Капли дождя стучали по моему лицу, будто массируя. Кому-то холодный душ, да ещё и в одежде, мог показаться пыткой, но только не мне. Холод меня не беспокоил, а сродство со стихией воды я повысил настолько, что она просто потеряла способность доставлять мне дискомфорт.
Я сидел на ледяном троне, развалившись и запрокинув голову назад, наслаждаясь ощущением. Сбоку, эфесом не далеко от моей ладони, опёршись на подлокотник, лежал Обезглавливатель. Представляя, как я смотрелся со стороны, на мои губы вылезла усмешка.
Одинокий молодой парень, расслабленно сидевший на выбивающемся из окружения льде в форме трона. На опушке леса, вдали от любых поселений, в самой глуши.
Чего-то лениво ждущий.
Я почти что ощущал кожей недовольные взгляды передового отряда Мей.
Они не верили в меня.
Я не мог их в этом винить.
Большинство доступной информации обо мне люди знали либо из моих ранних контрактов под началом Забузы, либо по информации, которую слили повстанцы в общий доступ. Ничего и близко стоящего рядом с грозной репутацией Четвёртого Мизукаге, кровавого тирана Каратачи Ягуры.
Пусть.
Главное, что в меня верила Мей. Вряд ли в мою победу, но достаточно, чтобы дать мне открыть этот бой и отвести своих людей на расстояние.
Большего мне и не требовалось.
Через воду, льющуюся с неба, я почувствовал силуэт учителя, проскользнувшего мимо, даже не обернувшись в сторону своего прежнего меча. На слух его дыхание звучало ровно, свободно. Поступь тяжёлая, уставшая, но не раненная. Его жизни пока что ничего не угрожало. Отлично.
Но два десятка людей, преследовавших его, немного меня огорошили.
План состоял в том, чтобы отделить Каге от его группы поддержки. Что-то пошло не так?
Впрочем, не важно. Они не смогут повлиять на итоговый результат.
Я ощутил Ягуру гораздо раньше, чем увидел. Забытый, казалось, инстинкт самосохранения настойчиво заскрёбся на задворках сознания, будто загнанный в ловушку зверь. Я чувствовал волю мужчины, сочащуюся из расползшейся по округе густой чакры. Пусть умом я и понимал, что передо мной лишь кукла, на мгновение я усомнился в своих воспоминаниях. Слишком уж натуралистичным он предстал передо мной.
Возможно, так работало гендзюцу Обито. Не постоянно подавляя, а только убеждая и подталкивая.
Мужчина, выглядящий, как юный сын пастуха, стоял всего в нескольких метрах от меня, невозмутимо рассматривая.
— Юки Хаку, — произнёс он спокойно, с лёгким интересом в голосе. — Я должен был догадаться. Всё ещё помню, с каким самодовольством Забуза заявил о своём новом ученике. Я был порядком удивлён, когда узнал, что он отдал тебе Кубикирибочо. Я отберу его, после того, как вымещу на тебе всю свою злость за обезглавливание моих Хозуки.
— Ты попробуешь, — уточнил я расслабленно, продолжая смотреть в небо.
Даже редкие капли, попадавшие в глаза, не заставляли меня моргать.
— Если ты всерьёз считаешь, что я не способен заметить очевидную ловушку, то ты заплатишь за эту наивность своей жизнью, — почти что пожаловался Мизукаге, раздражённо потерев лоб. — Даже последнему идиоту станет ясно, что вам помогают предатели, увидь он маршрут Забузы. Отвести меня подальше, в самые дебри леса, где не будет случайных невинных жертв? Мей действительно слишком жадная и мягкотелая, если не способна пожертвовать мусором даже ради моей головы. Вы потеряли фактор неожиданности.
— Ты так в этом уверен? — спросил я.
— Думаешь, я не заметил твою чакру в дожде? — ответил вопросом на вопрос Ягура. — Я не знал, кому именно она принадлежит, но сразу понял, что меня ждали. Ты зря надеешься на эту технику, мальчик.
С этими словами он поднял руку и пыхнул чакрой, заставив меня заморгать, прогоняя замелькавшие мошки в глазах. Я ощутил, словно меня вытолкнули со стула, выпихнув мою чакру из льющейся с неба воды. Капли резко перестали быть приятными, с шипением врезаясь в появившийся слой барьера возле моей кожи. Броня сработала вовремя, но запас её энергии начал неумолимо капать вниз.
Ладно. Мне всё равно было невыгодно играть против Ягуры на выносливость. Мой шанс на победу лежал в непрекращающемся наступлении.
Щёлкнув пальцами, я активировал первую заготовленную печать. Десять Демонических Зеркал появились кругом с радиусом в один километр, в центре которого мы сейчас находились. Я сложил печать концентрации, приоткрыв сквозь них границу с ледяным измерением. Тут же из зеркально чистой поверхности повалил экстремальный холод. Мои Истории оживились, и начали влиять на всю область поблизости, запечатывая тёплый воздух и распространяя холод.
Кислотный дождь превращалс в град, выходя из-под прямого контроля Мизукаге. Техника всё ещё содержала в себе его чакру, но мужчина потерял над ней прямое управление.
Лёд был моей сутью, и слушался гораздо охотней. Махнув рукой, я принялся создавать различные конструкты из родной стихии улучшенного генома, пользуясь обилием материала вокруг. Гигантские насекомоподобные твари, паукообразные големы, в ход шла вся моя чёрная фантазия.
Ягура с нейтральным выражением лица блокировал выпады лап своим шестом, разбивая контратаками жвала, ломая острые, как бритва, клинки когтей. Его владение бодзюцу было филигранным, атака и защита сливались в единый танец, где не было места для лишних или поспешных движений.
Но конструкты продолжали множится. Их атаки под моим прямым управлением становились всё более слаженными. Граница, где мастерство с гарантией уступит количеству, стремительно приближалась.
— АНБУ! Займитесь этой шушерой! — Крикнул раздражённо мужчина. Его оружие начала обволакивать вода, отказывавшаяся превращаться в лёд, не смотря на продолжавшую понижаться температуру. На обоих концах сформировались тонкие лезвия, и стиль Ягуры изменился, став агрессивным. Он принялся прорубаться ко мне, зверь за зверем, стремительно приближаясь. На окраинах опушки в бой вступила его личная охрана, с переменным успехом. В отличие от Джинчуурики, они не могли так же легко игнорировать усиливавшийся холод, и это сказывалось на заторможенных движениях и медленных техниках.
Я сосредоточился на Ягуре.
Неспеша встав с трона, я поднял Обезглавливатель, и начал обрастать льдом. Мой рост начал увеличиваться, две руки превратились сначала в четыре, затем в восемь. Каждая из них держала похожие друг на друга Обезглавливатели.
Рывок и взмах. Мизукаге, не растерявшись, молниеносно сложил одноручные печати для техники, и выпады четырёх рук встретили своё зеркальное отражение. Треск. Треск-треск-треск. Ещё четыре меча ударили с разных углов, но Ягура лишь создал ещё несколько зеркал, отразивших атаки.
Наши ноги хрустели льдом из поверженных конструктов. Пропитанный едкой чакрой Джинчуурики, он превращался в странную чёрную пыль, всполохи которой периодически выстреливали в воздух, не принося нам обоим вреда.
Настоящий Кубикирибочо с огромной силой встретил посох Ягуры, но сдвинул того всего на пару метров. Когда я уловил взгляд Мизукаге, то заметил, что его зрачки начали светиться неестественно хищным, жёлтым цветом.
Мой стихийный клон выпрыгнул из лежавшего на земле ледяного меча, метнувшись к Ягуре, но тот вовремя дёрнулся, провожая взглядом вытянутую руку клона. Прежде, чем он смог бы среагировать, удар ногой в живот раскрошил его на осколки.
Я сузил глаза. То, как Ягура уклонился… Больше походило на реакцию зверя.
Он начинал превращаться.
— Фуиндзюцу? Хочешь меня живым взять? — удивлённо спросил Ягура. В его голосе слышалось рычание. — Знай своё место, мальчишка!
Он рванулся ко мне на бешенной скорости, быстрее всех, кого я когда-либо видел вживую. В форме Восьмирукого Гиганта я оказался заметно медленней, чем обычно, но всё же успел заблокировать выпад вовремя.
Грохот удара сотряс воздух на километры вокруг. Земля под нами взорвалась комьями замороженной почвы, разлетевшись грязью по округе. Четырёх моих рук, мёртвой хваткой удерживавших улучшенный Обезглавливатель, едва хватило, чтобы сравняться с бешенной силой Джинчуурики, ещё не собравшего свой первый хвост.
Каждая из моих оставшихся свободными рук начала складывать печати. Градины, продолжавшие сыпаться с неба, резко трансформировались в стаи острых ледяных птичек, тут же заполнивших обзор на небо.
Ягура успел лишь расширить глаза, когда в него сплошным потоком начали врезаться мои конструкты.
Внезапно меня окатило чуждой волей, словно кто-то древний пыхнул Жаждой Убийства. Я почувствовал на себе изучающий взгляд.
Исобу?
С яростным рыком Ягура высвободил разрушающую волну чакры, разбившую все мои конструкты поблизости. Оставшихся на ногах АНБУ отбросило ударной волной, покатив по земле. Я сомневался в их способности принять участие в нашем бою. Как и в их шансах выжить.
Не теряя времени, я ударил Кубикирибочо, но на этот раз никакого лязга металла я не услышал.
Тесак оказался обёрнут чакро-хвостом Джинчуурики. Ягура лишь молча смотрел на меня с растущей ненавистью в глубине ярко жёлтых глаз. Я попробовал выдернуть клинок — безуспешно. Провёл чакру Ветра по лезвию — полупрозрачный хвост пошёл пузырями, но сохранил форму и хватку.
Что же. Значит, пора пробовать новые трюки.
Один импульс чакры и Кубикирибочо мгновенно меняет форму на что-то, напоминающее рапиру-переростка. Тут же я воспользовался шансом, и освободил меч из хватки, мгновенно проткнув острием видимый невооружённым глазом покров чакры, прошив тот насквозь. Меч успел войти в его плоть на несколько сантиметров.
В ту же секунду меня смело в сторону. Удар, переворот, удар, удар, моей ледяной тушей пропахало пару сотен метров леса, сметая деревья на пути.
Тряхнув головой, я попытался оценить полученный мной урон. Конструкт сохранил свою целостность, подпитываясь бронёй чакры, но долго махаться в ближнем бою с Джинчуурики я не смогу.
Однако, свой ход я уже сделал. Ягура ещё не знал, но у него появилось ограничение по времени.
…Как и у меня, подумалось мне, когда мужчина появился передо мной будто чёрт из табакерки и схватил «лицо» моего Гиганта, с размаху впечатав затылком в землю. Сила и резкость движения знатно тряхнули и меня самого, но нынешняя версия брони учитывала подобные перегрузки и полностью защищала от них носителя.
Его скорость и реакции слишком опережали мои собственные. Не думая, сформировал одной из рук Богобойный Взрывной Шар Абсолютного Ледяного Геноцида™, и выстрелил им в ноги Ягуре.
Тот, разумеется, со звериной грацией увернулся, а его лицо, поплывшее в нечто, напоминавшее гротескную восковую маску, оскалилось. Второй хвост медленно сформировывался у него за спиной.
Но в ту же секунду моя техника взорвалась в сияющей, белой вспышке света.
До сих пор я продолжал охлаждать окрестный лес, понизив температуру до уровня самых холодных мест планеты. Теперь же… По моим расчётам…
Она должна была упасть ниже сотни.
В месте взрыва из-за перепада давления и температуры завертелся чудовищный вихрь. Воздух начал сыпаться, словно стряхивая с себя превращающийся в сухой лёд углекислый газ. Главная причина, по которой в новую версию брони чакры мы запечатали аварийную подачу кислорода со специальной маской, которую я тут же надел.
Весь лес вокруг застыл хрустальным памятником. Все животные, насекомые и растения оказались мгновенно заморожены. Деревья стали хрупкими, как стекло, и тут же принялись крошиться от сильных ветров. Вода в почве расширилась, ломая опору под нашими ногами.
Сам Ягура покрылся ледяной коркой. Его глаза продолжали зыркать на меня двумя злыми фонарями, пока он стоял, как статуя.
Но я не обманывался. Два полных хвоста у него за спиной продолжали двигаться, как ни в чём ни бывало, и я заметил начало третьего.
Вопрос был в том, насколько полная трансформация сможет защитить его от минус сотни по цельсию и отсутствия воздуха.
С рёвом, от которого у меня пошли мурашки по коже, Ягура взорвался очередной волной чакры, в разы сильнее прошлой. Его кожа отделялась от плоти, смешиваясь с чакрой и кровью, которая отказывалась замерзать.
В один момент он стоял, скорчившись от боли, заходясь в оглушающем крике.
В другой он уже разрывал моего Восьмирукого Гиганта на несколько частей лапой с когтями. Даже мои глаза увидели лишь размазанный силуэт вместо полноценного движения.
Вот только меня в нём уже не было.
В спину Ягуре почти в упор ударил Обезглавливатель, покрытый острейшей чакрой Ветра, что я владел. Лезвие впилось в плоть, но вновь не смогло проникнуть достаточно глубоко. Монстр тут же резко развернулся и полоснул когтями обидчика, легко разбив Демоническое Зеркало.
Вот только меня в нём уже не было.
Завертевшись волчком, Ягура забуянил, круша всё вокруг себя, оставляя глубокие кратеры, полные перемолотой ледяной пыли. Туман из мелких кристалликов продолжал сгущаться, ухудшая видимость, и никакой погром не мог её разогнать. Обычному шиноби он бы стёр глазные яблоки в кашу, но Ягуре он лишь доставлял неудобство, заставляя чаще моргать. Почуяв что-то обострившимися инстинктами, Джинчуурики развернулся на сто восемьдесят градусов и пульнул в меня слабой Бомбой Биджу, прорыв землю на несколько сотен метров и оставив огромный кратер на месте взрыва.
Вот только меня там уже не было.
На короткий момент я стал псевдо-Богом этого маленького кусочка мира. Мой Кеккей Генкай пропитал всю округу, подчиняя всё в ней моей безоговорочной власти. В радиусе примерно одного километра мои желания стали законом.
Демонические Зеркала появлялись и исчезали быстрее, чем я мог о них подумать, и не стоили почти никакой чакры.
Мне больше не требовались печати, лёд будто сам складывался в наилучшие для ситуации техники, черпая больную фантазию из моего подсознания.
Самое главное, он оказался под моим полным контролем. Благодаря моим стараниям, лёд пронизал всё вокруг.
Всё вокруг было под моим полным контролем.
Смотря вниз с высоты птичьего полёта на бушующего монстра, я невольно хмыкнул.
Говорили, что Мизукаге был Идеальным Джинчуурики, полностью подчинившим своего Зверя, но я сомневался в этом. Марионетка, подчинившая Биджу? Не смешите мои тапочки. Скорее, люди просто приняли пассивный характер Исобу за подчинение. Это бы объяснило то, как Ягура резко сменил стиль боя с выверенного и техничного на звериный и инстинктивный.
Я глянул вдаль, на место, где начинался наш бой. Оставшиеся в живых оперативники из охраны Ягуры не сумели вовремя сбежать из моего радиуса, и превратились в гротескные статуи, застыв в отчаянных попытках отползти из последних сил подальше от эпицентра нашего боя… Забузу и революционеров я предупредил заранее, подчеркнув, что не несу ответственности за смерть излишне любопытных. Никакая подмога или внезапные предатели не помешают мне.
Как и Зецу с Обито. Я сомневался, что они собирались вмешаться, но не хотел допускать подобный риск. Если сладкой троице в голову взбредёт такая мысль, то им придётся очень несладко.
По крайней мере я был уверен, что пошпионить у человека-растения не выйдет, как бы он не раскорячивался.
Я прикоснулся к нацепленной маске, с помощью которой дышал. Технически, она была необязательна для доставки кислорода. Печати обеспечивали им небольшое пространство между барьером и моим телом. Однако моя броня чакры не защищала от низких температур, чтобы не мешать моему улучшенному геному. Холод не мог мне навредить. Однако, мне всё ещё требовалась маска, специально созданная для защиты так нужного мне кислорода.
Я провёл пальцем по кристаллам льда, заменившим мою кожу. Никакого дискомфорта. Словно я всегда имел такое тело. Ледышки, в которые превратились мои глаза, видели ничуть не хуже органических, будто их суть никак не поменялась.
Будто я наконец перестал притворяться человеком.
Трансформация, основанная на Гидрификации. Я выполнил её инстинктивно, по наитию.
Откуда-то зная, что так будет правильно. Моё отражение в Демоническом Зеркале напоминало какого-нибудь снежного эльфа вперемешку с Иными из Игры Престолов. Черты лица заострились, глаза сияли потусторонним синим цветом. Всамделишный Дух Снега.
Тем временем, движения Ягуры стали замедляться. Отсутствие возможности дышать явно влияло на него, несмотря на все физические усиления. У него оставалось лишь несколько вариантов действий. Шах.
Внезапно он рванул прочь. На мои губы вылезла усмешка. Он долго думал, прежде чем попробовать сбежать, но даже прими он это решение пораньше, ничего бы не изменилось.
Взмах руки и лёд сложился в узоры невероятной сложности, многократно воспроизводя Историю моих змеек. Сотни тысяч жгутов, состоящих из миллиардов ледяных иероглифов, ухватились за Джинчуурики, намертво остановив. Ягура завыл, задёргался в приступе бешенства, окрашенного нараставшим отчаяньем, но печати держали его слишком крепко, не давая пошевелиться.
Но у него ещё имелись козыри.
В очередной раз пыхнув чакрой, во все стороны от связанной фигуры пошла волна коралловых рифов. Они тут же гибли, рассыпаясь безжизненной массой известняка, но успевали нарушить аккуратную вязь символов. Далеко не все жгуты исчезли, но оставшихся не хватило, когда Ягура в очередной раз дёрнулся, и Джинчуурики с победным рёвом вырвался на свободу.
Внезапно он развернулся, и я понял, что всё это время, пока его удерживали змейки, он готовил Бомбу Биджу. Каким-то образом он смог почуять моё местонахождение даже на таком приличном расстоянии.
Слепящий луч концентрированной чакры Зверя выстрелил точно по мне.
Слишком медленно, подумал я, выходя из Демонического Зеркала в безопасном месте в паре сотне метров от прежней локации. Провожая взглядом атаку, ушедшую на многие километры вверх, я поражённо присвистнул. К такому моя броня ещё не готова. Когда я повернулся к Джинчуурики, тот уже сверкал пятками, пусть и далеко не так прытко, как раньше.
Мы могли бы ещё какое-то время продолжать эту игру в кошки-мышки, и думаю, что победа осталась бы за мной. Пусть у меня и оставалось всего немного чакры, её хватит, чтобы продолжать гонять Ягуру по моему ледяному Домену до тех пор, пока недостаток воздуха окончательно не свалит его с ног.
Однако я могу окончить этот бой гораздо раньше.
Подав сигнал, я активировал Историю, которую ранее внедрил в его плоть с помощью Кубикирибочо.
Идея, которую я позаимствовал у цепей Хоноки. Сами по себе модификации для клинка оказались простыми. Для начала, мы с девушкой усложнили шаблон меча, к которому тот возвращался при регенерации. Теперь клинок стал настоящим перевёртышем, способным принимать нужную мне форму. Вторым улучшением стала возможность внедрять заранее заготовленные мною печати через порезы и уколы.
Для Ягуры мне требовалась что-то специальное. В чужом организме, купаясь в чуждой чакре, печати не способны без проблем перемещаться или атаковать изнутри. Обычный человек, может и умер бы, но не развитый шиноби, а тем более Джинчуурики с тремя сформировавшимися хвостами. Однако мне это и не требовалось.
Я просто хотел доступа к печати Исобу. И моя История, спустя несколько долгих минут наконец добралась до неё, подключившись и подарив мне доступ.
Пара мысленных посылов, и фуин на Джинчуурики захлопнулась, тут же отрезав подачу чакры Биджу. Ягура споткнулся и упал, проехавшись лицом несколько метров по острым осколкам льда. Его покров чакры начал быстро спадать.
Я мгновенно переместился к мужчине, стараясь успеть вовремя. Рывок, и мы вместе проваливаемся в мой склад в ледяном измерении, в центр заранее приготовленной Истории. Я наспех проверил состояние Ягуры в своих руках и чертыхнулся — он умирал, и быстро.
Разорвав лохмотья, оставшиеся от его одежды на спине, я создал печать Последнего Шанса, вымораживая её прямо на его оголённом трансформацией мясе. Затем печать подавления сознания на лбу, на всякий случай.
Встав с колен, устало выдохнул. Это должно дать мне нужный запас времени. Чего-чего, а чакры у него оставалось достаточно, чтобы выжить.
Ступая аккуратно между вычерченными на льду иероглифами, я встал в нужное место, выделенное специальной фигурой, и сделал глубокий вдох.
Хоноку не обучали печатям Джинчуурики. С чего бы? Её родители и сами не знали подробностей. Далеко не каждый Узумаки владел такой информацией или нужным талантом. Но в её репертуаре имелись фуин, предназначенные для сущностей пожиже. Духов, демонов, и прочей чертовщины, в которую она сама поверила лишь после своего личного травмирующего опыта. Сравнив их и выведя общие принципы, она создала печать, теоретически способную удержать Биджу. Затем она сопоставила результат с печатью Кири, которой по моей просьбе с ней поделилась Мадока, и вместе они объединили обе версии в финальный результат. После чего я вдохнул в эту печать жизнь, изменив под себя и превратив её в Историю, способную не только запечатать, но и вынуть Биджу из прежнего носителя.
Из-за того, что я всего лишь подстраивал печать чужого стиля под свои нужды, она не вела себя, как другие мои Истории. Вязь символов покорно ждала, слегка пульсируя, будто чьи-то чёрные, набухшие вены. Невольно у меня создалось впечатление хищника, замершего в ожидании добычи.
Сложив ручную печать концентрации, я протянул свободные линии символов к бессознательному Ягуре. Чёрные щупальца медленно подползли к животу Джинчуурики, где их уже ожидала моя змейка, в данный момент служившая своеобразным переходником.
Иероглифы с чавканьем впились в кожу, подстраиваясь под изменённые змейкой концы фуин Ягуры. Она точь-в-точь повторяла знакомую мне от Мадоки, чего и следовало ожидать. Это сильно повышало мои шансы на успех, так как я примерно знал, чего ожидать от процесса.
Послав импульс чакры, я активировал второй этап. Теперь чёрные вены печати поползли по моим ногам, взбираясь до живота. К счастью, я давно готовился к этому моменту, и вгрызаться под кожу они не стали, подключившись к нарисованной заготовке.
Я вздохнул, собирая нервы в кулак.
Всё это было лишь прелюдией. Настоящее испытание начнётся сейчас.
Очередная ручная печать и я оказываюсь в офисе, до краёв забитым документами.
Оглянувшись вокруг, первым делом я заметил, что комната была огромной, и стены не удавалось разглядеть за кипами бумаг, стопками загораживающими обзор.
Мой чуткий слух уловил шуршание кисти по бумаге. Развернувшись на звук, я аккуратно, стараясь ненароком не зацепить бумажные небоскрёбы, пошёл навстречу к неизвестному бумагомарателю.
Чувство времени подводило меня. Я мог идти минуты, а мог часами, петляя между бесчисленных стопок документов, но так или иначе, я вышел к большому столу, за которым сидел ребёнок с преисполненным собственной важности лицом. Чуть высунув язык от усердия, он что-то вырисовывал на свитке, совершенно не замечая моего присутствия. Он показался мне кем-то знакомым, но мысль почему-то отказывалась сформировываться. Постаравшись приглядеться, я понял, что не могу точно описать возраст мальчика. То он походил на младшеклассника, то на поседевшего от стресса хоббита.
Прищурив глаза, я внезапно отшатнулся.
Я разглядел чёрно-красные обрывки цепей, свисавшие у него из глазных яблок.
Судя по всему, что-то услышав, мальчик оторвался от свитка, растерянно уставившись на неожиданного гостя. Движение заставило цепи звякнуть, заставив меня невольно вздрогнуть.
— Кто ты такой? — спросил мальчик недоумённо, сонливо потирая глаза. — Куда только смотрит секретарь? Я же просил не отвлекать меня по пустякам! Сколько раз повторять, я занят важными делами! От моего отчёта зависит судьба целой страны!
Его голос оказался неожиданно глубоким, а его слова совсем не походили на слова ребёнка. Вот только…
Если приглядеться, в своём свитке он рисовал довольно типичную детскую картину. Луг, солнце, домик. Одинокая фигура стоит на пороге. По одежде и цветовому наполнению, становилось очевидно, что мальчик нарисовал себя.
— Этот отчёт… Он слегка неполный, тебе не кажется? — спросил я, повинуясь странному инстинкту. — Рука твоей фигуры вытянута, будто он хочет взять кого-то за ладонь.
— Что? — спросил ошарашенно мальчик. — О чём ты… говоришь…
Он безмолвно уставился на свой рисунок, будто впервые его видел. Краем глаза я заметил, как неразборчивые линии иероглифов на официального вида бумагах забегали, поплыли чернилами, складываясь в причудливые узоры.
Переминаясь с ноги на ногу, я отметил приятную температуру воды, текущей по полу в неизвестном направлении.
— Я помню этот день, — пробормотал на глазах взрослеющий мальчик. Его лицо отдавало меланхолией. — Такой редкий солнечный день… Меня переполняла радость, и чувство надежды. Я хотел поделиться ими с… С кем? — спросил он, запнувшись.
Чернила стекались с бумаги рекой, обращаясь чёрными щупальцами, плывшими по воде к мальчику. Часть из них обвилась вокруг меня, и я ожидал испытать панику, но вместо этого ощутил безопасность и уверенность.
Добравшись до Ягуры, они метнулись к цепям, торчавшим из его глаз. С противным влажным хлюпом щупальца выдернули металл из головы мужчины, заставив того покачнуться и тряхнуть головой.
Вновь посмотрев на свиток пустыми глазницами, он горько усмехнулся.
— Тут не хватает моего брата-близнеца и матери. Их убил мой личный наставник, по какой-то выдуманной причине, Я даже не уверен, как их звали. Память о них туманна, хоть это и произошло всего лет пятнадцать назад. Смешно, не правда ли? Кровавый тиран, лидер одной из Пяти Великих Деревень Шиноби, сосуд Биджу… Который не может чётко вспомнить ничего из перечисленного.
— Ты находился под гендзюцу Шарингана, — ответил я, внимательно наблюдая за Ягурой. Тот со знающим взглядом посмотрел на меня.
— Одного взгляда хватило, чтобы уничтожить мою жизнь. Чтобы отобрать всё, чего я добивался, целую страну! Скажи, Юки, тебе не кажется это жалким? Не хочется посмеяться над инфантильной марионеткой?
Голос мужчины сочился ядом и желчью, несмотря на то что его лицо продолжало хранить нейтральное выражение.
— Нет, — ответил я коротко. — Не знаю, что бы делал, поменяйся мы местами. Тот человек не остановился бы, даже получись у тебя освободиться от плена его глаз. Он хотел отомстить всей деревне. Это было делом личным.
Я не собирался разъяснять мужчине, что на его месте я бы втирался как можно раньше в доверие к Исобу, чтобы тот почесался будить меня от непрошенных гендзюцу разных мудаков с читерными глазами.
— Мститель, значит? Как банально, — разочарованно выдохнул Ягура. Пока мы разговаривали, чёрная вязь иероглифов продолжала опутывать наши тела, что не прошло мимо его внимания. Он поднял к зияющим пустотой глазницам свою руку, окутанную мелкими пульсирующими нитями-змейками, будто рассматривая их в подробностях. Поскольку мы находились у него в подсознании, это не было чем-то из ряда вон выходящим. — …Но ты можешь оказаться поинтересней. Скажи, Юки… Ты явно хорошо подготовился к этому моменту. Я вижу, что ты собираешься забрать себе Трёххвостого. Зачем? Только не говори, что ради этой рыжей стервы, прошу. Я не вынесу позора.
Я окинул взглядом спокойно стоящего напротив Ягуру, нахмурившись. Он вёл себя, будто смирился со своей судьбой. Его лицо разгладилось от ранних морщин, а голос звучал почти что расслабленно.
— …Я выторговал у неё право забрать Биджу. Он понадобиться мне в будущем. Я не планирую оставаться в стране Воды, — ответил я нейтрально, не сводя взгляда с мужчины.
— Хочешь сказать, что она согласилась на потерю Трёххвостого, лишь бы я умер? — он внезапно засмеялся. — Утаката сбежал, а она отдаёт последнего Хвостатого Тумана за мою голову… Ха-ха-ха!
— Не думаю, что она всерьёз рассчитывала на мою победу, — пожал я плечами. — Скорее всего, Мей-сан просто планировала помочь в трудном бою и пересмотреть условия договора.
— Честно говоря, плевать мне, что она там думала, — всё ещё посмеиваясь, ответил Ягура. — Пусть я и оказался всего лишь марионеткой, предатели меня всё так же бесят, за какими бы причинами они не прятались. Надеюсь, что Элементальные Нации всем скопом будут смеяться над её решением ещё десятки лет. Но я, кажется, понял, к какому типу людей ты принадлежишь.
— Ох?
— Шиноби, ставящие во главу угла своё выживание. Выше чести, выше веры, выше приказов. Разве я не прав?
— Ты слишком спокойно говоришь для человека, которому осталось совсем немного, — сменил тему я.
Ягура беспечно пожал плечами.
— Тебя это вводит в ступор, не так ли? Что человек может принять свою смерть, как что-то позитивное. Как облегчение?
Я не ответил.
Ягура хмыкнул. Одно лишь его лицо оставалось свободным от копошащихся линий фуин.
— Если у тебя будет шанс… Насоли этому проклятому Учихе, — сказал он напоследок. — И можешь считать, что мы в расчёте. До встречи в Аду, мальчик.
Я моргнул, и тут же моё окружение полностью изменилось.
Я стоял перед громадной клеткой, в центре которой сидел Зверь. Её прутья были опутаны десятками тысяч нитей чёрной паутины, а металл казался ржавым, изношенным. Из темноты на меня смотрел огромный жёлтый глаз.
— Ягура сдался? Это на него не похоже. Что ты ему такого сказал, интересно?
Голос Исобу эхом отражался от каменных стен, что вкупе с его чакрой, пронизывающей всё вокруг, создавало впечатление неописуемой мощи.
…Что сильно контрастировало с тоном его речи, больше подходившим младшему офисному работнику, на которого скидывают все муторные задачи, потому что тот не может сказать «нет».
— Ты не знал? — спросил я удивлённо. — Ягурой управляли с помощью гендзюцу. Он только что обнаружил, что большая часть его жизни ему не принадлежала.
— Ах. Так вот почему он перестал со мной разговаривать так внезапно, — с грустью в голосе прогундосил Исобу. — Он был таким любопытным ребёнком…
— И ты ни разу не предпринял попытки проверить, что с ним могло быть не так?
— Он всегда говорил, что моя помощь ему без надобности. Гордыня была в нём сильна. К тому же, чужак, ты что-то не так понял. Для Ягуры я всегда был в первую очередь его узником и бременем. Я наслаждался шансом поговорить с кем-то, но не жалел о возвращении тишины. Друзьями мы бы никогда не стали. Это в порядке вещей. В отличие от тебя, чужак.
— Да? Почему же это?
Зверь насмешливо выдохнул, окатив меня паром.
— За редкими исключениями люди никогда не стремились с нами говорить. Зачем, если можно подчинить тупых зверей силой, верно? Те, кто знали о нашем разуме, наоборот, боялись и ненавидели нас. Ты, чужак, пришёл за моей силой. Эти чёрные нити — твоих рук дело, я это чувствую. Зачем ты говоришь со мной? Захотелось поглумиться? Узнать самые потаённые секреты Ягуры?
— Я хочу подружиться, — ответил я, улыбнувшись.
Исобу на какое-то время замолчал, продолжая неотрывно смотреть на меня своим огромным глазом. Возможно, мне показалось, но в его языке тела я уловил недоумение.
— …Как интересно. Скорее всего, тобой движет корысть, но должен признать, никто раньше не предлагал мне дружбы . Это… Неожиданно.
— Кто сказал, что дружба обязательно должна начаться с бескорыстных намерений? — пожал я плечами. — Мне нужна твоя сила, твоя дружба, твоё доверие. Взамен я обеспечу комфортное проживание, и, по настроению, покой или беседу по душам.
— Ты весьма жадный человек, чужак, но твои слова звучат заманчиво. Как тебя зовут?
— Юки Хаку. А тебя?
— …Тебе даже известно, что у нас есть имена? Что ж. Меня зовут Исобу. Будем знакомы, Хаку.
Я сам не заметил, как моя улыбка приобрела дикий окрас.
Один из главных поворотных моментов моей жизни наконец-то подходил к своему завершению.
Но что бы дальше не случилось, я буду готов.