Маг небесного Гримуара. Глава 124
— То есть вы хотите сказать, что просто… взяли и разобрали его?
Голос Снейпа звучал сухо. В его обычно непроницаемых черных туннелях (глазах), сейчас плескалась смесь… какого-то шока и, пожалуй, опаски. Так смотрят на ребенка, который случайно нашел в песочнице… не знаю! Здешними аналогиями, может, боевую магическую гранату и, вместо того чтобы взорваться, разобрал её на запчасти голыми руками.
Я пожал плечами, стряхивая с рукава остатки золотой пыли — всё, что осталось от великого наследия Салазара Слизерина.
— Ну, эм… — я покрутил в руках обновленную палочку, чувствуя, как она довольно вибрирует, переваривая душно-душевный заряд. — Почему-то он решил в моих руках сломаться. Вернее… я почувствовал, что могу его просто разрушить. Увидел точку напряжения, надавил ментально… а энергию артефакта — а ведь артефакт, верно? — перенаправил на палочку. Как будто смог манипулировать той энергией и… Ну ничего не исчезает бесследно, верно?
Я обвел взглядом присутствующих. Сириус смотрел на меня, открыв рот. Грюм прищурил свой волшебный глаз, сканируя меня насквозь. Дамблдор… о, старик выглядел так, словно ему одновременно подарили носки на Рождество и сообщили, что Хогвартс сгорел. То есть смесь и восторга, и… опаски, да.
— А что? — я сделал максимально невинное лицо (насколько это возможно с моей комплекцией). — Это было что-то важное? Историческая ценность? Если что, я могу компенсировать золотом. У Поттеров в сейфе много, Гарри не обидится…
— Золотом… — нервно хохотнул Сириус, падая на стул. — Он хочет компенсировать кусок души Темного Лорда золотом. Мерлин, налейте мне еще.
Дамблдор медленно опустился в кресло во главе стола. Его старые пальцы сплелись в замок.
— Дадли, — его голос стал серьезным, лишенным привычных дедушкиных интонаций. — То, что ты сейчас сделал… это выходит за рамки обычной магии. Даже за рамки твоих великих и сильных способностей… Стеклянной Пушки. Разрушить Крестраж голыми руками, без Адского пламени…
— Крестраж? — переспросил я вспоминая слово, ведь точно где-то его слышал уже раннее. — Звучит как название болезни.
— Хуже, — подала голос Тонкс. Её волосы сейчас стали грязно-серого цвета. Она сидела, обхватив себя руками, словно ей было холодно. — Это… это самая темная магия, Дадли. Мерзость. Чтобы создать такое, нужно расколоть душу.
— Расколоть душу? — я поднял бровь. — М-м-м, звучит негигиенично. И как это делается?
— Убийством, — жестко ответил Грюм. Он отхлебнул из фляги, поморщился и стукнул протезом об пол. — Убийство — это акт насилия над природой. Оно рвет душу. Обычный маг живет с этой раной или кается, и она заживает. Но темный маг… он использует этот разрыв. Он отрывает кусок себя и прячет в предмет.
— Создавая якорь души? — догадался я. Как Лич и его филактерия…
Дамблдор кивнул.
— Именно. Якорь. Пока этот предмет цел, волшебник не может умереть окончательно. Даже если его тело уничтожено, часть души, привязанная к миру через Крестраж, удерживает его здесь. Он становится духом, призраком… чем-то меньшим, чем человек, но живым.
— И получается, я разрушил один из Якорей… Темного Лорда, верно? И сколько их у него? — я перешел к делу. — Речь всяко не об одном артефакте…
В комнате повисла тишина. Члены Ордена переглядывались. Скрывать от меня информацию после того, как я у них на глазах сломал легендарный артефакт, думаю, было глупо.
— Мы не знаем точно, — признался Дамблдор. — Но Том всегда был одержим магическими числами. Самым мощным магическим числом считается…
— Семь, — закончил я.
— Верно. Семь, — кивнул Дамблдор, задумчиво глядя на то место, где рассыпался медальон. — Магически совершенное число. Мы полагаем, он стремился создать именно семь крестражей. Семь якорей, существующих отдельно от него.
— Занимательная арифметика, — хмыкнул я, начиная загибать пальцы. — Медальон только что ушел. Значит, осталось шесть?
— Математически — да, — тихо произнес директор. Он на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с духом. — Шесть якорей. Пять из них — это предметы, артефакты, спрятанные им лично. Но один… шестой… это особый случай. Нет смысла больше скрывать это от тебя, Дадли.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Одним из семи крестражей является Гарри Поттер.
Тонкс ахнула, прижав ладони ко рту. Артур Уизли побледнел так, что веснушки на его лице стали казаться черными.
— Альбус… — прошептал Люпин, и в его голосе звенел ужас. — Скажи, что это не так. Ты не можешь говорить серьезно. Ты растишь его…
— …как свинью на убой? — закончил за него Снейп. Его голос сочился ядом, но я уловил в глубине его глаз не злорадство, а странную, рваную боль. — Вы растили его все эти годы только ради этого момента? Чтобы убить Темного Лорда, Поттер должен умереть?
Дамблдор не опустил глаз, принимая удар.
— Это не было моим планом, Северус. Это стало трагедией. Этим объясняется всё странное в Гарри: умение говорить со змеями, ментальная связь, боли в шраме. В ту ночь в Годриковой Впадине душа Тома раскололась сама. И осколок нашел единственный живой сосуд в комнате — ребенка. Гарри — это седьмой, незапланированный крестраж.
— Мех, — я громко прервал начинающуюся драму. — Умереть — это скучно…
Отыгрываем ребенка как можем.
Все головы резко повернулись в мою сторону.
— Ты о чем? — прорычал Сириус. Его руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Дадли, ты вообще слушаешь? Если Гарри — крестраж, то есть только один путь уничтожить кусок души — уничтожить сосуд. Это закон! Магическая аксиома!
— Ну если так посмотреть, то я только что уничтожил Медальон, не повредив ни грамма золота. Я просто… вынул начинку…
Я перевел взгляд на директора.
— Если я смог разобрать Медальон, профессор… Как думаете, я смогу провести дефрагментацию Гарри? Вынуть из него паразита, не убивая самого носителя?
В тусклых глазах Дамблдора вспыхнула искра. Острая, болезненная надежда.
— Это… это было бы чудом, Дадли. Живой крестраж — это не предмет. Душа человека и осколок души паразита сплетаются, как корни двух деревьев. Разделить их — это как отделить соль от воды, не выпаривая воду. Но… увидев то, что ты сделал сегодня с медальоном…
Он резко встал, скрипнув стулом.
— Ждите здесь. И с громким хлопком трансгрессировал прямо из кухни, наплевав на все защитные барьеры дома.
— Куда он? — растерянно спросила Тонкс.
— За очередным скелетом в шкафу, — буркнул Грюм, наконец-то делая глоток. — Парень, налей-ка мне еще. У меня от твоих фокусов глаз чешется.
Дамблдора не было минут двадцать. Когда он вернулся, воздух в кухне сгустился и стал тяжелым. От директора пахло сладковатым запахом гнили. Да и сам он шатался, рьяно демонстрируя правую руку, которая… была черной, обугленной. Мертвой.
Он подошел ко мне и с глухим стуком положил на стол предмет. Это было кольцо. Грубое, массивное золотое кольцо с треснувшим черным камнем, на котором был высечен символ — треугольник, круг и черта, намекая на символ Даров Смерти, которые помнил еще из найденной книжки сказок Барда Бидля.
— Я нашел его… недавно, — хрипло сказал Дамблдор, опираясь на стол. — В развалинах лачуги Мраксов. Я был… непростительно неосторожен и надел его.
— Вы надели крестраж? — Снейп смотрел на директора как на умалишенного. В его голосе смешались презрение и ужас. — Вы? Величайший маг столетия? Поддались на такую дешевую ловушку?
— У каждого свои слабости, Северус, — тихо, с неизбывной тоской ответил Дамблдор. — Искушение было… слишком велико. Но речь не об этом. Я вынес из этого урок и заплатил немалую цену — проклятие на руке… убивает меня. Медленно, но верно. Жить мне осталось, может быть, год.
— Год?! — Сириус вскочил, опрокинув стул.
— Сядь, Блэк! — рявкнул Дамблдор с неожиданной силой. — Дело не во мне! Дело в кольце!
Он подвинул артефакт ко мне здоровой рукой.
— Это еще один. Я чувствую в нем тьму Тома. Но проклятие, наложенное на него… защищает камень.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Сможешь повторить фокус, Дадли? Сможешь обезвредить?
Я посмотрел на кольцо, активируя способность Мистических Глаз.
Ох, какая красота. Мир стал серым, и на этом фоне кольцо пылало. Линии Смерти на нем были запутанным клубком колючей проволоки. Золотая нить души, предположительно, Волан-де-Морта переплеталась с багровой, пульсирующей нитью Проклятия. А в центре всего этого была еще одна структура в виде камня.
И ведь… даже не драгоценного!
Я перевел взгляд на руку Дамблдора, увидел некроз. То есть, активное проклятие гниения. Мощное, завязанное на жизненную силу…
В целом, у меня было то, что могло восстановиться директору. Я мог бы дать старику еще лет десять-двадцать жизни. Но… «Не сейчас», — подумал мой внутренний прагматик, заглушая порывы совести. — Альбус Дамблдор — великий светлый маг, но он же — великий манипулятор. Если я вылечу его сейчас, он снова почувствует почву под ногами, снова начнет вести свою долгую игру. В идеале нужен Дамблдор, загнанный в угол. Дамблдор, который спешит. Дамблдор, который должен мне.
— Проклятие мерзкое, — сказал я вслух, не касаясь кольца. — Завязано на контакт с магией.
— Значит, нельзя? — плечи Дамблдора поникли
— Кто сказал нельзя? — я усмехнулся. — Я сказал мерзкое. А я люблю копаться в грязи…
Взял кольцо, заранее надев перчатки из кожи василиска. Оно… удивительно, но было тяжелее медальона. И злее. Оно буквально кусалось на ментальном уровне, пытаясь найти брешь в моей окклюменции. Система тут же выдала справку:
[Кольцо Марволо Мракса.]
[Крестраж (1/6)]
[Компонент: Воскрешающий Камень]
Стоп. Радует, конечно, что система его распознала, обычно, она не дает таких сводок, но… Это тот самый?
Вот почему старик его надел…
Вызвал интерфейс Крафта. Но на этот раз я не стал жертвовать кольцом ради прокачки палочки. Палочка у меня уже была отличной и, к тому же, не могла принять еще одного усиления. На чем бы тогда использовать…
Я присмотрелся к черному камню в оправе. Система подсвечивала его как отдельный, независимый артефакт высочайшего ранга. А может, в самом камне есть место для зачарования, а? Попытка усилить легендарный артефакт, скормив ему душу темного мага и проклятое золото? Звучит необычно, но почему нет?
Я положил кольцо на ладонь.
[Стол Зачарования.]
[Цель: Воскрешающий Камень.]
[Расходник: Осколок Души (Крестраж).]
[Внедрение сущности для усиления.]
Ну, активировать.
Кольцо вспыхнуло. Золотая оправа, служившая домом для осколка души, мгновенно раскалилась добела. Черный дым с визгом вырвался наружу и под давлением Системы попытался втянуться в Камень. Но Камень… будто был слишком «тяжелым» для такой жалкой подпитки. Он ответил холодной вибрацией отторжения, однако процесс разрушения был уже запущен.
БАХ!
Это был микровзрыв магии на моей ладони. Золото рассыпалось в пыль. Душа, лишенная якоря и отвергнутая Камнем, просто сгорела в чистом эфире, не найдя куда приткнуться. Проклятие, привязанное к золоту, испарилось вместе с носителем.
На моей ладони, среди золотой пыли, остался лежать только черный камешек. Холодный, целый и абсолютно невредимый. Никакого усиления он не получил — Система выдала:
[Материал не соответствует рангу Цели],
но результат меня устраивал. Крестраж был уничтожен как побочный эффект неудачного крафта.
— М-да, — протянул я, сдувая пыль. — Не прокатило.
— Что не прокатило? — с ужасом спросил Артур Уизли.
— Э-э, неважно, хотел без взрыва. Зато крестража больше нет, да и проклятия тоже.
Протянул камень Дамблдору.
— Забирайте, директор.
Дамблдор взял камень дрожащей здоровой рукой. Он посмотрел на него с такой смесью боли и надежды, что мне стало не по себе.
— Ты… смог сохранить камень?
— НУ, золото не выдержало, а вот камушек оказался крепким.
— Спасибо, — тихо сказал он, сжимая камень в кулаке. В его глазах вдруг появился странный блеск. — Я еще повоюю.
— Итого три, — громко сказал я, возвращая всех к реальности и загибая пальцы. — Медальон — в утиль. Кольцо — разрушено. Ну и про Гарри знаем.
— Верно, — кивнул Дамблдор, пряча камень в мантию. — Осталось, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, пять активных якорей, плюс сам Том.
— Чаша Пуффендуй, — вдруг подал голос Снейп. Он стоял в тени, скрестив руки на груди. Все посмотрели на него.
— Что?
— Темный Лорд… доверял Беллатрисе Лестрейндж больше, чем кому-либо, — ровным тоном произнес зельевар. — Он отдал ей что-то на хранение. Она хвасталась этим перед своим арестом, намекала, что в её сейфе в Гринготтсе лежит сокровище.
— Хорошо, — Дамблдор выпрямился. Боль в руке явно мучила его, но теперь, когда источник проклятия (само кольцо) был уничтожен, распространение некроза должно было замедлиться. — План такой. Северус… ты должен вернуться к Нему.
В комнате повисло напряжение.
— Сейчас? — спросил Снейп.
— Да. Он знает, что мы добрались до Медальона, всяко поучаствовал разрушение двух крестражей сразу. Нам нужно отвлечь его. Нам нужно, чтобы он думал, что мы в неведении.
— Я скажу ему, что Орден в панике, — медленно кивнул Снейп. — Что Дамблдор ранен. Что он ищет лекарство, а не крестражи.
— Скажи ему правду, — Дамблдор поднял черную руку. — Частичную правду. Скажи, что я попал под проклятие и слабею. Это усыпит его бдительность. Он захочет добить меня… и раскроется.
* * *
Северус Снейп аппарировал у кованых ворот поместья Малфоев. Ночь была промозглой, но тот холод, который сковывал его внутренности, не имел отношения к погоде. В его сознании, в самом дальнем, самом защищенном уголке, куда не мог проникнуть даже Лорд со своей хваленой легилименцией, жил шепот. Шепот, который посеял там Орлов.
"Ты ищешь искупления, Северус? Искупления нет в Свете. Свет лишь высвечивает твои шрамы. Покой есть только во Тьме. В изначальной Тьме Нави, где нет ни боли, ни памяти…"
Снейп вошел в зал. Волан-де-Морт сидел во главе длинного стола. Нагайна медленно скользила по полированному дереву. Вокруг сидели Пожиратели — Люциус, Беллатриса, Яксли… Все они замерли, боясь лишний раз вздохнуть. Воздух в зале был наэлектризован. Лорд был не в духе.
— Северус, — прошипел он, не поднимая головы. — Ты опоздал.
— У меня есть новости, милорд, — Снейп склонил голову. Его ментальные щиты были безупречны. Лорд видел преданность. Но он не видел той черной, ледяной пустоты, что стояла за этой преданностью. — Я был на собрании Ордена.
— И что замышляет старик?
— Старик умирает, милорд.
По залу прошел взволнованный шепот. Беллатриса издала торжествующий смешок. Волан-де-Морт медленно поднял красные глаза. В них не было радости. В них плескалась темная, тяжелая бездна, которую Снейп видел впервые.
— Объясни.
— Он попал под проклятие. Гниение плоти. Его правая рука уже мертва. Ему осталось не больше года. Он слаб. Он в панике ищет ваши… якоря.
При слове «якоря» лицо Волан-де-Морта дернулось, словно от удара хлыстом. Он резко встал. Стул с грохотом отлетел назад.
— Вон, — тихо сказал он. Пожиратели замерли. — ВОН! — рявкнул Лорд, и стекла в окнах задрожали. — Все, кроме Снейпа!
Когда зал опустел, Волан-де-Морт подошел к Северусу вплотную. От него веяло холодом могилы.
— Твою руку, Северус, — приказал он. Снейп протянул предплечье. Лорд схватил его жесткой, болезненной хваткой. Мир сжался в точку. Рывок аппарации.
Теперь они стояли на вершине голой скалы, посреди бушующего моря. Волны с грохотом разбивались внизу, брызги долетали до мантий. Здесь не было свидетелей. Здесь не нужно было держать маску невозмутимого лидера.
Волан-де-Морт отпустил руку Снейпа и отвернулся к морю.
— АААААА!!!
Крик, полный нечеловеческой ярости и боли, вырвался из его груди. Он взмахнул палочкой. Ударная волна магии срезала верхушку соседней скалы, как ножом. Камень превратился в пыль. Море вскипело.
— Я чувствовал это, Северус! — прошипел он, поворачиваясь к зельевару. Его лицо было искажено. — Дважды! Сегодня вечером я почувствовал это дважды!
Он ударил себя в грудь.
— Словно куски меня вырвали раскаленными щипцами! Сначала один… слабый отголосок, как будто где-то далеко погасла звезда. А потом второй… ближе, больнее!
Он схватил Снейпа за отвороты мантии, притягивая к себе.
— Они добрались до них! Так быстро! Невозможно! Медальон… и Кольцо! Я чувствую пустоту там, где они были!
Снейп смотрел в красные глаза. Тень Нави внутри него наблюдала за истерикой «великого» темного мага с холодным любопытством.
— Дамблдор нашел Кольцо, милорд, — спокойно подтвердил он. — Это оно его убивает. Проклятие сработало.
— Сработало… — Волан-де-Морт оттолкнул его. — Да, проклятие сработало. Старик умирает. Но Кольцо… Я больше не чувствую его присутствия. Он уничтожил его? Или… обезвредил?
Лорд начал мерить шагами площадку скалы.
— И Медальон. Как они нашли его? Кто мог знать про пещеру?
Он резко остановился.
— Ты говоришь, старик слаб?
— Да, милорд.
— Тогда кто? — прошипел Волан-де-Морт. — Кто обладает силой разрушить мои творения за один вечер? Дамблдор одной ногой в могиле. Кто?!
— Есть кое-кто еще, милорд, — тихо произнес Снейп, выбирая момент. — Говори!
— Мальчик. Дурсль. Кузен Поттера.