1.180.018.М29 где-то за пределами системы Солар, 1 экспедиционный Флот.
Никсос стоял на мостике “Базилевса”, флагмана Первого Экспедиционного Флота, и смотрел на мерцающую дымку Паутины. Первой его остановкой должна стать Хтония, мир, где был в своё время оставлен Хорус. Примарх уже объединил планету под своей властью, и с нетерпением ждал встречи со своим отцом. С ним он говорил, и не раз, как через варп, так и через голосвязь, и сей отрок показался ему достойным. Конечно, не Воитель, и даже не Первый. Тоже ничего, но всё таки не Воитель. И тем более не Валькирия. Он ещё слишком… Беспокоен, да, это лучшее слово. Пока ещё не оперился, молоко на губах не обсохло, детство в жопе играет. В общем, подростковый возраст в самом разгаре.
Это, в принципе, общая проблема сейчас у всех примархов — двадцать одна “пубертатная язва”. И да, Беллара полноценный примарх, хрен знает как получившийся, но со всеми нужными генетическими изменениями УЖЕ в утробе. Как так получилось — непонятно, но она оказалась, скажем так, максимально стабильной и максимально естественной из всех. Были у него некоторые подозрения касательно причин, но их к делу не пришьёшь.
Ещё, что касательно примархов — все они не были такими уж сверхгигантами. От двух метров двадцати у Альфамегонов до двух с половиной у Магнуса. Остальные в этом промежутке. А с Альфамегонами так и вовсе история случилась. Из-за нейтральной мутации, которую решили не убирать, все носители геносемени становятся похожи на Альфария. А учитывая, что ростом эти товарищи как обычные космодесантники (два метра двадцать сантиметров) то тут действительно хрен отличишь их. А то помнил он сравнительные характеристики роста примархов ещё на старушке Земле. Там братцы были выше десантников на голову. Ну да, ну да, торчат посреди строя Альфариев две тыковки и спрашивается “Ой, а где же у нас тут Альфарий с Омегоном?! Прям вообще не видно, не заметно”.
В общем, по сравнению с обычным человеком они гиганты, на фоне своих сыновей-астартес такие же либо чуть выше. Ну а Никсос, как отец, не мог быть меньше детей, а потому согласился с Астартой и чутка подправил рост, помогая себе биомантией. Так что сейчас он выше двух с половиной метров ростом. Соответственно доспех пересобрали, стало лучше. Ну и самое главное они решили не трогать, и так неплохо.
Прямо сейчас двадцать флотов, разделившись на флотилии, летели через Паутину к ближайшим мирам, чтобы возвестить о пришествии Империума Человечества. Самое главное, что удалось сохранить перед Долгой Ночью — навигационные карты и координаты планет. Конечно, далеко не всех, да и карты были не полны, составленные из разрозненных баз данных, ведь какой-то единой системы, где было бы собрано всё, просто не существовало — варп это такая неудобная вещь, а потому из древних компьютеров и навигационных компьютеров извлекались крупицы ценной информации и создавалась уже нормальная карта.
Разумеется, указанная информация устарела на 3-4 тысячи лет, а потому помимо расширения Империума и присоединения миров велась и картографическая работа. Необходимо посетить миллионы звездных систем, каждую разведать, хотя бы поверхностно, и отправляться дальше. А потому по мере ввода новых флотов масштаб прочёсывания мелкой гребенкой стонавился всё больше и больше. Им не нужно, чтобы в какой-то момент из неизведанных систем к ним попёрла какая-нибудь неведомая хтонь. Разумеется, делать это через Паутину было удобно, быстро и безопасно. А всяких комморцев чисто из любви к искусству ловили.
А вот уже за основными флотами летели флоты экспораторов. Не тех, что отправлял Марс и культ Механикус, а нормальных. В случае обнаружения богатых залежей при первичном сканировании высылались корабли, что должны провести оценку залежей, выработать лучший способ для добычи — открытым, карьерным способом или же шахты, либо ещё что, и уже заняться добычей полезных ископаемых. Для растущего организма Империума это было жизненно важно.
Да и в целом, колонизация миров это дело благое. Обладая технологиями терраформирования, колонизировать планету, которую ранее, времён до Раздора, не стали заселять по причине наличия более удобных миров — милое дело. Заодно и нагрузка на Терру уменьшится. Многие, привлечённые пропагандой новой жизни, да и в целом авантюрного характера, охотно соглашались переселиться. Так, за первые десять лет с Терры было вывезено более десяти миллиардов человек на десятки планет.
Разумеется, что системы связи и передачи данных не могли справиться со всё возрастающей нагрузкой, и, по мере увеличения присоединённых миров стало понятно — обычной системы на Терре будет недостаточно. Не превращать же большую часть планеты в массив связи? А потому всё это дело было оперативно вывезено и застроено на карликовой планете Церере. Вся она была превращена буквально один огромный приёмо-передатчик, куда и сливалась информация, которую затем можно было запросить в любой момент.
И разумеется, никто не использовал пергамент, перья, чернила и свечи чтобы вести документацию. Всё было цифровизировано, в электронном формате. Хотя и об аналоговом дублировании информации никто не забывал — всякое бывает, вдруг без света будут, или ещё хуже — война. А потому огромные архивы с пластиковой бумагой заполнялись и пополнялись. Подземные архивы с идеальными условиями хранения — есть не просят, в хранении неприхотливы.
“Вот так всегда — начинаешь думать об одном, сразу вспоминается другое, мысль перескакивает на третье и вот, ты уже завис на несколько часов” внутренне усмехнулся Никсос, продолжая сохранять невозмутимый вид. Иногда у него такое бывало. Да и переливающаяся картина за иллюминатором давала о себе знать, вызывала воспоминания.
Например, о том, как он разговаривал со своим сыном Магнусом касательно варпа, его возможностей и опасностей. Никсос уверен — если бы Император в оригинальной истории объяснил это ему, то многое бы пошло по совершенно иному пути. Но имеем то, что имеем.
Или Фулгрим, с которым он обсуждал искусство и культуру и крайне сильно повлиял на его чувство совершенства. Нет, конечно, желать совершенства он не перестал. Но он усмирил свою гордыню, и теперь признавал, что нельзя быть идеальным во всём. Ведь даже сам Император, живой бог, несовершенен и совершает ошибки, как и любой человек. А Фулгрим, пусть и полубог, но всё ещё человек.
Или Конрад Кёрз, которого терзали жуткие видения мрачного будущего. Никсос помог ему, обучил направлять свой дар, показал иные варианты исхода событий. В общем, Кёрз, грубо говоря, из Бэтмена, который смеётся, стал обычным Бэтменом. Слишком зацикленный на справедливости, но без излишней жестокости.
С Лоргаром он обсуждал религии. Почему это не есть хорошо, почему он сам против религии. Вёл долгие лекции о канувших в небытие религиях древней Терры (“одного единственного оставшегося в живых католика нужно будет завербовать” — записная книжка Императора), вступал в дискуссии. Самое главное — рядом с ним не было никого по имени Эреб и Кор Фаэрон. Их по-тихому прибили где-то в уголочке.
Одним словом, воспитательную работу со своими сыновьями он провёл, и провёл хорошую, как он надеялся. По крайней мере, все примархи здоровы и гвоздей вместо мозгов не имеют. Уже успех.
Тем временем радужная дымка сменилась разрывом, и флагман вместе со всеми кораблями вышел из подпространства в точке Мандевилля перед системой Хтонии. Разумеется, что понятие точки Мандевилля используется для варп-переходов, но и в двигателях Империума, которые делают небольшую прореху в Паутине, которая сразу срастается за прошедшим кораблём, нужна стабильность, а потому предпочтительней прыгать оттуда и туда, где нет сильного влияния гравитации. Нерулех пытается подружить имперские технологии с технологиями некронов, в частности, их безынерционные двигатели, но пока безуспешно. Нельзя же просто взять и впихнуть обычные некронские движки — для подобного просто нет материальной и теоретической базы, а тупо копировать — не метод Империума.
Но вот субсветовые двигатели получились на славу. Вернее даже не сами двигатели, а инерционные демпферы, что позволяют развивать куда большее ускорение без ущерба для корабля и команды, и тем более тормозить. Это настоящий шедевр имперской науки, лишь у некронов лучше, но у них и движки прожорливей, и пока невозможно адаптировать.
Сразу по выходу из Паутины корабли перестроились в походный ордер и устремились к Хтонии. Как и Терра, Хтония третья планета от местного светила, и представляла она из себя истерзанный кусок породы, уже давным давно исчерпавший свои ресурсы, пронизанный тысячами километров шахт и тоннелей. Многочисленные банды сражались за оставшиеся ресурсы, жуткие трущобы покрывали планету и уходили вглубь.
Но так было до прибытия туда примарха. Восемнадцать лет — срок немалый, но только если тебе не нужно вырасти, возмужать и объединить планету. Но только не для Хоруса. Хорус, едва успев вылезти из капсулы и очутившись в нормальной семье военного в отставке, как он тут же взялся за дело. Через год он подчинил себе окрестные банды, через три превратил их в организованную армию. Через пять он уже начал подчинять себе мир, а через десять совершил это. Сейчас же, твёрдой рукой удерживая власть, он успешно реформировал систему, консультировался с приданной ему Искусственной Личностью. Конечно, до завершения процесса ещё далеко, но он справлялся. И справится.
Тем временем спустя каких-то пять часов корабли флота уже достигли планеты. Слишком хорошие двигатели, ничего не скажешь. На старых движках вовсе можно было лететь до границ системы или обратно две, а то и четыре недели. Диспетчер, основной признак цивилизации, удивился, конечно, огромной силе, прилетевшей к планете, но не растерялся. Узнал причины прилёта, цель, оповестил кого нужно и пошёл отдыхать и заедать стресс.
Прибывших попросили подождать, потому что они готовились встречать их несколько позже. Недели через две-три, как уже говорилось, а потому сейчас ничего не готово. Пришлось им в спешке бегать и организовывать встречу высоких гостей.
Наконец, спустя ещё полдюжины часов всё было готово и гостям выделили полётный коридор. Помимо самого Никсоса летела и сотня Кустодес, а заодно и Валькирия, что сопровождала отца, и прямо жаждала увидеть своего “братика”. Облачённая в лёгкую аурамитовую броню, только подчёркивающую её фигуру, девушка чуть ли не подпрыгивала в ожидании посадки. Мало того, что одного из братьев увидит, так ещё и впервые на другую планету ступит! Восторга было полные портки, хотя внешне она никак это не демонстрировала. Но Никсос видел её ауру, видел её возбуждение и волнение, слегка расширенные зрачки, чувствовал микроскопические движения тела, что выдавали нетерпение и внутренне усмехался. Пусть дочь и выглядит как настоящая Валькирия, в душе она вся та же егоза, что устраивала веселье вместе с оболтусами.
Но вот челнок наконец в последний раз вздрогнул и аппарель опустилась. Моментально наружу высыпали Кустодес, проверяя безопасность и выстраивая коридор. Вниз спустились гигант в золотых доспехах и красивая девушка в похожей броне шагала в ногу с ним чуть позади и слева.
Встречающая же сторона состояла из целого сонма чиновников, помощников, ближников и военных всех мастей. И конечно же, сам примарх. Улыбающийся гигант, что превосходил обычных людей на две головы, с коротким ёжиком черных жёстких волос и белой тунике с металлическими наплечником и наручами, отливающих медью на солнце.
Он широко расставил руки, приветствуя гостей, будто хотел обнять их. Император, не прекращая шага, буквально на микросекунду замешкался, никто из обычных людей даже не заметил это движение. И в ту же секунду золотая броня будто испарилась по волшебству, оставляя мужчину лишь в хитоне в цвет белёсого неба и лёгких кожаных сандалиях, что доходили до колена.
Все присутствующие охнули, увидев демонстрацию подобных чудес, а Кустодии не рухнули на колени в почтении лишь по причине несения службы. Беллара же никак не прореагировала, хотя внутренне вздрогнула, несмотря на то, что Никсос предупредил её о возможности такого действа. Так-то это не очень хорошо для доспехов, он их, по сути, просто растворил, и для возвращения из обратно потребуется гораздо больше сил, чем он потратил на удаление из реальности. С другой стороны он может это, и почему бы и нет?
Двое мужчин, высокий и ещё выше, встретились посреди посадочного поля, окружённые своими свитами. Их руки сомкнулись на запястьях друг друга, после чего последовали отцовские объятия.
— Я думал, что ты будешь выше, — вполголоса сказал Хорус, нарушив молчание.
— Я тоже думал, что ты будешь поменьше, — в тон ему ответил Император, и оба коротко рассмеялась.
К мужчинам подошла девушка, что оказалась не сильно и ниже примарха. Тот, пусть и был шапочно знаком с сестрой, сразу же узнал её и заключил в тёплые объятия, на которые она с удовольствием ответила, а слегка отстранившись, наградила его невинным поцелуем в щёку.
Слегка растерявшийся примарх, не ожидавший подобного проявления чувств, уже хотел поднять руку к месту прикосновения, но вовремя вспомнил, где он находится и только начавшееся движение превратилось в небольшое движение рукой, практически незаметно на общем фоне.
И всё это под понимающую улыбку Императора. Хорус тоже усмехнулся, и на этот раз громко, во всю мощь своих лёгких, произнёс:
— Отец, приветствую тебя в своём доме. Сестра, всегда рад тебе. Прошу вас пройти за мной, и познакомиться с хтонийским гостеприимством.
Слегка оглушённый мощным голосом, Никсос даже не повёл бровью и лишь благосклонно кивнул, позволяя своему сыну вести их. За ними последовала свита примарха и стражи Императора. Под ничего не значащий разговор о погоде они дошли до роскошного дворца, что являлся резиденцией Хоруса. Конечно, до дворца Императора хотя бы в Этерне, не говоря уже о Гималайском Дворце, он не дотягивал, но примарх и не был любителем помпезности, да и не требовался ему большой дворец.
Императору же было интересно всё. Он не стесняясь осматривал местные виды, что за последние лет пять смогли хотя бы более-менее облагородить, задавал вопросы сыну, на которые тот с удовольствием отвечал, ведь это благодаря ему всё было сделано.
Наконец, делегация добралась до зала, что был пусть на скорую руку, но обставлен для приёма гостей. Столы ломились от небогатой, но сытной, а главное вкусной снеди. Огромное количество напитков, в том числе и алкогольных, разливались чашниками.
Застолье в духе шведского стола не могло сильно впечатлить Императора. За свою долгую жизнь он видел и не такое. Но всё равно на душе у него было тепло.
Здравницы следовали одна за другой, за Императора, за Хоруса, за Беллару. За единство и светлое будущее. Разумеется, что планета автоматически присоединялась к Империуму, это было очевидно с самого начала, осталось лишь договориться о уровне интеграции в государство и налоги.
Но всё это могло подождать, пока шёл пир в честь прибытия правителя Терры. Алкоголь лился рекой, и Хорус, даром что почти не мог напиться, потому слегка, самую чуточку, захмелел. Но и этого ему хватило, тем более Император выпил никак не меньше его, если не больше.
— Отец, — обратился Хорус к государю, — с самого нашего знакомства у меня была мечта. Небольшая, легко исполнимая. И вот, когда ты здесь, я могу попросить тебя её исполнить.
Весь зал затих в ожидании, даже местные насекомые и те не смели жужжать. Примарх глубоко вздохнул и произнёс:
— Отец, прошу подарить мне поединок с тобой, в полную силу. Я хочу испытать себя.