Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 8. Магия и физика
Можно сказать, потеря памяти сыграла мне на руку. Теперь есть железная причина вести себя иначе, не вызывая этим излишнего подозрения.
Одновременно с этим пришла злость на бывшего владельца тела. Не умываться и не чистить зубы?! Сраная свинья! Весь в обитателей этого дома пошёл!
— Есть зелья, избавляющие от эффекта Обливиэйта, — сухо ответила мать, жестом позвав меня за стол. На тарелке была вываленная из банки тушёная фасоль в томатном соусе и… всё. Заебись пожру! — Но здесь речь не о нём. Физическая потеря памяти… Это сложнее. И у меня в любом случае нет нужных ингредиентов.
Зелья, чёрт бы вас побрал. Зелья! Ещё позавчера я бы посмеялся. Сегодня, после того, что я пережил, особенно выросших зубов — это я ещё о «хабе» молчу! — смеяться как-то расхотелось.
— Я уже дала ему восстанавливающее, чтобы вылечить травмы, — продолжила Эйлин. — Даже если были какие-то другие повреждения, всё должно прийти в норму. Память, по идее, тоже.
— Кое-что я вспоминаю, — влез я в разговор, завладев вилкой — обычной, четырёхзубой, металлической, правда с каким-то липким налётом. — Но как-то вразнобой. Редко и мало.
Фасоль была холодной и неаппетитной — бобы в жидком соусе, похожем на подкрашенную воду, — однако тиски голода были сильнее, так что я принялся быстро поглощать её, почти не чувствуя вкуса.
Ощущал себя машиной, нуждающейся в топливе. Но даже машины ломаются, если в них заливают херовое или неподходящее горючее.
Хочу мяса! Сочный вредный жирный бургер! И картошки. Жареной. С хрустящей корочкой. С грибами и луком. И плошку сметаны. Или хотя бы кетчупа.
Желудок, вторя мыслям, издал ещё одну печальную трель.
— Зато он начал разговаривать, Эйлин, — грустно улыбнулся Тобиас. — Раньше клещами слово не вытянешь, будто боялся языком шевелить. Зато сейчас…
Мать поморщилась. Было очевидно, что её, в отличие от отца, изменения «моего» поведения не слишком радовали.
— Пару дней буду приглядывать за ним, — ответила она, игнорируя мои слова. — Если будет восстанавливаться, то… ладно. Если нет, придётся продать кое-что из вещей, взять отложенные на Хогвартс деньги и пройтись по Кривому ряду и Фенни-Лейн.
— Просил же не упоминать твои ведьмовские штучки при мне, — Тобиас стиснул зубы, сжал кулаки. Вскочив со стула, он открыл угловой шкаф, вытащив оттуда початую бутылку.
— Не при Северусе! — поднялась мать.
— Пусть привыкает, — криво ухмыльнулся он. — Ты ведь опять ему мозги промоешь, что отец — чёртов пьяница. Так какая разница? Смотри, сынок, — уставился он на меня. — Вот до чего твоя мамка меня довела. До бутылки!
— Он не понимает! — взвизгнула Эйлин. — Северус…
Я ускорился, доедая пресную фасоль с металлическим привкусом банки, откуда её извлекли. Похоже, начинается новый этап ссоры, на время утихшей из-за моего тут присутствия. Точнее даже не самого присутствия, а связанной с ним проблемы «потери памяти».
— Мне надо расслабиться, грёбаная ты ведьма, — Тобиас с грохотом поставил на стол гранёный стакан, начав наполнять его прозрачной жидкостью. По кухне потянуло спиртом. — Я двое суток на ногах, отпросился с завода, потерял смену и деньги, искал щенка по всем закоулкам, мужиков с района согнал, в долги залез, лишь бы помогли…
— Так никто же не нашёл, Сев сам вернулся, какие теперь долги? — непонимающе посмотрела на него Эйлин.
— Обычные! — рявкнул отец, опрокидывая в себя горячительное. — Не доходит, сука, до твоих волшебных извилин?! Думаешь, остальные просто так все дела бросали, бегая по округе и выискивая мальчишку?!
— Это не даёт повода…
— Даёт! — грохнул он кулаком по столу, отчего последние фасолинки подпрыгнули на тарелке.
По стене за спинами родителей пробежал жирный таракан.
Взгляд зацепился за металлический ящик на стене возле печки. Предположений, что это, было много, но почему-то я буквально был уверен — это газовый счётчик.
В голове замелькали обрывки чужих образов: опускаешь монетку в счётчик, получаешь порцию газа. Кончились деньги — сиди в холоде.
Вот, значит, почему тут такой дубак, несмотря на май месяц, экономят на каждой копейке. Или теперь правильнее будет говорить «пенсе»? «Шиллинге»?
— Как с мытьём дела обстоят? — вклинился я в зарождающийся спор, покосившись при этом не на мать, а на отца. Несмотря на пьянство, он показался мне более сговорчивым человеком.
— Греем воду на выходных, в конце недели, — буркнул он. Причём я видел: поначалу мужик хотел прикрикнуть, сугубо по инерции и привычке. Приложить бранным словцом да снова потянуться к бутылке, но мой вопрос и, главное, взгляд что-то в нём изменили.
— А если холодной водой? — снова уточнил я. — Можно раньше?
— Заболеть хочешь? — кудахнула Эйлин. — Я не собираюсь переводить на тебя все свои зелья! Тебе же на Хогвартс коплю!
Это мне ни о чём не говорило, но, очевидно, речь не о новом автомобиле. Плевать, узнаю со временем.
— В баню со мной пойдёшь? — неожиданно предложил отец.
Моргнув, я осознал, что Эйлин аж воздухом подавилась. Её глаза округлились, рот приоткрылся.
— Пойду. Сейчас можно? — позволил я себе капельку наглости.
Тобиас хмыкнул, почесал небритый подбородок. Осознал наличие там щетины. Осмотрел самого себя, уделяя внимание грязи на штанинах.
— Собери сменную одежду, жена, — выделил он последнее слово. — Мы сходим в баню.
— Неужто решил променять кабак на что-то полезное? — ядовито спросила она.
Хлёсткий удар прилетел ей в скулу, едва не опрокинув на пол.
— Я долго терпел, женщина! — рявкнул Тобиас. — Но у всего есть предел! Собери нам чистой одежды и полотенца! Живо!
Мать резво выбежала из кухни, зажимая лицо руками. Я проводил её взглядом, потом уставился на Тобиаса, в чьих глазах на краткий миг мелькнула смесь раскаяния, алкогольной решимости и уязвлённой гордости. Он тут же погасил это чувство, одним глотком осушив стакан.
Я непроизвольно поймал себя на том, что слегка отшатнулся от стола, вжимаясь в спинку стула. Тело Северуса помнило этот удар.
Тц… нужно думать, как реагировать на подобные ситуации, потому что, уверен, вскоре, каким бы идеальным я ни был, мне будет прилетать, причём весьма и весьма хорошо.
Отец не выглядел смущённым или огорчённым. Слишком довольным, впрочем, тоже.
— Так бывает, — пожал он плечами. — Тебя воспитывает мать, а муж воспитывает жену. Ты привыкнешь.
— Даже не сомневаюсь, — пробормотал я.
* * *
— Стой, сука! Пидорасина, кому говорят! — ругался я, ударяя шваброй по мокрице, ловко уворачивающейся от каждого тычка.
Радостно оскалившись, я всё-таки умудрился попасть, сминая её хитин и давя, как мерзкую букашку, кем она по сути своей и являлась.
Хруст хитина эхом отозвался в пустой комнате, смешавшись с отдалённым гулом фабричных машин за окном — постоянным фоном этого промышленного ада. Грёбаный Коукворт, казалось, имел заводов больше, чем жилых домов!
Вытерев рукавом пот со лба, заметил на ткани пятна сажи.
— Во что превратятся мои лёгкие за пару лет жизни в этом месте? — вполголоса пробормотал я.
В прошлом мире слышал, что проживание рядом с фабрикой фактически равнялось постоянному курению, что могло убить здоровье за несколько лет. Особенно для такого юного организма, как мой.
Устало завалившись на пол, размял ноющие колени и ощутил, как заскрипели прогнившие доски. Казалось, стоит лишь чуть сильнее надавить, и я провалюсь вниз — на первый этаж.
Пиздец, до чего же тут всё старое и запущенное!
Отдыхая после окончания разборок с противными насекомыми, я осматривал только что очищенное пространство под кроватью и внезапно обнаружил кое-что интересное — старую монету. Потёртую, тяжёлую, явно не английскую. На одной стороне выбит профиль какого-то бородатого типа в колпаке, на другой — дракона.
Я покрутил монету в пальцах. Золото? Нет, слишком лёгкая для него. Латунь? Бронза? Сунул в карман. Спрошу у Эйлин. Может, это та самая волшебная валюта, о которой она мне рассказывала пару дней назад? Галеон, или как там?
Продолжив отдыхать, мыслями я то и дело касался находки. Магическая монета. В моём доме. Под кроватью, в пыли и мусоре. Насколько глубоко магия проникла в эту семью? Насколько сильно она была частью жизни, прежде чем всё покатилось в бездну? Интересно, а что ещё спрятано в этом доме?
Наконец выпрямившись, я с небывалым энтузиазмом ощутил, что спина… не болит. А ведь только что полчаса провёл скрючившись, очищая место под своей кроватью!
В прошлой жизни после получаса работы в такой позе спина горела огнём, позвонки хрустели, а вставать приходилось с матюгами. Могло и вовсе «вступить», после чего оставалось лишь ныть о том, как всё плохо, да отлёживаться неделю-другую, не забывая жрать горсти таблеток.
Сейчас — ничего. Вообще ничего. Ну, плохого, в смысле.
Детское тело. Гибкое, как проволока. Пусть и тощее, пусть и слабое, но до чего новое — м-м! Конфетка!
Вот уж не ждал и не гадал, что когда-нибудь смогу ощутить миг, когда у меня ничего не болит. Ни поясница, ни голова, ни суставы, ни старые травмы — ни-че-го. Ради одного этого уже можно было отправиться в новый мир!
Хмыкнув, я покрутил плечами. Никакого дискомфорта. Зато руки… руки горели. Ладони покраснели, кожа натёрлась от рукоятки швабры. На указательном пальце наметился маленький волдырь, пульсирующий в такт биению сердца. Повезло ещё, что занозу от рукоятки старой швабры не поймал!
Тц… чего хотел? Восемь лет! У меня нежная детская кожа, которая не привыкла к физической работе.
— Зато мышцы накачаю, — пробормотал я, сжимая кулаки. — Будут рабочие руки, как у То… отца.
Вслух я старался не называть своих родителей именами. Так не принято. Однако считать эту парочку отцом и матерью было физически трудно. То есть… да ну на хер, даже думать об этом не хочу!
Сжав и разжав ладони, заметил, что руки слегка подрагивают от усталости. Странное чувство. Гордость за проделанную работу смешивалась с раздражением от собственной слабости.
Да-а… война с мокрицами была выиграна на этом пятачке, но цена оказалась высока.
За окном взвыла фабричная сирена — пронзительный вой, сигнализирующий конец смены. Я уже практически привык к такому. Сравнительно недалеко от нас располагалась ткацкая фабрика, а потому подобные звуки раздавались несколько раз за день.
— Сука, вот уж не ожидал, что воздух в прошлом будет грязнее, чем в будущем, — проворчал я. — Или это из-за завода «за углом»?
Тобиас как-то упомянул, что в пятидесятых были натуральные «смоговые зимы», когда угольная пыль пропитывала города и местность вокруг, а люди кашляли кровью.
Сейчас, дескать, ещё не так всё плохо.
Твою-то мать… Зато понятен холод в мае — пылевая завеса не позволяла солнцу в должной мере прогревать почву. Ещё стало ясно, отчего у нас столь грязные окна. Как тут не быть грязным, если на них регулярно оседает такой поток сажи?
— Ничего, и вами займусь, — постарался улыбнуться я.
Остальная комната уже была приведена в относительно приемлемое состояние. Пол вымыт. Начисто. Трижды. Шваброй и сугубо руками. Разуваться теперь полагалось в коридорчике, а сюда — ни-ни. Холодный пол? Бывает-с, тогда вообще не заходите, поговорим в гостиной.
Я перебрал шкафы, набрав гору мусора, который нужно будет обязательно показать матери, чтобы по незнанию не выкинуть нечто ценное или памятное. Замочил грязную одежду, поставив её греться на солнце возле помытого окна.
К счастью, последнюю неделю стояла жаркая погода, и дом слегка потеплел. Можно было не смотреть на пар, вырывающийся изо рта. Лето, сука, наконец-то лето! Пробилось даже через смог. Ура!
Кхм, в общем, я полноценно наводил порядок, взявшись за последнее — самое неприятное — место. По-хорошему, надо бы отодвинуть кровать, но моей силушки не хватает, мать даже просить о таком страшно — разломится пополам. Отец… что же, он на смене. Уже вторую неделю работает без выходных, отдавая долги. Даже почти не пьёт, что является ощутимым шоком для Эйлин.
Правда, мать уверяет меня, что подобное долго не продлится. Я же пока держу мнение при себе.
Так вот, кровать было не отодвинуть, поэтому пришлось бороться с противными мокрицами при помощи швабры и тихого доброго слова.
Я понимал, что так просто от насекомых не избавиться. Между гнилыми досками огромные щели. Твари обитают внутри пола и стен. Однако в это время нельзя просто взять и вызвать обработку дома от вредителей. Нет такой возможности. А если и есть — она нам не по карману.
Поэтому пока что своими силами. А потом… что же, голова на плечах есть, знания — из памяти о прошлой жизни (которую я частично восстановил) — тоже. Значит, сварганю подходящий яд, который потом отправлю им на съедение. А стану чуть старше — отодвину кровать и заменю доски. Дело нехитрое, просто муторное и требующее физической силы, коей у восьмилетнего меня попросту нет.
Вздохнув, посмотрел на ведро, полное угольно-чёрной воды, в которой плавали трупики насекомых, разные крошки, волосы и куча всего непонятного, и потащил его вниз. Потом ещё стирка…
К счастью, в это время не было водосчётчиков. Считали только газ и электричество. За всё остальное — воду, канализацию, уличное освещение и прочее — платили фиксу. Это позволило мне начать бурную деятельность.
Раздобыв кучу ёмкостей для воды, я наполнил их и поставил на солнечной стороне — греться.
Хотя вначале, конечно, была у меня и другая мысль… Магия!
В прошлой жизни я верил в физику. В химию. Ну как верил? Знал, что оно есть и оно, сука, работает. Я был чётко уверен, что у всего есть логическое объяснение. Даже самое странное явление подчиняется неким законам, его можно разложить на атомы и молекулы. А здесь? Здесь зелье восстанавливает сломанные зубы за ночь. Это… что? Ускоренная регенерация клеток? Манипуляция биологическими процессами на молекулярном уровне? Или это вообще что-то за пределами известной науки?
Я посмотрел на воду в ведре. Обычная вода, так называемая «Аш два О». Два атома водорода, один — кислорода. Может ли магия изменить это? Превратить воду в вино, как в той библейской истории?
— Бред, — пробормотал я, но продолжал смотреть. — Мне хотя бы просто согреть её…
Хотелось попробовать. Сосредоточиться. Представить, как вода становится теплее. Горячее. Всё-таки у меня уже был один успешный пример собственного колдовства. Нет, даже два! Когда я вылечился и когда прочёл мысли Бумбо. Так почему не сработает сейчас?!
Я закрыл глаза. Сконцентрировался. Наморщил лоб. Сжал кулаки. Подался вперёд. Сделал, казалось бы, все нужные действия. Разве что не пёрнул в процессе.
В моём воображении молекулы воды вибрировали, нагреваясь от невидимой энергии — магии. Пар поднимался тонкой струйкой, да так, что даже в комнате стало жарко.
— Так и есть, — сказал я, стараясь убедить самого себя.
Но… ничего. Или мне только так кажется?
Открыв глаза, осознал, что вода не спешила меняться. Аккуратно опустив в неё палец, понял, что температура осталась той же. Блядь!
— Чего ты ещё ожидал? — хмуро спросил я сам у себя. — Что стану волшебником на раз-два? А ничего, что есть целая, мать её, волшебная школа?
Эйлин уже успела рассказать мне про неё.
Верно. Очевидно, не всё так просто, иначе этому не нужно было бы учиться.
Магия где-то внутри, но как заставить её работать?..
Под эти мысли я принялся осуществлять прежний план. Сугубо «магловский», как его назвала бы моя мать. Маглами волшебники называют тех, кто не имеет в себе дара магии. Таких, например, как мой отец, Тобиас.
Поэтому вёдра были оставлены на ярком припекающем солнце. Пусть я не знаю магию, но физика в этом мире всё ещё превалирует.
* * *