Драконий лекарь. Глава 74
Вечер спустя два дня после похода к Чудовищу в лагере выдался… суетным. Как я и предсказывал, наш новый знакомый — которого Фишлегс, после долгих мук творчества и перебора десятка имен, среди которых были откровенно похабные и пубертатные, по типу Краснохер, только через «-уй», окрестил Йормунгандом (сокращенно — Йор, что звучало достаточно грозно и прям по-викингски) — явился к ужину. После стольких-то наших походов к нему на скалы, после центнеров килограмм скормленной рыбы и попыток показать, что мы не угроза (а также что у нас всегда есть, чем поживиться), он наконец решился на ответный визит!!!
Но, будучи истинным аристократом-интровертом, он не приземлился в центре лагеря, как простоватые Громмели, которые уже давно считали наши костры чем-то вроде общественной столовой — слишком плебейски для него.
Впрочем, и с его присутствием мы немного поспешили радоваться. Потому что в лагере назрела проблема куда более прозаичная, но от того не менее острая.
Вода.
Нет, источник у нас был — тот самый ручей, образующий озеро и заводь. Но за последние дни, с увеличением нашей численности и аппетитов драконов, ручей начал… мелеть. Странно, правда? Однако, такой вот факт — дебет воды упал до критической отметки. А мыть котлы, стирать одежду и поить Громмелей и других драконов чем-то надо.
— Если так пойдет дальше, нам придется пить собственную мочу, как в пустыне, — мрачно констатировал Саид, вернувшись с разведки истока.
Но реальность оказалась куда как проще, чем могло быть — все как во втором Мадагаскаре — выше по течению реки образовался завал, но только не рукотворный.
— Там завал, где ручей выходит из скалы. Камни осыпались и перекрыли русло. Вода уходит в трещины, вглубь горы.
— И что делать? — спросил Фиш, вытирая руки о передник. — Разбирать?
— Вручную мы там неделю провозимся, — покачал головой мавр. — Камни огромные.
Но в це-е-е-е-елом, решение тоже есть. Посмотрел на жующих в стороне Громмелей. Потом перевел взгляд на скалу, где уже маячила красная тень Йормунганда.
— Зачем вручную? — усмехнулся я.
Однако, все попытки решения проблемы перенесли на утро, но план уже созрел: Титан и его бригада разнесут завал. А пока… пока просто имели небольшую нервозность в атмосфере бытия.
Так, мы же говорили про Йор… О, Йор был верен себе. Он сел на высокий уступ над нашим входом в дом-в-горе, зацепившись хвостом за выступ, и висел там, гипнотизируя желтым взглядом котел с ухой. Временами пускал тонкую струйку огня, поджигая какой-нибудь куст. Просто так. От скуки. Или чтобы напомнить о себе.
Вот же, зараза, прихотливый и вредный.
— Он ждет приглашения? — спросил Саид, косясь на.
— Если бы… — вздохнул я, помешивая варево. — Он ждет подношения, но при этом делает вид, что ему это не нужно. Фиш, неси ведро.
— Агась!
— Только не подходи близко, поставь на видном месте и отойди. Пусть поймет правила: еда есть, но личное пространство — святое.
Йормунганд оказался сложным фруктом. Как я уже понял, этот дракон был аутсайдером по натуре. Он не любил шумные компании, презирал стадное чувство Громмелей и вообще вел себя как обиженный подросток. Даже показавшись нам, он все равно выбирал уединение. Стоило к нему приблизиться группе людей или драконов (особенно Громмелей, которых он, кажется, считал низшим сословием), он тут же перебазировался выше, рыча и плюясь дымом. Без открытой агрессии, но с явным посылом: «Валите отсюда, это мой гриб».
Однако, ко мне и Фишлегсу он относился спокойнее. Видимо, запомнил, кто именно принес ему первую рыбку, и кто не стал тыкать в него копьями. Да и, честно говоря, нам повезло: дракон был явно не пуган людьми. Он не знал, что такое капканы или сети, поэтому его недоверие было скорее природным, чем приобретенным опытом боли.
Мы… пусть по чуть-чуть, понемногу, но начали изучать его. Аккуратно, шаг за шагом. Это было похоже на попытку подружиться с диким котом. Пробовали касаться его. Сначала — палкой (которую он тут же сжигал, глядя на нас как на идиотов). Потом — рукой в перчатке. Потом — голой ладонью. Выяснилось много интересных деталей.
Например, у него были четкие зоны доступа. Шея под челюстью — да, там ему нравилось, он даже прикрывал глаза, когда я чесал там, где у него были мягкие складки кожи. Основание крыльев — тоже, видимо, там чесалось, а сам он достать не мог. А вот нос и кончик хвоста были табу. Стоило протянуть руку к морде — он скалился. Стоило зайти с тыла — бил хвостом.
Так что таким способом были определены законы о личных границах Ужасных Чудовищ.
Еще заметили, что Йор, хоть и был одиночкой и уж очень агрессивно воспринимал попытки с ним поговорить языком Матери, ПРЕКРАСНО понимал этот язык вибраций.
Это было… странно. Чудовища не считаются социальным видом, да, хорошо — им не нужно сложное общение. Но вот что любопытно: стоило Матери издать свой фирменный инфразвуковой гул, как Йор замирал, прижимая уши (точнее, роговые отростки), понимая и принимая сигнал. И Шепоты Смерти понимали. И Громмели. И все! Это натолкнуло на мысль о единости драконьего языка. Рокот, вибрации, позы… буквально ВСЕ это имеет одни корни и воспринимается драконами универсально. То есть нет разных языков для Шепотов и для условных Огнеедов.
Сложно? Ага.
Но складывалось впечатление, что язык и вибрации едины для всех видов, просто некоторые расширили его до уровня выше, а некоторые (как Йор) оставили на зачаточном уровне, чисто для понимания концепций «опасность», «еда», «подчинение». Этим я и занимался еще пару дней, помимо обыденных дел: пытался «разговаривать» с ним.
Помимо возни с капризным Чудовищем, мы продолжали исследовать остров.
Нуригари оказался настоящей шкатулкой с секретами. Если просто прикинуть, какими богатствами мог обладать скандинавский геотермальный остров, имеющий пресную воду и уникальный микроклимат, то голова шла кругом — и речь вовсе не о сундуках с пиастрами, а о вещах куда более ценных для выживания.
В глубоких скальных расщелинах, образованных давними извержениями, я наткнулся на богатые выходы бурого железняка и окисленной меди. Сам-то я уже сколько недель махал киркой в шахтах? Так что этот характерный блеск и тяжесть породы ни с чем не спутаю. Громмели, кстати, эти жилы тоже оценили: жрали породу с таким хрустом, будто это были самые вкусные сухари в их жизни.
Теплые долины гейзеров тоже не подвели. Из-за постоянного подогрева снизу, в лесах буйным цветом росли дикий лук, дягиль (волчья дудка такая) и даже кусты черники, которые на остальной части Архипелага уже давно бы пожухли от холода. Витамины, чтоб их, самая лучшая защита от цинги зимой.
Да и с живностью нам повезло. В глубине острова, в густом подлеске, мы спугнули небольшое стадо диких… яков (!) — лохматых, угрюмых, но, черт возьми, это же ходячее мясо, шкуры и шерсть! А в кустах то и дело шуршали жирные куропатки, которые здесь, непуганые хищниками (драконы здесь были редкими гостями до нас), напоминали обычных домашних куриц — бери и лови руками. Банальные вещи, казалось бы, но именно они превращали нашу зимовку во вполне сносную жизнь.
Но даже с учетом многих часов полетов и блужданий, мы прошли остров, дай боже, процентов на двадцать. Он был огромным! И сравнить не с чем даже, эх… Каждый новый день приносил открытия.
И, конечно, мы не забывали о еще одном нашем «проекте», который шел параллельно с приручением Йора…
Злобный Змеевик.
Этот дракон — точнее, эта самка — присутствовал на пляже почти постоянно. И она, будучи тоже одиночкой на острове, была полной противоположностью нашему огненному другу. Если Йормунганд был… эдаким котом-социопатом, то Змеевик оказался НАТУРАЛЬНОЙ, ептвоюмать, КУРИЦЕЙ! Нет, серьезно! Я, конечно, знал, что курицы — птицы не самые интеллектуальные (хотя и хитрые), но аналогия напрашивалась сама собой. Сама логика её поведения, эта непосредственность, суетливость и привычка дергать головой — ну вылитая наседка! Да и внешне… Если присмотреться, она смахивала на очень красивую, боевую индюшку.
Судя по книге Борка, наша самочка не была чистым Змеевиком, точнее — то был подвид «Сталешип». Но, вопреки названию, никаких стальных шипов она не имела, зато отличалась от стандарта размером (была чуть крупнее) и окрасом. Темно-синяя чешуя с красными полосками, белое брюшко, светло-голубой рог и ярко-красные глаза.
Красавица. Модница. Но характер…
Процесс приручения шел в разы проще, чем с Ужасным Чудовищем. Хотя бы потому, что дракон не прятался. Она почти всегда была на пляже, улетая лишь по нужде полетов, потребности в еде и воде. А остальное время она… прихорашивалась.
Итак, сверившись и с десяток раз прочитав книгу Борка в разделе «Ищейки», еще сотню раз сопоставив это с тем, что я видел перед собой, и сравнив это с тем, что рассказал Фиш, я перешел к активной фазе приручения.
—Скади, — ляпнул Фишлегс, глядя на неё. — Ну, как богиня охоты и гор… постоянно ведь гоняется за крысами.
Ну, имя прижилось.
Помимо имени вопросом серьезным был и подход в знакомстве — здесь работала тактика «кто кого перехитрит». Скади, несмотря на свою грозную внешность (шипы, магниевое пламя, клюв, способный дробить камни), оказалась существом… суетливым. Она постоянно была в движении. Чистила крылья, полировала чешую, расправляла свой веер из шипов, красуясь. Но при этом — до жути пугливая. Стоило мне однажды уронить ведро с водой на камни — БАХ! — как Скади, даже не оборачиваясь, рефлекторно метнула шип с хвоста.
Свист, удар — и шип вошел в ствол сосны по самое основание. Меткость, надо сказать, феноменальная…
— Нервная дамочка, — констатировал я, вытаскивая шип (кстати, ядовитый, мы проверили на пойманной крысе — сдохла почти мгновенно). — С ней резких движений лучше не делать.
Но и у нее была слабость. Две слабости, если быть точным. Первая — еда, она была вечно голодной. Вторая — её слепая зона. Как и писалось в книге Борка, прямо перед носом, чуть ниже уровня глаз, у Змеевиков есть мертвый угол. Если зайти туда плавно, не делая резких рывков, дракон теряется. Мы и использовали это.
— Цып-цып-цып, — звал я её, держа в руке кусок мяса яка (спасибо нашей недавней охоте). Она подходила, смешно дергая головой, косясь то левым, то правым глазом. Пыталась сфокусироваться.
Я заходил в слепую зону — она замирала. Чуяла меня, слышала мое дыхание, но не видела. Это её дезориентировало, но странным образом успокаивало — раз «хищник» подошел так близко и не атакует, значит, он не враг.
А потом вообще козыри пошли в дело, точнее — чувствительная часть под подбородком, где чешуя переходила в мягкую кожу горла. Стоило мне аккуратно почесать там — и грозная воительница, способная расплавить камень своим дыханием, превращалась в желе. Ноги у неё подкашивались, хвост опускался, глаза закатывались в блаженстве, а из горла вырывалось что-то среднее между мурлыканьем кошки и кудахтаньем довольной курицы.
С ней, к слову, сработало единое общение на языке вибраций. Скади не была гордой одиночкой, ей… нравилось внимание. Ей нравилось, когда с ней разговаривают ласковым тоном, она расцветала от комплиментов, словно понимала их даже на языке местных людей. А может, в дело опять входили именно интонации, а не сам смысл слов.
— Какая красавица, какие шипы, ух! — нахваливал я, и она раздувалась от гордости, позволяя мне осматривать крылья и даже трогать её смертоносный хвост.
И пока процесс контакта со Скади налаживался (она уже ночевала не в пещере, а поближе к нам, охраняя припасы от Жутей), мы решили, что пора переходить к следующей фазе с Ужасным Чудовищем.
Поводом послужил один случай — мы сидели вечером у костра, а Йор, как обычно, изображал из себя горгулью на скале. И тут к нему подлетели Жуткие Жути, да начали крутиться вокруг него, выпрашивая остатки рыбы.
Я, честно говоря, напрягся. Думал, он их сожжет к чертям — он ведь ненавидит, когда нарушают его пространство, но нет. Йор фыркнул, лениво отогнал особо наглого хвостом, но… позволил им сесть рядом. Позволил доесть объедки. Он допустил их в свой круг.
Все! Значит, это сигнал — он не социопат, а просто избирателен. Если мелочь ему не угрожает и признает его авторитет, он её терпит. А мы для него — такая же мелочь.
— Пора, — сказал я Фишу. — Тащи броню.
Броня — это было наше маленькое инженерное чудо, рожденное из нужды и наблюдательности. Если Ужасное Чудовище вспыхнет, пока ты на нем сидишь, никакие штаны не спасут. Вот и возникла потребность в материале, который держит его пламя.
Ответ на это, как всегда, валялся под ногами. Драконы начали… то ли сбрасывать, то ли соскребать чешую, причем фрагментарно. Жути, Скади, Шепоты… да даже Йор — все они сбрасывали старые пластины, которые валялись на пляже, пародируя осенние листья. Твердые, легкие и… абсолютно негорючие.
Но одно дело — найти решение и материалы для создания огнеупорного продукта. А другое — собрать все воедино.
Мы брали куски плотной кожи (с тех же яков), пробивали в чешуйках отверстия шилом из шипа Шепота и нашивали их внахлест, как черепицу. Получалось что-то вроде чешуйчатой кольчуги.
Проверили её. Положили кусок такой брони на камень и попросили Альфу плюнуть огнем.
Ш-Ш-УХ! Кольцо не самого сильного пламени ударило в чешую. Камень вокруг почернел, но кожа под чешуей… нагрелась, да. Но не сгорела! Чешуйки приняли удар на себя, рассеяв температуру.
— Работает! — ликовал Фиш, прыгая вокруг опаленного камня.
Из этого композита сшили накидки, использовали как материал для основы седла к Йору и… да и все — геморра с подготовкой было много, первой такой партии хватило буквально на минимум.
И вот, день икс.
Йормунганд сидел на земле, вылизывая лапу.
Мы подошли к нему. Я и Фишлегс, закованные в накидки.
Дракон поднял голову, желтый глаз сузился. Рассматривая нас в… новом облачении. Интересно, что чувсвтуют или о чем думают условные крокодилы, когда видят сумочки из своей кожи?
Наверное, что-то подобное ощущал и Йор. Однако… не агрессировал на это, а заинтересовался. Быть может, дело в неком сходстве с драконами, а может — в запахе — но выглядели мы «своими».
— Привет, приятель, — сказал Фиш, протягивая ему лосося. — Сегодня большой день…
Пока он ел, я зашел сбоку, в руках держа седло.
— Тихо, тихо… — шептал я, заходя в зону почесушек под шеей. — Это просто новая одежка. Красивая. Блестящая. Как у вождя.
Я положил седло ему на спину, чуть ниже основания шеи, туда, где крылья переходят в корпус. Дракон дернулся. Мышцы под кожей напряглись. Гель начал закипать — пошел характерный запах.
— Нет! — твердо, но спокойно сказал я, нажимая рукой на седло. — Спокойно. Это своё.
Фиш тут же сунул ему под нос еще рыбу — Йор отвлекся на еду.
Я быстро, но плавно затянул подпругу. Не туго, чтобы не сдавить дыхание, но плотно, чтобы не съехало на вираже. Дракон выгнул спину, пытаясь стряхнуть груз. Зашипел. Повернул голову, щелкнул зубами в сантиметре от моей руки.
Ай… думалось, все пройдет проще…
— Все хорошо, — я не отдернул руку, похлопал его по боку. — Смотри, какой ты красавец. Боевой конь!
Йор скосил глаз на седло.
Оно не кусалось. Оно не мешало двигать крыльями. И оно… пахло им самим, пусть и частично. Йор фыркнул, выпустив облачко пара, и расслабился.
Фу-у-у-у-уф.
— Ну что, Фиш, — я отошел на шаг, вытирая пот со лба. — Твой выход.
Фишлегс сглотнул. — А если он… того? Воспламенится?
— Ну, броня выдержит. Успеешь спрыгнуть и откатиться. Давай. Он тебя знает! Ты его кормил, ты ему имя дал.
Фиш подошел к дракону, взялся за луку седла.
Йормунганд повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде читалось нечто вроде: «Ты серьезно, двуногий? Ты хочешь залезть МНЕ на спину?», что он и попытался продублировать на своем языке, однако не хватило словарного запаса — уж я заметил это.
— Пожалуйста… — прошептал Фиш, глядя дракону в глаза. — Просто кружок. Мы же друзья, Йор.
Он поставил ногу в стремя (петлю из кожи) и подтянулся. Тяжело, неуклюже, сопя, он взгромоздился на спину Чудовища.
Дракон присел под весом седока. Хрюкнул. Переступил лапами, но… не сбросил!!!
Блин, а ведь глупо было на такую авантюру отправлять ребенка… Но он так этого просихл, эх.
— Держись! — крикнул я, отходя подальше. — И не тяни поводья! Управляй коленями и корпусом! Он должен реагировать на вес.
Фиш вцепился в седло мертвой хваткой. Йормунганд потоптался на месте и… дракон расправил крылья.
Огромные, красно-оранжевые паруса закрыли солнце.
ХЛОП!
Мощный удар воздуха сбил меня с ног, подняв тучу пыли — они взмыли в небо.
— А-А-А-А!!! — донесся сверху вопль Фишлегса. То ли страха, то ли восторга.
Йор, почувствовав свободу и странный баланс веса на спине, решил похулиганить и начал исполнять. Петля Нестерова. Бочка. Спираль. Он нырнул вниз к воде, пронесся над волнами, оставляя за собой пенный след, и в последний момент выровнялся, обдав брызгами скалы. Затем выпустил струю огня и пролетел сквозь нее, выйдя из пламени, аки демон.
Это было… прекрасно. Это была победа, твою мать! Да, да, ДА!!!