Гигантская космическая станция, созданная на основе гигантского астероида, висела в космосе, сканируя соседние системы и охраняя ту линию, за которой начинались подконтрольные Ар-Эдану пиратские системы. Именно эта прослойка из ублюдков делала всё, чтобы "случайные" гости исчезали до того, как узнают о существовании ситхов.
Сам же Ар-Эдан находился в центре станции, сидя в одиночестве в своём личном зале.
Вокруг не было ни роскоши, ни трофеев, ни намёка на личные привязанности. Стены из полированного чёрного камня поглощали свет, а единственным источником его был холодный, синеватый отсвет стратегических голограмм, парящих в центре комнаты. Воздух стоял неподвижный и прохладный, будто сама жизнь боялась нарушить эту тишину.
Ар-Эдан сидел в кресле, которое было скорее не очень пафосным троном из того же камня, без мягкости, без намёка на комфорт. Его поза была неподвижна, руки покоились на подлокотниках, пальцы не барабанили, не сжимались. Он не смотрел на карты — он их воспринимал. Его взгляд был устремлён сквозь мерцающие проекции, будто видя не звёздные скопления и гиперпространственные коридоры, а потоки вероятностей, амбиций и страхов, что двигали флотами и целыми цивилизациями.
Три голографических дисплея висели перед ним, каждый показывал одну из главных проблем.
На первом пульсировала карта Пограничных Миров, где только что подавили ряд мятежей. Красные метки — очаги сопротивления — гасли одна за другой, но не от орбитальных ударов. Они исчезали потому, что местные капитаны, ещё вчера клявшиеся в верности идеям Ар-Эдана, сегодня получали анонимные передачи: компромат, координаты тайных убежищ их семей, просто бомбы. Война велась не бластерами, а информацией.
На втором дисплее колыхался, как живой, фантомный образ Тёмного Совета Вишейта. Не их лица — их психологические профили, сплетения слабостей, амбиций, тайных страхов. Ар-Эдан изучал не врагов, а инструменты. Дарт Вергион, помешанный на чистоте крови — его можно спровоцировать на опрометчивую атаку, сыграв на его высокомерии. Леди Ше'ра, жаждущая признания — её можно купить обещаниями и титулами, а затем подставить. Каждая ниточка их судеб была учтена, взвешена и внесена в уравнение.
Третий дисплей показывал внутреннюю ситуацию. Имена. Арис-Карн. Аш-Кана. Мастер Селкено. Рядом с каждым — не оценки лояльности, а динамические графики: потенциал роста, текущий уровень контроля, порог допустимого риска. Арис был отмечен как «активный актив, фаза переориентации». Его бунт был не подавлен, а… перенаправлен. Как поток лавы, который нельзя остановить, но можно проложить для него новое русло, чтобы он выжег нужную долину.
Ар-Эдан не шевелился, но карты реагировали на его волю. По малейшему сдвигу мысли созвездия на первом дисплее перестраивались, линии снабжения Вишейта на втором подсвечивались уязвимыми точками — не там, где больше всего кораблей, а там, где был самый амбициозный и нетерпеливый командир. Ар-Эдан не планировал сражения. Он создавал условия, при которых сражения становились ненужными или заранее проигранными, после чего давал простейшие команды своим командирам.
Однако было видно и беспокойство Ар-Эдана. Он чувствовал силу Вишейта и не мог постоянно с ним бороться. Очень часто Ар-Эдан был вынужден отдыхать, переводить дух, в то время как сам Вишейт спокойно гулял по междумирью и следовал своему плану. Его надо было как-то побеждать, однако…
Пока что на самом деле не удавалось победить даже его слуг.
Прямо сейчас Ар-Эдан уже видел план Тёмного Совета. Пока Арис одерживал одну победу за другой, вонзаясь в миры предателей, практически не проигрывая даже в тактических моментах, в это же время стратегически всё катилось в бездну. Империя Вишейта была настолько огромна, что даже десятки и сотни завоёванных миров — ничто для него. Особенно когда речь не идёт о центральных мирах.
В связи с этим Ар-Эдан уже прямо сейчас видел, как формируется гигантский котёл. При чём в котле окажется скоро в целом все территории его Империи. Ведь силы для главного удара копятся и двигаются как раз к Пограничным Мирам. Прежде чем уничтожить орден Адротэс, Тёмный Совет отрежет путь и возьмёт под контроль все гиперкоридоры, что ведут к Республике, дабы не раскрыть себя раньше времени.
Остановить это Ар-Эдан не мог. Можно отвести силы, уйти в оборону, но… и в этом толку особо не будет. Ар-Эдан находился в цугцванге. Единственное на что он мог рассчитывать — своё оружие массового поражения, но какой в нём смысл, если после использования не останется ничего? Только в том, чтобы сделать напоследок гадость, а затем сдохнуть, попутно подставив под угрозу всех ситхов в принципе.
Такие себе перспективы.
— После окружения он начнёт изолировать миры друг от друга. Также он явно планирует окружить ещё и флотскую группировку Ариса, — рассуждал Ар-Эдан, прогнозируя удары против самого себя, словно он сейчас был на стороне Вишейта. — Логистика там слабая, прорвать заслон может и не удастся. Но у нас есть корабль способный взрывать звёзды. И он об этом знает. Хм…
Как вдруг воздух в кабинете, всегда абсолютно неподвижный, дрогнул и прервал размышления. Не вибрацией от двигателей станции — станция висела в мёртвой тишине. Это дрожала сама реальность, будто по натянутой струне провели когтем.
Ар-Эдан оторвал взгляд от голограммы. Его глаза, лишённые всякой человеческой теплоты, сузились на долю секунды. Он не удивился, просто оценил очередную помеху. Затем сразу же оценил последствия уничтожения этой помехи.
Синеватый свет проекторов замигал, затем погас, уступив место аварийному красному освещению, которое тут же захлебнулось и умерло. Осталась лишь тусклая подсветка панелей, быстро истощающая встроенные аккумуляторы. Глубокий, всепроникающий гул систем жизнеобеспечения смолк, оставив после себя звенящую, абсолютную тишину. Не было тревоги, не было голосов из динамиков. Все системы безопасности крупнейшей оборонительно-разведывательной станции этого сектора — её щиты, турели, подавители Силы, герметичные затворы — всё уже было уничтожено, каждый метр проводов сгорел, а платы плавились.
А затем основная дверь в кабинет — массивная плита полированного чёрного камня и сплавов — начала течь в самом буквально смысле. Её поверхность потеряла твёрдость, заволновалась, как вода под плёнкой, и затем начала растекаться, словно бы кто-то просто взял и изменил её агрегатное состояние.
В проёме же показались три силуэта.
Два охранника с поста у двери, которых Ар-Эдан видел тысячи раз. Их лица, обычно напряжённо-сосредоточенные, теперь были пусты и спокойны. И между ними — молодой техник-инженер, который час назад настраивал голографические проекторы уровнем ниже. Память на лица у Ар-Эдана была хорошая.
Что примечательно, оружия у них не было. Почему? Очевидно, им оно не было нужно.
Ар-Эдан не шелохнулся в кресле. Он лишь медленно перевёл на них взгляд, уже видя как преобразуется пространство вокруг них.
Техник выбросил вперёд руку. Не было жеста, не было вспышки. Просто пространство между ним и троном сжалось и взорвалось. Волна чистой кинетической энергии, вывернутой через Силу, рванула вперёд, выворачивая плиты пола, как картон, и срывая с креплений оставшиеся голограммы. Одновременно охранники по бокам подняли ладони. Из стен по обе стороны от Ар-Эдана не ударили молнии — они выросли словно ядовитые корни, снопы непрерывной сине-белой энергии, которые тут же сомкнулись, пытаясь сковать его в коконе из боли.
Атака была мгновенной, бесшумной и безупречно скоординированной. Работа не фанатиков, а хирургов. Или даже самого Вишейта, чьё внимание навалилось на эту систему.
Ар-Эдан вздохнул. Звук был похож на лёгкое раздражение.
Его собственная рука, лежавшая на подлокотнике, совершила короткий, режущий жест — не в воздухе, а в ткани самой Силы. Наступающая кинетическая волна рассеклась ровно пополам, как будто наткнулась на невидимое лезвие бритвы. Её половинки, потеряв фокус, разошлись в стороны, с грохотом врезавшись в стены.
Вся станция от этого обмена ударами Силы содрогнулась. Конструкция из миллиардов тон стали и камни задрожала, затрещала и начала разрушаться. А сам техник словно кукла полетел назад, ударившись прямо в стену под треск ломающегося позвоночника.
Ар-Эдан поднялся с трона. Движение было плавным, неспешным, как будто он вставал после долгого размышления, а не в центре смертельной атаки. Его чёрные одежды не шелохнулись, а вот кокон из молния на его выдохе резко увеличился, словно пузырь, который вот-вот лопнет.
Из коридора за первой тройкой в проём вышли ещё фигуры, заполняя пространство. Пилот с мостика, её форма была чистой и выглаженной. Офицер связи, в руках у которого дымился перегревшийся пад. Пожилой уборщик с гидрошваброй, капающей пеной. Их лица объединяло одно: полное отсутствие выражения и глаза, светящиеся тем же холодным, чужим светом. Все они излучали Силу — не тренированную мощь ситха, а что-то иное: отточенное, безликое, смертоносное орудие.
Они не окружили его, а спокойно заняли позиции, будто были актёрами в театре и следовали сценарию. Выходы оказались перекрыты, фланги заняты, а сам Ар-Эдан оказался в идеальной для перекрёстных атак позиции. Все делалось молча, без единого слова.
Ар-Эдан окинул их взглядом. Испытывал ли он гнев? Нет. Раздражение? Слегка. Но больше всего — холодный, аналитический интерес. Он видел не людей. Он видел козыри Вишейта. Пробуждение «Детей Императора». Импульс должен был прийти извне, а значит Вишейт точно был где-то рядом, не физически, а ментально, наблюдая за всем этим и следя за каждым шагом, как из глаз своих Детей, так и со стороны, словно какой-то бог, если угодно.
Один из охранников, тот, что слева, с окровавленным лицом от осколков камня, снова поднял руку. На этот раз не молнии — он сжал пространство вокруг Ар-Эдана, пытаясь раздавить его, как банку. Уборщик насытил свою швабру таким объёмом энергии, что та засияла почти как световой меч. Пилот просто устремила на него взгляд, и в уме Ар-Эдана возник чужой, навязчивый голос, пытавшийся вскрыть его защиту:
— Отключись. Умри. Отключись. Умри.
Ар-Эдан сделал шаг вперёд, навстречу атаке. Его тень на стене, освещённая лишь бледным отблеском от его собственной ауры, на мгновение стала больше его, растянулась, исказилась. После этого сразу несколько убийц попадали, потому что их связь с Вишейтом оказалась уничтожена одним взглядом.
— Я ожидал большего, — прозвучал голос Ар-Эдана в звенящей тишине, холодный и абсолютно ясный.
Кокон из молний теперь следовал за ним, становясь щитом от атак. А те двое, что эти молнии создавали, не могли прервать свою же Технику Силы. Ар-Эдан словно схватил их за кисти, заставляя отдавать свою Силу ему. Затем в ход пошли мечи, но не совсем так обычно их используют.
Ар-Эдан недавно сделал себя два парных световых меча с двумя лезвиями. Прямо как у Экзара, который снова вернул моду на такое оружие. Клинки закручивались и управлялись дистанционно, пока сам Ар-Эдан просто шагал вперёд, давя своей аурой и коконом из молний врагов. Один за другим они превращались в угли или обезглавливались.
Однако в последний момент в проёме снова показался вернувшийся техник. В этот раз он был другим, его поза, его взгляд — всё изменилось, даже тело начало перестраивать под нового хозяина.
— Вишейт… — протянул Ар-Эдан, после чего разорвал кокон и убил оставшихся Детей Императора. — Если ты хочешь меня убить, то явись лично, а не используй столь примитивные оболочки.
Вишейт же ничего не ответил, просто направил всю мощь, которую оболочка могла через себя пропустить. И отлетел уже Ар-Эдан, прямо обратно к своему столу. Перегруппировавшись он приземлился на ноги, после чего два потока Силы оказались примерно между ими двумя. Только Ар-Эдан был здесь лично и физически, имея преимущество, а давящий на него почти на равных Вишейт использовал так или иначе оболочку, и вряд ли самую лучшую.
И если до этого станция просто трещала, то теперь она начала разваливаться. Сила давила так мощно, что целые секции с грохотом отрывались от основной конструкции, в то время как простые смертные на борту погибали то в разгерметизация, то задыхаясь из-за саботажа систем жизнеобеспечения и гермокостюмов, а порой просто из-за того, что эхо Силы проходило через них, буквально взрыва сердца и кровеносные сосуды.
Пол часа длилась эта битва, после чего оболочка Вишейта не выдержала и стала прахом. Сам же Ар-Эдан, потратившись крайне много сил, выдохнул и огляделся.
— Кажется крупнейшей оборонительной станции больше нет, — произнёс, разглядывая пустоту космоса и летающие вокруг него обломки станции вперемешку с телами. — Видимо эти позиции Вишейт проглотит за один удар, даже не заметив серьёзного сопротивления. И снабжение ему тоже не понадобится, раз битвы здесь закончатся за пару стычек, после чего он встанет всеми силами на орбите Гранила.
Всё катилось в бездну, однако о масштабах катастрофы знали немногие. Как и продолжающему свою кампанию Арису Ар-Эдан тоже ничего не скажет. И даже небожителям не было известно о том, что задумал глава ордена Адротэс. Как впрочем о конечных целях Вишейта также никто ничего не знал.
А потом все будут и дальше плясать в театре, где эти двоя всё пытаются поставить выгодную им пьесу.