— Как сладко ты спишь, мой князь, — раздался голос Малассы, что провела рукой по моему лицу, но не смогла заставить открыть глаз.
Я потерял счёт времени и лишь изредка отслеживал уровень безопасности вокруг себя. Всё остальное внимание было брошено в изучение магического мира и перестройки собственной души с ментальным телом. Разрушая и создавая отдельные участки с нуля, я повторял всё то, что когда-то уже сделал, но в процессе адаптировал всё под текущие реалии.
И чем больше я оставался вне своего тела, тем проще было мне управлять потоками энергии. Но вместе с тем и всё глубже они въедались в меня. Процесс этот действительно был похож на сон, ведь физическое тело фактически впадало в спячку, в то время как душа продолжала двигаться, как и разум. В моём же случае ментальные процессы ещё и ускорялись.
А ещё я был очень наглым и уже в первую свою медитацию в этом мире решил зайти за пелену. За ту грань, что отделяла привычный физический мир от мира, где находилась первооснова. В данном случае первоосновной можно было назвать непосредственно всех аспектных драконов и саму Асху с Ургашем. Ну и по мелочи всё то, что образовалось от них.
Выглядел этот мир… неописуемо, потому что для его представления надо было обладать шестым чувством, развитым пониманием магического начала. У простых смертных этого не было и как троглодит никогда вероятно не поймёт, что такое красный, так и все лишенные дара к магии никогда не осознают всего масштаба этой грани первоначала, откуда уже сильно после родилось всё физическое.
Но если попытаться, то напоминало это бескрайний океан, где его поверхность являлась этой гранью. Я сразу же нырнул внутрь, чтобы зачерпнуть как можно больше энергии. Моя жажда была неутолима, мои амбиции безграничны, а сам я воплощал все смертные грехи и потому брал и забирал без остановки, как само воплощение жадности. Даже когда я уже не мог освоить всю эту силу, то всё равно продолжал забирать её, разливая попусту вокруг.
И рос я быстро, вместе с тем адаптируясь и начиная замечать образы. В мирах Тёмного и Светлого планов всё зачастую буквально делилось на белое и чёрное. Изредка были столкновения в местах постоянных войн. Здесь же оказалось великое разнообразие оттенков, что создавали аспектные драконы. Однако даже так всё равно выделялись два основных: Эльрат и Маласса, которые вели свой вечный спор.
— Ты талантлив. Я знала это, — ответила Маласса, что до этого приходила по своему желанию, но теперь смотрела как наш с ней разговор начался потому что этого захотел лишь я.
— Ваш мир прекрасен. Особенно Её Слёзы, — прошептал я, смотря на то как в этом океане, что являлся тенью всего физического, отражались Слёзы Асхи.
Жадность в этот миг взыгралась во мне чёрным пламенем. Я хотел забрать их все, даже не зная зачем они нужны и что с ними делать. Просто они были… были такими красивыми, такими желанными, прямо как блестяшки для сороки. Но я унял эти чувства, подавляя их и подмечая что из-за переноса уменьшилась не только моя сила, но и влияние моих пороков с грехами.
Всё то что их подпитывало исчезло, так забавно. И в целом это ничего не меняло, ведь я уже сейчас начал их вскармливать. Каждый отдельный порок от гордыни до похоти — всё оно станет моей будущей силой. Ведь изобретать что-то новое я не собирался, просто шёл по уже известному пути, не совершая давних ошибок. Потому что я знал что такое настоящая сила и обладал ею.
Мне не нужно было меняться и я не собирался этого делать. Пусть лучше измениться мир вокруг меня, когда все эти миры станут моей пищей, как и их богини.
Но пока что мир вокруг менялся лишь по воле сильнейших существ этой реальности. В данном случае по воле Малассы, которая как и все другие драконы обладала потенциалом вносить Порядок в Хаос, навык унаследованный от самой Асхи, что тихо спала на дне этого ментального океана.
Из пустоты сначала появились тонкие фиолетовые нити магии, что сплелись в узорчатый пол. Затем из тьмы вырос массивный трон из чёрного обсидиана, украшенный драгоценными камнями пещер Игг-Шайла. Стены окутала бархатная мгла, в которой мерцали звёзды, а над троном зажглось сияние, напоминающее северное сияние, но в оттенках пурпура и индиго.
Постепенно возникали и новые бесчисленные декорации, каждая из которых олицетворяла одну из сторон многогранной Малассы, самой Тьмы как таковой. Ведь именно она была здесь богиней отвечающей за этот аспект, как когда-то в своих мирах эту же роль выполнял я. Правда у меня граней было побольше, как и отличались мы разительно. Тьма тьме рознь, как говорится.
Затем уже появилась сама Маласса.
Сначала из тьмы родилась её фигура, словно ночь решила обрести плоть. Проступили её контуры — изгиб бедра, линия спины, овал лица. Затем тьма сгустилась вокруг её груди, облекая упругие формы в бархатную мантию ночи. Мгла струилась по её телу, создавая платье из звёздной пыли и полотна космической пустоты.
Её грудь плавно поднялась с первым вдохом её нового тела-аватара. На коже проступили первые переливы чёрной чешуи, способны защитить от сильнейшие магии. Тьма обвила её талию, создавая корсет из теней, а на плечах осела накидка из фиолетового сияния. Длинные ресницы дрогнули, и в чёрных бездонных очах начал исчезать весь свет, что каким-то образом попал сюда.
Волосы цвета переливающейся полуночи рассыпались по плечам, и вот уже хвост медленно проявился из мрака, его гибкая длина извивалась в такт дыханию богини. Последней материализовалась улыбка — опасная, соблазнительная, с лёгким оскалом острых драконьих клыков.
— Смотрю с выбором внешности для себя ты не скромничаешь, — произнёс я, подмечая очевидный факт.
— Эстетика и красота были также созданы Асхой из Хаоса. И когда всё находится на своих местах, то достигается истинный Порядок, где каждый элемент подчёркивает предыдущий, собираясь в единый узор. Узор, в котором даже щепотка Хаоса может уничтожить напрочь всю картину.
— А ещё богиня должна выглядеть божественно, чтобы никто из смертных не усомнился в её, уж простите за тройную тавтологию, божественность.
— Да, и это тоже, — сверкнув глазами ответила Маласса. — Так значит ты решил больше не прятаться?
— Было бы от кого.
Говорили мы разумеется не о лесных эльфах, нет, эти мелочи были совершенно не моего и даже не её масштаба. Однако Маласса была права, я очень сильно присосался к магическому плану, высасывая дикие объёмы энергии. Нет, до уровня самих аспектных драконов мне ещё далеко, да и наверняка есть многие другие, кто поглощает ещё больше. И всё же поглощал я достаточно, чтобы Маласса это заметила.
Да, она заметила это на своей территории, но всё же это также лишь вопрос времени, когда мой рост будет замечен другими чувствительными к магии существам.
— Пока что ты ещё прикрыт моей вуалью, но продолжаться так вечно не будет.
— Я понимаю. Как думаешь, кто придёт первым за моей головой?
— Из тех, кто действительно способен доставить тебе неприятностей?
— Из тех кто способен меня убить.
Улыбка медленно ослабела на лице Малассы, сменившись грустью и печалью. В какой-то момент она и вовсе исчезла, а сама богиня Тьмы тяжело вздохнула. Одним движением своей руки она раздвинула магические потоки энергии, уплотнила Тьму на границах своих владений, отодвинув даже изрядно напирающего Эльрата, чьё сияние приходило всегда туда, где уже была Тьма.
А вот Силанна при этом особо не возмущалась. Это было так забавно, убивающие во имя своих двух богинь эльфы искренне считали, что война идёт за что-то необычайно великое и крайне важное, но на деле… на деле они сами придумали себе причины для кровопролития. А их богини, чьи имена они выкрикивали на поле брани, смотрели с искренним непониманием того, что происходит.
Неприятно было смотреть на лицо Силанны, что пыталась унять боль и первых, и вторых, но лишь проливала слёзы, когда в очередной раз умирали её дети. Она не приказывала Ваниэлю свершать подобного, дала им свою силу не для того чтобы друиды заживо хоронили под землёй братьев по крови. Не для этого научила их охотиться…
При этом её сестра Маласса слёз не лила. Она была старшей сестрой, что уже познала многие лишения и пропустила через себя ужаснейшее, что могло случиться — судьбу Асхи, что до сих пор спит. Как и своих детей в большинстве своём Маласса уже потеряла. Большинство безликих было истреблено ангелами в жесточайшей войне с Эльратом. И потому лишь печаль оставалась на лице Малассы, что смотрела на повторяющийся виток безумия. Только в этот раз в эпицентре оказалась Силанна.
— Борьба с Хаосом не закончилась, — произнесла Маласса, когда границы её владений укрепились, а поверхность под нашими ногами наоборот ослабла, показав глубинные уровни реальности. — Ведь Хаос и Порядок неотъемлемые части друг друга.
Спящая Асха не просыпалась не из-за ран. А из-за того, что побеждённый Ургаш каждый день креп и без надзора мог вновь вернутся. Поэтому Асха продолжала сдерживать его, превращая упорядочивая Хаос. Этим же занимались и все смертные, что по природе своей неприемлили неопределенностей.
Неуверенность в будущем, попытка раскрыть все законы мироздания, бегство от смерти — всё это и множество других экзистенциальных страхов смертных проистекали как раз из-за страха перед Хаосом. Он был буквально противоположность всего того из чего состоял смертный, чем он был наполнен и чем окружён. И неважно нежить ты или эльф, ангел или безликий — Хаос был врагом для всего.
— И как у Асхи есть мы, её верные слуги, так и у Ургаша за столько времени родилось не меньше сыновей и дочерей, полных тех же желаний, — постепенно вокруг Сна Асхи стали видны очертания, что напоминали трещины на стекле.
Хаос пытался прорваться наружу, дабы вернуть мирозданию первичный облик. Сделать всё вновь таким же, каким оно было, но затем изменено Асхой, которую никто не просил вносить этот порядок. Она сама решила так поступить и сама напала на Ургаша. Сама создала эти миры, не спросив ни мнения, ни желания брата.
Хотя был ли смысл спрашивать? Ведь диалог с Хаосом бессмысленнее, он по природе своей игнорирует любые правила и меняет свои ответы бесконечность раз в единый момент времени.
— Чистейшая энергия, — произнёс я, чувствуя эту мощь, до которой так хотело дотянуться, но не мог пробиться через заслон создаваемый аспектными драконами с этой стороны, и Сном Асхи с другой. — Я так понимаю эти трещины где-то пробиваются и в реальность?
— Да, вместе с демонами, которые с изрядной частотой вторгаются в наш мир, являя нам то, чем окружена Асха на протяжении вечности, — ответила Маласса, а её когти аккуратно прикоснулись к сфере, коснувшись Асхи, которая на мгновение выдохнула, когда часть Кошмара перешла к Малассе. — Я знаю, что ты не послушаешь, но… Хаос действительно опасен. И даже если ты столкнулся с ним раньше и смог победить, это не значит так будет и впредь. Это означает, что ты дал ему возможность обучиться и скоро он вернётся снова, ещё более сильный и опасный.
— Да-да-да, разумеется, Хаос опасен и надо быть смиренным, удобным и правильным. Я такое каждый день втираю смердам, чтобы те поменьше стремились к моему уровню и чтобы мне было проще их контролировать.
— Я знаю как работает власть придуманная смертными и говорю сейчас не о ней.
Взор мой был обращён вниз, к этой дармовой энергии, с которой я мог… мог сделать так много, что глаза блестели от предвкушения обладания этим могуществом. И я действительно мог, я знал это, я это уже делал, для меня это был не риск, а чёткий расчёт. А если я ещё и освою весь Хаос этого мира… всё то, с чем борется Асха… это будет уже не просто хорошее подспорье для выживания, это будет возможно шанс создать третий полюс силы в войне Тёмного и Светлого Планов, чьи владения простираются на всё время, все реальности и все вселенные.
— Я в разы старше этого мира и вас всех, — напомнил я и не лукавил.
Ведь возраст мой измерялся тысячами циклов, а этот мир ещё и тысячи лет не прожил. Равно как и аспектные драконы были созданы Асхой тоже не так давно. Хотя тоже надо понимать, что когда речь заходит об сущностях уровня Асхи, для которых время такой же инструмент, как для меня сейчас обычная магия… то время перестаёт что-то значить.
— Знаю. Но время каждый тратит как ему удобнее. Ты уверен, что тратил его с умом? — резонно заметила Маласса, которая так-то сразу родилась сильной, в отличие от меня, проделавшего очень долгий путь с самого низа пищевой цепочки и обратно.
Проще говоря Маласса сразу по старту мчалась на максимальной скорости, а я очень долго разгонялся. В результате она могла проделать путь даже более долгий чем я. И именно поэтому я хоть и обращался к ней на "ты", но грубости себе не позволял. Потому что уважал её силу, которая к тому же на данный момент выше моей и возможно действительно в каких-то аспектах она меня превосходила даже когда я сам был на пике.
Однако при всём этом… я желал узнать её взгляд на Тьму, что являлась моей излюбленной стихией. Однако о Хаосе наши мнения были противоположными и тут было место только… даже не спору, а именно что попытке убедить друг друга в правильности лишь своей точки зрения.
— Сложный вопрос и ответа я на него дать в данный момент не могу. Как и не стремлюсь искать на него ответ, — пояснил я, наконец-то отвернувшись от Хаоса.
А Маласса уже стояла рядом, обнимая меня за спины и запустив руку прямо внутрь груди или вернее души, ведь физического здесь не было ничего. Своими когтями она изучала частичку Хаоса, что словно генератор бесконечной энергии питала меня также, как питала Ургаша, создавшего всё и вся, в том числе Асху, которая появилась из Хаоса как и он по случайности, но не чьему-то плану.
И когтями она чувствовала каждый грех, что казался абсолютным и растущим. Как и многие другие глупцы я считал, что использую Хаос сам. И использую для того, чтобы сделать примерно тоже самое, что сделала и Асха. Упорядочить Хаос, только исходя из своих желаний и взглядов. Взять силу врага и возглавить то, что невозможно уничтожить. Стать первым, сильнейшим.
А хуже всего было то, что я уже вкусил этих запретных плодов и однажды почувствовал, что значит быть сильнейшим… ну, почти сильнейшим. Я считал что это реально, что это возможно и потому остановиться не смогу никогда, словно медведь вкусивший однажды человеческой плоти.
— Я воспринимаю время иначе. Для меня есть одна единая реальность, та в которой объективно существуем мы. А есть бессчётное число других, что я создаю сама в попытках предсказать, что случится дальше. Это тоже опыт. Опыт, который добавляет к всему общему опыту всех смертных Асханы ещё и мою рефлексию. Количество таких как ты стремится к бесконечности, количество успешных финалов до сих пор равняется нулю.
— Нуля, как и бесконечности не существует. Есть только стремящиеся к ним числа. И если ты не нашла ни одного исключения, значит что-то ты сделала не так, — безразлично ответил я, ведь её личный опыт для меня не являлся аргументом в подобном вопросе. — Но я услышал твои предостережения, как и бесконечного числа других до тебя.
— Среди которых все были не правы и среди которых ты также не нашёл ни одного исключения?
— Ха-ха-ха, — рассмеялся я, покачав головой. — Вот в такие моменты и понимаешь, что говоришь с богиней. Резонное замечание, но на дальнейший спор у меня нет времени.
Сквозь время, счёт которого в этом месте был потерян, и пространство, которое всячески хотело меня обмануть, я почувствовал волнения. Весь город укрывал страх, который лип к моей душе и заставлял вспомнить о том, что я не могу сидеть здесь вечно и копить силу. Что-то происходит и раз растёт паника… значит начались проблемы, которые без меня не решатся.
— Но обещаю, Маласса, когда придёт время, я покажу тебе настоящую силу, — готовясь вернуться в тело, напоследок произнёс я. — Силу, которую ты видела в день, когда Асха победила Ургаша. Ведь именно она и является тем исключением, о котором мы говорили.