Тёмный зал кинотеатра освещала лишь происходившая на экране кутерьма. Мой герой противостоял героине Коюки в постановочном бою, давшимся мне в разы сложнее, чем все ожидали. Как оказалось, сражаться нарочно плохо было на удивление трудно, если твои реакции так и норовили поправить движения. В паре моментов я лишь чудом не навредил девушке.
Я занял место в центре зала, окружённый пустующими креслами. Где-то в других рядах так же сидели Танака с Коюки, Рога с Фубуки, Хонока и Карин.
Фильм я смотрел невидящими глазами. Все сцены были давно заучены и сыграны множество раз. Смотреть на себя со стороны, играющего роль, определённо доставляло мне некое удовольствие, но, к сожалению, фильм отказывался складываться у меня в голове в единое целое. Такое порой бывает, когда ты участвуешь в непосредственном процессе создания истории. Сложно ментально отстраниться от бросающихся в глаза знакомых по съёмкам деталей, не замечать рабочих привычек коллег, когда кто-то переигрывал, или играл плохо. Ты вспоминаешь, как группа мучилась в отдельных сценах, как сюжет менялся с возможностями и обстановкой, и твой разум теряет способность абстрагироваться от лишних мелочей. Ты теряешь нить повествования и просто смотришь на набор сцен.
Возможно поэтому так много актёров не любят смотреть кино со своим участием, подумалось мне.
Впрочем, я ожидал, что так и будет. Моей целью здесь являлся не сам фильм.
На место рядом с мной аккуратно присела девушка. Её черты лица как бы ненароком скрывались тенями и углом повёрнутой головы, но я ждал её, поэтому знал, кем она была.
— Учитель, — поприветствовал я тепло, слегка кивнув ей. На лице Мадоки промелькнула улыбка, и так же быстро исчезла.
— Хаку-чан. Давно не виделись, — ответила она, устроившись на кресле поудобней. Её острый взгляд мазнул по мне. — Если бы ты не предупредил, ни за что бы не поверила.
— Вы про кино или про… Остальное? — уточнил я на всякий случай. Женщина весело хмыкнула.
— И то, и другое. Для начала, признаюсь, совсем не ожидала, что в тебе имелось достаточно терпения, чтобы заняться искусством, не приносящим активной пользы для твоих целей.
— Это не совсем правда… — начал было я, но Мадока меня прервала:
— Я знаю, что ты охмурял эту свою принцессу. Кто там шутил про становление Каге через постель, мм? Только слепой не заметит, как на тебя смотрит нынешняя даймё. Я уж не говорю о других…
— Учитель, пожалуйста, если не хотите заодно обсудить свои успехи с Забузой, опустите эту тему, — предупредил я её вполне серьёзно. Я не боялся ответить той же монетой.
— У нас с Забузой-куном и Мей-чан всё просто замечательно, — равнодушно пожала плечами Мадока. — Мы с Мей составили обоюдное стратегическое соглашение. Хочешь, поделюсь подробностями?
— Спасибо, уж как-нибудь обойдусь, — сморщился я. Похоже, учитель находилась в особом расположении духа, раз отказалась от перемирия. Вот уж чего я не хотел слышать, так это подробности любовных похождений Забузы с Мадокой. Это как узнавать интимные детали о твоих родителях.
Брр.
— Скажи, ты хоть переспал с одной из красноволосых девчонок? — продолжала между тем женщина, как ни в чём не бывало. С задних рядов я услышал глухой кашель. Хонока слушала нас в прямом эфире, о чём учитель явно догадывалась. — Не ври мне, ты бы с радостью прыгнул в койку к Узумаки, только почуяв намёк на новые знания. Я знаю, я ведь сама бы прыгнула. Прыгну, если место ещё свободно?
— Хонока, несомненно, красивая девушка, — начал я говорить, провоцируя реакцию. Мой чуткий слух уловил реплику шёпотом, «ну давай, поговори мне ещё», заставив меня слегка улыбнуться. — …Но ни наши характеры, ни наши стили фуиндзюцу не подходят для такой тесной связи. Мы отлично работаем вместе и так.
— Стили, хм? Я, конечно, слышала что-то такое от Забузы-куна, но в подробности ты меня так и не посвятил, — пожурила меня Мадока. — Значит ли это, что бесконечные сигнальные печати на пути сюда не твоих рук дело?
— Результат нашего с Хонокой сотрудничества, — пояснил я. — Один из многих. Сама печать принадлежит ей.
— Но ты помог с их распространением, я так поняла, — заинтересованно кивнула учитель. — Покажешь?
Из любых других уст подобный вопрос мог бы прозвучать невероятно грубо. Но Мадока, как моя наставница, имела право спрашивать.
К тому же, сейчас я уже не особо волновался о возможной краже моих идей. Если кто на такое и способен, то он уже мастер и смог бы воссоздать мои поделки и сам.
Я оголил руку и подал чакру, отчего бегущие по моей коже муравьи-иероглифы проявились во всей красе. Мадока, вопреки моим слабым надеждам, не отшатнулась, а лишь приблизилась, бормоча про себя предположения на тему функций моих печатей. Вдруг она наклонила голову, нахмурившись.
— …Хаку-чан? Что я тебе говорила о нанесении печатей внутри организма? — спросила она елейным голоском, невольно заставившим меня вздрогнуть.
— …Кто не рискует, тот не пьёт шампанское? — попробовал я.
— Не рисовать их без моей страховки, вот что я тебе говорила! — зашипела женщина, попытавшись дёрнуть меня за ухо. Раздался хруст. Она с нечитаемым выражением лица уставилась на ухо из чистого льда в своей ладони.
Я прыснул, но тут же примиряюще поднял обе руки.
— Всё закончилось отлично, разве нет? Кстати, у вас очень красивый стук сердца.
— Ох, правда? Спасибо, так приятно, — захлопала она наигранно ресницами, после чего вернулась обратно к прожиганию меня взглядом. — А вот твои органы вполне могли перестать функционировать!
— Я знал достаточно, чтобы нивелировать риски, — устало вздохнул я. Надо бы её как-то отвлечь от этой темы. — К тому же, я давно не экспериментировал с внутренними печатями…
— Ещё бы, они ведь до сих пор продолжают что-то делать, я права?
— …Поэтому я хотел показать мои другие фуин, — проигнорировал я её комментарий, проведя ладонью по предплечью и «смахнув» рой символов на неё. К чести Мадоки, она лишь с любопытством наблюдала, как вязь иероглифов быстро слилась в единого удава, оплётшего её тело. Первым делом она попробовала использовать физическую силу, безуспешно. Сила моих подросших змеек была далеко не бесконечной, но на учителя их хватит с головой. Затем женщина попыталась выскользнуть из пут, показывая чудеса конторсионизма, заставив мои глаза полезть на лоб. Я и не знал, что она так умела…
Бесполезно.
Удав менял строение, раздваивался в нужных местах, менял форму и размер, сначала на сеть, затем начал напоминать чёрный пузырь. При надобности он мог покрыть пленного полностью, словно эдакий жиже-Веном.
Ключевыми словами этой Истории являлись «заполнение», «ассимиляция», «контроль». Благодаря последнему мне даже не требовалось постоянно корректировать команды — конструкт был продолжением моих мыслей.
Момент — и вот уже это снова удав, пусть и выглядящий демонически, с копошащимися насекомыми-символами вместо шкуры и глаз.
Мадока приняла прежнее положение и отряхнула несуществующую пыль с одежды, задумчиво глядя на мой конструкт у себя на коленях.
— Я не смогла использовать техники, но усиление чакрой работало как обычно. Эта штучка запечатывает вывод чакры из тела?
— Не только, — признался я, загадочно улыбнувшись, на что учитель лишь закатила глаза. — Я вдохновлялся одной редкой болезнью…
— Я знаю, о чём ты, — прервала меня она, кивнув своим мыслям. —
Интересно. Изредка мне приходила идея автономных печатей, но я отказалась от этого, стоило лишь мне представить, сколько времени придётся потратить на разработку чего-то подобного. Не говоря уж об укоренившихся привычках. И тебя на это подтолкнули Кубикирибочо и Киба?
— Скорее вторые, чем первый. Как бы я не любил Обезглавливатель, его присутствие в Семёрке Великих почти наверняка было обусловлено нуждой Тумана в символе силы. Эти мечи не равны, и мой плетётся в конце списка… Плёлся, по крайней мере.
— Ох? — оживилась Мадока, наклонив ко мне голову. — Ты решил осквернить бесценное сокровище одной из Великих Деревень? Не боишься, что наши традиционалисты объявят на тебя вечную охоту?
— Я надеюсь вы их приструните, если до этого действительно дойдёт дело, — отмахнулся я от хихикнувшей учителя. — Они мне ноги целовать должны, что я улучшаю их игрушки.
— Вряд ли эти люди сподобятся на такое, даже верни ты им многократно улучшенный меч прямо сейчас, — покачала головой Мадока. — Я разберусь, конечно, но лучше не свети новыми способностями как можно дольше.
Если не хочешь лишней головной боли, осталось недосказанным. Я лишь кивнул, не став ничего обещать.
— Продолжая мою мысль, Кубикирибочо с самого начала создавался в результате чей-то дорогостоящей блажи. Самое ценное в его строении это функция сохранения изначальной формы при регенерации. Мы с Хонокой использовали её не раз и не два, но на этом его способность вдохновлять заканчивается. Киба же… Мы думаем, что их создатель хотел передать суетливость электрических разрядов в своих мечах, пытаясь как можно крепче сроднить их со стихией, к которой стремился. Он не использовал знакомые нам принципы фуиндзюцу, где каждая печать выполняет определённую роль и функцию. Нет, он пробовал использовать значения и символизм. В результате, его творением стала История, вместо простой инструкции или схемы.
— Хмф. Я была права, когда не стала вкладываться в свои идеи. Никогда не понимала писательство, — прокомментировала Мадока, наблюдая, как моего героя на экране наконец побеждают, и он буквально падает в грязь лицом под радостные крики окружающих. — …Мило.
— Рад, что вам понравилось, нет, правда, — ответил я сухо. — Но я почему-то уверен, что вы не просто так зашли к нам в гости, учитель. Я не припомню, чтоб вы сильно увлекались кино.
— Ты прав. Мне больше по нраву театр. Но ради фильмов с твоим участием, так уж и быть, я готова сделать исключение, — заявила мне она, кинув себе в рот внезапно появившийся у неё в руках попкорн. Распечатала, что ли? — Но к чему вопрос? Уже выгоняешь? Ничем не угостив? — спросила обиженно женщина, на что я лишь скептически поднял бровь.
— Оставайтесь, сколько душе угодно, я только за. Можете даже поделиться с «Мей-чан» секретной информацией о том, что со страной Снега выгодно торговать, — добавил я. Уверен, что к революционерам уже много кто присматривался, подгадывая момент, чтобы предложить помощь и сотрудничество в случае, если те одержат победу. Возможность оказаться у истоков нового правления манила многих. Благодаря соседству с ними и моему каналу связи через учителей я мог здорово усилить Снег и повлиять на будущее Тумана. — Но я надеюсь, что ваши новости не настолько страшны, что вы оттягиваете момент их раскрытия как можно дольше.
Мадока ответила не сразу, медленно пережёвывая попкорн.
— Почему ты вызвался сражаться с Ягурой в одиночку? — спросила она наконец, не отрывая взгляда от экрана.
— Вы знаете, почему, — ответил я в замешательстве. — В таком ракурсе я оказываю новому Туману услугу, нивелируя риск смерти или инвалидности важных людей. Кроме того, предъявлять права на Биджу после того, как я одолею его носителя сам, гораздо проще. Накинься мы на Ягуру всей толпой, и, несмотря ни на какие условные договорённости, обязательно объявятся люди, что захотят оспорить это решение. Напоследок, моя победа будет означать, что с Биджу я стану в разы опасней, чем сам Ягура.
— И ты не видишь в этом проблемы? — спросила Мадока, всё ещё отказываясь смотреть на меня.
— Будьте уверены, я готов к тому, что Мей может внезапно передумать, несмотря на последствия, — ответил я спокойно. — Поэтому перепечатывать зверя я буду в своём измерении, куда затащу Ягуру при первой же возможности. Как говорится, от греха подальше.
Учитель вздохнула, и запечатала стакан с попкорном обратно, после чего повернулась ко мне лицом. На нём без особого труда я видел беспокойство за мою безопасность. Учитывая её привычки, она почти что кричала о своих чувствах.
— Доводилось ли тебе хоть раз вживую видеть, как сражаются Джинчуурики? — спросила она наконец.
— Вживую? Нет.
Не считать же сцены из аниме, в самом-то деле…
— Тогда ты не представляешь, о чём говоришь, обсуждая шкуру неубитого медведя, — сказала Мадока, смотря мне в глаза. — Мне довелось. Два раза. Сам Ягура и бывший сосуд Шестихвостого. Это невозможно передать словами, объяснить незнающему. Даже в своей базовой форме чакра зверей усиливает их характеристики до нечеловеческих. Чем шире они раскрывают печать, тем больше сил Биджу становится им доступно. Плотность чакры повышается настолько, что её можно увидеть невооружённым глазом. Более того, она разъедает плоть так основательно, что наши лучшие медики не в силах до конца излечить последствия подобных ран. Затем энергия собирается в хвост. С одним хвостом Джинчуурики усиливается в несколько раз. Ягура способен отрастить три таких.
— Мне всё это уже известно, — ответил я аккуратно, смотря за реакциями учителя. — К чему вы ведёте?
— Голая информация не подготовит тебя ко встрече с воплощённой волей Хвостатых, — вновь вздохнула учитель устало. — …Пообещай мне, что сбежишь, если поймёшь, что шансы не в твою пользу, — внезапно попросила она.
— Разумеется, — ответил я сразу же. — За кого вы меня держите? У меня нет причин сражаться «до последнего».
— Я держу тебя за очень, очень жадного юношу, Хаку-чан, — сказала Мадока, нежно похлопав меня по щеке. — Я знаю, что твоя техника даёт тебе чувство неуязвимости, но это ложное ощущение. Не доверяй ему. Мне совсем не хочется хоронить своего любимого ученика, просто потому что ему в голову взбрело рискнуть ради большой выгоды в самый неподходящий момент.
— Как Мия, кстати?
— Всё с ней хорошо, не заплетай мне язык.
— Я правда не понимаю, что вы хотите от меня услышать, Мадока-сан, —
вздохнул я сам. Фильм уже какое-то время, как закончился, но мы не спешили вставать с мест.
— Скажи «Я буду осторожен», придурок, не мучай женщину, — внезапно раздалось позади меня. Я заприметил подходившую Хоноку заранее, но не стал ничего говорить. Она и так до сих пор была немым и незримым третьим участником нашего разговора, присоединившись только сейчас лишь формально.
— К сожалению, сколько не учи человека этикету, он должен хотеть его применять, — пожаловалась девушке Мадока. — То же касается и банальных правил приличий.
— Это Хаку-то приличный? — засмеялась Хонока. — Он, конечно, почти не матерится, но нис кем особо не церемонится. Разве что на приёмах у Коюки, но я их избегаю, поэтому ничего сказать не могу. Может, он на них вымещает всю свою накопившуюся вежливость! Чтоб, значит, нас уберечь!
Учитель прыснула в кулак, отвернувшись, но я заметил тень её довольной улыбки.
— Я рада, что у него появились близкие люди, которым он доверяет настолько, чтобы показывать своё истинное лицо. Хонока, я правильно поняла?
— Так точно. А вы — его таинственный учитель фуиндзюцу Мадока, наслышана, — ответила Узумаки, протянув руку. Учитель пожала её таким образом, что процесс казался простым и естественным, несмотря на позицию и мешавшую спинку кресла.
Хонока таким образом, видимо, хотела попробовать заставить женщину сделать неуклюжее движение или жест, и теперь глядела на Мадоку с некоей долей уважения.
— Что ты наслышана, я уже поняла. Как насчёт моего предложения? — спросила нарочито томным голосом учитель, подмигнув девушке. Та покраснела до кончиков ушей и панически завертела головой в отрицании.
— Нет! То есть, я польщена, но нет! Вы женщина привлекательная, но не настолько!
— Может, проверим? — продолжала атаку Мадока. Она всё ещё держала ладонь Хоноки в своей, слегка поглаживая большим пальцем. — При должной подготовке…
Девушка не выдержала и подскочила, как ошпаренная, выдернув свою руку назад. Учитель лишь звонко рассмеялась, на что Хонока досадливо цокнула языком.
— Сколько у него времени? — вдруг спросила она серьёзно.
— Полторы-две недели, — ответила Мадока прямо. — Примерно столько понадобиться силам Мей, чтобы выманить Ягуру из Киригакуре.
— Я слышал, что в последние годы он стал ужасным затворником, — фыркнул я. Обито наверняка оставил свою марионетку на привязи, достигнув своих основных целей в регионе и не желая активно контролировать действия Ягуры. По иронии, восстание Мей скорее всего повлияло на его решения, делая дальнейшее прямое управление Туманом всё более и более проблематичным и занимающим время и внимание.
Без моего участия он позволил бы Туману уплыть из своих рук, когда Мей пришла по душу Ягуры. Я не знал, как именно это произошло, но уверен, что бой вышел жарким. Что мешало ему подгадать момент и вмешаться?
Думаю, ему было просто плевать. За Рин он отплатил Туману сполна, а время больших планов неумолимо приближалось. Вряд ли он хотел отвлекаться на поддержание постоянного гендзюцу, которое переставало приносить выгоду.
— Верно, — кивнула учитель. — Но были исключения. Дважды он покидал деревню с персональным отрядом охраны, чтобы уничтожить предателей.
— У него под боком революция, а он парочку раз поохотился на предателей? — уточнила Хонока, безуспешно пытавшаяся осознать логику таких действий.
— Принимай он взвешенные решения и вполне вероятно, что никакого восстания развязать бы не вышло, — ответила Мадока. — Репутация Кровавого Тумана началась далеко не с него. Мей, конечно, харизматичный лидер, но ей пришлось приложить немало усилий, прежде чем её саму и её взгляды начали воспринимать всерьёз, даже учитывая её личную силу и невменяемость Ягуры.
— Потому что она женщина, да? — спросила Хонока, сузив глаза.
— Это важный фактор, особенно для людей, ещё помнящих старые устои, оставшиеся с эпохи Клановых Войн, — не стала отрицать Мадока. — Многие опасались, что решения Мей будут слишком мягки и милосердны.
— И сколько таких традиционалистов осталось в живых после чисток? — спросил я скептически.
— Больше, чем ты можешь представить, — сказала она с лёгким укором. — Но мы убрали достаточно, чтобы приструнить отпетых радикалов и завоевать уважение стариков и приверженцев старых порядков. Мей хочет изменить устоявшуюся репутацию деревни, поэтому мы не можем просто взять и вырезать всех несогласных. По иронии, это только усугубит ситуацию, поставив нас в один ряд с Ягурой в глазах большинства.
— Возвращаясь к нему… Вы хотите использовать учителя, как приманку, не так ли? — высказал я догадку, не дающую мне покоя.
— Верно, — невозмутимо кивнула Мадока.
— Вас не смущает риск его жизни? Разве не вы только что рассказывали мне об ужасах Джинчуурики?
— Разница между вами в том, что Забуза-кун не собирается вступать в прямой бой с Ягурой, — вкрадчиво ответила женщина, с выражением смотря мне в глаза. — Не сейчас, и не тогда. Он прекрасно осознаёт разницу в силах. В прошлый раз он пытался убить его скрытно, не дав шанса чем-либо ответить, но его вовремя остановили. Однако, несмотря на предательство, он смог уйти сам и увести людей. Сможет и сейчас. Это его конёк, Хаку-чан. В твоём же случае тебе придётся обезвреживать Ягуру, не убивая, что в разы сложнее и опаснее.
— Мы тут тоже не сидели сложа руки, знаете ли, — встряла Хонока с довольным тоном скрестив руки на груди. — У нас набрался целый комплект печатей для этой черепашки-ниндзя!
Я поперхнулся от удивления, но вовремя сумел приглушить реакцию. Если так подумать… То ведь и правда…
— Надеюсь, ты не собралась идти с ним? — спросила учитель, нахмурившись.
— Мысль промелькнула, но это не моя война и не мой бой, — ответила Хонока, чуть виновато улыбнувшись. — Хоть мне и не терпится посмотреть на запечатывание Биджу воочию… И попробовать на них новые печати… И…
— Мы поняли, Хонока, — остановил я девушку, тяжело вздохнув. Повернувшись к Мадоке, я продолжил: — Моей подмогой будут лишь призывы и особое снаряжение. Так моя победа выйдет гораздо убедительней. Тем более, я не настолько безумен, чтобы дразнить Кири и трясти красноволосой мастером печатей у ваших головорезов перед носом.
— …Посмотрела бы на твои тщетные попытки… — буркнула девушка едва слышно.
— Я рада, что хоть эта умная мысль тебя догнала, — кивнула учитель. — Я расскажу тебе о запланированном маршруте и потенциальных локациях. Тебе останется лишь подобрать нужный момент. Надеюсь, в тебе осталось достаточно веры в Забузу-куна, чтобы не броситься ему сразу же на помощь.
— Будет ли у нас возможность приготовить поле боя заранее? — уточнил я.
— Если мы прибудем с парой дней в запасе, то не вижу проблем, — пожала плечами Мадока.
Мы с Хонокой переглянулись, одновременно хищно улыбнувшись.
— Вы даже не представляете, сколько у нас набралось идей…
* * *
Только я вошёл в Летний Сад, как ко мне с небес на землю приземлилась Фубуки, тут же спрятав механические крылья и преклонив колено. Её скорость и грациозность заставили меня уважительно кивнуть. Нынешняя Фубуки вполне могла справиться с парой рядовых джонинов, пусть приличная часть такого успеха и будет на улучшенной нами броне. Рога не давал ей спуску, тренируя девушку, как своего заместителя.
— Хаку-сама. Никаких проблем с даймё, она ожидает вас у обычного места.
Капитан Рога сообщил, что цель вышла на контакт со всеми хвостами, что мы на неё повесили, как вы и предполагали. Стелс-броня оказалась совершенно неэффективной.
— Это лишь доказывает, что одного снаряжения мало против способного противника, — возразил я. — Мадоке-сан не нужно зрение, чтобы заметить преследователей. Слишком богатый опыт и высокие навыки. Сопровождение вело себя вежливо?
— Как вы и приказали, Хаку-сама! — ответила бодро Фубуки, подняв лицо со сверкающими глазами. — Отряд предложил ей экскурсию по столице и цель согласилась.
— Спасибо. Сообщи мне, если что-то изменится, — попросил я, и, не дожидаясь ответа, отправился козеру, вдыхая ароматы цветения.
За несколько месяцев наш первый Летний Сад кардинально изменился.
Значительную его часть занимали различные плодовые деревья. В центре миниатюрного леса находилась наша старая знакомая яблоня, разросшаяся до гигантских размеров. Что интересно, лишь она продолжала расти, побивая любые рекорды и мутируя во что-то необычное. Остальные деревья и растения отличались от сородичей лишь крепким здоровьем, плодовитостью и долголетием. В насекомых и редких животных никаких особых отклонений от нормы заметить пока что не удалось. Мы так же первым делом выяснили, что негативные эффекты на организм людей отсутствовали, что и послужило решению отдать приказ на создание новых Садов.
Коюки сидела в беседке, построенной у основания яблони, и что-то усердно вырисовывала. Оделась она в лёгкое белое платье, явно наслаждаясь редким шансом поносить летнюю одежду. Тёплый ветерок шелестел листвой, вдалеке слышались голоса садовников, обсуждающих какие-то детали посева. Тихое место для уединения, где никто не посмеет потревожить наш покой без веской на то причины.
Неспешно я подошёл к девушке, нарочно не скрывая звуки шагов. Заглянув ей через плечо, невольно хмыкнул. Письмо для даймё Молнии. То-то же Коюки так корпит над ненавистной ей каллиграфией, чуть ли не высунув язык от усердия.
— Если не собираешься помогать, то хотя бы не мешай, — напряжённо попросила она, на что я молча уселся рядом, стараясь не дышать ей под руку.
Опуская трёхэтажные эпитеты и завуалированные и не очень комплименты, в письме обсуждались пошлины, более тесное экономическое сотрудничество и, что заставило меня хихикнуть, ответ на вопрос о будущих фильмах девушки.
Удобно, когда коллеги увлекаются твоим творчеством.
Коюки сделала последний штрих, поставив точку, и с облегчением выдохнула, потянувшись. Мой взгляд задержался на её изгибах, почти не скрывавшихся тонким льняным платьицем. Я так привык видеть её в кимоно, свитерах и куртках, что сцена невольно завораживала. Конечно, мы регулярно видели друг друга без одежды, но совсем в другом контексте, и вообще, это другое. Правильная одежда подчёркивала красоту, чему я в очередной раз сполна убедился.
Кроме того, ей очень шло расслабленное выражение лица. Куда-то пропадала привычная колючая аура ощетинившегося дикобраза, и на контрасте девушка выглядела тем более располагающе.
— Не стоило отпускать Карин с позиции личной секретарши, — пожаловалась она, придвинувшись поближе и по-хозяйски улёгшись у меня на коленях. На автомате я начал массировать ей голову, отчего она чуть ли не замурлыкала. Чуть собравшись с мыслями, она продолжила: — У неё из вас троих самый красивый почерк. Я устала отвечать отказами всем, кто хотел украсть её у нас.
— Её талант не только в почерке, — ответил я, кивнув. — Поэтому, как только Карин нащупала свою волну, мы тут же запрягли её зубрить основные печати. Но яуверен, что попроси ты её искренне, и она напишет тебе под диктовку парочку писем.
— Ты же знаешь, что не всё так просто, — выдохнула Коюки, прикрыв глаза. — Девочка вырастает в мелкую вымогательницу. Она же работала писарем по вашей указке, а не по доброй воле, а между нами ведь «война».
— Скажи мне, я попрошу её тебе помочь, — пожал я плечами.
— Ничего ты не понимаешь. Это будет слишком неспортивно. Словно ребёнок, пожаловавшийся на друзей взрослому.
— Что насчёт Сая? — предложил я. — Он тоже натренирован в письме.
— Для этого его нужно сначала отыскать, — проворчала девушка. — Сидел бы он днями в библиотеке, как раньше, так нет. Теперь он любит гулять на природе.
— Но ты всё ещё держишь при нём часть моих зайцев, разве нет?
— Конечно. И они докладывают нам с Рогой в конце каждого дня. А ещё я могу спросить тебя или Карин проверить сигналы печатей… Но мальчик —
твой пленник, а не мой подданный. Мне не комфортно пользоваться им таким образом, тем более посылать за ним кого-то, будто вызываю отчитываться о грехах ребёнка.
— Я тебя понял.
Мы немного помолчали, каждый думая о своём. Первой тишину нарушила Коюки.
— Сколько тебя не будет на этот раз?
Её голос почти не дрожал.
— Недели три-четыре, — признался я.
— Постарайся успеть к премьере фильма, — сказала тихо девушка. — Даймё Огня собрался организовать по просьбе жены целый фестиваль. Мне бы не хотелось объяснять, почему один из главных актёров, поймавших взгляд мадам Сидзими, пропадает где-то в другой стране.
— Всё будет хорошо, сестрёнка, — ответил я мягко, поглаживая её голову.
От меня не укрылись её невысказанные переживания. — Я ни за что не пропущу наш большой день.
— Ты же к чему-то готовишься, я чувствую, — прошептала Коюки, посмотрев мне в глаза.
— …Вскоре мир начнёт меняться, резко, необратимо. Я просто планирую воспользоваться хаосом для достижения своих целей. Не смотри на меня так, — мягко попросил я, нежно погладив сдерживающую слёзы девушку по щеке. — Мы ведь не расстаёмся. Да и пока что я никуда надолго не ухожу. А в будущем, пусть я и буду часто занят, никто не запрещает нам время от времени встречаться. В худшем случае, воспользуйся положением и устрой себе отпуск. Снег уже давно вышел из положения, где без нас страна развалится при первой же возможности. К тому же, подданные тебя обожают и требуют новых ролей. Боюсь, лишь Танака и твоё решение могут спасти нас от бунта.
Смех Коюки прозвучал похожим на всхлип.
Тем вечером её прикосновения отдавали отчаяньем. Поцелуи чего-то требовали. Я отвечал лишь заботой и лаской, каждый раз по новой успокаивая девушку. Когда она наконец вымоталась и облегчённо заснула, неряшливо закутавшись в украденное одеяло, я ещё долгое время смотрел на луну за окном, раздумывая о будущем, настоящем и прошлом.
* * *
— …А здесь нужен чуть выше угол. Да, именно так. Какая умница! —
Воскликнула Мадока радостно, скармливая раскрасневшейся от избытка комплиментов Карин очередную печенюшку.
…Что за несправедливость? Где знакомый мне армейский сержант? Где десятки тысяч скрупулёзных повторений, и хлёсткие удары указкой по пальцам в случае ошибок?
Судя по сочащемуся из Хоноки возмущению, не я один ощущал вселенскую несправедливость.
Обменявшись взглядами, я почувствовал, как мы преисполнились солидарности друг к другу.
Прекрасный момент единения родственных душ прервала учитель.
— Какие же вы ещё дети, — вздохнула она. — Для каждого человека нужен свой подход. Ситуацию Хоноки я не знаю, но с Хаку, например, мягкая рука бы не сработала. Он был слишком пассивен, слишком противился рутине, пока мечтал о недостижимых вещах. Смотрел лишь в небо, забывая следить за тем, как шагает по земле. Поэтому я вбивала в него полезные привычки…
— И сделали из меня грёбанного трудоголика, — вставил я недовольно.
Учитель лишь снисходительно улыбнулась.
— Полезное качество, не правда ли? Или скажешь, что оно тебе не пригодилось?
Мне оставалось только раздражённо цокнуть языком и отвернуться. Пусть мне и не сильно хотелось этого признавать, но без привычки постоянно заниматься чем-то полезным или активным я не представляю, как бы дожил до этого момента.
— Карин-чан же, наоборот, изначально склонна к труду. Помимо мотиваций вроде оправдания ваших ожиданий, — добавила Мадока, погладив расплывающуюся от псевдо-материнской заботы девочку по голове. — Её порывы нужно контролировать, поощрять и ограничивать, чтобы она не перенапрягалась.
— Иными словами, диаметрально противоположные с нашими методы, — заметила Хонока, нахмурив брови.
— Ох, вы были на правильном пути, — успокоила женщина. — Уверена, что рано или поздно, но вы бы догадались сами. Тем более, почти никто не способен сходу разобраться в такой сложной сфере, как воспитание ребёнка.
— …не ребёнок… — вяло возразила Карин, не предпринимая никаких попыток освободиться от рук Мадоки.
Я подозревал, что помимо озвученной причины, большую роль в ситуации играла преемственность. Ученик твоего любимого ученика становился близким человеком, на уровне милого внука, или, как в данном случае, внучки. Правило это было не железным, но уважаемым среди шиноби.
Позже, по секрету Карин сообщила мне, как ей виделась учитель. Сломанный калейдоскоп красок, постепенно обретающий форму стеклянной бабочки. По смутным объяснениям девочки, она доверяла Мадоке, но только потому, что женщина приняла Карин, как своего человека. Иначе, мол, её чакра слишком пугающе двигалась.
Я лишь кивнул в ответ на наблюдения девочки. Да, примерно так я учителя себе и представлял. Без образов бабочек, разумеется. Интересно, что это символизировало.
* * *
— Ты так и не пояснил мне, как собираешься добраться до нужного места за такой короткий срок, — напомнила мне Мадока, облокотившись на край стены крепости. Сейчас она больше всего напоминала туристку, впервые выбравшуюся на лыжный курорт, в розовенькой курточке и шапке, с интересом разглядывающую скучные на вид окрестности.
Вместо ответа я в очередной раз проверял снаряжение. На удивление тёплый на ощупь металл брони чакры был скрыт под просторной накидкой хаори. Свитки с заготовленными Хонокой печатями раскиданы по карманам, один большой закреплен на поясе. Таскать с собой вещи, неспособные превратиться вместе со мной в стихию, было непривычно, даже неуютно. Меня преследовало чувство неудобства, словно от плохо разношенной обуви. Но к этому стоило привыкнуть. Слишком много сил и ресурсов мы вложили, чтобы отказываться от явного преимущества. Тем более, я не знал, как Гидрификация себя поведёт в схватке с Третьехвостым, и не мог полагаться лишь на неё.
Нагрузочную Историю я снял заранее, на всякий случай. Её эффект уже какое-то время будто упёрся в стену, замедлив постоянные улучшения организма, но форму она поддерживала, как всегда, замечательно, поэтому я не спешил что-то с ней делать. Мой разум давно привык к лёгкому чувству эйфории после снятия Истории, а проблемы с контролем силы или скорости перестали быть актуальны.
Закончив проверку, я повернулся к Роге с Коюки, стоявшим неподалёку. Поцеловал девушку на прощание, стараясь не замечать, насколько привычной стала печаль в её глазах. У Роги поинтересовался, как шли дела в недавно отстроенной Юкигакуре (хорошо), и отдал пару приказов «на всякий случай».
Выдохнув, прижал руку к груди. Знакомое свечение наполнило моё холодное сердце в то время, как из спины с хрустом вырвались широкие крылья.
— Вопрос снимается, — прокомментировала Мадока, с любопытством меня осматривая. Чуть подумав, она тихо выругалась. — Надо было что-то потеплее одеть… Чем выше, тем холоднее, а если ещё и на скорости…
— Не волнуйтесь, я уже летал с пассажиром, и знаю, как защитить от ветра, — успокоил я её, улыбнувшись. Один из съеденных мной духов Юки помнил удобную технику ветра, созданную для совершенно других целей, но в моём случае применявшуюся в основном для создания кокона из тёплых потоков ветра.
Взяв учителя на руки, я тут же взмыл вперёд и вверх. Под ногами замелькали знакомые локации, пока я набирал приличную скорость. Чуть скосив взгляд, я заметил, что Мадока смотрела на меня с каким-то меланхоличным выражением лица, особо не скрываясь. Уловив мой взгляд, она лишь пожала плечами и улыбнулась, ничего не ответив. Возможно, она просто сравнивала меня с тем мелким пацаном, что когда-то полностью полагался на её опеку.
По моим прогнозам, до Тумана нам оставалось лететь меньше суток.
Отлично. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовиться к любому сюрпризу.