Акугецу атаковал меня снизу вверх, используя молниеносный иай — технику мгновенного обнажения меча с последующим ударом. Его движения выдавали большой опыт и отточенное мастерство, и я бы не взялся предсказывать, смог бы ли я победить его в дуэли иайдо.
К моему счастью, это сейчас не требовалось.
Мой собственный выпад полностью блокировал его вектор атаки за счёт размеров Обезглавливателя. Оба меча столкнулись с искрами и металлическим лязгом, но сила удара оттолкнула Акугецу на пару шагов, заставив того моментально прервать сцепление чакрой с поверхностью, чтобы не потерять равновесия.
Чакра ветра, да?
Неплохо, но недостаточно, — проронил он, прежде чем атаковать снова.
Клинки сошлись в новый клинч, но прежде, чем я начал вновь пересиливать оппонента, тот освободил палец у эфеса и выстрелил мне в лицо водяной пулей. Резко развернув меч, я заблокировал её щёчкой клинка, закрыв тем самым себе обзор. Ждать следующего хода Акугецу я не стал, извернувшись и изо всех сил ударив ногой по центру Кубикирибочо.
Громадный шмат железа на высокой скорости врезался в стену, частично провалив её, и расплескал мужчину, не успевшего, или, скорее, не захотевшего уворачиваться. Мою догадку подтвердил внезапно раздавшийся потусторонний смех, а сам шиноби начал медленно собираться из лужи на полу.
Но я уже стоял возле Обезглавливателя, держа тот за эфес, и, проведя стихийную чакру вдоль клинка, махнул им, словно веером, сквозь водяной силуэт.
Акугецу, не переставая смеяться, даже не попытался заблокировать удар.
Зря, злорадно подумал я.
Ведь в этот раз я провёл через металл чакру воды. И вовсе не для заострения.
Ухватив, на взгляд, две трети массы его водяного тела, мой тесак налепил её на себя, словно сахарную вату на палочку, временно превратившись в своеобразную водяную дубину. Вес значительно увеличился, но всё еще не предоставлял мне неудобств. Помахав им в воздухе под аккомпанемент красочных ругательств, я с интересом посмотрел на то место, где раньше стоял шиноби. Оставшиеся от него ноги из воды бессильно растеклись по изрядно пострадавшему полу, не спеша собираться вновь. И я отчётливо ощущал борьбу нашей стихийной чакры в воде, что я собрал.
Значило ли это, что сознание Хозуки при разделении их водяного тела на части окажется в самой большой из частей? Полезная информация, если так.
С рыком, сопротивление усилилось. Я попытался сконцентрироваться и удержать контроль, но в данном противостоянии я изначально имел мало шансов одержать полную, безоговорочную победу. В то время, как я проводил чакру воды по мечу, Акугецу бил ею из всего своего тела, за счёт чего выигрывал по объёму и концентрации.
Сгусток воды отделился от Обезглавливателя и с плеском окатил пол. Тяжело дыша, Хозуки собрался в полноценную фигуру. Я довольно отметил, что в этот раз он не посмел опускаться до пижонства.
— Так вот что за трюк ты приготовил, юнец. Твоё владение Водой впечатляет. Но ты больше не сможешь меня так просто поймать.
— Вы уверены? — Спросил я скептически. — Думаете, у вас хватит чакры на подобный бой? Выглядите вы, на мой скромный взгляд, бледновато.
— Паясничай сколько тебе угодно. Чем дольше мы говорим, тем лучше для меня. Время не на твоей стороне, Юки.
В целом, я был согласен с его оценкой ситуации. Вот только…
— Эти печати, они ведь распространяются на весь квартал, верно? — Спросил я, невинно улыбаясь. Приняв молчание мужчины за ответ, я продолжил: — Знаете, что я думаю? Мне кажется, что как долго бы вы не ждали, помощь не придёт.
Увидев, как тень накрыла и так мрачное лицо Акугецу, я почувствовал, как моя улыбка исказилась в злорадную усмешку.
— Вы уже и сами поняли, ведь правда? Ваши соклановцы решили оставить вас на произвол судьбы. На волю так нелюбимого вами случая. Если я убью вас, они только порадуются. Если вы убьёте меня, что ж… Возможно, выйдя за порог вашего дома, вы встретите не поздравления или уважение, а оголённые клинки.
— Лицо у тебя больно довольное для того, кого окружило несколько десятков шиноби, малец, — процедил Акугецу.
— Мне становится тепло на душе от осознания того факта, что кровные враги моего клана стоят и с нетерпением ждут, когда я прикончу их «родню», — съязвил я.
— Не дождутся! — рявкнул мужчина, метнувшись ко мне в очередном выпаде иайдзюцу.
Казалось бы, глупая затея, ведь он уже понял, что одолеть меня в искусстве владения мечом будет, как минимум, непросто. Но он не выглядел загнанным в угол. А значит, что пришло время персональных техник.
Я решил подыграть ему, встретив атаку, должную разрезать моё туловище наискосок, прямым выпадом. Тут же мои глаза полезли на лоб, когда из держащих катану рук Акугецу в мгновение ока вырастил еще четыре верхних конечности, состоящих из воды. Их длина и движения совсем не походили на человеческие, больше напоминая тентакли. Наш клинч клинков совсем не помешал им, когда они, за счёт своей неестественной длины сумели без помех его обогнуть и нацелиться на меня указательными пальцами.
Всё это произошло настолько быстро, что у меня не оставалось времени на обдумывание.
Я не успевал. Возможно, если бы не приберегал снятие своей нагрузочной печати на будущий бой с толпой Хозуки, мне бы и хватило скорости, но не сейчас.
Время словно замедлилось. Адреналин ускорил течение мыслей.
Я прекратил подачу стихийной чакры в Обезглавливатель.
Катана Акугецу с противным, режущим уши звуком впилась в мой тесак лезвием из воды, и, почти не встречая сопротивления, разделила тот на две части. В последний момент я немного подправил траекторию разреза, и вражеский клинок прошёл в сантиметрах от меня. Инерция от внезапного успеха не разрушила равновесие шиноби, но немного сбила цель у водяных рук.
Два выстрела проходят мимо. Один сбривает мне волосы на макушке. Жаль парик.
Последний прошивает мой позаимствованный бронированный жилет ниндзя, словно бумагу, оставляя ощутимую царапину на теле. Я ныряю вперёд и вбок, удерживая обрубок Кубикирибочо перед собой, и тараню пару стен, которые оказываются не по виду устойчивыми к урону, но всё равно не способными остановить меня. В след мне со свистом летят множество водяных пуль, прошибающих дорогущее дерево, мебель и прочие элементы роскоши, и мне приходится скользить и вилять зигзагом, чтобы не помереть.
Времени на манёвр практически нет.
Плюнув на всё, активирую снятие печати знаком, сложенным свободной рукой.
Сложно описать, какую эйфорию я испытываю каждый раз, когда делаю это. Дышать выходит легче, мысли обретают ясность, гормоны счастья стучат в мозг, заставляя глупо улыбаться. Мир словно замедляется, прислушиваясь ко мне.
Вот и сейчас я не мог сдержать неуместной улыбки, сцепляясь чакрой с полом, и совершая рывок обратно в сторону Акугецу.
Деревянный пол взрывается, не выдерживая приложенной силы, но я этого уже не замечаю. Водяные пули, ранее заставлявшие паниковать, ползут сквозь воздух, как черепахи, и я могу их игнорировать.
В мгновение ока я оказываюсь прямо перед ним, его глаза успевают лишь начать расширяться в удивлении, его катаны недостаточно для блока.
Огрызок Кубикирибочо с проведённой стихией воды проходит сквозь грудную клетку шиноби, затягивая воду на себя.
На секунду я остановился, почуяв неладное. Знакомого сопротивления не было.
Я дёрнулся в сторону, резким движением уходя от выпада… Чего-то водяного. Обернувшись, я поначалу не смог поверить своим глазам.
Огромное, гротескного вида насекомое, похожее на богомола, но выглядевшее в десятки раз опаснее. У него имелось несколько пар передних конечностей на длинном теле, напоминавших пилы. Со жвал капала вода.
Вода?
Я пригляделся. Хоть форма и выглядела правдоподобно, движения не соответствовали махине подобных размеров. Слишком гибкие, слишком подвижные конечности.
Значит, не призыв. Акугецу просто изменил свою форму на нечеловеческую.
…А что, так можно было, что ли?
Из ступора меня вывели несколько атак ногами-пилами.
Увернулся я без проблем, про себя отметив, что скорость атак шиноби возросла в пару-тройку раз.
Но затем эти конечности начали вращаться по оси, разгибаться и поворачиваться в необъяснимых местах и позициях. Чертыхаясь, я воспользовался огрызком меча для защиты.
Блокировать, увернуться, увернуться, блокировать. Даже с моей скоростью темп битвы становился… Проблемным.
Оценив взглядом обстановку, я внезапно обнаружил себя окружённым ногами богомола.
…И я прекрасно знал следующий ход Акугецу.
Мою догадку тут же подтвердил свист пуль.
Я завертелся волчком, почти пародируя Кайтен, технику Хьюга. Огрызок Обезглавливателя собрал всю воду из снарядов, и благодаря тому, что я находился на таком близком расстоянии, стёр форму у части конечностей богомола. Тот отшатнулся, отпрыгнул. Акугецу явно не рассчитывал, что мне хватит скорости блокировать весь шквал атак.
Не теряя подаренного мне времени, складываю знаки свободной рукой. Из-за моей погоды снаружи и нашего боя внутри здания, влажность воздуха зашкаливала, и у обычного человека наверняка возникли бы серьёзные проблемы с дыханием. Но нас, с нашей прирождённой склонностью к стихии Воды, такая обстановка лишь многократно усиливала, обеспечивая ресурсами для техник.
Невероятно густой туман почти мгновенно заполняет всё вокруг. Внешне я никак не отреагировал, силой поддерживая концентрацию внимания, но я пребывал в лёгком шоке. Ещё никогда эта техника в моём исполнении не выдавала такого стремительного и качественного результата.
Не важно. Теперь у меня есть время. Пора заканчивать этот цирк.
Я специально ослабил подозрения Акугецу, показав ему трюк с чакрой Воды. Он никогда не являлся моим основным планом. Как и запасным.
Основным, конечно, был мой лёд. Я и не подозревал, что мой туз в рукаве окажется так легко побит. То, что сделано это было с помощью фуиндзюцу, добавляло терпкой иронии в ситуацию. С другой стороны, получился неплохой урок для меня. Я полагался на лёд слишком сильно. Мне позарез нужны были другие решающие битву техники. Я всё ещё не считал ошибкой мой фокус на улучшенном геноме, но мне не хватало вариативности.
Трюк с чакрой воды я придумал случайно, и скорее импровизировал, чем подготавливал к предстоящему бою.
Моим запасным же планом было…
С рёвом Акугецу начал крушить всё вокруг. Многочисленные техники воды крушили стены, пол, и потолок. Ливень начал заливаться в дом, и его шум вновь начал заглушать большинство звуков. Вкупе с туманом, дышали мы скорее водой, чем воздухом. И если для Хозуки, судя по всему, это проблемой не являлось, мне приходилось поддерживать мелкую технику дыхания Ветра.
Внезапно всю воду в паре десятков метров вокруг начало засасывать, словно пылесосом, в одно место. Туман почти тут же рассеялся, показав меня, стоящего над развернутым свитком с печатью. Лампы мы давно уничтожили, но слабый свет из многочисленных пробоин в стенах и наполовину порушенного потолка позволил Акугецу заметить меня в тот же миг, несмотря на плохую видимость. Вот только эта находка оказалась бесполезной, так как печать уверенно засасывала и его самого. Его конечности постепенно распадались на капли, взрывались брызгами. Несколько водяных снарядов, что он попытался создать, просто не смогли сформироваться. На большее, я подозревал, ему просто не хватало чакры, так как он изрядно потратился за наш бой. И он не мог облегчить ношу, взяв воду из окружения, по очевидной причине.
В конце концов, не выдержав, Акугецу со стоном перешёл в свою изначальную форму, припав на колено. Его лицо отдавало болезненной бледнотой, но в глазах читалось намерение продолжить.
Вот только для него всё было кончено.
Ведь настоящий я стоял у него за спиной.
Я наклеил ему на затылок печать, мой настоящий запасной план. Относительно простая в своём исполнении, она пропускала электрический ток сквозь объект, на который наносилась. Я подсмотрел её у Киба, хоть на фоне тех Историй эта была лишь далёким эхом. И в сложности выполняемой функции, и в методе зарядки. Моя лишь собирала статическое электричество, но мне и не требовалось больше.
С удивлённым криком Акугецу упал, задёргавшись в конвульсиях. Не став медлить, я наложил на него вторую печать, силой лишавшую сознания. В обычных условиях, с ней даже не каждого генина получилось бы обездвижить, но существовал нюанс. У человека должно хватать чакры и выносливости, чтобы сопротивляться.
Акугецу сопротивлялся долгих десять секунд, терпя одновременно атаку на сознание и шок электрической печати, невольно вызвав у меня уважение, которого я не хотел чувствовать. Держался он на чистой воле. Но, в конце концов, потерял сознание.
Не теряя времени, я прикусил большой палец, и начал ритуал.
Моя рука подрагивала, и я не мог сказать, в чём точно была причина.
Спешка, нервозность?
Предвкушение?
Страх?
Я ещё не поглощал столько памяти за один раз. Несмотря на все приготовления и планы, я не мог гарантировать успех, тем более, если речь идёт о памяти такого человека, как Акугецу. Конечно, я мог бы попробовать словить других Хозуки, теперь, когда избежать схватки с ними не представлялось возможным, но… Нет. Без нужных мне воспоминаний риск умереть слишком велик.
А я не собирался умирать здесь, в самом начале своего собственного пути.
Глубоко вздохнув, я начал есть.
* * *
Дзенгецу нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не отводя взгляда с дома чёртового Акугецу. Его позиция в их окружении находилась почти прямо напротив входа, но «почти» не считается, так что он не смог ничего увидеть. Рядом стоял брательник-шалопай, не несколько лет младше него, но уже взрослый шиноби с выполненными заказами на убийство за поясом. Всё ещё слишком зелёный для подобной фигни, по мнению самого Дзенгецу, но его мнения древние старики, управлявшие кланом, не спрашивали. Он не представлял, как они ещё мхом не покрылись, чтоб им икалось.
Звуки боя, ясно слышимые даже сквозь стену дождя, вот уже некоторое время как прекратились. Парень не признался бы в этом даже самому себе, но он немного опасался Акугецу. Мужчина закалил своё мастерство меча и стихии воды десятилетиями опыта сражений, а его техники отличались особой изощрённой гениальностью. Он неспроста считался одним из сильнейших в клане.
Дзенгецу боялся бы больше, но разборки внутри клана редко когда приводили к чему-то серьёзному. Их просто не обучали методам борьбы с противниками, владеющими гидрификацией. Зачем им знать, как наносить вред родным? Вот именно, незачем. Он и не собирался спорить с этим утверждением. Но, как результат, очень немногие из них были способны нейтрализовывать клановый хидэн.
И любые разногласия могли лишь ограничиваться чем-то вроде состязания, кто кого в Водяную Тюрьму упечь сможет.
Что бывало довольно весёлым времяпрепровождением, надо признать.
Если же кто-то и владел нужными техниками, то это не афишировал, по понятным причинам. Никому не хочется, чтобы собственный клан на них искоса смотрел.
…Если так подумать, то каков шанс, что сам Акугецу знал такие техники?
Оценив подобную вероятность, Дзенгецу поёжился. Возможно, инстинкты его не подводили, когда кричали об опасности рядом с мужчиной.
С другой стороны, у него имелись и другие причины, чтобы чувствовать себя в опасности рядом со старшим Хозуки. Как оказалось, о его наклонностях знали чуть ли не все. Что и привело к текущей странной ситуации.
— Аники, ещё долго ждать? — Спросил младший, подпрыгивая и разминаясь. Грязь брызгала с каждым прыжком, но не задерживалась на них, полностью стекая с водой.
— Блин, малой, задолбал. Сказали ждать сигнала, значит ждём сигнала, — рыкнул Дзенгецу на брата. По правде говоря, он и сам хотел поскорее закончить с этим неприглядным делом, но приказ есть приказ.
— Почему мы должны ждать, как наш позор смоет какой-то заблудший Юки? Разве это сам по себе не позор? И если старейшины считали того стрёмного старикана таким уж позором, почему раньше не избавились?
Дзенгецу почувствовал нарастающее раздражение. Младший имел дурную привычку изливаться вопросами, когда нервничал. Это у него ещё с далёкого детства, ни у него, ни у родителей, ни у его наставников вытравить эту фигню не вышло. Но конкретно эти вопросы сами по себе могли навлечь на них неприятности.
Оглянувшись по сторонам и убедившись, что ближайшие сородичи находились слишком далеко, чтобы их услышать, он шикнул на брата.
— Думай, о чём говоришь, балда ты тупая! Хочешь вечно на страже квартала штаны просиживать? — Младший испуганно замотал головой. Дзенгецу тяжело вздохнул. Порой он серьёзно переживал за будущее непутевого братца.
Выдержав недолгую паузу, он продолжил чуть потише: — Акугецу был слишком полезен и слишком силён, чтобы его тихо прирезать. Нас вообще сложно тихо прирезать, но его особенно. Поэтому старые пердуны и накинулись на этот шанс, как акулы, почуявшие запах крови.
— А если он выживет?
— Если бы да кабы во рту выросли грибы.
— …Аники, ты бы завязывал с грибами.
— Это поговорка такая, неуч! Меньше уроков прогуливать надо было! Если он выживет, то будет ослаблен боем. Ты слышал, с каким упоением они там резвились? Его лишь добить останется.
Тему употребления веществ Дзенгецу мудро решил проигнорировать. Ему нечего стыдится. Все улики давно уничтожены.
— Как-то это… Нечестно.
— Нечестно по бабам за спиной у своей невесты ходить. — На этих словах он выразительно посмотрел на брата. У того хватило совести отвернуться, покраснев. Какой же всё-таки он был ещё сопляк. — Для шиноби «нечестно» не бывает. Выкинь этот мусор из головы. Где ты вообще этого поднабрался?
— То есть это не ты, аники, зубрил самурайский кодекс, мечтая о вступлении в Семёрку? — невинно поинтересовался младший. — Я всего лишь одолжил его на время.
— Ах ты мелкий воришка! Да я тебе…
Их лёгкую перепалку прервал протяжный свист. Затем ещё два, короче.
Дзенгецу поражённо поперхнулся, не договорив.
— Аники? Мы можем атаковать? Что это был за сигнал такой странный?
Парень хмуро посмотрел в сторону дома. Первый свист означал сигнал к атаке через минуту. Два коротких… Два коротких говорили о том, что Акугецу умер, не сумев ощутимо ослабить врага.
Он не стал этого объяснять вслух. Ни к чему пугать брата.
— Через полминуты. Не береги чакру, бей самым сильным, что знаешь, — посоветовал он мрачно, начав складывать ручные печати, особо не спеша. Как раз хватит для сорока семи.
Нужный момент вскоре наступил. Дзенгецу завершил технику, которая из-за погоды требовала на половину меньше обычного, но вышла как бы не в пару раз сильней. Исполинских размеров дракон из воды с рёвом обрушился на дом. Ему вторила его стая, состоящая как минимум из десятка сородичей. Братец, не заморачиваясь, просто создал волну воды, настолько большую, насколько смог.
В какафонии абсолютного разрушения слышались и редкие техники земли и ветра.
Молнией и огнём никто в Хозуки не владел, насколько Дзенгецу знал, но и без этого комбинированная мощь стихий справлялась на отлично. Грохот был настолько сильным, что звон в ушах у него стоял ещё секунд десять после того, как всё закончилось.
От бывшего дома Акугецу, стоившего хозяину баснословных денег, не осталось и следа. Лишь глубокая яма, быстро заполняющаяся водой, по краям которой стоял отряд Хозуки. Старики не только заявились сами, решив тряхнуть стариной, но и принудили участвовать всех, кто прошёл базовое обучение. Дзенгецу мог только догадываться, зачем. Скорее всего, показная казнь для поддержания власти и авторитета.
Но, по его мнению, это был перебор. Они ведь не Мизукаге убивать собрались. Просто какой-то Юки без доступа ко льду, после изнурительного боя. Чего тут бояться? Хорошо хоть пара человек остались контролировать воду, чтобы весь квартал к чертям не затопило.
Мысли парня прервал смех. Он начался тихо, но с каждой секундой нарастал, под конец отдавая нотками безумия.
Дзенгецу оглянулся вокруг, не веря своим ушам. Но никто из отряда не смеялся. Почти все недоумевали, откуда шёл звук. Лишь один из старейшин с расширенными глазами уставился на центр их нового пруда.
Повернувшись, чтобы убедиться в своих худших догадках, он застыл.
Нарочито медленно на глади пруда из воды начала собираться фигура из человека.
Его лицо было на удивление красиво, даже несмотря на кривую ухмылку, исказившую его губы. Длинные, шелковистые волосы ничем не показывали контакт с влагой, несмотря на всё непрекращающийся ливень. Чёрно-белые хакама и брюки выглядели, словно их сшили вчера. Человек совсем не походил на кого-то, кто участвовал в битве не на жизнь, а на смерть совсем недавно.
Как? Как он смог украсть их хидэн?
Дзенгецу с ужасом смотрел на совсем молодого на вид Юки, не в силах поверить своим глазам.
Этот смазливый юнец убил, даже не запыхавшись, Акугецу, и при этом украл их Гидрификацию?
— Грязный выродок, да как ты посмел потянуть руки к нашим техникам! — закричал один из стариков с красным от гнева лицом. — Твой клан провалился бы под землю от стыда за подобное воровство!
Юки провёл рукой по лицу, словно стирая смех с него, после чего повернулся к говорившему.
— Даже если бы это было правдой, в чём я сильно сомневаюсь… И чё?
Дзенгецу мрачно хмыкнул. Чего-чего, а наглости чужаку было не занимать.
— К тому же, — добавил Юки, складывая печати одной рукой… Стоп. Одной?! — Это не кража, а улучшение. Чтобы показать вам, о чём я говорю… Кай!
Как только он закончил говорить, невероятно сложный рисунок фуиндзюцу начал проявляться на земле сквозь воду и грязь, сияя потусторонним светом. Печать против льда, понял парень.
Он хотел атаковать врага, но застыл в нерешительности. Что у него имелось, что он мог использовать против Гидрификации? Водная тюрьма?
Инстинкты кричали, что в данный момент приближаться к Юки не стоило, если он дорожил здоровьем. Получается, он может лишь смотреть?
Старик Хозуки, что кричал чуть раньше, сплюнул, и начал быстро складывать печати, после чего приложил руку к глади воды. Его ладонь заискрилась, после чего из неё пулей вылетела сплетённая из электрических разрядов акула, в миг добравшись до Юки.
Однако тот даже не пошевелился, когда техника с размаху влетела в него.
Дзенгецу ожидал всякого. Что шиноби затрясётся, упав, или что его разнесёт на капли и он не сможет собраться в единую форму вновь, чем страдали многие новички, изучавшие их секрет впервые.
Вместо этого техника стихии молнии с треском вышибла дыру в его туловище… Которая тут же заросла льдом, не оставив и следа от урона. Спустя пару секунд даже одежда восстановила прежний вид. На фоне поражённого молчания голос Юки прозвучал особенно чётко.
— Я же говорил. Не кража, а улучшение. Чистый лёд плохо проводит ток, удобно, правда?
— Чего вы все встали, как истуканы? — Закричал внезапно старик, что имел стихию молнии. — Завалите его числом! Ему не сбежать из Водяной Тюрьмы, если её будут поддерживать все!
Дзенгецу тряхнул головой, собираясь с мыслями. Слишком его выбило из колеи увиденное. Но и приближаться к монстру он опасался. Что же делать?
— Аники, я побежал! — Крикнул брат, рванувшись с остальной толпой Хозуки к врагу.
Внутри у Дзенгецу всё похолодело.
— Дебил, стой!..
Юки, оглянув окружающие его десятки шиноби, с довольной улыбкой пробормотал:
— Всегда хотел закосплеить его… Ледниковый период!
Тут же, вся вода из искусственного пруда выстрелила льдом в небо, мгновенно замораживая подавляющее большинство их отряда. Дзенгецу так и замер с протянутой рукой и криком на губах. Чуть погодя, он опустил её. Слишком поздно. Надо было за шкирку хватать.
Как же глупо…
Оглянувшись вокруг, он оценил ситуацию. Вне зоны поражения остались лишь он, громкий старик с ещё парой старейшин, и четверо мужчин поопытней, что не спешили слушать приказов, не обдумав, даже если они шли от важных людей.
Восемь человек. Всё, что осталось от боевой силы их клана.
Возможно, люди, пойманные во льду всё ещё живы… Дзенгецу надеялся, что они всё ещё живы… Но он так же помнил по рассказам старших, что лёд Юки был несравненно прочней обычной замороженной воды.
Часть импровизированного айсберга начала оттаивать, создав проём, из которой, пошатываясь, вышел Юки.
Дышал он тяжело, прижимая ладонь к виску. Постоянная улыбка отсутствовала. Его лицо исказила гримаса боли.
В сердце Дзенгецу затеплилась надежда. В самом деле, техники подобной мощи не могли не пройти даром для шиноби. Им нужно воспользоваться шансом и!..
— Как же… Как же я… Голоден. Почему я… Голоден?..
Он ещё не знал, что их шансы кончились давным-давно.