Назавтра в три часа пополудни Рон, Фред и Джордж стояли у разбитого в фруктовом саду огромного белого шатра, ожидая появления свадебных гостей. Я принял приличную дозу Оборотного зелья и был теперь двойником рыжеголового мальчика-магла из соседней деревни Оттери-Сент-Кэчпоул — волосы его Фред позаимствовал с помощью Манящих чар. Идея состояла в том, чтобы обратить меня в «кузена Барни», а многочисленные Уизли должны были поддерживать эту легенду.
Теоретически мне на свадьбе присутствовать не нужно, но не хотелось обижать Флёр (она же пригласила меня), Гермиону и Габриель. Значит, придётся дожидаться благовидного предлога, чтобы уйти со свадьбы. Согласно канону, этим предлогом станут Пожиратели Смерти, недовольные тем, что их не пригласили на свадьбу.
Мы вчетвером держали в руках планы рассадки гостей, которые должны были помочь нам разводить людей по нужным местам. Целая орда официантов в белых мантиях появилась часом раньше вместе с одетым в раззолоченные костюмы оркестром. Сейчас вся эта волшебная братия сидела неподалеку под деревом, а над ними поднимается синеватый трубочный дымок.
За спиной находился вход в шатер, а за входом открывались ряды и ряды хрупких золоченых стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатер, были увиты белыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где Биллу и Флер предстояло вскоре стать мужем и женой, Фред и Джордж разместили гигантскую связку золотистых же надувных шариков. Снаружи неторопливо порхали над травой и шпалерами бабочки и пролетали жуки, летний день был в самом разгаре. Дарки лежала на бруске, поддерживающем крышу шатра и жмурила глаза. На жуков она некоторое время смотрела с недоверием, но потом махнула лапкой: Похоже мисс Скитер среди этих жуков не было.
— Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтете нужным, а на маму я наложу Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока всё не закончится.
— Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О чёрт, началось, они уже здесь — глянь-ка.
На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбужденных разговоров все усиливался, заглушая жужжание жуков.
— Отлично, по-моему, я вижу нескольких кузин-вейл, — сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы приглядеться получше. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях, вот я прямо сейчас этим и займусь…
Девушки захихикали и действительно позволили ему проводить их в шатер. Джорджу только и осталось, что заняться пожилыми волшебницами, Рон взял на себя заботы о престарелом министерском коллеге мистера Уизли Перкинсе. Что касается меня, на моём попечении оказалась глуховатая пожилая супружеская чета.
— Приветик, — произнес знакомый голос, и я увидел стоявших во главе очереди Тонкс и Люпина. Тонкс обратилась по случаю праздника в блондинку. — Артур сказал, что ты тот, у которого курчавые волосы. Прости за вчерашнее, — шепотом прибавила она, когда я вел их по проходу. — Министерство отрастило на оборотней здоровенный зуб, и мы решили, что наше присутствие никакого добра тебе не принесет.
— Всё в порядке, я понимаю, — сказал я.
Люпин коротко улыбнулся мне, но, когда он отвел взгляд в сторону, я увидел, что лицо его снова стало несчастным. «чего ему ещё надо? Жена красавица… ладно, до Гермионы и Дафны не дотягивает, но расстраиваться из-за ЭТОГО? Или дело в том что он оборотень? ДО СИХ ПОР, за 20 лет не привык? Профессор Люпин, у меня для вас плохие новости…»
Однако задумываться над этим было некогда: Хагрид уже успел произвести некоторые разрушения. Неверно поняв указания Фреда, он уселся не на магическим способом расширенный и укрепленный стул, поставленный для него в заднем ряду, а на пять обычных, и теперь они напоминали горстку позолоченных спичек.
Пока мистер Уизли устранял повреждения, а Хагрид громогласно извинялся перед всеми, кто его слушал, я поспешил обратно к входу в шатер и обнаружил там Рона, разговаривавшего с на редкость чудаковатым волшебником. Он был немного косоглаз, с белыми, сильно смахивающими на сахарную вату волосами до плеч, в шапочке с кистью, которая болталась перед самым кончиком его носа, и в желтой, цвета яичного желтка, мантии, при одном взгляде на которую начинали слезиться глаза. На золотой цепи, облекавшей его шею, висел знак Даров смерти.
— Ксенофилиус Лавгуд, — сообщил он, протянув мне руку. — Мы с дочерью живем по соседству, за холмом. Как мило, что добрейшие Уизли пригласили нас. Впрочем, с моей Полумной вы, насколько мне известно, знакомы, — прибавил он, обращаясь к Рону.
— Да, — ответил Рон, — но где же она?
— Задержалась немного в вашем очаровательном огородике, чтобы поздороваться с гномами, они у вас там кишмя кишат, чудесно! Мало кто из чародеев понимает, сколь многое мы можем почерпнуть у мудрых маленьких гномов или, если называть их как должно, у Gernumbligardensi.
— У наших можно почерпнуть множество ругательств, — сказал Рон, — но, по-моему, они и сами почерпнули их у Фреда с Джорджем.
Я повел в шатер компанию чародеев, и тут появилась Полумна.
— Привет, Гарри! — сказала она.
— Э-ээ… привет, Луна! Так и запишем: «через оборотное зелье Полумна видит…»
— И через анимагическую форму — тоже!
— А анимагическую форму подсказать можешь?
— У тебя, разумеется, тигр!
— Нет, я имел ввиду, у того, чьё обращение ты не видела… — и шёпотом добавил, — и на ком не каталась…
— Это гораздо сложнее! Кстати, ты был прав, Скримжер не вампир, а анимаг, только он ещё не получил лицензию и поэтому не контролирует свои превращения…
— Мы видели его вчера… он выглядел таким усталым, что того и гляди в инфернала превратится…
— Сегодня!?
— Ну кто-ж его знает, может и сегодня…
Полумна, подобно отцу, облачилась в жёлтую мантию, к которой добавила воткнутый в волосы цветок подсолнечника. После того как глаза привыкали к яркости её костюма, он начинал казаться вполне приятным. По крайней мере, на этот раз с ушей Полумны не свисали редиски.
Ксенофилиус, углубившийся в беседу со знакомым волшебником, этот обмен репликами между Полумной и мной прослушал. Попрощавшись с волшебником, он обернулся к дочери, и та, воздев один палец, сказала:
— Смотри, папочка, меня гном укусил!
— Чудесно! Слюна гномов благотворна до крайности! — сообщил мистер Лавгуд, хватаясь за палец дочери и оглядывая кровоточащие прокусы. — Полумна, любовь моя, если тебе захочется блеснуть сегодня своими талантами — вдруг тебя охватит желание пропеть оперную арию или почитать что-нибудь на русалочьем языке — не противься ему! Это может оказаться даром Gernumbli!
Рон, как раз в это время проходивший мимо, громко фыркнул.
— Рон может смеяться сколько угодно, — невозмутимо сказала Полумна, когда я провожал ее и Ксенофилиуса к их местам, — но отец провел очень серьезные исследования магии Gernumbli.
— Я всё-таки думаю, что именно русалочий здесь и сейчас может оказаться не к месту. Ты же помнишь, Турнир Трёх волшебников… — сказал я, давно уже решивший для себя, что оспаривать странноватые воззрения Полумны или ее отца дело пустое. — А ты не хочешь перевязать чем-нибудь палец?
— О нет, все хорошо, — ответила Полумна, с мечтательным выражением посасывая укушенный палец и оглядывая меня с головы до ног. — А ты хорошо выглядишь. Я сказала папочке, что большинство гостей, скорее всего, придут в парадных мантиях, но он считает, что на свадьбу лучше всего облачаться в солнечные цвета — на счастье, понимаешь?
Она поплыла к отцу, и тут же объявился Рон со старенькой, цеплявшейся за его руку чародейкой. Крючковатый нос, глаза в красных ободках и розовая шляпка с перьями придавали ей сходство со сварливым фламинго.
— И волосы у тебя слишком длинны, Рональд, я тебя сначала за Джиневру приняла. Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Вылитый омлет. А ты кто? — гаркнула она, завидев меня.
— Ах, да, тетя Мюриэль, познакомьтесь, это кузен Барни.
— Еще один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер тут имеется? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он ваш друг, Рональд, или вы всего-навсего хвастались?
— Нет… просто он не смог приехать…
— Хмм. Нашел предлог, чтобы увильнуть? Ну, значит, не такая он бестолочь, какой выглядит на газетных снимках. Я только что научила невесту, как ей лучше носить мою диадему! — крикнула она мне в ухо. — Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками. Девочка она красивая, но все же француженка. Ну ладно, ладно, Рональд, найди для меня место получше, мне все-таки сто семь лет, я не могу долго стоять на ногах.
Рон, проходя мимо, сокрушенно взглянул на меня и на какое-то время пропал. А у меня конвейер: встретить гостя, улыбнуться одать руку увести на место, вернуться, повторить… Шатер уже почти заполнился, а очередь у входа наконец иссякла.
— Мюриэль — это какой-то кошмар, — сказал Рон, отирая рукавом лоб. — Раньше она к нам на каждое Рождество приезжала, но, слава богу, обиделась после того, как Фред с Джорджем прямо во время обеда взорвали под ее креслом навозную бомбу. Папа твердит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, что их это волнует, — при их темпах они все равно станут самыми богатыми в нашей семье людьми. Ух ты! — прибавил он и заморгал, глядя на приближавшуюся Гермиону. Рот его открылся в глупой улыбке. — Э-э… ты… э-э… отлично выглядишь?
— И ведь вечно этот удивленный тон, — произнесла Гермиона, но, однако же, улыбнулась. На ней было сиреневое развевающееся платье, туфли на высоком каблуке, гладко расчесанные волосы ее сияли. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручала Флер диадему. Увидев меня, она сказала: «Боже, это ведь магловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки».
— Не обращай внимания, она всем грубит, — сказал Рон.
— Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах.
— Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Гермиона.
— Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды, — признал Джордж.
— Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира, — сказал Фред. — Выдувал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из…
— Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона, на лице её было написано «сарказм».
— А сам почему-то так и не женился, — сказал Рон.
— Вот этим ты меня удивил, — отозвалась Гермиона.
Нам было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим кривым носом и густыми черными бровями, — пока он не протянул свое приглашение Рону и не сказал, уставясь на Гермиону:
— Прекрасно выглядишь.
— Виктор! — завопила она и уронила свою расшитую бисером сумочку, ударившуюся о землю с громким стуком, нисколько не отвечавшим ее размерам. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона сказала: — Я и не знала, что ты… Господи… Как приятно тебя видеть… Ну как ты?
Уши Рона в очередной раз заалели. Прочитав приглашение Крама с таким видом, точно он ни единому стоявшему там слову не верил, Рон спросил намного громче, чем следовало:
— Как это ты здесь оказался?
— Флер пригласила, — приподняв брови, ответил Крам.
— Хм… прошу, — жестом указал куда идти, ссора между Роном и Крамом лишь затянет свадьбу, а Пожиратели свой визит отложат вряд ли…
— Твой друг мне, похоже, не обрадовался, — сказал Крам, когда они вошли в уже наполненный людьми шатер и, взглянув на мои рыжие кудри, добавил: — Или он родственник?
— Двоюродный брат, — пробормотал я, однако Крам меня, собственно говоря, уже не слушал.
Появление Крама вызвало определенный переполох, особенно среди кузин-вейл: как-никак, Виктор был прославленным игроком в квиддич. Гости еще вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть его, а в проходе уже появились торопливо шагавшие Рон, Гермиона, Фред и Джордж.
— Время усаживаться, — сказал Фред, — не то о нас новобрачная споткнется.
Рон и Гермиона заняли свои места — во втором ряду, прямо за Фредом и Джорджем. Гермиона казалась чуть-чуть порозовевшей, уши Рона по-прежнему алели.
Просидев несколько мгновений в молчании, он прошептал:
— Видал, какую идиотскую бородку он отрастил?
— Кто? Крам что ли? Мне кажется он просто забыл побриться…
Нагретый солнцем шатер наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нем людей время от времени перемежался вспышками возбужденного смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли — последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку.
Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Фред залихватски присвистнул, заставив кузин-вейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли.
— О-оо-оох! — выдохнула Гермиона, повернувшаяся на стуле, чтобы взглянуть на вход.
Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флер. Флер словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флер было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. Как правило, рядом с ее сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флер приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым.
— Леди и джентльмены, — произнес певучий голос, и я узнал того же маленького, с клочьями волос на голове волшебника, что распоряжался на похоронах Дамблдора, — он стоял теперь перед Биллом и Флер, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…
— Да моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шепотом сообщила тетя Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий.
Джинни обернулась, улыбаясь, подмигнула мне и тут же снова уставилась перед собой.
— Претензии к самой Джинни, — отозвался я. — Я видел, как она тайком тащила ножницы в свою комнату… — на самом деле тащила не она, а Марианн, но пользовалась то ими Джинни.
— Уильям Артур, берете ли вы Флер Изабелль?..
Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донесшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлек из кармана скатерку, заменявшую ему носовой платок. Гермиона, повернувшись ко мне, светло улыбнулась, и ее глаза были полны слез.
— В таком случае я объявляю вас соединенными узами до скончания ваших дней.
Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флер палочку, и серебристые звезды осыпали новобрачных словно дождем, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольца, вливая пение и перезвон в общий шум.
— Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать!
Все встали, тетушка Мюриэль громко пожаловалась на причиненное ей неудобство; клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах.
— Чистая работа, — одобрительно сказал Рон, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали груды пирожков и бутербродов.
«Можно подумать, он сам умеет нечто подобное, хотя бы в «грязном» исполнении»
— Надо пойти поздравить их, — сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть Билла и Флер, окруженных толпой уже поздравлявших их гостей.
— Успеем еще, — пожал плечами Рон, снимая с проплывавшего мимо подноса три бокала со сливочным пивом и вручая один мне. — Гермиона, держи, давай найдем столик… только не здесь! Подальше от Мюриэль…
Рон повел друзей через пустой танцевальный настил, поглядывая влево и вправо, — мне казалось, что он высматривает Крама. К тому времени, когда они добрались до другого конца шатра, большая часть столиков была уже занята, самым пустым оказался тот, за которым одиноко сидела Полумна.
— Ты не будешь возражать против нашей компании? — спросил Рон.
— Конечно нет! — радостно ответила она. — Папочка пошел к Биллу и Флер с нашим подарком.
— И что он собой представляет — пожизненный запас лирного корня? — поинтересовался Рон.
Гермиона попыталась лягнуть его под столом, но попала в меня.
Заиграл оркестр. Билл и Флер вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флер.
— Какая хорошая песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт вальсовому ритму, а через несколько секунд и она скользнула на танцевальный настил и закружилась на месте — одна, закрыв глаза и помахивая руками.
— Она великолепна, правда? — сказал Рон. — И всегда была хороша.
Однако улыбку его тут же точно ветром сдуло — на освобожденное Полумной место опустился Виктор Крам. Гермиона приятно взволновалась, впрочем, на сей раз Виктор комплиментов ей говорить не стал, а спросил, сердито нахмурясь:
— Кто этот человек в желтом?
— Ксенофилиус Лавгуд, отец нашей хорошей знакомой, — ответил Рон. Сварливый тон его свидетельствовал, что он не намерен подсмеиваться над Ксенофилиусом, пусть тот и дает для этого множество поводов. — Пойдем потанцуем, — резко предложил он Гермионе.
Недоумевающая, но и обрадованная Гермиона встала и вместе с Роном присоединилась к густевшей толпе танцующих.
— Они теперь вместе, что ли? — спросил сбитый с толку Крам.
— Да вроде того, — ответил я. Про приворотное зелье Краму знать не обязательно, его же не собираются привораживать… или собираются?
— А ты кто?
— Барни Уизли.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Слушай, Барни, ты этого Лавгуда хорошо знаешь?
— Нет, только сегодня познакомился. А что?
Крам пристально вглядывался поверх своего бокала в Ксенофилиуса, который непринужденно беседовал с несколькими чародеями по другую сторону танцевального настила.
— Да то, — ответил он, — что, не будь он гостем Флер, я мигом вызвал бы его на дуэль за мерзкий знак, который он носит на груди.
— Знак? — переспросил я и тоже вгляделся в Ксенофилиуса, на груди которого так и поблескивал странный треугольный глаз. — а, это же символ Даров Смерти! Ваш Гитлер… ну в смысле, Грин-де-Вальд, смог найти один из этих Даров, Бузинную Палочку, и на радостях сделал его своим знаком.
— Вон его дочь, — сказал я и указал на Полумну которая так и танцевала одна, крутя вокруг себя руками, точно она комаров разгоняла.
— Что это она делает? — спросил Крам.
— Могу предположить, что танцует, но поскольку это Луна, и она… Луна, точно сказать не могу, возможно она колдует. Или даже разговаривает…
Крам, похоже, не мог понять, смеюсь я над ним или говорю всерьёз. Он извлек из-под мантии палочку и многозначительно постучал ею себя по бедру — из кончика палочки посыпались искры.
С балки раздалось предупреждающее шипение. Взглянул наверх — Дарки, хотя шипеть умеют ещё и Джейн и Живоглот. Палочку болгарин спрятал.
— Очень красивая девушка, — сказал Крам, указывая на Джинни, которая только что присоединилась к Полумне. — Тоже твоя родственница?
— Да, — ответил я, — Кузина. Джиневра Уизли, отлично летает. Ловец, а затем охотница и капитан команды гриффиндора по квиддичу, владеет беспалочковым летучемышиным сглазом, а у её матери на кухне стоит котелок приворотного зелья…
Крам хмыкнул.
Он отошел, а я, получив у проходившего мимо официанта бутерброд, начал обходить танцевальный настил, на котором уже было не протолкнуться. Дарки по стропилам следовала за мной, прикрывая сверху и готовая в любую секунду прийти на помощь. Видимо моя нервозность и ожидание атаки Пожирателей передалась и ей. Рон танцевал с Гермионой в самой середке настила. Заклинание Падмы работало, не позволяя Шестому Уизли оттоптать Гермионе ноги. Джинни, танцевала теперь с другом Фреда и Джорджа, Ли Джорданом.
Вечер переходил в ночь, и под навес начали залетать мотыльки, кружившие вокруг плававших в воздухе золотистых фонариков, а веселье становилось все более буйным. Фред и Джордж давно уже удалились в темноту с двумя кузинами Флер, Чарли, Хагрид и какой-то коренастый чародей в лиловой круглой шляпе с загнутыми кверху полями распевали в углу песню «Одогерой».
Нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил:
— Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.