Драконий лекарь. Глава 73
Найти дракона на острове, который ты уже самонадеянно считаешь своим задним двором, оказалось на удивление… непросто. И это даже при том, что остров… не сказать, чтобы материк. И всё дело, как уверенно подозреваю, в психологии. Ужасные Чудовища — это вам не Громмели. Громмели — они как… коровы, или, если брать более лестные сравнения, как стая добрых, но туповатых собак-сенбернаров. Тусуются кучей, жуют камни у всех на виду, храпят, толкаются. Им нужно общество, им нужна стая. А вот Чудовища… Ох, совсем другие, как… ну как коты! Причем в самом плохом и стереотипном понимании этого слова. Знаете, такие наглые, самовлюбленные британцы с родословной. Хожу там, где хочу, сплю там, где не положено, а на ваше мнение мне плевать с высокой колокольни, пока вы не принесли мне пожрать. Вот они-то, как раз, претенденты на звание главных интровертов мира драконов. Гордые, вспыльчивые, патологически территориальные. Позеры, одним словом.
Где искать такого? В описании местной биологии Чудовищ есть пунктик: они любят тепло, но не любят сырость, что логично — нужно, чтобы гель на шкуре был в постоянной боевой готовности, а не смывался дождем. И они любят высоту, чтобы обозревать свои владения и плевать огнем на головы пролетающих мимо неудачников.
К тому же, должен быть где-то рядом, в зоне действия зова.
Сейчас Мать заняла, насколько я понимаю, центральный кратер вулкана. Значит, туда наш гордый одиночка не сунется — кишка тонка спорить с Воплем Смерти. А жить в тени Королевы ему гордость не позволит. Получается, нужно искать альтернативу…
Где еще есть тепло и высота? Очевидно, что в какой-то очередной точке выхода геотермального тепла, но подальше от Мамочки, а поэтому…
— Северный пик, — предположил я, разглядывая местность с высоты полета нашей фантазии. — Там есть геотермальные выходы, насколько помню, когда мы еще на Гуфе летали. Скалы острые, ветер свищет, пар валит. Для Ужасного Чудовища — самое то. Проверим в первую очередь там… А дальше методом исключения.
Недолго думая и также недолго собираясь (а чего собираться-то? Рыба в мешке, подобие меча на поясе, памперс, фигурально выражаясь, на месте), мы отправились. Я, Фишлегс и… еще парочка драконов для подстраховки. Брать с собой только Громмелей против Чудовища — идея так себе, поэтому решил перестраховаться, взяв с собой Альфу и Бету.
Свистнул им.
Два Шепота Смерти высунули шипастые головы из песка. Примерно по размеру тел Чудовище их превосходило (за счет крыльев и шеи), но по силе укуса и общей отмороженности Шепоты дадут фору любому Кочегару. Вдвоем они его, если что, в узел завяжут, с учетом то, что один лишь Альфа еще в деревне такому вызов бросал, причем успешный!
Но! При всем при этом, летим мы на Титане. Потому что… м-да. Мои очередные пробы полета на Шепотах вышли, мягко говоря, неудачными. Стоило нам набрать высоту, как после очередного странного инфразвукового возгласа Матери, те попросту начали крутиться вокруг своей оси, как сверла, пытаясь сбросить балласт. Ладно Фишлегс, он парень небольшой, падать ему… короче удачно вышло, но меня чуть не размазало по скалам! Так что нет, спасибо. Пока мать не допускает своевольного использование деток в качестве лошадей, буду летать на старом добром Громмеле.
И вот, полет до Северного пика занял минут двадцать, вместе со сборами. Мы летели странной процессией: в центре, тяжело махая крылышками, пыхтел Титан с нами на спине, а по бокам, извиваясь змеиными кольцами в воздухе, плыли Шепоты. Выглядело это, наверное, жутко.
— Садиться негде, — крикнул Фишлегс, перекрикивая ветер.
Он был прав. Удачно названный Северный пик… оправдывал свое название. Это было нагромождение острых скал, окутанных паром. Почти лишь сплошной базальт и обсидиан! Почти ни одной ровной площадки для посадки толстопузого Громмеля. А значит:
— Высаживаемся вон там, на уступе. — скомандовал я. — Дальше пешком.
Титан завис над относительно пологим выступом, мы спрыгнули. Камни под ногами были теплыми, почти горячими. Из расщелин с шипением вырывались струйки белого пара, пахнущего тухлыми яйцами, выдавая серу.
Приказал Шепотам держаться рядом, но в бой не лезть без команды. Те, недовольно вращая кольцами зубов, начали ввинчиваться в скалу, предпочитая передвигаться в своей стихии.
Мы начали подъем.
Неиронично поздно подумал, что… раз мы не смогли найти место для приземления, то и Чудовище, наверное, тоже не нашло. Следовательно, его могло там и не быть?
— Почему он прячется? — пыхтел Фишлегс, карабкаясь за мной. — Он же сильный. Он мог бы… ну, отжать себе кусок пляжа. Там даже просто рыбы больше!
— Наверняка, потому что он умный, — ответил я, перепрыгивая через трещину, на дне которой булькала грязь. — Если уж и противится подчинению, то в своей манере. Что есть у него крыша, что нет — какой толк, если это не мешает его привычному паттерну поведения?
Остановился, чтобы перевести дух.
— Если я правильно понимаю его психологию… ему, в целом, нет разницы, в подчинении он или нет, пока его потребности удовлетворяются и его эго не страдает. Хотела бы Мать держать его в узде на пляже — заставила бы силой. Но она позволяет ему жить здесь. Значит, всех все устраивает.
Мы вышли — фух, какое-то ровное место тут имеется, пусть и с высоты несколько было скрыто дымкой и нагромождением камней — на небольшое плато, окутанное густым, молочно-серым туманом. Видимость упала до метров десяти.
Титан, который всё это время, пока мы карабкались, натужно жужжал крыльями где-то в хвосте процессии, высматривая просвет в скалах, тут же среагировал. Заметив, наконец, твердую и ровную поверхность, он радостно ухнул и пошел на снижение без всякой команды.
БУМ.
Громмель тяжело плюхнулся прямо позади нас, подняв облако пыли и тут же, по-хозяйски, перекрыв собой узкий проход назад.
— Видится мне это как идеальное место для засады, — прокомментировал я, чувствуя, как напряглись мышцы шеи. — Так, Фиш, держись за спиной Титана. Шепоты… эй, где вы там?
Земля под ногами чуть вибрировала — значит, наша поддержка рядом, под поверхностью.
И тут мы его услышали.
Ш-Ш-Ш-Ш…
Звук был тихим, но отчетливым. По памяти, он был похож на звук воспламеняющегося геля. Как будто кто-то чиркнул спичкой и поднес её к… луже керосина. Не знаю, как такое передать словами, но на деле точно не ошибёшься.
Значит, он тут!
Пусть место я выбирал, исходя из крох знаний, но… этого хватило! Уже, считай, поведенческие паттерны читаю, мех. Скоро и до предсказаний поведения в разных ситуациях дойдет. Я прям Ванга драконьего мира.
И это, к слову, не есть хорошо… Не мои предсказания, а сам процесс воспламенения дракона. Раз механизм поджигания работает как ответ на агрессию или сильный стресс, значит, он нас уже срисовал. И… очевидно, он не рад гостям, считая нас вторженцами.
Ну, он в своем праве…
Туман впереди озарился оранжевым, зловещим светом.
— Он здесь, — прошептал я, хватая Фишлегса за плечо. — Он нас видит, спрячься.
Я решил не тянуть кота за хвост (уж простите за каламбур с британцем) и попробовать использовать свой коронный трюк — вибрацию Матери. Ну, а что?
С Громмелями… частично работало, с Шепотами вообще на «ура».
Набрал воздуха в грудь, стараясь расправить диафрагму.
— Р-Р-О-У-М… — начал было я, пытаясь передать сигнал «свои, успокойся, батя, так сказать, в здании».
Но реакция была… мягко говоря, неожиданной. Вместо того чтобы замереть, прислушаться или подчиниться, дракон взревел! Яростно, с надрывом, с обидой…
— ГР-Р-А-А-А-У!!!
Из тумана вырвался поток огня. Не прицельный плевок, а широкий веерный залп, призванный выжечь всё живое в секторе обстрела.
Ох-ё-ё-ё-ё…
— В УКРЫТИЕ!
Здесь-то и пригодилось присутствие Громмеля. Титан даже команды не ждал — просто развернулся боком и присел, закрывая нас своей огромной тушей. Поток липкого, горящего геля ударил в его каменную шкуру.
Ш-Ш-Ш-УХ!
Огонь просто стек по его чешуе, как вода с гуся, опав на землю и продолжая гореть там. Громмелю такой огонь — что теплый душ. Но нам за его спиной… Жар ударил такой, что у меня чуть брови не свернулись. Воздух мгновенно стал сухим и горячим. К слову… может, пора задуматься о нормальной огнеупорной защите? Из сброшенной кожи дракона, скажем? А то в своей тряпичной куртке я тут долго не навоюю.
— Почему не работает?! — взвизгнул Фиш, закрывая голову руками. — Ты же делал звук Матери!
— Да хер его знает… — прорычал я, выглядывая из-за Титана. — Че нам Бьярни говорил о Нюхохватах? Чувствуют намерение? А если не только они могут чувствовать?
В голове щелкнуло. Может, он как раз и чувствует намерение обмануть его? Ведь я-то, по сути, имитирую Мать, но я — не она! Я человек, который притворяется альфа-хищником. А Ужасное Чудовище — дракон гордый и, чего уж греха таить, умный. Его это бесит, он, получается, чувствует фальшь? Если так, то и чувствует давление. А я сейчас пытался давить на него авторитетом, которого у меня нет.
Ошибка? Наверняка. С таким гордым зверем… не стоит идти с позиции силы, если уж я точно не сильнее его физически. Помню из книги Борка, что чтобы успокоить Чудовище, нужно прижать ему пасть к земле, но… ага! Щас! Вот тут силы нужно вагон и маленькая тележка, не наш вариант. Значит, с ним надо как с равным или очень капризным…
Пока я всё это обдумывал и прятался за спиной Титана, который тоже немного агрессивно насупился, готовясь защищать больше себя, чем нас (Титан тоже парень не промах, свою шкуру бережет), Чудовище решило, что пора выходить на бис. Видимо, приняв нашу пассивную оборону за слабость и территориальный вызов, он вышел из тумана.
Спокойно так вышел, уверенно, чувствуя доминацию над видом Громмелей.
Предстал перед нами на границе видимости во всей красе. Красно-оранжевый, с черными тигровыми полосами вдоль хребта. Длинная, извивающаяся шея, мощные крылья, на сгибах которых торчали длинные, загнутые когти — вот она, особенность Чудовищ, позволяющая им ползать по стенам. Судя по размеру (размах крыльев метров пятнадцать) и количеству шрамов на груди, он уже довольно взрослый дракон. Научиться бы еще определять их возраст, но это точно не ребенок и не подросток по драконьим меркам. Это сформировавшаяся, матерая личность. Что… несколько все усложняет. Подростка можно обмануть. Взрослого — только убедить.
ХЛОП!
И дракона уже висел на почти отвесной стене, вцепившись когтями в камень, и смотрел на нас сверху вниз. Его тело было покрыто тонкой пленкой геля, который уже начинал тлеть, переливаясь искрами, готовый вспыхнуть в любую секунду. Глаза — ярко-желтые, с вертикальным зрачком. Злые. Но… если присмотреться… напуганные? Да. В глубине этих желтых фонарей плескался страх.
Почему?
Наверняка из-за… стресса? Он был один, на чужом острове, под гнетом ментального зова Матери, который наверняка давил ему на мозги. И теперь к нему в его убежище пришли какие-то мелкие букашки с Громмелем.
— ГР-Р-Р… — Чудовище раскрыло пасть, готовясь ко второму залпу. Гель на шее вспыхнул ярче.
И тут случилось то, чего я, честно говоря, не планировал, но что сыграло нам на руку.
— Ш-Ш-Ш-Ш-ХР-Р-Р! Земля под ногами Чудовища взорвалась. Из камня, прямо под скалой, на которой он висел, вывинтились две шипастые головы. Видимо, почуяв агрессию в сторону меня, решили вмешаться. И вот тут картина мира для Ужасного Чудовища резко поменялась. Одно дело — пугать Громмеля и двух человечков. Другое дело — оказаться лицом к лицу с двумя Шепотами Смерти.
Чудовище дернулось. Его пламя сбилось, превратившись в чадящий дым. Оно попыталось подняться выше по скале, но Бета резко хлестнул хвостом, выбивая камни прямо перед носом красного дракона. Шипы просвистели в сантиметре от его морды.
Дракон оказался зажат, поэтому вжался в камень, шипя, скаля зубы, но не атакуя.
— СТОЯТЬ! — заорал я, перекрывая шум. — НЕ ТРОГАТЬ!
Я выскочил из-за спины Титана, махая руками.
— Назад, я сказал! В землю! Фу!
Шепоты замерли. Их кольца зубов вращались с противным скрежетом. Они не понимали, почему я останавливаю их, когда добыча уже в ловушке. Но… послушались. Медленно, неохотно, они начали втягиваться обратно в свои норы, оставляя на поверхности только торчащие шипастые хвосты.
Я остался стоять перед Чудовищем, чья грудь ходуном ходила от тяжелого дыхания. Гель на шкуре то вспыхивал, то гас.
Ждешь удара?
— Тише… — сказал я, понижая голос. — Тише, парень. Никто тебя не тронет.
Дракон скосил глаз на уходящих в землю Шепотов, потом снова на меня.
— Фиш, — прошептал я, не оборачиваясь. — Рыбу.
— Ч-что?
— Рыбу дай! Живо!
Фишлегс дрожащими руками кинул мне из сумки здоровенного морского окуня. Скользкая тушка шлепнулась мне в руки.
Сделал шаг вперед. Чудовище тут же оскалилось, и струйка огня побежала по его ноздрям.
— Стой, — сказал я сам себе. — Не дави… Черт…
Остановился за семь метров до него.
— Смотри, — я поднял рыбу над головой. — Это тебе. Еда. Не смерть. Еда.
Дракон смотрел на рыбу, раздувая ноздри — голоден.
Медленно опустился на одно колено, положил рыбу на камень перед собой. И… оттолкнул её ногой в его сторону. Рыбина проскользила по камням пару метров, а сам я сделал шаг назад. И еще один.
— Твоё. Бери.
Дракон колебался, переводя взгляд с меня на рыбу, потом на хвосты Шепотов, торчащие из земли.
Не доверял… Ну, конечно, не доверял! Я бы на его месте тоже не доверял. Но голод — тетка злая.
Чудовище медленно, не сводя с меня желтых глаз, отцепило одну лапу от скалы. Потом вторую — спустилось на землю. На четырех конечностях — к слову, это все-таки виверна, а не дракон, но… то детали — он выглядел еще огромнее! Длинная шея изогнулась, голова приблизилась к рыбе.
Нюх-нюх. Клац!
Рыба исчезла в пасти.
— Вот так, — пробормотал я. — Вкусно? У нас еще есть.
Дракон проглотил добычу, даже не жуя. Облизнулся раздвоенным языком и посмотрел на меня с таким вопросом в взгляде, мол: «И это всё? А где подвох?»
— Подвоха нет, — ответил я на его немой вопрос. — Но есть предложение.
Фиш кинул мне еще одну рыбину, но теперь я не стал её бросать — остался стоять с ней в руках.
Рискую? Еще как! Я помню свои едва не откусанные пальцы из-за Багиры, но… почему-то так казалось правильным.
Однако, так же прямо читалось и предостережение: если подойду слишком близко — он может сжечь меня… ну, рефлекторно. А вот если не подойду — контакта может и не случиться.
Сно-о-о-о-ова вспоминая слова Бьярни о том, что описанным им вид «чувствует намерение», задумался.
Вот какое у меня намерение? Подчинить? Оседлать? Использовать? Да. Честно говоря, да. И дракон это чувствует. Может, еще и поэтому он напряжен?
Нужно сменить пластинку.
Я закрыл глаза на секунду.
Выдохнул.
«Мне не нужен раб, мне нужен партнер. Мне нужен кто-то, кто прикроет спину в небе. И кому я прикрою спину здесь, на земле. Ты одинок. Я тоже, в каком-то смысле. Мы оба выживаем на этом острове»…
И вот с такой мантрой я… погрузился в себя минут на десять! Больше убеждая себя в этом, чем виверну, попутно успокаиваясь.
Открыл глаза и посмотрел на него, как на… ну, скажем, на дикого тигра, как нас учили перед отлетом в Африку зоозащитники, чтобы избежать агрессии со стороны зверя. Смотрел аккуратно на смертельно опасного, но достойного уважения зверя, с которым я хочу не драться, а просто поделить территорию и добычу.
— Иди сюда, — сказал я просто. — Хватит прятаться. Внизу, есть еда, там никто не заставит тебя кланяться. Я обещаю.
Дракон склонил голову набок, слушая интонацию. В его движениях уловил детальное изучение меня, как сканировал позу, как вслушивался в ритм биения сердца, в ритм дыхания и…
Что, дракоша? Не чувствуешь страха, не чувствуешь желания ударить?
Первым шаг сделал дракон, потом еще один…
Фишлегс сзади пискнул, но промолчал.
Чудовище вытянул шею. Его морда оказалась в метре от моего лица. Я… кхм, видел каждый шрам, каждую чешуйку! Видел, как пульсирует жилка у него на виске. Гель на шкуре перестал гореть.
Дракон потянулся к рыбе в моей руке. Аккуратно, одними, эм, зубами взял рыбу из моих рук.
Я же не шелохнулся.
И вот когда он проглотил рыбу, то не отошел — остался стоять рядом, нависая надо мной.
Я медленно, очень медленно поднял руку, намереваясь дотронуться до него, но… не к носу (это пошло, да и зубы там), а к шее. Туда, где у него были мягкие складки кожи под челюстью, где имелась зона почесушек у Громмелей.
Дракон напрягся, в горле заклокотало рычание.
— Спокойно, — прошептал я. — Просто чешу. У… многих это любимое место, знаешь ли.
Коснулся его кожи — та была горячей, сухой и шершавой, как наждачка. Провел пальцами.
Дракон замер. Его глаза чуть прикрылись.
— Ну вот, — выдохнул я, чувствуя, как дрожат колени от отходняка. — А ты боялся. Я убрал руку, нельзя наглеть.
Дракон открыл глаза. Посмотрел на меня долгим, осмысленным взглядом. Потом фыркнул, выпустив облачко дыма мне в лицо (на этот раз — дружелюбно, наверное), развернулся и… пошел к обрыву. Раскрыл крылья. И прыгнул вниз.
— Эй! — крикнул Фишлегс. — Он улетел!
— Нет, — я покачал головой, улыбаясь как идиот, ведь… Дракон слишком очевидно полетел… показать себя.