Готика. Путь Палача. Глава 58.

Всем большой привет, мои дорогие.

Большущая моя благодарность Александру Новикову за дополнительную меру поддержки, я это очень ценю <3

И приятного чтения!

То же место, то же время.

Честность и прямолинейность Горна меня изрядно подкупает. Нет в нём этой дикой витиеватости и попыток придать себе большей глубины, чем есть на самом деле. Дружба, товарищество, честь, долг… всё это хорошие слова, отзывающиеся где-то в глубине меня теплом. Но колония явно не то место, где на подобное стоит рассчитывать. Маги и редкие более-менее порядочные каторжники, попавшиеся сюда хрен пойми за что, скорее исключение, подтверждающее правило. Потому-то такая простота этого наёмника и пришлась мне по сердцу.

— По деньгам не обижу, — отвечаю ему со всей искренностью, на какую только способен. Если он будет того стоить, то осыпать его золотом и рудой будет не жаль.

— Договорились, — задорно произносит здоровяк, растягивая уголки толстых губ в улыбке-оскале. Затем он протягивает мне ладонь, которую я крепко стискиваю своей. — Но раньше, чем падёт барьер, на меня сильно не рассчитывай — обязательства перед кругом Воды. Но если потребуется какая-то помощь, то…

— Если будет нужно, решу вопрос через Сатураса, — пожимаю плечами, перебивая его на полуслове. Скажем так, в Долине рудников не так уж много мест и дел, куда можно приложить таких помощников. Мне пока ещё сложно перекладывать ответственность за работу на других, всё хочется сделать самому. А впрочем, помощь Горна может пригодиться при исследовании руин монастыря. — Кстати, есть у меня одно дельце на примете. Как ты относишься к мародёрству?

— Как и всякий наёмник. Сугубо положительно, — почти не раздумывая отвечает Горн. Вот и славно.

Колония, некоторое время спустя.

Миновав стоянку охотников из Нового лагеря, задерживаю взгляд на небольшом подлеске, через который пролегает тропинка по направлению к моей вотчине, и решительно сворачиваю с дороги на лесную обочину. Прохожу через заросли невысоких кустарников, небольших и кривоватых деревьев, чьи кроны нависали над тропой, и, выбрав место поудобнее, незатейливо заваливаюсь на траву. Я… просто устал. Не физически, нет. Эмоционально. Мне постоянно нужно что-то делать, куда-то идти, вести переговоры или сражаться. Особенно выматывающими для меня стали последние дни: сектанты, сражение с демонами, консилиум магов и прочее, прочее, прочее… Проблемы только и делают, что наваливаются на меня снежным комом, не давая даже шанса на передышку.

А потому, поддавшись порыву, я захотел просто полежать и посмотреть на синее небо сквозь трепещущую на ветру зелёную листву. Сосредоточиться на том, что меня окружает здесь и сейчас, а не на всяких чертях, магии и прочей дребедени. Почувствовать ласку ветра на коже, колкость травинок, аромат сочной зелени и просто немного выдохнуть в моменте. Задержаться в этом моменте настолько, насколько позволит мне собственная совесть. Отпустить заботы, дела и побыть наедине с собой. Но не проходит и пары минут, как гонимые сознанием мысли возвращаются и заполоняют разум. Лагери, бароны, орк-шаман… Спящий в конце-концов. Приходится со вздохом сожаления подняться и отряхнуться. Покой пока мне может только сниться.

Отдохну после победы.

Баронский дом, главный зал, спустя некоторое время.

Равен глубоко кивает, выслушивая мой доклад до конца. Новый властитель судеб восседал в изголовье длинного стола, где ещё недавно развернулось покушение на Гомеза, и постукивал ногтём по столешнице в такт. Никого, кроме нас двоих, в главном зале не было.

— Это хорошие вести, — находится со словами Рудный барон. — Ты отлично поработал, Хильд. Сатурас и Ли согласны помочь в обмен на часть королевских товаров… Немного неприятно, но да ладно. Что касается отправки рудокопов в Новый лагерь… Ты уверен, что это хорошая идея?

— Выбора у нас нет, — пожимаю плечами, подняв взгляд к потолку. — Пройдёт несколько дней, и Внешний круг натурально взвоет. У рудокопов без работы в шахтах не будет руды даже не кормёжку, не говоря уже об оплате защиты у стражников. Что так, что эдак — они будут вынуждены покинуть лагерь. В поисках еды, работы… или насильно и вперёд ногами. Сослав их к ворам, мы избавимся от головной боли за чужой счёт и сможем сосредоточиться на более важных вещах. К слову… Мне известно небольшое месторождение руды к востоку отсюда. Думаю, стоит выслать туда Яна и ещё нескольких людей для оценки.

— Небольшое месторождение, говоришь? — переспрашивает Равен, крепко задумываясь. — Насколько оно небольшое?

— Не уверен, что даже после разработки оно сможет покрывать все нужды Старого лагеря, — отвечаю я.

— Лучше чем ничего, — качает головой барон. Этот долгий день заканал не только меня, но и Равена — круги под глазами, осунувшаяся кожа и бесконечно усталый взгляд. — Ладно, Хильд. Ещё один вопрос, и можешь быть свободен. Ты как к женщинам относишься?

Услышав такое из его уст, я даже невольно хрюкнул, не сумев с собой совладать. Но Равен, казалось, вовсе не шутил.

— К чему ты это спрашиваешь? — сипло выдавливаю из себя, и барон откидывается на спинке стула.

— Гомез, светлая ему память, после себя оставил пятерых девок, — Равен ухмыляется при виде моего непонимания. — Ну, и пока ты был занят делами, мы решили, что одна из них достанется тебе. А ты хоть и воцерковлённый, но дело-то житейское. Рабыня тебя уже дожидается в твоих покоях.

Покои Хильда, то же время.

Девушка с копной рыжих волос на макушке сидела прямо на заправленной кровати, поджав ноги к груди и тихонько тряслась. Её нежные пальцы, обхватив колени, сильно дрожали, а сама она то и дело застывала в ужасе, только заслышав звук тяжёлых шагов в коридоре. Казалось, что вот-вот в комнату нагрянет Гомез и… Но она в очередной раз одёрнула себя. Этот выродок Белиара был мёртв. Она лично, как и прочие наложницы, собственными глазами видела, как забивались гвозди в крышку его гроба. Как тело погрузили на дно вырытой могилы. Как забросали её землёй. Но даже мысли, тени воспоминания о нём было достаточно, чтобы застыть в немыслимом ужасе. Как его поганый рот льнул к её шее, а его пальцы крепко, до боли и лиловых синяков сжимали грудь. И только она смирилась со своей участью, как ей нашли нового хозяина. Барона.

Дверь комнаты с натужным скрипом петель отворилась, и сердце рабыни пропустило удар. Второй, третий… А потом забилось с такой силой, что вот-вот должно было выскочить из груди. Мышцы одеревенели до такой степени, что она даже не смогла повернуть голову в сторону вошедшего человека. Единственное, на что у нее хватило сил — опустить взгляд в пол.

— “Твоё место, шкура, у моих ног”, — в памяти воскресают воспоминания о былом, когда она только попала в замок. — “И ты будешь смотреть на меня только тогда, когда я сам позволю тебе это сделать.”

Мужчина неслышно подходит к ней, чем пугает девушку ещё сильнее. Та невольно дёргается, откидывая голову назад и замирает статуей, пока её глаза вовсю изучают лицо её нового хозяина. Длинные, как для мужчины, русые волосы, чьи кудрявые кончики закрывали уши, чистое и ясное лицо, слегка бледное. Длинный нос с горбинкой, тонкие губы и… внимательно взирающие на неё зелёные глаза. Она знала этого человека. Видела украдкой и немного слышала о нём. Хильдебранд, убийца троллей и новый барон.

— “Если он хотя бы в половину добрее Гомеза, то мне повезло”, — проносится в голове мысль, пока она судорожно пытается разлепить высохшие и обкусанные губы. — Я-я…

Барон сводит густые брови вместе и поднимает руку, чтобы вытащить из набедренной сумки какой-то камень. Рабыня, затаив дыхание, наблюдает за ним, не смея произнести и слова, как всю её охватывает золотистое облако. Целительная магия окутывает тело девушки с головы до пят, и она чувствует, как ссадины и синяки рассасываются сами собой.

— А теперь успокойся, — между тем произносит он. — Найди из моих вещей что-то более… приличное и оденься. И поторопись. Буду ждать тебя за дверью.

С этими словами барон направился на выход.

То же место, то же время.

Как только дверь захлопывается за мной, я делаю шаг в сторону и спиной прижимаюсь к каменной кладке стены. Жаль, но почувствовать спасительную прохладу не могу. Вместо этого лишь нарастает болезненное ощущение как будто мою голову зажали в тисках и давят, давят, давят! Р-р-р… Не хватало мне прочих проблем, как мне на голову свалилась женщина! Я, конечно, покривлю душой, если скажу, что никогда не думал о собственных наложницах или даже гареме. Но дальше редких фантазий дело не заходило. Всегда придерживался мнения, что если тебе не хватает одного партнёра для утоления сексуальных потребностей, то этот человек просто тебе не подходит. Ошибаюсь ли я? А хрен его знает, и не факт, что когда-то об этом скажет.

Прикрываю глаза, чтобы хоть немного остыть, и погружаюсь в пучину безрадостных размышлений. Помимо всего прочего на моей шее появилась иждивенка, от которой мне теперь никак не отказаться — другие бароны не поймут. Да и совесть, зараза, меня загрызёт. Откажусь я, и девчушку просто передадут другому барону, а то и пошлют ублажат обычных стражников, чтобы не ссориться друг с другом из-за наличия у кого-то второй наложницы. А пользоваться ей, как это делал Гомез… не могу я так, по принуждению. Ха-а, будет лучше, если просто пристрою её в храм кухаркой и поломойкой. Работы, конечно, больше, но маги хотя бы по-человечески к ней будут относиться. И никакого насилия.

На этой ноте дверь приоткрывается, и из проёма в коридоре показывается рыжая макушка. Наткнувшись на меня взглядом, та громко ойкает и тут же выходит наружу. Невысокая, хрупкая и достаточно миловидная девушка сейчас была облачена в мою старую рубаху, когда-то оставленную в этой комнате. Красная ткань доходила ей до середины бедра и почти ничем не отличалась от платья.

— Как тебя зовут? — наконец спрашиваю я у неё, и та, переплетя между собой пальцы, отвечает:

— Наталья, — удивлённо вскидываю брови. Забавные у судьбы шутки…

— Пойдём, Наташа. Я покажу тебе, где ты будешь жить.

— Я покину замок? — тихонько спрашивает она, и мне приходится остановиться, чтобы немного поговорить с ней. Видимо, я её здорово напугал.

— Нет, — пытаюсь улыбнуться ей, но попытка из-за головной боли получается жалкой. — Ты останешься в замке, но теперь будешь жить в храме. Магам не помешают рабочие руки, которые будут убираться и готовить пищу. Взамен за это, ты получишь еду и кров. Работать телом тебе больше не придётся. Я обещаю.

Храм, спустя несколько минут.

Как только мы пересекаем порог храма, на нас сразу же скрещивается несколько очень удивлённых взглядов. В этот раз маги собрались в полном составе на первом этаже, и каждый занимался своим делом, пока мы не пришли. Мильтен так вообще уронил книгу на стол с глухим стуком. А вот Наташа… она замерла как кролик перед удавом.

— Что это значит, Хильд? — спрашивает у меня наставник, вскочив со своего места огненной стрелой. — Кто это?!

— Это Наталья, бывшая наложница Гомеза, — говорю я. — Равен подарил её мне, чтобы… Кхм. Я посчитал, что она могла бы взять на себя всю работу по уходу за храмом, которую до этого момента выполнял Мильтен.

— … — Корристо смеривает меня долгим взглядом и начинает говорить таким холодным тоном, что даже некоторые заклинания Аданоса могли бы позавидовать этой прохладе: — Мильтен, покажи даме свободную комнату. А ты, Хильдебранд… Пойдём, нам надо серьёзно поговорить.

Не дожидаясь моего ответа, мастер круга Огня эффектно разворачивается на каблуках и, взмахнув полами украшенной мантии, скрывается на лестнице. Я пытаюсь найти ответ на его злость на лицах остальных магов, но те удивлены не меньше моего. Переглянувшись с ними, срываюсь с места и устремляюсь к лестнице, но разъярённого старика нагоняю только у самой прохода в его покои.

Старый маг тремя широкими шагами пересекает комнату, резко обходит стол и едва ли не со злостью плюхнувшись на свой излюбленный стул с резной спинкой. Брови сведены вместе, а пролегающие на лбу морщины словно становятся глубже, пока ноздри наставника широко и шумно раздуваются. Губы поджаты в тонкую полосу, и, судя по виду, маг едва сдерживается, чтобы не начать отповедь. Но что я сделал не так?.. А-а, блин. Стоило сперва спросить у него разрешения. Ну, дурак, что поделать.

— Присаживайся, Хильдебранд, — тихо, почти неслышно, произносит Корристо. Но с каждым словом его речь становится всё громче и громче, набираясь силы. — Я никогда не думал, что ты уподобишься этим шакалам… Настоящий маг и служитель Инноса никогда бы не поработил другого человека для служения себе и своим низменным целям. И ты!..

— Стойте! — резко перебиваю его, подняв перед собой раскрытые ладони. — Успокойтесь, мастер, у меня и в мыслях не было пользоваться этой несчастной девушкой!

— Правда? — спрашивает он у меня, и я сразу же утвердительно киваю. — Боже правый… — маг глубоко вздыхает и слегка оседает на своём месте. — Прости, Хильд. Не знаю, что и нашло на меня… Стоило только увидеть это бедное дитя на пороге храма, как гнев затуманил разум. А уж после твоих слов о подарке от Равена…

— Как же вы раньше мирились с этим? — если он так реагирует, то почему вообще допустил наличие у Гомеза наложниц?

— Мне… пришлось, — Корристо пристыженно отводит взгляд. — Руда для короля и церкви были куда важнее, чем судьбы этих девушек. Да, Наталья такая же преступница, как и остальные оказавшиеся здесь, но Гомез… он был настоящим зверем. Смерть лучшее наказание, чем такие пытки. И спасибо тебе за напоминание об этом. Как только наш разговор закончится, я сразу же направлюсь к прочим баронам, чтобы высказаться о недопустимости такого поведения. Наш храм возьмёт этих девиц под свою защиту. Но это пока обождёт. Как прошёл твой разговор с Сатурасом, вы смогли договориться?

— Он согласен на передачу руды, но взял два дня на размышления, — отвечаю я. — Боится, что Новый лагерь может взбунтовать из-за такого решения. Мы договорились, что я приду к нему за ответом по истечении этого срока. И, кстати, они так же добыли свой юнитор.

— Что ж, пока всё складывается отлично, — Корристо измученно улыбается мне. — Можешь идти, дорогой. Пусть Иннос освятит твой путь…

Комната Натальи, некоторое время спустя.

С того момента, как юный маг покинул её, прошло уже больше десяти минут точно, но девушка так и не сдвинулась с порога, неверяще осматривая выделенную ей и только ей комнату. Пускай маленькую и неказистую, пускай бедную, но… её собственную, которую не придётся делить со злой Серафией или другими девчонками. И всё это лишь в обмен на такую малость, как уборка или готовка? В такие чудеса ей верилось сложно после столького времени в заточении у Гомеза.

Набравшись смелости, Наталья всё-таки делает первый шаг по направлению к своей новой кровати и осторожно, словно боясь, дотрагивается до неё. Не такая мягкая как в замке, но… Первая капля слёз падает на тонкое покрывало, увлажняя его, а затем ещё и ещё. Пока девушка всё-таки не берёт себя в руки и не растирает покрасневшие глаза.

— Такие чудеса могут только сниться, — горячо шепчет она, опуская голову на кровать. — Подонок-барон умер, а меня, как принцессу, спас благородный принц, не дотронувшись и пальцем…

Наталья прикрывает глаза, вспоминая, как сильно её тогда напугал Хильдебранд, но сейчас она может только улыбаться от чувства разливающейся внутри неё благодарности по отношению к этому человеку.

— “Я должна хорошо постараться, чтобы отблагодарить его…” — проносится последняя мысль, и уставшая девушка медленно проваливается в сон, так и оставшись на полу.

Навеяно недавним бугуртом сообщества из-за, скажем так, цензуры наложниц в ремейке Готики. Просто подумал, что было бы странно обойти эту тему стороной и сотворил небольшой оос, где Гомез никого и никому из своих девушек не передавал.

Романтики с этой девушкой не планируется!!!