Сон про Волан-де-Морта, где он искал Грегоровича. Блин, задолбал уже, безносый! Сам из могилы глядит одним глазом (мёртв на 40% если отщипывал от себя по 10% души, мёртв на 91% если делил душу по золотому сечению, кстати наиболее вероятно, или даже на почти 97% если умудрялся пилить душу пополам), а всё туда же…
И снова Рончик появился не вовремя, разбудил и поздравил днём рождения.
Я теперь официально свободен от Надзора, и следовательно могу колдовать сколько душе угодно, и если колдовство не заметит магл (нарушение статута секретности) министерство ничего мне сделать не сможет.
Куча подарков… Рон расщедрился на книгу «Двенадцать безотказных способов, позволяющих зачаровывать волшебниц». Посмотрел — естественно Б/у, может быть сам Рончик и прочитал… мне-то с моим-то звериным (или зверским) обаянием надо не зачаровывать волшебниц, а бегать от волшебниц, желающих зачароваться! Или опоенных зельями, как Джинни и… не знаю в чём тут дело, но Габриель тоже явно неровно ко мне дышит… А учитывая присланный на моё имя предварительный брачный контракт… кажется, что Делакуры собираются не только на свадьбу старшей дочери, но и пристроить ещё и младшую…
От Уизли — часы, тоже б/у, но тут хоть и со вмятиной на задней крышке, хотя бы принадлежали брату миссис Уизли, погибшему Фабиану Прюэтту… Так что с некоторой натяжкой могут считаться не Б/у хламом, а зачарованным Артефактом-с-Историей.
Когда я вернулся в комнату Рона, на кровати сидела (по-человечески сидела, свесив ноги вниз) Марианн.
— О! Не ожидал тебя тут увидеть…
— Создатель был прав! Я нашла котелок приворотного зелья!
— Так, а теперь поподробнее…
Котелок нашёлся на кухне миссис Уизли, в дальнем углу шкафа, но к нему явно обеспечен быстрый доступ (собственно, именно так Марианн его и нашла).
Достал из комнаты близнецов пустую фиалу и попросил Марианн принести образец того приворота.
Вошла Джинни в полуодетом платье… «Какая же она красивая…» — подумал я. «и почему раньше не обращал на это внимание?» Девочка… или, скорее, молодая девушка, попросила застегнуть молнию… и одновременно со вжиком «молнии» перед мысленным взором появилась какая-то слегка смазанная Рейн, с волосами тоже цвета, что и у Джинни и моими глазами… Рейн опять ничего не говорила, только укоризненно смотрела на меня… «Опять империус!? Нет, не империус! Зелье!» окклюментные щиты на максимум: холодный разум поможет в борьбе с горящим сердцем… Развернул Джиневру лицом к себе:
— Ты не ощущаешь себя необычно? Не так, как в школе?
— Гарри? — её манящие губки сложились ожидая поцелуя.
— Котелок приворотного зелья! — отстранился, хотя хотелось присосаться к этим губам… — И я полагаю, не только чтобы свести Рона и Гермиону!
— Э… ну… — кажется Джинни тоже то ли сообразила в чём дело, то ли просто из упрямства, но пыталась тоже побороть действие зелья.
Отступил на полшага, больше всё равно некуда. С удивлением не обнаружил на постели Марианн, видимо успела куда-то смыться.
— Я тебя люблю… — произнесла Джинни и покраснела.
— Ты или зелье в тебе? — передавил желание ответить «я тебя тоже»
— Гарри… — Джинни резко развернулась и куда-то убежала. Я остался в комнате с тяжёлой головой. С сомнением взглянул на кровать: ложитьс спать с утра пораньше — не самое естественное решение, да, наверное, сейчас и не засну… но делать то что-то надо…
— Создатель… — с трудом перестаю гипнотизировать подушку. На пороге рядом с не до конца закрытой дверью стоит Марианн прижимая к груди фиал с зельем.
— Зелье от головной боли?
— Нет! Это образец из котека в кухне!
«Совсем забыл… я ж её именно туда и посылал…»
Я же отвернулся от кровати и заставил себя выйти из дома в сад. Полсотни метров от «Норы»… где-то тут кончается защита от трансгрессии…
— Кикимер!
Хлопок входящей трансгрессии
— Хозяин звал Кикимера?
— Да. Марианн достала образец зелья, которое предположительно подлили мне. Возьми образец и попроси Беллатрису приготовить антидот… с запасом…
— Будет исполнено! — Кикимер взял фиалу и с хлопком трансгрессировал.
А чтобы не привлекать внимание своим больным видом (болела голова потому что зелье-во-мне хотело искать Джинни, а я сам не желал этому зелью подчиняться). и принялся возиться с его (сада) разгномливанием. И руки заняты, и воздух свежий и от Джинни далеко, да и голова меньше болит…
Миссис Уизли позвала всех на обед… я смог оценить третьего обладателя лужёной глотки, способной потрясти сам Хогвартс (первыми двумя были Мадам Максим и директор Дамблдор ещё во время Турнира Трёх Волшебников). Наверное в деревне ходят легенды о громогласном великане, который криком сзывает всех обедать…
Удалось поменяться местами с Гермионой, так что я сидел между ней и недовольным этим обстоятельством Роном, а Гермиона на моём месте, между мной и Джинни.
Зная на что обращать внимание, я заметил лёгкую заминку миссис Уизли, и весьма хитрую траекторию блюд, которые достались мне и Гермионе. «Значит зелье добавлялось ещё на кухне…»
Днём прибыл Чарли Уизли. И пока Джинни отвлеклась от меня на приветствия своего старшего брата, а я ненадолго остался один.
— Хозяин! — оборачиваюсь — нет никого. Пытаюсь посмотреть внимательнее — снова неудача.
— Дарки, проявись! Или сейчас слишком опасно?
— Мур-р!
Сообразил, наконец, куда нужно смотреть. Хорошая у Дарки маскировка! Катжитка забралась на спинку скамейки, так что даже без маскировки её легко принять за игру теней. А уж с маскировкой…
— Миссис Лестрейндж просила Кикимера передать Хозяину подзатыльник, за то что позволил себя опоить!
Вздыхаю и присаживаюсь на скамейку. Удар лапкой осторожный и без когтей — не хочет причинять боль хозяину.
— А ещё миссис Лестрейндж передала вот это! — катжитка сняла что-то вроде рбкзачка со спины и вытащила из нго фиалу с зельем. — это нейтрализатор для того образца!
Проглотить горьковатую жидкость, и словно мозги прочистили: головная боль ушла и ощущение будто выспался.
— Не могла же ты добраться сюда пешком с Площади Гриимо так быстро!
— Не могла, — кивнула катжитка. — До вон того пустыря меня подбросил эльф Хозяина, он запомнил куда нужно трансгрессировать.
Тут на дорожке послышались шаги, и Дарки вновь накинула маскировку. Пришли Джинни и Гермиона, Гермиона искала Рона, а Джинни — меня. Без необходимости держать окклюментные щиты, можно и поговорить.
Мы отправились наверх, в комнату Рона.
Джинни попыталась сесть ко мне на колени, но появившийся Живоглот буквально в последнюю секунду опередил её, и разлёгся с таким видом, будто лежал у меня на коленях с самого утра. На мгновение успел увидеть уже исчезающую за дверью Джейн. «Это она что ли подговорила Живоглота?»
Гермиона вздыхала, что миссис Уизли опять запрягла Рона работать, и Джейн смотрит на неё как-то странно… Джинни тут же поддакнула:
— Марианн тоже смотрит на меня как-то странно, будто с осуждением! Гарри, посмотри пожалуйста, что с моей куклой!
— Неси… — я уже почти уверен, что что-то не так не с куклами, а с их хозяйками, привязывали то они кукол на чистую кровь, а теперь в хозяйках зелья, вот куклы на это и реагируют.
Джинни притащила свою лисичку. Я осмотрел куклу. Состояние хорошее, видно, что кукла активно двигалась, кое-где уже заметны протёртые места, где шерсть стёрлась. В принципе, можно будет подновить, специальные шампуни для кукол для восстановления волос (и шерсти для кукол-артемонов) есть, у Коллоди, правда, рецепты устаревшие, не было тогда такого развития, но адаптировать их под новые рецепты я смогу. Кости в порядке, ничего умудрилась не сломать. Диагностические заклинания: ёмкость жизни в порядке, наполненность больше 4/5.
Погладил куклу по голове, как кошку.:
— С Марианн всё в порядке. А вот с тобой, похоже, не очень. Помнишь я говори тебе о приворотном зелье?
— Гарри! — хором.
Живоглот зевнул во всю пасть, демонстрируя клыки и немного поцарапал меня.
— Приворотное зелье находится на кухне, так что хозяйка могла немного и пролить…
Знаю, что если бы миссис Уизли действительно случайно немного пролила зелье в тарелку или сок для Джинни, то та почувствовала бы влюблённость или в Рона или в Гермиону. Так что тут абсолютно точно умысел.
К вечеру перед праздничным ужином, патронус мистера Уизли, горностай, объявил, что с ним Министр Магии.
Отказывать самому министру не принято. Люпин подхватил Тонкс и они торопливо смотались.
Однако времени для разговоров об этом уже не было, секунду спустя у ворот возникли прямо из воздуха мистер Уизли и Руфус Скримджер, мгновенно узнаваемый по гриве седоватых волос.
Вдвоем они пересекли двор, направляясь к огороду и залитым светом столам. Когда Скримджер вступил под свет фонариков, я увидел, что министр выглядит намного старше, чем при последней встрече, — он похудел, стал еще более мрачным.
— Прошу простить за вторжение, — сказал Скримджер, останавливаясь у стола. — И за то, что без приглашения явился на праздник. — На миг взгляд его остановился на гигантском снитче. — Долгих вам лет жизни.
— Спасибо, — отозвался я.
— Мне необходимо поговорить с вами наедине, — продолжал Скримджер. — А также с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грейнджер.
— С нами? — спросил удивленный Рон. — А мы то вам зачем?
— Об этом я скажу вам в месте более уединенном, — ответил Скримджер и повернулся к миссис Уизли. — Найдется здесь такое?
— Да, разумеется, — нервно ответила миссис Уизли. — Э-э… гостиная, вы можете воспользоваться ею.
— Отведите нас туда, — сказал Рону Скримджер. — Вам, Артур, сопровождать нас не обязательно.
Мистер и миссис Уизли обменялись встревоженными взглядами, я, Рон и Гермиона встали. Мы молча шли к дому, и я думаю, и Рону и Гермионе не по себе от соседства с таким крупным начальством.
Пока мы, направляясь в гостиную «Норы», пересекали неприбранную кухню, Скримджер не произнес ни слова. Огород был залит мягким, золотистым вечерним светом, но в доме уже стемнело, и я, когда мы вошли в старенькую, уютную гостиную, повел палочкой в сторону масляных ламп. Скримджер опустился в продавленное кресло, которое обычно занимала миссис Уизли, предоставив мне, Рону и Гермионе тесниться бок о бок на софе. Как только мы уселись, Скримджер сказал:
— У меня имеются вопросы ко всем троим, и, думаю, их лучше задавать с глазу на глаз. Я начну с Рональда, а вы двое, — он указал пальцем на меня и Гермиону, — можете подождать наверху.
— Никуда мы не пойдем, — ответил я, и Гермиона с силой закивала. — Либо говорите со всеми нами, либо ни с кем. — Нарываться вот так сразу, вероятно, не стоило, но и разводить дополнительные тайны и играть в глухой телефон — тоже идея так себе. И министр должен был это понимать.
Скримджер смерил меня холодным оценивающим взглядом. И удостоился от меня симметричного ответа.
— Ну хорошо, со всеми так со всеми, — пожав плечами, сказал он и откашлялся. — Я прибыл сюда, как вам наверняка известно, в связи с завещанием Альбуса Дамблдора.
Гермиона и Рон обменялись взглядами. Я из канона помнил, что завещанное принесёт вот этот самый Скримжер незадолго до свадьбы Билла и Флёр, и именно для этого я тут задержался, и совсем незадолго до собственной гибели.
— Похоже, вы удивлены! Стало быть, вы не знали, что Дамблдор оставил вам кое-что?
— Н-нам всем? — спросил Рон. — Мне и Гермионе тоже?
— Да, каждому из…
— Вы могли бы сказать, что были близки с Дамблдором, Рональд? — спросил, игнорируя Гермиону, Скримджер. Рона его вопрос озадачил.
— Я? Нет… не совсем… это Гарри всегда…
Рон посмотрел на меня с Гермионой, и та взглядом приказала ему: «Умолкни!» — но сказанного было уже не вернуть. Скримджер приобрел вид человека, услышавшего именно то, что он ожидал, да и хотел услышать. И он вцепился в ответ Рона, как хищная птица в добычу.
— Если вы не были близки с Дамблдором, чем вы объясните тот факт, что он упомянул вас в своем завещании? Индивидуальных наследников там названо совсем немного. Наибольшая часть его собственности — библиотека, магические инструменты и иные личные принадлежности — оставлена Хогвартсу. Почему же он выделил вас, как вы полагаете?
— Я… не знаю, — промямлил Рон. — Я… когда я сказал, что мы не были близки… ну, то есть, я думаю, он хорошо ко мне относился…
— Не скромничай, Рон, — сказала Гермиона. — Дамблдор тебя очень любил.
Настолько, что аж целый пункт в моём брачном контракте изменил!А вот это уже было натяжкой, да еще и чрезмерной. Насколько знал Гарри, Рон и Дамблдор ни разу не встречались один на один, да и другие их встречи можно было пересчитать по пальцам. Однако Скримджер, похоже, их уже не слушал. Он сунул руку под мантию и извлек оттуда мешочек — гораздо больше того, который Хагрид подарил Гарри. Вынув из мешочка пергаментный свиток, Скримджер развернул его и начал читать вслух:
— «Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора»… да, вот здесь… «Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне».
Скримджер достал из мешочка вещицу, которую мне уже случалось видеть, — она походила на серебряную зажигалку, однако могла одним щелчком высасывать из любого помещения весь свет и возвращать его обратно. Скримджер наклонился вперед и протянул делюминатор Рону, тот ошеломленно взял его, повертел в пальцах.
— Это очень ценная вещь, — сказал Скримджер, не сводя с Рона глаз. — Может быть, даже уникальная. И определенно сконструированная и сделанная самим Дамблдором. Почему он оставил вам такую редкость?
Рон в совершенном недоумении покачал головой.
— У Дамблдора были тысячи учеников, не меньше, — настаивал Скримджер. — И из всех них он упомянул в завещании только вас троих. Почему? И как вы намерены использовать делюминатор, мистер Уизли?
— Наверное, свет им буду гасить, — пробормотал Рон. — На что еще он может сгодиться?
По видимому, и у Скримджера идей на этот счет не было. Несколько секунд он, прищурясь, вглядывался в Рона, а затем снова обратился к завещанию Дамблдора.
— «Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок барда Билля» в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными».
На сей раз Скримджер извлек из мешочка небольшую книжку, такую же, казалось, древнюю, как лежащие наверху «Тайны наитемнейшего искусства». Ее покрытый пятнами переплет кое-где уже облупился. Гермиона молча приняла от Скримджера книжку, положила себе на колени и опустила на нее взгляд. я увидел, что название книги начертано рунами. И пока я в них вглядывался, на тисненые значки упало несколько слез.
— Как вы думаете, мисс Грейнджер, почему Дамблдор завещал вам эту книгу? — поинтересовался Скримджер.
— Он… он знал, что я люблю читать, — сдавленным голосом ответила Гермиона, вытирая глаза рукавом.
— Но почему именно эту?
— Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится.
— Вы когда-либо обсуждали с Дамблдором шифры или иные средства передачи секретных сообщений?
— Нет, не обсуждала, — продолжая вытирать глаза, ответила Гермиона. — И если Министерство за тридцать один день не смогло обнаружить в книге тайный шифр, сомневаюсь, что это удастся мне.
Она подавила рыдание. Мы Трое сидели на софе, прижавшись друг к другу так плотно, что Рону с трудом удалось выпростать руку, чтобы обнять Гермиону за плечи. Скримджер снова уставился в завещание.
— «Гарри Джеймсу Поттеру, — начал он, — я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством».
Скримджер вынул из мешочка крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик, с довольно вяло трепетавшими серебряными крыльями.
— Почему Дамблдор оставил вам снитч? — спросил Скримджер.
— Понятия не имею, — сказал я. — По идее, снитч и так мой.
— То есть вы полагаете, что это подарок чисто символический?
— Наверное, — ответил я. — Каким же ещё он может быть?
— Вопросы задаю я, — сказал Скримджер и пододвинул свое кресло поближе к софе.
Снаружи уже наступили настоящие сумерки, видневшийся в окнах гостиной шатер возносился над живой изгородью, как белый призрак.
— Я заметил, что торт, испеченный на день вашего рождения, имеет форму снитча, — сказал Скримджер, обращаясь ко мне. — Почему?
Гермиона иронически хмыкнула.
— О, разумеется, торт не может быть всего лишь ссылкой на то, что Гарри — великий ловец, это было бы слишком просто, — сказала она. — В его глазури наверняка скрыто послание от Дамблдора!
— Не думаю, что в глазури что-либо скрыто, — сказал Скримджер, — зато очень удобно скрывать маленькие предметы в снитче. Вы, разумеется, знаете почему?
— Потому что снитчи обладают телесной памятью.
— Правильно, — подтвердил Скримджер. — До того как снитч выпускают в игру, никто к нему голыми руками не прикасается, даже его изготовитель всегда работает в перчатках. Снитч несет на себе чары, благодаря которым он узнает первого притронувшегося к нему человека — на случай, если возникнут какие-то споры о том, кто его поймал. Этот снитч, — он поднял золотой шарик повыше, — помнит ваше прикосновение, Поттер. И я подумал, что Дамблдор, который, при всех его недостатках, был изумительным магом, мог заколдовать снитч так, чтобы он открывался только для вас.
я протянул руку, и Скримджер медленно и осторожно опустил снитч на ладонь.
И ничего не произошло. Едва пальцы сомкнулись на снитче, усталые крылья встрепенулись и замерли. Скримджер, Рон и Гермиона продолжали жадно вглядываться в частично укрытый пальцами мячик, словно еще надеялись, что он превратится в нечто иное.
— А вы ожидали, что он оторвёт мне руку?
— Надеюсь, это всё? — спросила Гермиона, приподнимаясь с софы.
— Не совсем, — ответил Скримджер, теперь уже разозлившийся по-настоящему. — Дамблдор оставил вам ещё одну вещь, Поттер.
— Эмм… бладжер, который гонялся за мной на втором курсе?
— Нет. — На сей раз Скримджер читать по завещанию не стал. — Меч Годрика Гриффиндора.
Гермиона и Рон замерли.
— К сожалению, — сообщил Скримджер, — Дамблдор не имел права распоряжаться этим мечом. Меч Годрика Гриффиндора — важная историческая реликвия и как таковая принадлежит…
Скримджер, пристально вглядываясь в меня, почесал плохо выбритую щеку, и закончил:
— Хогвартсу. Как вы думаете, почему Дамблдор написал в завещании, что оставляет его вам, хотя точно знал, что не имеет на это права?
— Ну это же Дамблдор… Кстати, там, в завещании, было указано, что завещатель находится в здравом уме и твёрдой памяти? А то Альбус с первого курса что-то путал… то собственность моего отца, мне присылает в качестве рождественского подарка, по экзамены по поводу возвращения директорского кресла отменяет, то к моим опекунам приходит с бухлом…
— Это не шутка, Поттер! — рявкнул Скримджер. — Может быть, Дамблдор верил в то, что лишь меч Годрика Гриффиндора способен поразить наследника Слизерина? Не хотел ли он отдать меч вам, Поттер, потому, что считал, как считают многие, что именно вам предназначено уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть?
— Хм… а ведь верно! Этим мечом владел сам Годрик Гриффиндор! Я с мечом управляться тоже более-менее умею, так что случись мне с Тёмным Лордом схлестнуться в рукопашной, без палочек, а именно на мечах, у меня будут довольно высокие шансы на победу!
— Не забывайте, что вы не в школе, понятно? — сказал Скримджер, тяжело дыша мне прямо в лицо. — Не забывайте, что я не Дамблдор, который прощал вам наглость и неподчинение. Вы можете носить свой шрам, как корону, Поттер, однако не вам, семнадцатилетнему мальчишке, указывать мне, как я должен исполнять свою работу! Пора бы вам научиться проявлять уважение к людям!
— Пора бы и вам заслужить его! — ответил я. Пол дрогнул, с крыльца донеслись торопливые шаги, дверь гостиной распахнулась, и в нее влетели мистер и миссис Уизли.
— Мы… Нам показалось, что мы слышали… — начал мистер Уизли, явно встревожившийся, увидев министра и меня стоящими буквально нос к носу.
— Разгоряченные голоса, — выдохнула миссис Уизли. Скримджер отступил от меня на пару шагов. Похоже, он уже сожалел о том, что сорвался.
— Это… нет, ничего, — пророкотал министр. — Я… меня огорчает ваша позиция, — сказал он, еще раз прямо взглянув мне в глаза. — Вы, видимо, думаете, что Министерство не желает того, чего желаете вы… чего желал Дамблдор. Нам следовало бы работать плечом к плечу.
— Мне не нравятся ваши методы, министр, — сказал я. — Вы не забыли?
Лицо Скримджера окаменело. Не сказав больше ни слова, он повернулся и, прихрамывая, покинул гостиную. Миссис Уизли поспешила за ним. слышно было, как она остановилась у задней двери. Примерно минуту спустя она крикнула:
— Ушел!
— Что ему было нужно? — оглядывая нашу троицу, спросил мистер Уизли, пока его жена торопливо возвращалась в гостиную.
— Отдать нам завещанное Дамблдором, — ответил я.
Несколько позже, в огороде, три отданных нам Скримджером вещи, передаваемые из рук в руки, обошли столы по кругу. Каждый восторгался делюминатором и «Сказками барда Билля», высказывал сожаления о том, что Скримджер отказался отдать меч, но никто не смог предложить толкового объяснения того, что Дамблдор оставил мне старый снитч. Когда мистер Уизли уже в третий раз осматривал делюминатор, его жена робко сказала:
— Гарри, милый, все страшно проголодались, мы же не могли начать без тебя… может, я подам обед?
И после того как все торопливо насытились, несколько раз прокричали хором: «С днем рождения!» — и проглотили торт, празднование завершилось. Хагрид, приглашенный на завтрашнюю свадьбу, но слишком большой, чтобы ночевать в и без того уже переполненной «Норе», отправился на соседнее поле — устраиваться на ночь в шатре.
— Встретимся наверху, — шепнул я Гермионе, пока мы помогали миссис Уизли приводить огород в обычный вид. — После того как все улягутся.
В мезонине, пока Рон изучал делюминатор, Наконец Гермиона стукнула в дверь и на цыпочках вошла в комнату.
— Оглохни! — прошептала она, махнув палочкой в сторону лестницы.
— Ты вроде бы не одобряла это заклинание, — сказал Рон.
— Времена меняются, — ответила Гермиона. — Нука покажи нам делюминатор.
Рон немедленно подчинился: держа делюминатор перед собой, щелкнул им, и единственная горевшая в комнате лампа тут же погасла.
— Дело в том, — прошептала в темноте Гермиона, — что такого же результата можно добиться с помощью перуанского порошка Мгновенной тьмы.
Послышался тихий щелчок, и на потолке снова загорелась, залив их светом, шаровидная лампа.
— Все равно вещь клевая, — словно оправдываясь, сказал Рон. — И все говорят, что ее сам Дамблдор изобрел!
— Я знаю, но не для того же он выделил тебя в завещании, чтобы помочь нам тушить свет!
— Разумеется, Дамблдор знал, что Министерство конфискует завещание и проверит все, что он оставил. — сказал я.
— Наверняка, — подтвердила Гермиона. — Написать в завещании, зачем он нам их оставляет, Дамблдор не мог, но это не объясняет…
— Почему он не намекнул нам на это, пока был жив? — спросил Рон.
— Вот именно, — ответила Гермиона, перелистывая «Сказки барда Бидля». — Раз эти вещи настолько важны, что он передал их нам под носом у Министерства, Дамблдор, наверное, мог дать нам знать, чем именно… Если только не считал это очевидным.
— Ну, если считал, значит, ошибся, так? — сказал Рон. — Я всегда говорил, что у него не все дома. Блестящий маг и все прочее, но чокнутый. Оставить Гарри старый снитч — на черта он ему сдался?
— Понятия не имею, — сказала Гермиона. — Когда Скримджер заставил тебя взять его, Гарри, я была совершенно уверена — что-то произойдет.
— Ну да, — отозвался я. — Скримджер тоже.
— А тут еще меч, — добавил Рон. — Зачем ему понадобилось, чтобы меч был у Гарри?
— ну, насчёт меча, я полагаю, это довольно очевидно. Гоблинская сталь относится к числу тех вещей, которыми можно разрушать крестражи?
Гермиона задумалась, но однозначного ответа на этот вопрос не знала, я, кстати, тоже: да, гоблинскими клинками крестражи уничтожали, но кто знает, действовала это именно голинская сталь или многочисленные поглощённые каждым конкретным клинком вещества, которые делали их сильнее. Если я правильно помню, были такие клинки, которые уничожали крестражи и такие которыми их уничтожить не получалось. Но, разумеется, все истории из третьих рук, выяснить что-то наверняка невозможно.
— Да, а уж эта книга, — сказала Гермиона, — «Сказки барда Билля»… Я о них и не слышала никогда!
— Не слышала о сказках барда Бидля? — не поверил ей Рон. — Шутишь, что ли?
— Нет, не шучу, — удивленно ответила Гермиона. — А ты их знаешь?
Внизу что-то хрустнуло.
— Наверное, Чарли крадется куда-то, чтобы, пока мама спит, заново отрастить волосы, — нервно произнес Рон.
— Так или иначе, нам пора спать, — прошептала Гермиона. — А то будем ползать завтра как сонные мухи.
— Да уж, — согласился Рон. — Зверское тройное убийство, совершенное матерью жениха, может немного подпортить свадьбу. Свет я сам выключу.
И как только Гермиона вышла из комнаты, он щелкнул делюминатором.