Разлом глава 14 След Левиафана
Пока тянулась вся эта канитель со Старком, Стейном, Соковией и прочим, одновременно шло расследование гибели четы Старков. По официальным отчётам случившееся классифицировали как несчастный случай. Говард не справился с управлением и в результате погиб в компании жены.
Александра что-то в этой картине напрягало, но он и сам не мог понять, что именно. То, что Говард сидел за рулём, а не пользовался услугами шофёра, было неудивительно. Старший Старк имел лицензию пилота, автомобильные права разных категорий, даже катером и яхтой управлять умел, хвастался всем вышеперечисленным и обожал свою коллекцию автомобилей и несколько небольших самолётов.
Он летал и ездил сам, будучи отменным опытным водителем — и вдруг не справился с управлением?
Конечно, случается всякое, но Александр чуял подвох. Куда ехал Говард? Какого чёрта его понесло с женой на ночь глядя в роскошном Роллс-Ройсе по какой-то второстепенной дороге? Они были одеты как на приём, так куда спешил Старк?
Последнее выяснилось довольно быстро — Говард и Мария Старк ехали на рождественский приём в Филадельфию. Но почему они свернули с I-95 M на второстепенную двухполосную трассу? Это выглядело очень подозрительно.
Кто был на том приёме? Куда Старки могли заехать по пути? Кто расследовал аварию? Кто был выгодоприобретателем после смерти Старков, кроме их единственного сына? Какими разработками занимался Говард Старк незадолго до смерти?
Александр, как и следователи, задал вопросы и начал получать ответы.
Следователи рыли и копали, и постепенно вроде бы простая и банальная авария начала показывать признаки организованного убийства.
Как выяснилось, на приёме присутствовали не только привычные сливки общества, но и представители Гидры. Той Гидры, старого образца, которая теперь у Александра, да и остальных, вызывала рвотные рефлексы, опаску и непонимание, как можно быть такими идиотами. Малик и его помощники.
Александр напряг память и вспомнил, что бывший в то время главой американского отделения Малик пребывал поначалу в нервном напряжении, а потом едва не прыгал от радости. Почему? А после гибели Старков рвал и метал, даже подчинённых тряс.
Сам Александр тогда был не того полёта птица, чтобы знать, зато сейчас имел все права и возможности поднять старые документы. В результате изысканий и переговоров с младшим Старком, крайне осторожных, причина такого поведения Малика стала ясна. Говард работал над сывороткой суперсолдата. И работа подошла к концу. Говард вроде как добился успеха.
Малик был готов платить за сыворотку — хоть деньгами, хоть артефактами. По всем признакам, на том приёме и должна была совершиться сделка. Но Говарда убили, и сыворотка исчезла. Куда?
Кто знал, над чем Говард работал? Откуда была утечка? Из Старк Индастриз или из Гидры?
Оказалось, что из последней.
В Старк Индастриз о сыворотке не знали: Говард держал всё в строжайшей тайне и проводил работу в одиночку, никому не доверяя в этом вопросе. Поэтому исследования шли медленно, но его никто не гнал: Малик готов был ждать годы, но получить желаемое без лишней шумихи. А разработка сыворотки была слишком опасной темой, чтобы о ней знали посторонние.
Малик тоже не болтал направо и налево, вот только о факте передачи сыворотки всё равно узнали. Кто? Каким образом? Помощники Малика слили информацию?
Сейчас уже и не узнать. Больше двадцати лет прошло. Копать в этом направлении, разумеется, будут, но быстрого результата ждать не стоит. В Гидре ротация кадров всегда была очень интенсивной.
Но кто смог? Кто осмелился? Кого Малик в те времена считал главным конкурентом.
Разумеется, Левиафан и его Департамент Икс.
Александр выдохнул сквозь сжатые зубы. Левиафан. Это только казалось, что у них и Гидры общие цели. Как же! Американская Гидра и головы в Западной Европе всегда были на одной волне, а вот Левиафан имел всех в виду и занимался лишь своими интересами, гадя, вредительствуя и пакостя вроде как союзникам изо всех сил.
Сыворотку оставить без внимания они не могли. Значит, в этом направлении и требуется копать. Но тут имеется нюанс: Союз давно развалился, Левиафан вроде как уничтожен. В последнее Александр не верил и, как выяснилось, правильно. Подтверждение пришло из необычного источника: Фьюри.
Тот сейчас, сидя в камере, после внушения от Барнса диктовал на запись свои мемуары, со всеми подробностями. И как раз пришёл очередной отчёт. Фьюри рассказал о вербовке Чёрной Вдовы силами бывшего циркача и наёмного убийцы Бартона — крайне нечистоплотного, кстати, — завершившейся успехом.
У Александра упавшая челюсть пробила не только стол, но и пол до самого подвала. И ведь Фьюри даже не видел нестыковку, тут же поднявшую в сознании Александра красный флаг с серпом и молотом!
— А я её помню, — сообщил Баки, глянув на фото Вдовы. — Тренировал их группу в Красной Комнате. С сорок девятого по пятьдесят третий.
— Но это фотография прошлого года! — удивился Пирс.
— А она сывороточная, — ухмыльнулся Баки. — Все Вдовы были сывороточные. Как она тут назвалась? Наталья Ульяновна Романова? Вот наглая стерва!
— И что не так с именем? — спросил Пирс.
— Ну… Всё? — Баки сел поудобнее. — Наташа — имя, которым называются почти все эмигрантки из СССР, подвизающиеся в секс-индустрии. Ульянов — настоящая фамилия Владимира Ильича Ленина, затеявшего Великую Октябрьскую революцию. А Романовы — это царская семья. То есть она, оформляя документы, Фьюри фактически в глаза нагадила, а он и съел. Фенотип у неё, кстати, ни черта не русский.
— Многонациональная страна, — пожал плечами Пирс. — Её национальность не так уж и важна.
— Ну да, «дружбы народов надёжный оплот» и так далее, — согласился Баки. — Фьюри полный идиот. Где она сейчас?
— Так, — Александр быстро проглядел доклад. — Сначала в ЩИТе, сейчас… О. Числится сотрудником, находится в… декрете?
Барнс закрыл лицо ладонями и натурально завыл от смеха.
— Ой, не могу! — простонал он, чуть отдышавшись и вытерев мокрое от слёз лицо. — Господи, ну даёт! Декрет! И ушла перед самой чисткой ЩИТа, да?
Пирс кивнул.
— Декрет, надо же… — хрюкнул Баки. — Она совершенно бесплодна. По техническим причинам. Нет соответствующих органов. Гарантия от производителя, так сказать, что не пойдёт налево и не сосредоточит свои интересы на ребёнке и семье. Ну и месячные мешать не будут. И что, до сих пор в декрете? С какой такой стати? Мы не в СССР и не в современной России, у нас социальная сфера и близко не так развита. Она давно должна была вернуться. Или уволиться. Кстати, а гражданство у неё есть или только рабочая виза?
— Рабочая виза, — подтвердил его предположения Пирс.
— Что за бардак… — покачал головой Барнс. — Скорее всего, смылась сразу, как написала заявление. Потому что иначе она бы постаралась вернуться, влезть в доверие и вынюхивать по своему обыкновению. Но она не рискнула. Почему?
— Она могла тебя узнать? — спросил внимательно слушающий Брок.
— Легко. Она меня очень хорошо помнит.
— Значит, узнала, но решила на ностальгию, угнетение и общие воспоминания не давить, — прищурился Брок. — А ведь могла. С её-то опытом. Значит… Значит её что-то насторожило. Что?
— Я и насторожил, — объяснил Баки. — Дрючил я будущих Вдов нещадно, и обламывал тоже — они на мне навыки медовых ловушек отрабатывали. Тогда она не знала, что я Баки Барнс, но тут живо прикинула хрен к носу и поняла, что мозги мне не запудрит, и никому в моём окружении тоже. Левиафан прививал Вдовам абсолютнейшую верность. Их начинали воспитывать и учить с двух-трёх лет, формируя нужную структуру личности. Я бы её не пощадил, и она это прекрасно понимала.
— Выходит, Левиафан жив и действует, — констатировал Брок. — Хорошо. Что ей здесь было нужно?
— Информация, — твёрдо заявил Баки. — Вдовы в первую очередь натасканы собирать и анализировать информацию. Положение у неё было достаточно высоким, чтобы пролезть в охраняемое и секретное. Учитывая, что при Фьюри ЩИТ занимался всем и сразу, примазавшись даже к обороне страны… Я предполагаю как минимум попытку её обрушения. А также обрушение системы защиты свидетелей и прочего.
Александр покачал головой. Чем дальше шло расследование по делу Старков, тем большее количество ошибок всплывало на поверхность.
— Хорошо, — выдохнул он. — Главный подозреваемый у нас Левиафан. Теперь. Сыворотка. Если они забрали сыворотку, то не могли не провести испытаний. Говард проводил. Его первый подопытный лишь полгода назад погиб в результате несчастного случая, остальные четверо живы, значит, она работала. Но где искать? Кому поручить?
— Я займусь, — сказал Баки. — Я знаю, как Левиафан устроен.
— Знал, — коротко сказал Стив. — Ты покинул Советы сорок лет назад.
— Другие знают меньше, — парировал Баки. — И возможностей у меня сейчас намного больше. Контролировать они меня не смогут, если ты об этом беспокоишься.
— СССР распался, — напомнил Пирс. — Возможно, часть активов Левиафана находится в не зависящих от России странах.
— Левиафан никогда не сосредотачивал свои базы и ресурсы в республиках, — объяснил Баки. — Россия огромна, места хватало на всё. Плюс контроль, на котором были помешаны партийные бонзы. И, Стив. Они не меняются, в этом я уверен. Такие не меняются. А базы Левиафана я знаю наперечёт. Я даже уверен, что мой допуск не отменён.
— Тогда, — подумав, решил Брок, — отправляешься ты. Очень всё мутно с сывороткой и прочим. Кстати. Оставшиеся подопытные Говарда. Стив. Проверить и доложить, что и как. Такое без пригляда оставлять нельзя.
Стив кивнул. Вот и для него проверка: сможет решить беспристрастно или нет.
Собрание закончилось, Пирс устало выдохнул. Вот недаром его мучили сомнения!