— Кто здесь? Это Поттер? Вы Гарри Поттер?
Этот мужской голос был мне незнаком. Следом послышался женский:
— Они в саду, Тед!
Подошла каштановая копия Беллатрисы Летрейндж и, как я понял, её муж — светловолосый и с изрядным брюшком.
— Миссис Тонкс? — уточнил я.
— Да, а вы… Гарри Поттер?
— Да. хм… Ваша дочь достаточно хорошо изобразила вас…
Дальше расспросы что случилось и почему мотоцикл приземлился словно после боя. И Хагрид тоже.
Не стал скрывать: бой был, по моим прикидкам пять сбитых у меня и два у Хагрида, но я не уверен.
— Портал, — вспомнил я. — Нам нужно вернуться в «Нору» и всё выяснить, тогда мы сможем послать вам весточку или… Или Тонкс пришлет её, когда она…
— С Дорой все будет хорошо, Дромеда, — сказал Тед. — Она своё дело знает, она не раз попадала в переделки вместе с мракоборцами. Портал пока здесь, — обратился он ко мне. — Если хотите воспользоваться им, у вас есть на это три минуты.
— Да, хотим, — сказал я. Подхватил рюкзак, забросил его на плечо. — Я…
Я смотрел на миссис Тонкс, хотелось попросить прощения за то, что покидаю её такой напуганной. Однако слов, которые не казались бы мне самому пустыми и неискренними, я найти не мог.
Покинув комнату и шагая за Тедом Тонксом по ведущему к спальне короткому коридору, я испытывал облегчение. Хагрид вошел в спальню следом за нами, согнувшись, чтобы не зацепить головой дверную притолоку.
— Ну вот, сынок, это и есть портал. — Мистер Тонкс указал на маленькую, оправленную в серебро щетку для волос, лежавшую на туалетном столике.
— Спасибо, — сказал я и протянул руку, чтобы погрузить в щетку палец и покинуть этот дом.
— Погоди, Гарри, — сказал, озираясь по сторонам, Хагрид. — А Ольга-то где?
— Хагрид, похоже в тебя-таки сильно попали… — ответил я. — или ты приземлился на голову? Я же ещё в Суррее сказал, Ольга в Лондоне осталась…
Хагрид протянул здоровенную ладонь и похлопал меня по плечу, я уж думал, что он решил выбить у меня из руки щётку.
— А, да… видимо я ударился головой крепче, чем полагал, — хрипло сказал он.
— Хагрид! — предостерегающе произнёс Тед Тонкс — щетка наливалась яркой синевой, времени на то, чтобы сунуть в нее палец, оставалось совсем мало.
Что-то рвануло меня вблизи пупка, как будто незримый крючок и леска потянули меня лицом вперед, в темноту, где я неуправляемо завертелся, не отрывая пальца от щетки, улетая вместе с Хагридом от мистера Тонкса. Пару секунд спустя ноги с силой врезались в твердую землю, и я упал на четвереньки посреди двора «Норы». Послышались чьи-то крики. Отбросив ненужную больше щетку, я встал, покачнулся и увидел сбегающих по ступеням заднего крыльца миссис Уизли и Джинни. Тем временем и Хагрид, тоже упавший на землю, с трудом поднялся на ноги.
— Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где все остальные? — восклицала миссис Уизли.
— Как? Никто еще не вернулся? — выдохнул я что-то я не очень хорошо соображаю после боя. Ответ был ясно написан на побледневшем лице миссис Уизли.
— Нас поджидали Пожиратели смерти, — сказал я ей. — Мы были окружены уже на взлёте — они знали о сегодняшней ночи. Что произошло с остальными, мне неизвестно. За нами гнались двое, потом ещё четверо… так, у меня что-то не сходится в подсчётах… Хагрид, ты же двоих обезвредил? И пять моих, итого семь, но два да четыре — шесть… короче, я запутался.
— Хвала небесам, вы целы, — сказала миссис Уизли, заключая меня в объятия, которых я и без повода-то старался избегать.
— А у тебя бренди не найдется, Молли? — спросил дрогнувшим голосом Хагрид. — Для медицинских целей, а?
Она могла бы прибегнуть к магии, но вместо этого торопливо пошла в покосившийся дом сама, и я понял: миссис Уизли не хочет, чтобы кто-то видел ее лицо. Я повернулся к Джинни, и она ответила сразу на все незаданные вопросы.
— Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но не успели к своему порталу, он возвратился без них, — сказала она, указав на валявшуюся неподалеку на земле ржавую масленку. — А вторыми вот с этим, — она ткнула пальцем в старые парусиновые туфли, — полагалось вернуться папе и Фреду. Ты и Хагрид были третьими. Джордж с Люпином, — она взглянула на часы, — если поспеют, появятся через минуту.
Миссис Уизли вернулась с бутылкой бренди, отдала ее Хагриду. Тот вытащил пробку и выпил все разом.
— Мам! — крикнула Джинни, указывая пальцем на место в двух шагах от нее.
В темноте разлился синий свет, пятно его становилось все больше и ярче, затем в нем появились, вращаясь, и тут же упали Люпин с Джорджем. Я мгновенно понял — что-то неладно: Люпин поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью.
Я подбежал к ним, взялся за ноги Джорджа. Мы с Люпином занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на софу. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни ахнула, а у меня свело желудок: то, что я знал что случилось в каноне это одно, а видеть собственными глазами — немножко другое. К тому же это не враг, собиравшийся убить кого-то из друзей, а вполне себе друг… и ведь на его месте мог оказаться и я или Гермиона… Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита еще не подсохшей, пугающе алой кровью.
Как только миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин сцапал меня за локоть и бесцеремонно отволок меня обратно на кухню, снаружи которой Хагрид еще боролся с дверью, не пропускавшей внутрь его огромную тушу.
— Эй! — гневно произнес Хагрид. — Отпусти его! Отпусти Гарри!
Люпин словно и не услышал.
— Какая тварь сидела в углу моего кабинета в Хогвартсе, когда Гарри Поттер впервые попал в него? — спросил он, слегка встряхнув меня. — Отвечай!
— Э-ээ… водяной черт в большой банке… Оборотень и ещё и профессор Снегг… Не знаю даже, какая из тварей опаснее…
Люпин отпустил меня, прислонился к кухонному буфету.
— Что за фокусы? — прорычал Хагрид.
— Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — сказал Люпин. — Нас предали. Волан-де-Морт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом.
— А чё ж ты меня не проверяешь? — пропыхтел Хагрид, так пока и не справившийся с дверью.
— Ты же наполовину великан, — взглянув на Хагрида, ответил Люпин. — А Оборотное зелье действует только на людей.
— То есть вы сдали дом Тонксов и «Нору» потенциальному Пожирателю и только после этого стали меня проверять? — уточнил я.
— Нам и в голову не могло прийти, что тебя подменили… пока не оказалось, что план раскрыт.
Хагрид, наконец пролезший в дверь, подошел к одному из стульев, сел, и стул тут же развалился. Не обращая внимания на его ругань, перемешанную с извинениями, я спросил у Люпина:
— С Джорджем всё обойдется? — помню, что обойдётся не всё и ухо ему не вернут, но кто знает…
— Думаю, да, хотя ухо, оторванное заклятием, восстановить невозможно… — канон блестяще подтвердился.
Снаружи донесся громкий шум. Люпин метнулся к задней двери, и я, перескочив через ноги Хагрида, тоже выскочил во двор.
На дворе появились двое. Я, еще подбегая к ним, понял, что это Гермиона, к которой уже вернулся ее обычный облик, и Кингсли — оба крепко держались за погнутые одежные плечики. Гермиона бросилась в мои объятия, а вот Кингсли никакого удовольствия при виде друзей не выказал. Я увидел поверх плеча Гермионы, как он, подняв свою палочку, наставил ее в грудь Люпина.
— Какие самые последние слова услышали мы с тобой от Альбуса Дамблдора?
— «Гарри — главная наша надежда, доверяйте ему», — спокойно ответил Люпин.
Кингсли обратил палочку ко мне, однако Люпин сказал:
— Это он, я проверил!
— Ладно, хорошо, — произнес Кингсли, пряча палочку под мантию. — Но ведь кто-то же нас предал! Они знали, знали о сегодняшней ночи!
— Похоже, что так, — ответил Люпин, — только не знали, судя по всему, что Поттеров будет семь.
— Утешение невеликое! — прорычал Кингсли. — Кто еще возвратился?
— Только Гарри, Хагрид, Джордж и я.
Гермиона, стараясь приглушить тихий стон, прикрыла рот ладонью.
— Что с вами произошло? — спросил у Кингсли Люпин.
— Семь преследователей, пятеро ранены, один, возможно, убит, — быстро отрапортовал Кингсли. — Кроме того, мы видели Сам-Знаешь-Кого, он присоединился к погоне на полпути, но очень скоро исчез. Римус, он умеет…
— Летать, — вставил я. — Я тоже видел его, он напал на нас с Хагридом.
— Так вот почему он нас бросил — чтобы погнаться за вами! — воскликнул Кингсли. — А я то понять не мог, куда он подевался. Но что заставило его сменить цель?
— Очевидно, никто из поддельных Поттеров не решился использовать авады… — отозвался я.
— Авады? — страшно спокойным голосом отозвался Кингсли, пальцы его сжимавшие палочку, почти побелели.
— На самом деле — магловское оружие, но с зелёными трассерами. Ночью да в суматохе боя от непростительного не отличить
— Но что было с тобой, Римус? Где Джордж?
— Лишился уха, — ответил Люпин.
— Лишился? — тонким голосом переспросила Гермиона.
— Снегг постарался, — сказал Люпин.
— Снегг? — удивился я. Ну не помню я кто кого атаковал в каноне! Хотя эта информация позволила понять, почему Люпин задал вопрос именно про то, чему был свидетелем Снегг: его он видел во время погони и его точно следовало исключить из числа подставных лиц.
— Во время погони с него слетел капюшон. Да и Сектумсемпра всегда была любимым оружием Снегга. Я и хотел бы сказать, что отплатил ему той же монетой, но у меня все силы уходили на то, чтобы удерживать Джорджа на метле, — после ранения он потерял очень много крови.
Все четверо замолчали, вглядываясь в небо. Никаких признаков движения в нем не было — звезды смотрели вниз, немигающие, равнодушные, не заслоняемые летящими друзьями. Насколько помню, Рон с Тонкс просто опаздывают, ничего с ними во время погони не случилось; Про Фреда и мистера Уизли я помню только то, что они участвовали в битве за Хогвартс, и следовательно во время погони выжили. Билл и Флёр на собственной свадьбе тоже были, то есть и с ними всё в порядке. Грозный Глаз Грюм убит Влан-де-Мортом, а Наземникус Флетчер погиб из-за смеси своих жадности и трусости: я видел украденную ложечку и он трансгрессировал когда их атаковал Тёмный лорд.
— Гарри, помоги! — хрипло позвал Хагрид из двери, в которой он снова застрял. Довольный тем, что для него нашлось дело, я вытянул Хагрида наружу и прошел через пустую кухню в гостиную, где миссис Уизли и Джинни продолжали хлопотать вокруг Джорджа. Кровотечение миссис Уизли остановила, и в свете лампы я увидел там, где прежде находилось ухо Джорджа, чистую, зияющую дыру.
— Как он?
Миссис Уизли, обернувшись, ответила:
— Заново отрастить ухо, отнятое черной магией, я не способна. Но могло быть гораздо хуже… Ведь он жив.
— Да, — отозвался я.
— Я слышала во дворе шум, — сказала Джинни. — Вернулся кто-то еще?
— Гермиона и Кингсли, — ответил я.
— Слава богу, — прошептала Джинни, глядя на меня как-то странно. С кухни донесся какой-то грохот.
— Я докажу мою подлинность, Кингсли, после того, как увижу сына, а теперь отойди, тебе же лучше будет!
Я никогда еще не слышал от мистера Уизли столь резких слов. Тот ворвался в гостиную — очки набок, лысинка блестит от пота. По пятам за ним следовал Фред. Оба были бледны, но невредимы.
— Артур! — всхлипнула миссис Уизли. — Слава богу!
— Как он?
Миссис Уизли опустилась рядом с Джорджем на колени. Впервые за все время знакомства с Фредом я увидел, что тот не может вымолвить ни слова. Фред стоял за спинкой софы, смотрел на рану брата и, похоже, не мог поверить в увиденное.
Джордж, разбуженный, вероятно, появлением отца и брата, пошевелился.
— Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли.
Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним.
— Как слизняк, — пробормотал он.
— Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг?
— Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло?
Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска.
— Ты безнадежен, — сказал он Джорджу. — Безнадежен! Из всего созданного миром богатства острот насчет уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину!
— Да ладно тебе, — сказал Джордж и улыбнулся обливающейся слезами матери. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам. — И он огляделся вокруг. — Привет, Гарри! Ты ведь Гарри, так?
— Да, — ответил я, отчаянно чувствуя себя лишним в это семейной драме.
— Ну, по крайней мере, ты вернулся целым, — сказал Джордж. — А почему Рон с Биллом не теснятся у постели больного?
— Они еще не возвратились, Джордж, — ответила миссис Уизли.
Улыбка Джорджа погасла. Когда они проходили через кухню, Джинни негромко сказала:
— Рон и Тонкс уже должны были вернуться. Дорога у них не длинная, тетя Мюриэль живет неподалеку отсюда.
Я промолчал. Пока мы спускались по ступенькам крыльца в темный двор, Джинни взяла меня за руку. Простое движение… но оно выдавало волнение… и почему-то Джинни искала спасения в прикосновении ко мне… сложно всё, особенно сложно то, что я не знаю вызвано это её настоящими чувствами или приворотом… блин, миссис Уизли так подгадила, в том числе собственной дочери, тем своим котелком приворотного!
Кингсли расхаживал по двору взад и вперед, поднимая при каждом развороте взгляд к небу. Хагрид и Люпин стояли плечом к плечу, молча глядя в небеса. Когда я и Джинни присоединились к безмолвному бдению, Гермиона шагнула между мной и младшей Уизли, то ли случайно, то ли намеренно вклиниваясь между нами.
Минуты как будто растягивались в года. Легчайшее дуновение ветра заставляло всех резко оборачиваться к кустам или к дереву в надежде, что это один из пропавших членов Ордена пробирается, целый и невредимый, сквозь листву…
И наконец прямо над их головами материализовалась и понеслась к земле метла…
— Это они! — пронзительно вскрикнула Гермиона. Тонкс приземлилась так лихо, что метлу занесло, и от нее полетели во все стороны камушки и земля.
— Римус! — закричала, спрыгивая с метлы, Тонкс и, пошатнувшись, бросилась в объятия Люпина. Лицо у него было застывшее, белое, казалось, он разучился говорить. Рон буквально сполз с метлы. Даже с моего места было видно, что у него дрожат руки и похоже тряслись колени.
— Рон великолепен, — горячо сообщила Тонкс, отрываясь от Люпина. — Просто молодец. Оглушил одного из Пожирателей, прямо в башку попал, а когда целишься с летящей метлы в движущуюся мишень…
— Правда? — спросила Гермиона, глядя в лицо Рона.
— И ведь вечно этот удивлённый тон, — сварливо проворчал Рон.
— Мисс Гермиона смогла снять троих пожирателей, — дал справку Кингсли.
— Палочкой — только одного, — не отлипая от меня засмущалась Гермиона. — и двух ракетами Гарри…
Я, кстати, своими ракетами воспользоваться так и не успел: сначала руки были заняты автоматом, потом спасением из отцепившейся коляски.
— Ну что, все вернулись? — Рон проглотил ком в горле: опять Гермиона его обставила…
— Нет, — ответила Джинни, — мы всё ещё ждем Билла, Флер, Грозного Глаза и Наземникуса. Я пойду, Рон, скажу маме и папе, что с тобой всё хорошо.
Она убежала в дом.
— Почему вы так задержались? Что случилось? — почти сердито спросил Люпин у Тонкс.
— Пожиратели, — ответила Тонкс. — Кто-то очень хотел выслужиться. Особенно старалась одна бестолковая брюнетка с лицом похожим на мопса… Жаль, что я ее не достала. Я перед ней в долгу… Ну а потом добрались до Роновой тетушки Мюриэль, к отлету портала не поспели, а она развела такую суету…
у меня внезапно возник в голове проект метлы длиной около двенадцати футов, с такими крылышками по бокам, как у вертолётов, и направляющими для моих самонаводящихся ракет. Место пилота, место стрелка, спина-к-спине с пилотом, вот на ТАКОЙ метле шансов поразить преследователей гораздо больше, чем оглядываясь назад…
Рон одними губами прошептал предполагаемую, но невероятную фамилию преследовательницы:
— Паркинсон!
На челюсти Люпина подрагивал мускул. Он кивнул, но сказать, похоже, ничего способен не был.
— А что приключилось с вами? — спросила Тонкс, поворачиваясь ко мне, Гермионе и Кингсли.
Они рассказали ей о своих полетах, но затянувшееся отсутствие Билла, Флер, Грозного Глаза и Наземникуса продолжало все это время словно покрывать их души инеем, игнорировать ледяные уколы становилось труднее и труднее.
— Я должен вернуться на Даунинг Стрит, — сказал Кингсли, в последний раз окидывая взглядом небо. — Меня там уже час как ждут. Когда они возвратятся, дайте мне знать.
Люпин кивнул снова. Помахав всем на прощание, Кингсли направился к укрытым тьмой воротам. Благодаря тигриному слуху, я расслышал негромкий хлопок, с которым Кингсли трансгрессировал, едва выйдя за границу «Норы».
По ступенькам сбежали миссис и мистер Уизли, за ними поспешала Джинни. Родители обняли Рона, потом повернулись к Люпину и Тонкс.
— Спасибо за наших сыновей, — сказала миссис Уизли.
— Не говори глупостей, Молли, — мгновенно отозвалась Тонкс.
— Как Джордж? — спросил Люпин.
— А что с Джорджем? — звонко спросил Рон.
— Он потерял…
Но последние слова миссис Уизли потонули в общем крике: откуда ни возьмись в небе возник фестрал, вскоре приземлившийся в паре ярдов от них. Билл и Флёр соскользнули с его спины, растрепанные ветром, но целые.
— Билл! Слава богу, слава богу…
Миссис Уизли бросилась к сыну, однако Билл обнял её, как будто не понимая, что делает, и, глядя в глаза отцу, сказал:
— Грозный Глаз мёртв.
Никто не произнес ни слова, никто не шелохнулся.
— Он погиб на наших глазах, — сказал Билл, и Флёр кивнула. В падавшем из окна кухни свете на её щеках поблёскивали дорожки слёз. — Всё произошло сразу после того, как мы прорвали кольцо. Грозный Глаз и Земник были совсем близко, они тоже летели на север. Волан-де-Морт — он, оказывается, умеет летать — зашел прямо на них. Земник запаниковал, я слышал, как он орет. Грозный Глаз попытался задержать его, однако он трансгрессировал. Заклятие Волан-де-Морта ударило Грюма прямо в лицо, он навзничь слетел с метлы, а мы ничего не могли сделать, ничего, у нас на хвосте висело с полдюжины… — Голос Билла надломился.
— Конечно, не могли, — сказал Люпин.
Они стояли, глядя друг на друга. Я знаю куда трансгрессировал Наземникус. Точнее, знаю что у него трансгрессировать не получилось: украденная ложечка, на которой я выцарапал руны запрещающие трансгрессию, просто распылила вора межу начальной и конечной точками.
Наконец все сообразили, хоть никто и не сказал об этом вслух, что дальнейшее ожидание во дворе бессмысленно, и молча пошли за миссис и мистером Уизли в «Нору», в гостиную дома, где смеялись, обмениваясь шуточками, Фред с Джорджем.
— Что-то не так? — спросил Фред, увидев лица вошедших. — Что случилось? Кто?
— Грозный Глаз, — ответил мистер Уизли. — Убит.
Улыбки близнецов сменились выражением ужаса.
Никто, казалось, не понимал, что делать дальше. Тонкс тихо плакала в носовой платок. Хагрид, усевшийся на пол в углу гостиной, где было больше всего свободного места, тоже промокал глаза носовым платком размером со скатерть.
Билл подошел к буфету, достал бутылку огненного виски, стаканы.
— Вот, — сказал он и взмахом палочки отправил по воздуху двенадцать наполненных стаканов тем, кто находился в гостиной, и высоко поднял тринадцатый. — За Грозного Глаза.
— За Грозного Глаза, — повторили все и выпили.
— За Грозного Глаза, — запоздалым эхом отозвался, икнув, Хагрид.
Огненное виски обожгло горло. Казалось, оно снова распалило чувства, отогнав немоту и ощущение нереальности происходящего, воспламенив в нем что-то вроде отваги.
— Стало быть, Наземникус сбежал? — сказал Люпин, одним махом осушив стакан.
Атмосфера изменилась мгновенно: все застыли, глядя на Люпина, одновременно и желая, казалось, чтобы он продолжал говорить, и немного страшась того, что могут услышать.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Билл. — Я и сам размышлял об этом по пути сюда, ведь, похоже, нас ожидали, так? Однако Наземникус не мог предать нас. Пожиратели смерти не знали о семерых Гарри, наше появление сбило их с толку, и вспомни: этот надувательский трюк как раз Наземникус и придумал. Почему же он не рассказал им о самом главном? Думаю, Земник просто запаниковал, вот и все. Он с самого начала не хотел в этом участвовать, но Грозный Глаз заставил его. Сам-Знаешь-Кто летел прямо на них, тут бы всякий ударился в панику.
— Сами-Знаете-Кто вел себя в точности так, как рассчитывал Грозный Глаз, — сказала, шмыгая носом, Тонкс. — Грюм говорил, что он решит, будто настоящего Гарри сопровождает самый крепкий, самый искусный из мракоборцев. Он и напал первым делом на Грюма, а когда Наземникус удрал, понял, что выбрал не тех, и взялся за Кингсли…
— Все это очень хо'гошо, — резко произнесла Флер, — но никак не объясняет, откуда они знали, что мы будем пе'гевозить 'Арри нынче ночью, так? Ктото п'гоболтался, назвал дату постороннему. Только это и может объяснить то, что они знали день и не знали под'гобностей плана.
И Флёр, на прекрасном лице которой так и остались следы слез, обвела гостиную гневным взглядом, молча призывая любого желающего оспорить сказанное ею. Никто не возразил. Единственным, что нарушало тишину, была икота Хагрида, пробивавшаяся сквозь его носовой платок. Я взглянул на Хагрида, совсем недавно рисковавшего жизнью, чтобы спасти меня, ну если не считать того, что он был среди тех, кто эту жизнь опасности и подверг…
— Скажите, а план сегодняшней операции… особенно дату, её же назначил сам Дамблдор?
— Ты же не думаешь, что Дамблдор…
— Он доверял Снеггу, и если доверял слишком сильно, то мог и сказать…
За этими словами снова последовало молчание. Все смотрели на меня, вспомнили, с какой язвительностью Грозный Глаз всегда отзывался о готовности Дамблдора доверять людям.
Люпин всматривался мне в лицо со странным, похожим на жалость выражением лица.
— Джеймс видел в недоверии к друзьям вершину бесчестья.
— Ну дружить с Дамблдором, как, собственно, и Снеггом, мне, пожалуй, не позволит разница в возрасте и мировоззрении…
Люпин опустил свой стакан на стол и обратился к Биллу:
— Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли…
— Нет, — сразу ответил Билл, — я готов и пойду с тобой.
— Куда это? — в один голос спросили Тонкс и Флер.
— За телом Грозного Глаза, — ответил Люпин. — Его нужно забрать.
— А это не может… — начала миссис Уизли, с мольбой глядя на Билла.
— Подождать? — спросил Билл. — Не может, если ты не хочешь, чтобы Пожиратели смерти добрались до него первыми.
Снова наступило молчание. Люпин и Билл попрощались и ушли.
Оставшиеся расселись по креслам
— И так, — сказал я просто чтобы прервать затянувшееся молчание. — операция прошла сравнительно успешно. Потери… как сказали бы маглы, приемлемые. Двое из четырнадцати…
— Гарри, что ты говоришь!? — воскликнул Хагрид. — Погиб только Аластор Грюм!
— Я знаю что говорю: Флетчер тоже мёртв.
— Откуда!?
— Можете проверить, но тело найдёте вряд ли. Я просто знаю. Дальше, насколько я понимаю, если я захочу покинуть Нору до свадьбы Билла и Флёр, меня просто не поймут, поэтому, пожалуй, можно устраиваться на ночлег.
* * *
Внезапно я ощутил, как горло обжигает нечто, никакого отношения к огненному виски не имеющее…
Совершенно неожиданно, боль в шраме усилилась, став невыносимой. «блин! Окклюментные щиты! Расслабился, как… излишне самоуверенный попаданец! И ещё это огневиски…» А как только он стиснул ладонями лоб и закрыл глаза, в голове его завопил пронзительный голос:
— Что это было, Северус?
— Мой Лорд?
— Мальчишка Поттер кидался авадами! Да ещё с такой скоростью…
— Возможно… Поттер сам не прочь стать тёмным Лордом… в Хогвартсе он баловался Непростительными…
— И я узнаю об этом только сейчас!?
— Это было пыточное проклятие, которое Поттер направил на мистера Малфоя. Я стёр Драко память об этом, чтобы не мешать выполнению Вашего Плана…
— Врёшь и не краснеешь, Северус!?
— Мой Лорд…
— Гарри!
Все завершилось так же быстро, как началось — я стоял в темноте, содрогаясь, вцепившись в дверь Роновой комнаты, сердце бешено билось, шрам все еще покалывало. потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, — рядом стоят Рон и Гермиона.
— Пойдем, Гарри, — прошептала Гермиона. — Ведь ты же не уедешь, правда?
— Да, дружок, ты должен остаться, — сказал Рон и хлопнул меня по спине.
— Именно уехать и именно сейчас было бы лучшим решением…
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона, стоявшая ко мне достаточно близко для того, чтобы видеть моё лицо. — Вид у тебя ужасный!
— Ну… — выдавил я из себя, — мне хочется умыться… — понизил голос ещё сильнее, чтобы слышала только Гермиона. — Лапой.
Когда я закончил рассказ о том, что увидел, Рон выглядел испуганным, а Гермиона и вовсе охваченной ужасом.
— Но ведь это должно было прекратиться! Твой шрам… Предполагалось, что больше он этого делать не будет! Не давай вашей связи установиться снова. Дамблдор хотел, чтобы ты закрыл для нее свое сознание!
— Огневиски, знаешь ли, не способствует трезвости ума…
— Гарри, он завладел Министерством, газетами и половиной волшебного мира! Не позволяй ему пробраться еще и в твою голову!
— Тогда этому, — ткнул себя большим пальцем в грудь, — больше не наливать!