Драконий лекарь. Глава 72
— И где они… водятся? — повторил вопрос матрос, нервно оглядывая земли вокруг, будто ожидал, что ответ выпрыгнет прямо на него. Эх, как же он близок к догадке.
Я же выдержал театральную паузу. Такую, знаете, мхатовскую. Посмотрел на свои ногти (грязные, кстати, надо бы почистить… с гигиеной тут вообще сплошное разочарование, пора бы всерьез заняться этим вопросом — скоро зима, а там еще и до дефицита микроэлементов рукой подать и, как следствие, начнутся проблемы со здоровьем), потом на небо, потом себе под ноги.
— Ой, ну знаешь… — протянул я с самой невинной интонацией, на которую был способен. — По чистой случайности, по какому-то невероятному совпадению… они водятся вот прям тут, да…
— Тут? — переспросил Бьярни, что аж кадык дернулся. — В смысле… на острове?
— В смысле — под ним, — уточнил я, топнув пяткой по песку. — Прямо под твоими подошвами, Невезучий. Мы, по сути, стоим на крыше их дома.
Викинги дружно, как по команде, подпрыгнули. Кто-то даже попытался повиснуть на воздухе, лишь бы не касаться проклятой земли.
Мем.
— Спокойно! — гаркнул я, видя, что Хальфдан уже заносит топор, чтобы… ну, не знаю, разрубить землю?
— Без паники. Они сыты, наверное… А еще они — дети Королевы и уж точно слушаются мамочку. А матерь слушает… ну, скажем так, прислушивается ко мне. Да и самим Шепотом я не враг, а очень даже близкий друг и брат.
После этих слов, дабы усилить свой авторитет и образ драконьего повелителя, повернулся к центру острова, набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь подражать вибрациям Матери, крикнул в небо: — Р-Р-О-У-М-М-М!
Звук получился гортанным, вибрирующим. Не идеал, конечно, у меня нет резонаторов в глотке, но для привлечения внимания сойдет.
Минута напряженного молчания. Слышно было только, как ветер свистит в дырах парусов «Северного Ветра» да как стучат зубы у Йохана.
А потом земля дрогнула. Не сильно, не землетрясение, а так… будто в метро поезд проехал под ногами… для местных аналог придумать не могу, кроме прямого сравнения — будто Шепот Смерти под землей прорыл тоннель.
Песок метрах в двадцати от нас вспучился, пошел трещинами…
— Ох ты ж ё… — выдохнул Бьярни, хватаясь за рукоять меча по привычке.
Ф-Ш-Ш-Ш!
Из-под земли, разбрасывая комья глины и камней, вырвалось белое пятно. Да еще так театрально вывинтилось, как гигантский штопор. И вот он, красавец, предстал перед нами, уже заметно подросший и смертельно красивый — метров десять в длину, считая хвост! Но от этого он не становился милым. Грязно-белая, с серыми подпалинами шкура, вся в шипах… Ну, я видел его уже сотни раз, в очередной раз рассказывать, как тот выглядит, не имело смысла.
Дракон слепо поводил мордой из стороны в сторону, его белесые глаза шарили по пространству, реагируя звук.
И вот, найдя меня, подполз, вибрируя шипастыми отростками на голове.
— Знакомьтесь. Это Брюхобур. Ну, я его так зову. Характер скверный, не женат, любит рыбу и камни, в основном радуется известняку. Класс Камнеедов, вид Шепот Смерти. Возрастом… вроде как месяц-полтора. Каким будут взрослые особи — точно не скажу, может, раза в два-два с половиной больше. Но точно не размером с их мать, она, вроде как, единственная такая.
Я протянул руку, но касаться не стал — дракон почему-то был на взводе, о чем сообщали его шипы на шее, стоящие дыбом, и хвост, который нервно бил по песку, оставляя глубокие борозды.
— Вот, собственно, можете осмотреть, — кивнул я викингам. — Но руками не трогать, оружием не махать. Судя по морде Брюхобура… хотя у него везде морда… короче, судя по его поведению, он сегодня не в духе.
— Почему? — сипло спросил Бьярни. К слову, никто из присутствующих не убежал, что делало им честь, но цвет лиц сравнялся с цветом парусины.
— Потому что вы тут шумите, скорее всего, — пояснил я. — Топаете. Корабли чините… Думаю, лишняя вибрация их бесит, у них очень чувствительный слух, сами то они почти слепые.
Несмотря на ропот и страх, силу и ужас дракона признали, о чем говорила их реакция, мех…
— Зубы… — прошептал Хальфдан, опуская топор. — Ох же ты ё-ё-ё-ё, Тор помилуй, они и правда крутятся! Как он это делает?
— Это же колдовство…
— О, тебе интересно!? — усмехнулся я. — Короче, думаю, так эволюционно сложилось, что…
— А он… видит нас? — перебил один из молодых матросов, сгоняя с меня все очарование момента.
— Т-ц, нет, говорил же, что почти слепые. Но вместо этого он слышит, как бьется твое сердце. И чует, что ты ел на завтрак. Так что я бы на твоем месте не делал резких движений, о них скажут его щипы на теле, которые такие вибрации чувствуют.
Брюхобур вдруг резко повернул голову в сторону Бьярни. Кольца зубов ускорили вращение, издав звук, похожий на визг пилы.
— Спокойно! — я шагнул между ними, выставляя ладонь. — Свои! Не еда! Камни! ГР-Р-Р!
Дракон фыркнул, обдав меня запахом сырой земли и серы, и, потеряв интерес, начал ввинчиваться обратно в песок. Через секунду на пляже осталась только разрытая яма да ошарашенные люди.
— Ну вот, — я отряхнул руки. — Теперь вы знаете, что ходите по земле тоже стало опасно. Стимул починить корабль побыстрее, не так ли?
И стимул сработал, рассвета викинги не стали дожидаться — работа закипела с удвоенной, нет, утроенной скоростью. Лохиморцы работали так, будто за ними гналась сама Хель.
И вот уже к рассвету «Северный Ветер» уже выглядел как корабль, а не как груда дров. Суммарно что получается? Течь устранили, мачту укрепили, паруса залатали.
Уже прощались с верхушкой капитанского состава драккара, доедая остатки провизии, как вдруг воздух прорезал свист.
Викинги схватились за мечи.
— Опять?! — взвыл Бьярни. — Еще один плевок?
— Нет, — я прищурился, глядя в небо. Зеленая молния метнулась с небес и шлепнулась прямо на плечо Бьярни, едва не сбив того с бревна. Это была очередная почтовая Жуткая Жуть. Был он темно-зеленым, почти болотного цвета, и выглядел так, будто пролетел полмира без отдыха — то есть очень уставшим. Вцепился когтями в куртку Бьярни и истошно заорал ему прямо в ухо.
— А-а-а, слезь! — Бьярни попытался стряхнуть дракончика, но тот держался крепко.
— Стой! — Йохан подскочил, пролив эль. — Бьярни, не трогай, у него на лапе тубус.
Невезучий замер. Он дрожащими руками отцепил от лапы дракона маленький кожаный цилиндр. Жуть тут же успокоилась, спрыгнула на бревно и требовательно разинула пасть, ожидая оплаты. Фишлегс, не растерявшись, кинул ей рыбью голову.
Бьярни развернул свиток. Это был даже не пергамент — кусок грубой ткани, на котором чем-то бурым (надеюсь, чернилами, а не кровью) были нацарапаны руны. Парень читал. И с каждой секундой его лицо менялось. Сначала ушло удивление. Потом исчез страх. А во после и что-то личное, потому как под конец прочтения на парне лица не было.
— Бьярни? — осторожно позвал Йохан. — Что там? Курс серебра упал?
Викинг медленно опустил руку с письмом.
— Отец… — голос его был глухим, чужим. — Отец мертв.
Над костром повисла тишина. Даже Громмели, казалось, перестали храпеть, чувствуя изменение в настроении людей.
— Тинг… — Бьярни смотрел сквозь огонь, словно видел там отражение того, что было написано в письме. — Великого Совета на острове Храфн-Тинг больше нет, братья. Кто-то устроил там бойню, передает экипаж кораблей, которые не были на самом сборе. Остров выжжен дотла за одну ночь, никто из вождей, пишут, не выжил…
Он сглотнул, комкая грубую ткань в кулаке.
— Еще и экипажи посрались между собой, когда на рассвете встретились и нашли скотобойню с телами дохлых вождей! И кто же был это… То не могли быть дикие драконы, раз целью было полное уничтожение именно вождей! Диверсия!? ТВАРИ! От моего отца остался только его нож с гербом…
— Позволь, капитан, — хрипло вмешался Торстейн — рулевой «Северного Ветра». Он осторожно взял свиток из рук Бьярни и пробежал глазами по рунам, а после поднял тяжелый взгляд на нас.
— М-а, ничего приятного сие письмо не несет. Публичная казнь всех вождей Архипелага разом… Кто-то обезглавил нас одним ударом, да… Вот и началось то, о чем шептались молоты в кузне, да боги сообщали мне звездами… началось завоевание. Даю голову на отсечение, что тот, кто виновен в этом, сделал это специально и оставил трупы тоже намеренно! Дабы показать нам и ложно заставив обвинять друг друга…
Бьярни добавил:
— «Сим предназначается новый вождь» — это мне. Я теперь хевдинг клана Боргсонов.
Он поднял на меня глаза.
— Мне нужно быть в деревне на Лохиморе. Зима близко, а если отца убили… значит, кто-то захочет занять его место, прямо сейчас. Не только мне такое письмо пришло, но и всем на острове. Вот сейчас там рубиловка начнется…
Суета началась мгновенно.
— Сворачиваемся! — заорал Бьярни своей команде. — Грузить все! Воду, припасы, раненых! Мы отчаливаем немедленно!
Йохан, который тоже побледнел (видимо, понял, что его торговые партнеры сгорели вместе с советом), заметался, собирая свои тюки. — А как же… а мы… Бьярни, подожди! Я с тобой!
Буквально через час бухта опустела. «Северный Ветер», скрипя свежими досками, отчалил от берега.
Однако, даже в такой момент смог еще раз эгоистично напомнить о нашей договоренности — про нас никто не знает. Для всех Нуригари останется проклятым островом, обителью демонов, куда лучше не соваться. Это, в целом, устраивало всех. Бьярни получал тайного союзника, я — спокойствие и время.
— Удачи, Невезучий, — прошептал я, глядя, как парус скрывается за горизонтом.
Когда корабль превратился в точку, я почувствовал странное опустошение. Шум, гам, чужие люди — все исчезло… Пусть даже на такой стрессовой ноте. Раз Тинг был общим, то и Ульв, наверняка, тоже погиб. Значит и на первом острове тоже начнется вакханалия… но, благо, мы не на том острове.
Остались только: я, Клинт, Саид, Фишлегс и драконы.
Снова одни.
Я обвел взглядом пляж. Мать снова спала, свернувшись калачиком (если так можно сказать про многотонную змею). Титан лениво грыз валун. Жуткие Жути дрались за остатки рыбы. Идиллия. Но какая-то… бессмысленная.
Вот, м-м-м, суета пропала и полезли неприятные мысли — а что в перспективе? Мы выжили, мы отбились, мы даже ПРИМЕРНО наладили дипломатию. Но что потом? Сидеть здесь и ждать, пока кто-то не разузнает о таком вопиющем случае и не придет с карательным отрядом? А может, начнем строить замки из песка?
— Поднимаемся, — скомандовал я. — Пойдем на верхний лагерь, хватит с нас пляжного отдыха.
Наконец случился подъем по серпантину — уже боялся, что и эти труды ушли насмарку, но нет…
Шли молча, каждый думал о своем.
Я же… понимал, что уперся в стену. Мне нужна цель. Просто «выжить» — как-то, м-м-м… безыдейно. Человеку, даже попаданцу (особенно попаданцу), нужен вектор.
Стоит ли этим вопросом потыкать Мать? Ну, знаете, в надежде на диалог. «Эй, Мать. Мы тут гнездо строим. А дальше что? Планы на пятилетку есть? Захват мира? Разведение овец?»
Ну, кстати, почему нет? Раз лона главная, то и цели может задавать она, да…?
Но нет, с такими мыслями идти к животному все-таки было глупой идеей, ведь мало того, что концепта вопроса она понять не сможет — ею в действиях здесь и сейчас двигают инстинкты дракона и инстинкты Королевы драконов, а не высокое самосознание, поэтому в ответ — тишина. Точнее, не тишина, а… образы.
Тепло. Сытость. Безопасность.
«Моё». «Защищать».
У дракона нет человеческого целеполагания. Нет причинно-следственных связей в нашем понимании. Гнездо — это уже самоцель. Построил, отложил яйца, охраняешь. Всё. Круг замкнулся.
Значит, думать за нас всех придется мне.
Вернувшись к лагерю, решил обсудить тему с такими же человеками, как и я.
— Нам нужно решить, что делать дальше.
Клинт поднял голову.
— А что решать, Саян? Живем. Еда есть, крыша есть. Драконы не жрут. Что еще надо?
Вот те на, как так?
— Свободы? — предположил я. Клинт лишь хмыкнул.
— Свобода — понятие… относительное. На материке я был рабом обстоятельств. Здесь… здесь я вижу чудеса. Ты, Саян, да эти существа… Я чувствую себя причастным к чему-то божественному.
Он посмотрел на меня с фанатичным блеском, который меня всегда немного пугал.
— Ты ведешь нас. Я просто иду. Мне… честно сказать, не нужна суета. Хотел бы я покоя. И, долго думая над вопросом сим, я решил, что здесь, среди монстров, я его нахожу. Парадокс, да?
Спасибо, что назвал чудом, но… очень странно, но ладно. Получается, куда направлю — туда и пойдет, окей. Но проще не стало.
Я перевел взгляд на Фишлегса. Тот сидел, уткнувшись в колени, типа спит — странная привычка, быть в отдыхе в позе эмбриона — но я знал, что он слушает.
— А ты, Фиш? Ты все еще хочешь стать как Драго? Повелевать драконами и этим мстить им?
Парень вздрогнул. — Раньше хотел, — тихо сказал он. — Да, я тут тожа подумал, и вот знаешь… Когда меня били, когда я был никем, то думал… что за такое все меня зауважают, бояться будут. Родители, наконец, спокойным пиром напьются в Вальгалле, когда виновный в их смерти сам пойдет на корм…А теперь… Мне интересно, Саян. Просто интересно. Как они устроены? Почему они такие? Я хотел бы знать о драконах многое, хочу написать настоящую Книгу Драконов. Правдивую…
— И все…?
— Ну и оседлать Ужасное Чудовище, конечно же.
Ну, хорошая мотивация, живучая.
Повернулся к Саиду. Мавр сидел чуть поодаль, скрестив ноги.
— А ты, друг мой?
За последнее время сам Саид сильно изменился. Да, если в порыве ненависти ко мне, к драконам, он говорил, что идет за мной, потому что я меньшее из зол, то сейчас…
— Аллах велик, — произнес он. — Он создал этот мир таким, какой он есть. С цветами и змеями. С солнцем и бурями.
Он указал рукавом на спящих драконов.
— Раньше я видел в них шайтанов, врагов. Не спорю, я потерял брата, потерял друзей в их пламени. Не спорю и в том, что ненавидел их и не люблю и сейчас. И шел за тобой, надеясь, что ты дашь мне возможность отомстить, или хотя бы выжить для этой цели…
Саид усмехнулся, улыбка изменила его лицо — оно стало моложе, мягче.
— …но знаете, садикой, когда я сел на Альфу… когда мы взлетели… Саян! я увидел мир таким, каким его видит Бог. Маленьким, хрупким.
Он вдруг посмотрел на свои руки. — Этот мир так мал, но в нем столько загадок. Зачем Всевышний создал драконов? Чтобы наказать нас? Или чтобы испытать? Или… чтобы мы научились летать вместе с ними? Почему их нет в священных писаниях?
Он встал, подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на облака.
— Мне любопытно, Саян…
Да и этот туда же!
— …просто любопытно. Каково мое место в этом замысле? Я мог бы назвать себя воином — так решили мои корни. Мог бы назвать себя торговцем — так решила моя судьба. Мог и назвать себя рабом — так решили обстоятельства. Но даже воин без войны — это просто убийца. А здесь я… наездник. Это… возвышает.
Он повернулся ко мне.
— Хорошо, что ты поднял этот разговор, так и знай, что я пойду с тобой. Не потому что должен. А потому что я хочу знать, что будет за следующим горизонтом.
Вот тебе и Миклухо-Маклай арабского происхождения
Получается… команда? У каждого свой резон, но вектор один, в том числе и у меня. Вверх.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, решено — мы исследуем, мы учимся. И мы становимся силой.
Я посмотрел на Фиша.
— Ты хотел стать наездником по-настоящему?
Глаза парня загорелись.
А я же вспомнил тот день, когда Мать впервые призвала всех. Среди прилетевших был один дракон, красный такой, яростный, одинокий…
Ужасное Чудовище.
Но, к слову, я не видел его с тех пор. Но точно знаю, что он где-то здесь, на острове.
— Мы найдем Ужасное Чудовище, — объявил я. — И начнем на нем летать.