Разлом глава 15 Подопытные
То, что Союз распался, Баки совершенно не волновало. Он отменно знал, как мыслит верхушка: точно так, как и их предшественники. Плевать, что там с названием, суть не изменилась совершенно. И это было ему на руку.
Начал Баки с того, что нанял через десятые руки хакеров. И поставил им задачи. Ничего опасного или секретного, на первый взгляд, но если свести запросы воедино, получится совершенно другая картина. Почти сотня спецов, размяв пальцы, приступила к сбору информации, взлому баз, поиску личностей и прочему.
Сам Баки направился совершенно не в столицу: там ему пока что делать нечего. Нет. Он начал с того, что приоделся по местной моде — усреднённо, нацепил на лицо наномаску, на руку — специальный латексный рукав, и поехал инспектировать базы. Допуск у Зимнего Солдата был достаточно высоким, а учитывая время, Баки сомневался, что его отменили. Может, на паре баз и да, но вряд ли.
Первым делом он прилетел во Владивосток, остановился в гостинице, пару дней побродил по городу, вживаясь в обстановку и изучая изменения, а потом поехал на базу в Находку. Можно было бы начать и с Сахалина, но не хотелось: этот остров Баки всегда терпеть не мог.
База в Находке оказалась законсервирована. Даже странно: такое важное место.
Баки почесал нос, подумал, проверил коды. Как он и предполагал: бардак. Коды никто не отменил, видимо, руководство до последнего верило, что он откопается или выплывет и вернётся. Отлично для него. Не придётся взламывать и следы оставлять.
Он с лёгкостью проник на базу, побродил, позаглядывал в помещения. Пусто, пыльно, давно покинуто. Странно, если честно. Военная-морская база рядом… Пожав плечами, Баки запечатал двери и направился дальше по маршруту.
Следующая база тоже оказалась покинутой. И следующая. И ещё одна.
Баки продвигался с востока на запад, заглядывая и на север, и на юг, и везде видел одну и ту же картину: мерзость запустения. Тем временем результаты работы хакеров пропустили через аналитиков, и в Горьком, переименованном в Нижний Новгород, Баки уже видел, чем сейчас занимается Левиафан: большая политика. Из высших чинов не осталось никого, зато среднее звено поднялось до самых высот и теперь управляло страной. Ну и армией, разумеется, кто бы сомневался.
Баки решил выждать, прежде чем ехать в Москву. Ему не давал покоя развал СССР, так интересно совпавший со смертью Говарда Старка и исчезновением сделанной им сыворотки.
Как раз должен был прийти очередной пакет информации.
Получив ожидаемое, Баки прочёл отчёт — плод работы аналитиков над сотнями данных, в совокупности показывающих крайне интересную картину, вздохнул и пошёл по магазинам. Всё-таки придётся ехать туда, куда совершенно не хотелось.
Оймякон.
Эти места давно уже не внушали ему ни опаски, ни подспудного неприятия. Просто очень далёкое место, добираться до которого требуется долго, затратно и нудно. Но выхода не было: в аналитической справке присутствовали крайне интересные сведения, которые требовалось проверить лично. Столица от него не убежит. Она станет финальным аккордом этой затянувшейся пьесы.
Жаться Баки не считал нужным, так что доехать удалось относительно быстро, хотя и его организм устал. Передохнув в гостинице, Баки выскользнул наружу и отправился хорошо знакомым маршрутом. Ревел вездеход, воняло топливо… Баки мчался туда, где его делали и налаживали как прототип сложнейшего механизма.
И, похоже, по результатам проект решили запустить в серию.
Коды на воротах главного входа никто не поменял. Замок работал — значит, либо база по-прежнему запитана от линии электропередач, и плевать, что проводов не видно, либо работает генератор.
Сентябрь только, а уже пурга начинается…
Баки поймал себя на том, что тянет время, встряхнулся и отодвинул тяжеленную створку.
Оттуда пахнуло затхлостью, химикатами и ещё чем-то странным, от чего волосы встали дыбом. Повздыхав, Баки обречённо шагнул в слабо освещённое помещение, закрыл створку, огляделся и направился впечатавшимся в память маршрутом. Вниз.
Кругом царила тяжёлая тишина — ни шорохов, ни стуков… База была покинута очень давно, судя по нетронутому слою пыли. Но электричество есть. Да, режим жесточайшей экономии, горит одна лампа из десяти, но… Оно есть. Генератор. До сих пор работает. Почему?
Ответ на вопрос он получил, когда обошёл лаборатории, кабинеты, хранилища и спустился на последний ярус, туда, где хранилось самое ценное оборудование.
Пять криокамер. И шестая, его личная, запечатанная, в центре. Все пустые, однако все рабочие. Их можно активировать в любой момент.
— Хрен вам! — оскалился Баки — и от него во все стороны поползла ледяная тьма, от которой крошились провода и шланги и лопалось закалённое стекло.
Вот, значит, как. Сколько сыворотки сделал Старк? Скорее всего, столько же, сколько было подопытных. Испытания прошли успешно, это они выяснить успели. Пять криокамер. Пять подопытных. Целых пять аналогов Зимнего Солдата. Вот только эти самые аналоги не захотели повторить судьбу прототипа.
Почему?
Психологическая обработка дала сбой? Коды не сработали? Или их вообще не сумели внедрить? Какой-то внешний фактор? Это предстояло выяснить. Баки смотрел, как криокамеры превращаются в прах, рассыпаясь от сверхнизких температур, и размышлял, разрабатывая дальнейший план действий.
Он уже успел убедиться, что все базы запечатаны. Не ведутся исследования, прекращена всяческая работа. Левиафан после столь резкого развала страны ушёл в политику. А всяческая работа с оружием, мутантами и прочим полностью перешла в ведение армии, под надзор генералов, ворующих так, что Баки сомневался хоть в каком-то успехе в этой деятельности.
Всё это было связано. Старк. Сыворотка. Пустые базы. Переориентированный Левиафан. Развал Союза.
Превратив оборудование в пыль, Баки пошёл искать документацию. Криокамеры были готовы к работе. Значит, пять подопытных. Значит, исследования и записи эксперимента. Значит, должны быть бумаги. Много, много папок: Левиафан не рисковал, и весь документооборот шёл только на бумаге.
Кто бы мог предположить, что приключения, которых он так жаждал в детстве, обернутся бесконечным копанием в пыльных старых бумажках?
Впрочем, Баки не сомневался, что задача ему по плечу. Он больше чем человек и у него есть опыт. Он справится.
И он действительно справился. Документация на базе имелась, в специальном хранилище: отдельная стена для Зимнего Солдата, и по шкафу на каждого следующего подопытного.
Баки попялился на пять здоровенных шкафов, на десяток, посвящённый опытам над Зимним, сморщился и приступил. К погрузке. Он не собирался торчать на базе, морозить жопу и мозги и терять время. Нет уж. Грузил он папки выборочно: кодов давно нет, протез теперь живой… Получилась небольшая стопка с самыми интересными документами. Остальное тоже рассыпалось в прах.
А вот с документацией подопытных пришлось повозиться.
Баки ел на ходу, пил горячий крепкий чай — электричество работало, а у него имелись заварка, термос и кипятильник, а также пайки, и с невероятной скоростью просматривал бумаги. Нужное откладывалось в аккуратную стопочку, ненужное летело на пол. Управился он быстро, так как не отвлекался на отдых.
Напоследок Баки мстительно оскалился, выпуская наружу холод межзвёздого пространства и глубину бездн, и база начала мелко дрожать. Трескались и крошились стены, лопался камень, стонал и стремительно ржавел металл… Последними рассыпались в труху вмурованные в фундамент генераторы.
Холм, под которым была спрятана база, вспучился и просел, образуя провал. Он заполнится водой по весне — и все следы деятельности человека исчезнут. Больше Баки здесь ничего не держало.
*~*~*
Наблюдать за выжившими подопытными Старка сам Стив, разумеется, не стал. Он умел делегировать задачи. Научился. Да и ощущение, что он лично отвечает за все беды мира и обязан немедленно их исправить, его покинуло.
Имена и номера социального страхования подопытных — трёх мужчин и женщины — были известны. Агенты живо занялись составлением досье. Это оказалось несложно: все мужчины сидели в тюрьмах за жестокие убийства. Одиночные камеры, никакого досрочного освобождения.
Стив читал и диву давался. Все мужчины поначалу вели себя адекватно, но чем больше проходило времени, тем сильнее проявлялась агрессия. Все они были военными, так что поначалу никто не придал особого значения изменению характеров, а потом стало поздно. Драки, попытки запугать окружающих, насилие всех видов, убийства… Агрессивные, как тасманский дьявол в брачный сезон, и буйные, как африканский слон во время гона. Неудержимые.
Радовало, что для экспериментов Старк использовал ослабленную сыворотку, так что поехавших крышей вояк живо законопатили в камеры, где они и сидели теперь. Что с ними делать, никто не представлял, так что просто наблюдали за поведением, за здоровьем, и всё. В принципе, ничего полезного этот эксперимент не дал, кроме того факта, что сыворотка Старка имела подвох. Вот только выяснилось это уже гораздо позже его смерти.
Подумав, Стив прикинул все «за» и «против» и принял решение. Пора прекращать этот балаган. Сколько они там ещё просидят? Попытки побега не прекращались. Так что… Пора. И он отдал распоряжение подопытных казнить. Очередная попытка сбежать, но на этот раз неудачная — фатально.
С женщиной всё оказалось куда интереснее. У неё не оказалось ни одного привода в полицию, не было даже штрафов за неправильную парковку. Железный самоконтроль? Или на женщин сыворотка действует иначе?
Элен Пейдж, официально сорока трёх лет от роду, оказалась христианской фундаменталисткой самого радикального толка. Она упорно делала карьеру в сфере среднего образования и сейчас являлась председателем комиссии по нравственности штата Техас. Именно с её подачи в школах отменяли уроки сексуального просвещения, запрещали изучение теории эволюции и тому подобные вещи.
От описания её подвигов глаза на лоб лезли. И, судя по отчётам специалистов, всё шло по нарастающей. Как скоро она начнёт на людей бросаться?
Покачав головой, Роджерс решил и её судьбу. Так же, как и остальных подопытных. Этот эксперимент прекращён. Несчастный случай, который случился удивительно невовремя. Или наоборот.
Брок лишь одобрительно кивнул, когда Стив принёс ему бумаги на подпись. Наконец-то Роджерс повзрослел и начал думать. Уже хорошо. Осталось дождаться Баки и узнать, что он нашёл.
Баки вернулся из России с тонной бумаг, которыми он озадачил аналитический отдел, поставив ему чёткие сроки выполнения задачи. Что бумаги на русском, его нисколечко не волновало. Русских в США полно, пусть нанимают переводчиков под NDA, если сами не справляются.
— Такое впечатление, — сказал он, когда через пару недель они вчетвером собрались посовещаться, — что сыворотка суперсолдата набодяжена на основе компонентов из Холмов и чистокровным людям совершенно не годится.
Стив покивал, вспомнив Шмидта. Вот кого перепахало. Когда с тебя слезает лицо, тяжело остаться адекватным. А ведь Иоганн Шмидт был красавчиком. Образец арийской расы в тогдашнем понимании: высокий, стройный голубоглазый блондин. И тут такое! Вместо волевого лица — красное черепообразное лысое нечто. Неудивительно, что крыша у Шмидта поехала со скоростью болида Формулы-1.
— Вполне возможно, — сказал Брок. — Шмидта изуродовало. Подопытные Старка резко скатились в немотивированную агрессию. Кстати. А ещё подопытные есть?
— Исайя Брэдли, — кивнул Стив. — Негр, получил сыворотку под видом прививки от сифилиса во время корейской войны вместе с ещё сотней подопытных. Единственный выжил.
— Сифилисом не болел, я так понимаю, — усмехнулся Баки. — И что с ним сейчас?
— Ударился в религиозный фанатизм, — отрапортовал Стив. — Всё происходящие с ним изменения счёл то ли карой божьей, то ли божественным благословением. Мнение меняется в зависимости от настроения и обстоятельств.
— У этого тоже? — удивился Баки. — М-да. Что с ним делать будем?
— То же, что и с остальными, — отмахнулся Брок. — Ни пользы, ни… Балласт.
Стив с Баки переглянулись и пожали плечами. Александр кивнул. С момента проведения эксперимента прошли годы. И если этот самый Исайя только и мог, что вести растительную жизнь, то… Брок поставил подпись и посмотрел на соратников. Вошедший секретарь положил на стол очередную папку. Пробежав глазами первую страницу, Брок хмыкнул. Привезённое Баки перевели, прочли, проанализировали и теперь перед ним лежит краткая выжимка.
— Что ж… — изрёк Баки, прочтя свой экземпляр. — Чего-то Старк не учёл при производстве своей бормотухи.
— Снова немотивированная агрессия? — спросил Стив.
— Да, и снова у мужиков, — кивнул Баки. — А женщина жива, цела и сейчас председатель Совета Федерации — это русский аналог нашего Сената.
— Даже так, — удивился Александр. — Интересно. Сыворотка действует по-разному на мужской и женский организмы?
— Вполне вероятно, — пожал плечами Брок. — Но повышенная агрессия и у женщин есть, только проявляется не физически.
Александр покивал, продолжая читать сухие строки. Картина вырисовывалась следующая: Левиафан узнал об успешных испытаниях сыворотки — подопытные тогда ещё были адекватны, ещё не начали кидаться на всех подряд. Старка убили, сыворотку похитили, эксперимент провели, повторив американский: четыре мужчины и женщина.
И это стало началом конца Левиафана. И не только его.
В этих подопытных агрессия вылезла практически сразу. Проходящие обучение почти суперсолдаты на глазах теряли тормоза и моральные ориентиры. Управы на них не было, пришедшее в ужас начальство решило прекратить эксперимент, заморозив подопытных до тех пор, пока не найдётся способ их утихомирить и привести в норму.
Попытки себя заморозить суперсолдаты не оценили.
Их готовили как диверсантов, так что они применили все усвоенные знания для того, чтобы отомстить. Первым пострадал Левиафан, а так как он всегда шёл в связке с правящей партией, то и ту зацепило. Зацепило элиту — пострадало и государство. Союз и так уже потихоньку трещал и разваливался, выработав ресурс, а после помощи пяти специалистов окончательно рухнул.
На этом диверсанты не остановились, быстро войдя во вкус. Вот только теперь они сцепились между собой. Считающие себя венцом творения, неспособные к сотрудничеству, они занялись охотой друг на друга и очень скоро закончились. Осталась только женщина — Ольга Валентиновна Фомина.
Она могла бы стать президентом России, но была для этого слишком умна. Фомина умело строила карьеру: чрезвычайный и полномочный посол России на Мальте, посол по особым поручениям, директор департамента по связям с субъектами Федерации, заместитель председателя правительства, член совета безопасности России, губернатор Санкт-Петербурга, член Совета Федерации, а затем и её председатель. У Фоминой было множество званий помимо перечисленных, она даже делала что-то полезное, но так, только чтобы не допустить бунтов голодных бюджетников и пенсионеров.
Её страстью была власть, ради которой она не гнушалась никаких средств. Остатки сильно прореженного Левиафана она живо подгребла под себя и строила карьеру. Власть ради власти. Ничего больше.
Брок лишь пожал плечами. Своеобразная у Старка получилась сыворотка, ничего не скажешь. Его больше волновала Вдова, которую так и не нашли. Кому эта диверсантка со стажем подчиняется? Остаткам Левиафана? Скорее всего, учитывая психопрофиль.
— Ликвидируем? — спросил Стив.
— А оно нам надо? — поинтересовался Баки.
— Вдова, я уверен, двинулась к ней, — нахмурился тот.
— Вряд ли, — не согласился Баки. — Она тяготеет к мужчинам. В Красной комнате девчонок муштровали суровейшие бабы.
— Пока наблюдаем, — сказал Брок. — Как ни крути, а бывшие страны Союза чудовищно патриархальны. Так что этой суперженщине сесть на трон не грозит, невзирая на все её мозги и жажду власти, и она это понимает, а Вдова… Кто-то ещё есть.
Он постучал пальцем по сводке. Аналитики высказали предположение, что есть кто-то ещё.
— Найдём, — подвёл итог совещания Баки. — Никуда не денется. Ни Вдова, ни её покровители.