от чужеродной силы. Они не доверяли мне. И теперь они ждали, чтобы Князь Тьмы объяснил, какой новый кошмар пришёл к ним в гору, когда старый ещё не отступил.
У меня же запульсировала вена на лбу. Я был не просто зол, я был готов взорваться. Глаза уже чуть ли не кровью наливались, а сдерживаться было тяжело. В результате простарнство вокруг меня начало искажаться из-за моей ауры. Военный совет повскакивал к мест, уже думая что я тут всех их попробую убить. Чёртовы слабаки, я пришёл их спасать, но вместо того чтобы пасть ниц и целовать моих ноги…
А-а-а, к чёрту это всё. Как же задрало всё. Зачем я вообще стал Князем Тьмы?
— Клинки Эребоса похитили мою любовницу, что была утешением в этом жестоком мире. Пырнули отравленным клинком главу моей магической школы. Устроили резню в моём городе, — кратко произнёс я.
Это было так унизительно. Нет, дело даже не в каких-то привязанностях, а именно в унижении. Какая шваль решила ударить мне в спину, исподтишка, в самый неудобный момент. Клинки Эребоса… не знаю, чем они там думали, но ничего хорошего для них теперь в этом мире и всех других не будет.
— Раилаг! — раздался голос Эрин, которая вырвала меня из размышлений.
— Ах да, прости, задумался, — ответил я, после чего унял свою ауру.
И замерший военный совет снова смог вдохнуть. Я чуть было не отыгрался на них за все обиды. Хотя может принести их всех в жертву прямо сейчас, да наслать на Ваниэля какую-нибудь чуму? В целом было бы не плохо, но то же как слишком импульсивно и в конечном итоге это ничего не приведёт.
— Так и что же вы будете делать? — спросил я, переключая всё своё внимание на первостепенную задачу, на войну на два фронта.
— У нас нет никаких шансов против Ваниэля и Синитара с драконами, — взял слово старший военачальник при Эрин. — Надо убрать одного из них из уравнения. Тогда можно будет выиграть время.
— Да, согласен, — согласился один из чернокнижников. — И вычеркнуть мы можем как раз драконов.
— Это ещё как? — удивлённо спросила Эрин, после чего глаза мои сверкнули.
Я как-то был занят своими мыслями и не заметил кое-чего важного — того как держался весь совет. Как каждый из них смотрел на свою королеву, которая выглядела окружённой не просто так. И дело не в Ваниэле и не в драконах.
— Дракон высшая раса. Они мудры. Они сильны. Они лучшие правители. Многие народы уже преклонились перед ними, в том числе тёмные эльфы. Многие поклонялись им и раньше, многие поклоняются и сейчас… — начал говорить военачальник.
— Вот как… — протянула Эрин. — Хотите сдаться им?
— Подчинившись мы не только спасёмся от них, но и разгромим Ваниэля. Нет ничего постыдного в том, чтобы позволить прямым потомкам Малассы направлять нас, — настаивал военачальник, после чего встал, прогремев латами из сумрачной стали. — Моя королева, мы останемся верны вам, но просим преклонить колено и исполнить требования Синитара. Вы видели его мощь, видели на что способны драконы. У нас нет никаких шансов против них.
— Драконы существа великие, но те что подчинили Синитара… — Эрин сдерживалась, но было видно, как сильно ранило её предательство. — Они жестоки, горды и безумны. Для них все смертные расы — просто рабы. И участь нас всех ждёт рабская. За это по вашему умерла Туидхана? Чтобы мы выбрали жизнь в рабстве?
— Она умерла, чтобы мы жили. И мы хотим жить, — покачав головой произнёс военачальник.
— Измена средь бела дня… — протянул я и усмехнулся. — Какие же вы трусливые. Заслуживаете лишь смерти.
— Нет, кто хочет — можете уходить прямо сейчас. Бегите куда хотите и как хотите. Я своего дома не покину и останусь здесь с теми, кого не устраивает рабство под гнётом дракона.
Старший военачальник помедлил, посмотрел на меня, ещё раз на Эрин. Я был полностью уверен, что не будь здесь меня — Эрин бы уже повязали и продали взамен на мир. Однако моё появление нарушило все их планы. Эрин этого ещё не понимала, продолжая глядеть в глубину зеркала, которое восстановилось и снова стало показывать происходящее у подножия гор.
Тем временем совет разошёлся, практически в полном составе они покинули собрание. Вот и вся ваша парламентская монархия. Вроде и власть не у одного в руках сконцентрирована, но честное слово, лучше бы Эрин была таким же тираном как я. Потому что из всех них только её можно было как-то уважать.
— Как ты умудрилась собрать таких военных? Они боятся… смерти. Это нонсенс. Я не могу представить, чтобы мои солдаты выкинули нечто подобное, что уж говорить про офицеров или генералов, — презренно произнёс я, чувствуя досаду из-за того, что Эрин не решилась вынести приговор на месте: я бы помог.
— Поэтому мы до сих пор и живы. Потому что они никогда не участвовали в бессмысленных войнах.
— А теперь, когда выбора у них нет, они просто сразу же сдались. Стоило того?
— Если бы я делала всё как ты, то уже давно бы сдохла с семью ножами в спине! — в сердцах воскликнула Эрин, ударив по зеркалу кулаком.
Волосы её растрепались, выглядела она даже хуже, чем после боя. Драконы издевались, демонстрировали своё могущество и бессилие Эрин. Она просто смотрела как её королевство умирает и ничего не могла сделать. Либо рабство, либо смерть. Оба выбора её не устраивали.
— Возможно всё ещё впереди, — заметил я. — Получил свои ножи в спину, как только я уйду.
— Твой древний дракон, Умбракс, он…
— Он сказал, что предводитель, что оставил отпечаток на Синитаре, ещё более могущественный чем он сам. Умбракс был чем-то вроде главы рода, как Туидхана. А тот кто против нас… он скорее как какой-нибудь Ваниэль, король всех драконов пещер и гор. Некоторые из них огненные, некоторые теневые, но как ты верно заметила — они все довольно злобные и жестокие, те кто считает что смертные расы, созданные Аспектными Драконами, являются лишь рабами для услужения драконам. Всем драконам, не только Аспектным, но и им.
— И он тоже решился сдаться?
— Нет, у нас с ним соглашение.
— Соглашение? Как с демонами? Контракт?
— Слово. Просто слово.
— Слово нынче ничего не стоит… Ваниэль своим примером дал урок всему миру, Когда обещал Туидхане жизнь, а затем сжёг её заживо.
— Мне плевать на Ваниэля, — пожал я плечами, сев на зеркальный стол.
— А на эту… Лиариссу кажется? Твоя любовница… ха-ха-ха, всегда знала, что ты, братец, погубишь сам себя из-за любви.
— Ей уже за двадцать пять, а она всё ещё девственница. При этом красивая и умная, с доброй душой. Я почти уверен, что на всей этой грёбанной планете все эти факторы ни разу больше не сойдутся. Но если ты думаешь, что они смогут меня шантажировать, то ты сильно ошибаешься. Переговоров с террористами я не веду. Хотят убить — пусть убивают. Но тогда участь их будет ещё хуже.
— Они об этом хоть знают?
— Узнают. И они, и весь мир.
— Вот значит какая её ценность… показать всем, что ты готов пожертвовать чем угодно, даже любовью. Кто тебя этому научил, брат? Явно не наша матерь Туидхана. Может тогда отчим? — Эрин подняла глаза и серьёзно посмотрела на меня.
Именно её отец и мой отчим, Салвин, он был основной Клинков Эребоса. Именно он стоял за похищением и всем раздором, что происходил на континенте. Именно его безумие вот-вот должно было привести к тотальной войне, где все сдохнут. И всё ради мести за свою жену.
Правда непонятно зачем они ударили по мне. Я же как бы… сын Туидханы, тоже за тёмных эльфов. Как и все их враги — тоже мои враги. Неужели Менан им показался более надёжным? Или Эрин? Хотя скорее нашли кандидата более удобного лично для них.
— Салвин… чёртов мудак… — протянул я, обращаясь к памяти Раилага. — Странно, что ты обвиняешь меня в том, что я похож на него. Ведь как раз ты бегала за ним хвостом и слушала каждое его слово.
— И была не права. Я это признала, я это проработала, я стала лучше. Путь ненависти и мести всему и вся — путь в никуда. Поколения сменяют друг друга, и потомки не должны платить за грехи предков. Ни дети Илоррана, ни дети Малассы — никто не должен, — жёстко сказал Эрин и в моменте даже будто стала красивее и живее.
— Благородный порыв. Жаль только Ваниэлю глубоко плевать на него. Он просто хочет убить всех тёмных эльфов и только могила его исправит.
— И что ты предлагаешь? Мой совет предлагается сдаться. А ты?
— На насилие есть только один правильный ответ, — всё ещё сидя на столе, спиной к Эрин, говорил я, глядя на горизонт, откуда бил морской бриз. — Ещё большее насилие.
— Сила не в насилии.
— Нет, сила как раз в нём. Или вернее в возможности его использовать. Ведь как ты можешь заметить — Клинки Эребоса малочисленны, но они зашли прямо ко мне в дом и дерзостью взяли то, что даже я защитить не смог. Дерзость и насилие. Быстро и жёстко. Так надо действовать.
— Вау, просто гениально, ты прямо меня замотивировал. Добавь к этому ещё "просто победи", — прыснула Эрин, после чего откинулась на спинку своего трона и тяжело вздохнула. — Езжай обратно в Игг-Шайл. Подготовься к войне с Ваниэлем. Объединитесь с Менаном. Иначе все умрём.
Кажется Эрин собиралась повторить участь Туидханы. И в памяти Раилага вновь заиграли свежими красками раны прошлого. Всё то же самое он уже видел. Вовсе не так погибла его мать, как описано в легенда. Многое преукрасило время. Но Туидхана в тот день… она умерла ещё до того, как пришёл Ваниэль.
Матерь Древ сгорела, связь была потеряна, в величайшем грехе обвинили её, не дав права защититься. Она знала, что не делала этого, знала как больно было лесным эльфам. И потом сказала всем бежать, чтобы не проливалась лишняя кровь. Потому что Ваниэль действовал не из злости, а из боли. Он был такой же жертвой.
Жертвой боли и в то же время палачом. Надо было избежать конфликта любой ценой, но… многое уже стерпели тёмные эльфы и терпение подошло к концу. Бежать вечно не получится, в данном случае Эрин уже на краю мира и отступать некуда.
— Идея хорошая, но если бы я был даже чуточку менее упёртым, то не был бы собой. Я останусь здесь и мы отразим атаку драконов. После чего подготовимся и к войне с Ваниэлем.
— И как же?
— Для начала надо будет посадить в темницу всех предателей и тех, кто хочет сдаться. И попрошу заметить, в моём предложении уже есть компромисс, ведь за измену их следовало бы казнить. А затем… затем я расскажу тебе про Вайшана. Он присягнул мне не так давно, но знаешь… он мастер диверсий. Знаешь, тут много городов и стоит только чуть переодеться в лучников и… бам, Ваниэль в политической заднице. Ещё у нас есть Умбракс, который может напрячь других драконов, а если драконы сцепятся с эльфами… ха, Эрин, чего ты грустишь, разве ты забыла кто чаще всего выигрывает в дуэли трёх?
И я рассмеялся, да так звонко и искренне, как только может полны греха демон, состоящий из чистейших пороков. Ведь ничего святого у меня не было и даже самая ужасная ситуация выглядела забавно.
Не сдержалась и сама Эрин, ведь смех мой был заразителен, как и аура спокойствия немного меняла её настроение.
— В дуэли трёх чаще всего побеждает слабейший, — ответила она и кажется на секунду к ней вернулась надежда.
А это значит, что не всё ещё потеряно.