— Наконец-то мы идём домой, — с шумом выдохнув, Хару эмоционально махнул рукой, стоило нам только вручить последние приказы и покинуть территорию форта.
— Ты так ныл, что все ходят на миссии, а мы сидим в Конохе. А теперь вдруг соскучился? Ты не заболел? — подколола его Секай.
— Да нет. Просто форты эти, — не найдя слов, он покрутил он неопределённо покрутил пальцами. — В общем, раздражают они.
— Ты поэтому в каждом из них не выпускал кунай из рук?
До этого момента я не особо прислушивался к разговору. После недавних событий Хару и впрямь стал каким-то дёрганым. Вот Секай быстро пришла в себя. Да и в целом стала увереннее себя вести. Из глаз пропал налёт робости, изменилась походка и даже манера речи. Теперь из её голоса практически исчезли нотки застенчивости, бывшие в нём частыми гостями, а на их место пришло какое-то непонятное мне спокойствие. С Хару же была другая история.
Порывшись в памяти, я понял, когда всё началось. В тот самый момент, когда мы подходили ко второму в нашем путешествии форту. Нам навстречу вышла группа встречающих, и Хару как-то занервничал. Тогда я не обратил на это особого внимания, так как попросту ещё не успел прийти в себя. Истощение, которое я заработал, помогая учителю и той Сенджу, вместе с испытанным стрессом, ещё не успели пройти, а если начистоту, то я и сейчас не до конца пришёл в норму. Короче говоря, мне просто было не до него. Но механическое запоминание, стараниями сэнсэя, было развито у меня будь здоров. Так что при небольшом усилии я мог восстановить увиденное.
Учитель, одёрнув Хару, который волком глядел на всех и постоянно озирался, вручила приказы джонину-командующему, они мило поболтали, обсудив последние сплетни, меня осмотрел один из ирьёнинов и признал годным к самостоятельному передвижению, запретив до возвращения в деревню занятия с чакрой.
Стоило нам покинуть форт и отправиться дальше — прежний Хару тут же вернулся. На лице улыбочка, дурацкие шутки — одним словом, типичный штурмовик. История с подобной реакцией повторилась ещё два раза. Не с такой остротой, как в первый раз, но всё же. Оказываясь вблизи форта, Хару мрачнел, становился молчаливым и подозрительным, так и фоня в пространство раздражением, что вызывало недоумённые взгляды шиноби, что очень чувствительны к вещам такого рода. Внимание с их стороны не добавляло ему настроения, и лучше его поведение само собой не становилось.
Вывод напрашивался сам собой и был печален. Похоже, что мой напарник заработал себе психологическую травму. Ерундовую, на самом-то деле, подумаешь, будет бдителен в гарнизонах. Там сами камни велели быть настороже. Однако всё же это нехорошо. В следующий раз это может быть что-то более серьёзное.
Нужно будет не забыть обратить на это внимание сэнсэя. Конечно, она наверняка заметила всё гораздо раньше меня, но тем не менее. Излишне впечатлительный напарник — это проблема. А, собственно, зачем откладывать? — пришла мне в голову мысль. На привале и поговорим.
— Но тайдзюцу всё равно самая важная дисциплина. С этим-то ты не споришь? — за время моих размышлений разговор явно ушёл далеко вперёд.
— Тайдзюцу — общая для всех дисциплина, а не самая важная!
— Арин, хоть ты ей скажи, — заметив моё внимание, затребовал помощи Хару.
— Не втягивай меня в это, — покачал я головой.
— Ну ты, — он посмотрел на меня как на предателя.
— Вот видишь! — Секай тут же воспользовалась моментом и перешла в атаку. — И Арин не поддерживает твои дурацкие убеждения. А всё потому, что понимает, что всё это чушь!
— И что же такого в моих словах кажется тебе чушью?
Под его требовательным взглядом я тихо вздохнул. Не говорить же, что я редко когда их слушаю.
— Никакое направление не может быть выше остальных, — отделался я фразой, которую повторяют ежедневно с первого и до последнего курса академии.
— Я не спорю с этим, — примирительно поднял он руки. — Но тайдзюцу…
Вот и всегда так. Сколько бы ни говорили — всё зря… Кивают головой, соглашаются и сразу же начинают по новой: «а тайдзюцу используется чаще», «а ирьёнины более живучи», «а с ниндзюцу можно просто уничтожить соперника».
— В общем, моё мнение ты услышал. Пути равнозначны, и первый среди них может быть только по алфавиту. — категорично заявил я, стремясь прекратить если не сам спор, то хотя бы своё в нём участие.
— Но почему-то ты развиваешься не равномерно, а с конкретной целью, выбрав себе пути, которые тебе близки по духу.
— Именно, Хару, именно, — вздохнул я. — Здесь идёт личное предпочтение с учётом моих способностей и склонностей. А пути равнозначны объективно. Вот недавняя битва наглядно это показала. Несмотря на то, что гендзюцу не обладает сокрушительной мощью атак, как ниндзюцу, бой окончился вничью. А учитывая уровень участниц, мы можем быть уверены, что потенциал обоих направлений был использован на полную. Так что думай сам.
Хару, слава ками, недовольно замолчал, и дальше мы двигались в тишине. Секай, обрадованная победой в споре, бросала полные превосходства взгляды на своего заклятого оппонента и витала в своих грёзах, а я обдумывал всё произошедшее.
Приказ остановиться заставил нас взбодриться и вернуться в реальность. Сказав ребятам, что неважно себя чувствую, я поспешил к учителю.
— Сэнсэй, как вы себя чувствуете? — тема, которую я собирался поднять, была не самая удобная, поэтому я решил зайти издалека.
— Как будто заново родилась, — сверкнула она улыбкой. — Всё же мне этого очень не хватало.
— Смертельных ранений? — удивился я.
— Стремительно бегущей по жилам крови. Настоящего боя. Ощущения жизни, — перечислила она, подняв руку и загибая на ней пальцы.
— Гм. А вы? — я замялся, не зная, как это поделикатнее спросить.
— Нет. Специально мы искать неприятности не будем. Тут просто очень удачный случай подвернулся, и я не смог пройти мимо шанса.
— Какой случай?
— Вижу, ты ещё не пришёл в себя, — смерила она меня взглядом. — Садись, — похлопала она по бревну.
Последовав приглашению, я сел рядом и ожидающе уставился на молчащего учителя.
— Мне нужна была практика. И эта дура как нельзя лучше помогла мне в определении предела моих сил. Хотя, — она сделала небольшую паузу, — должна признать, она смогла меня удивить. Как своим владением суйтоном, так и весьма высоким контролем.
— Понимаю. Видели бы вы, как на этот шквал ниндзюцу смотрела Секай.
— Да, девочка просто бредит техниками. Хорошо хоть вы с Хару не достаёте меня этим.
— Да, учитель, насчёт него, — уже подобранные слова вдруг показались мне какими-то нелепыми, и я вновь неловко замолчал.
— А что с ним?
— Ну, мне кажется, что у него какая-то проблема, — решился я. — Вы видели, каким он становился каждый раз, когда мы приходили в новый форт?
— Ах, это, — выдохнула сэнсэй. — Ничего страшного. Обычная реакция, и быстро пройдёт. Но, на всякий случай, когда вернёмся, покажем его специалисту. Хоть я и уверена, что практической необходимости в этом нет. Гораздо больше в этом плане меня интересуешь ты.
— Я? — сказать, что я был удивлён, значило преуменьшить.
— Да, Арин, ты, — учитель пристально смотрела на меня, и в глазах её не было шутки. — Скажи, ты ещё хочешь быть ирьёнином?
Открыв рот, чтобы дать утвердительный ответ, я неожиданно задумался. Вставшая передо мной картина истекающей кровью Хоконы-сама, женщины, которую я уже давно считал за мать, не дала мне дать необдуманный ответ.
Страх, что я тогда пережил, нахлынул на меня с новой силой. Что, если в следующий раз мне не повезёт? И она погибнет? Или не она, а кто-то другой из близких мне людей? Ведь и в этот раз я ничего не мог поделать, и фактически сэнсэй спасла себя сама, просто сказав мне, что нужно делать. Так получится из меня ирьёнин или нет? Или же я напрасно трачу время и силы? Ведь первый же опыт оказался неудачным.
— Рот-то закрой, — вздохнула учитель. — И подумай. Хорошо подумай, столько, сколько тебе нужно. А когда вернёмся — дашь ответ. И ещё, — она встала, потянулась и вновь посмотрела мне в глаза. — Знай, что какое бы решение ты ни принял, оно должно быть взвешенным. Ты не должен ни продолжать практику ирьёдзюцу только потому, что жаль потраченного времени, ни отказываться от неё из-за одной сложной ситуации. Теперь ты понимаешь, на какой путь хочешь встать, и можешь сделать взрослый, осознанный выбор.
Завершив такую импровизированную мотивационную речь, сэнсэй ушла, оставив меня сидеть и грустить в одиночестве.
Посидев с полчаса, таращась в никуда пустым, ничего не выражающим взором, я всё-таки собрался с духом и взялся делать выбор. С одной стороны, всё закончилось хорошо, я пусть и не смог вылечить сэнсэя самостоятельно, но смог продержаться до подхода настоящего специалиста, да ещё и второго пациента тоже удержал, хоть это и стоило мне истощения и обморока. Хорошо ещё, что не седых волос, — невесело фыркнул я, устраиваясь поудобнее.
С другой стороны, — на новом месте сидеть оказалось гораздо удобнее, и я даже смог немного расслабиться, — только на это меня и хватило. Продержаться до подхода помощи. А каково будет на настоящих, боевых миссиях? Где на десятки и сотни километров вокруг нет ни одного ирьёнина, кроме меня? Готов ли я к такой ответственности? Не случится ли так, что моих навыков вновь окажется недостаточно? Нет ответа.
С тихим стоном я уронил руки на колени, а голову на руки. Я прокручивал аргументы за и против снова и снова без какого-либо толка. А хорош я оказался всё-таки. Вон за Хару сразу проблему заметил, а за собой не уследил. И чего лез с этим? Сейчас бы занимался спокойно своими делами, а не ломал бы себе голову.
Закрыв глаза, я постарался успокоиться. Понятно, что это я со зла. Проблема бы никуда не делась. Наоборот, скорее всего, стало бы только хуже. Но от понимания этого не легче всё равно.
Не успевший толком восстановиться и измотанный новыми переживаниями, я сам не заметил, как заснул.
— Так что скажешь?
— Заманчивая перспектива. И деньги, и слава, и женщины, — пробуя на вкус всё обещанное, повторил я.
— Ну вот и славно. Тогда по рукам, — обрадовался Кеншин.
— Подожди, — я выставил вперёд ладонь. — Дай подумать.
— Думай, — легко отступил он. — Никаких проблем. В реальности время не идёт, организм наш не истощается. Мы никуда не торопимся.
— Не дави на меня, — вяло огрызнулся я.
Огрызнулся бы нормально, со всей душой, но я был очень занят. Меня терзали противоречия. Ужас, что я испытывал при мысли о раскрытии и реакции на правду моих близких, страх смерти, боязнь неудачи — всё сейчас смешалось во мне, парализуя волю и не давая мне рационально мыслить.
Разум мой метался из одной крайности в другую. То, о чём мне говорил Кеншин, было крайне заманчиво. Вернуться туда, откуда я родом, с нынешними знаниями — это… Это просто чума! Даже если придётся начинать всё сначала, то всё равно это просто изумительно!
В другой миг, позабыв о сладких грёзах, я представлял себе ужасающее одиночество, в котором я окажусь, согласившись на его предложение. Ведь мне не будет равных в прямом смысле слова. Люди не примут меня как человека, посчитав каким-то мутантом или пришельцем. И скрываться мне придётся похлеще, чем здесь. Воображение рисовало картину мрачной лаборатории в глубоком подземелье, равнодушные люди в белых халатах, камера с мягкими стенами и бесконечные анализы, опыты и допросы. И никакая чакра не поможет. Найдут способ обезвредить, а не найдут — так просто убьют. Отравят или отправят снайпера.
Хорош выбор. Прятаться тут или прятаться там. Что же делать-то?
— Тик-так, тик-так.
Я поднял взгляд на нетерпеливо ёрзающего Кеншина.
— Ну что? Решился наконец?
— Да!
— Что да?
— А? — я непонимающе оглянулся на голос.
— Ты что, уснул там? — Секай, готовящая ужин, кинула на меня взгляд, полный укоризны.
— Представляешь, задремал, — я с наслаждением потянулся и встал.
— Что снилось? — с ноткой интереса спросила девушка, продолжая суетиться вокруг костра.
— Ответы, подруга. Ответы, — довольно улыбнулся я.