Технарь. Глава 5
Девятьсот двадцать долларов.
Кучка помятых купюр с портретами мертвых президентов лежала на столе, сиротливо зеленея на фоне обшарпанной столешницы. Много это или мало? Для среднестатистического учителя где-нибудь в Огайо — это недельный чек. Пшик, и нету. Для учителя в старшей школе Уинслоу, в проклятом богами и героями Броктон-Бей, — это почти месячный оклад. Это накопления Джеймса Куинлана за всю его серую жизнь до моего появления, плюс те крохи, что удалось отложить уже мне, экономя на еде и нормальном кофе.
Парадокс местной экономики сводил с ума. Казалось бы, город лежит в руинах, половина населения сидит на пособиях или варит мет, а цены в магазинах кусаются, как бешеные собаки Суки. Порт мертв. Доки гниют, торча из воды скелетами старых кранов. Морская торговля, кормившая город десятилетиями, превратилась в рудимент. Логистика умерла, потому что дальнобойщики отказываются ехать в город, где их фуру может перевернуть какой-нибудь заскучавший кейп. Как итог — дефицит всего. Новенький смартфон или качественную электронику здесь можно ждать месяцами, переплачивая втридорога спекулянтам.
Единственное, с чем не было перебоев — это фармацевтика. Ирония судьбы: город, гниющий заживо, прекрасно обеспечен бинтами и антибиотиками. Спасибо «Медхолл», частной сети аптек и лабораторий. И отдельное «спасибо» Кайзеру и его «Империи 88». Нацистские ублюдки держат город за горло одной рукой, а другой продают лекарства тем, кого сами же и покалечили.
При мысли об Империи зубы непроизвольно скрипнули. Малолетний выродок Курт, будущий, а может и настоящий штурмовик в белом капюшоне, испортил весь мой план на спокойное существование. Заочная ненависть к этой банде перерастала в очную.
Голова тряхнулась, отгоняя лишние эмоции. Сейчас не время для преступной аналитики. Пальто привычно легло на плечи, деньги исчезли в глубоком внутреннем кармане, поближе к телу. Пора на охоту.
Список покупок уже сформировался в голове, светясь неоновыми строчками мысленного интерфейса, который подкидывал Шард. Цель: «Коробка Шредингера». Устройство, способное превратить меня в слепое пятно для самых опасных существ этого мира — Умников-предсказателей.
Контесса, Дина Олкотт, Симург, Койл (или Выверт, как его тут зовут знающие). Никто толком не знает, как работают их силы, но у них есть общий знаменатель: причинно-следственные связи. Грёбаная детерминированность. «Если А, то Б». Они видят будущее, потому что будущее в их понимании — это просто сложное уравнение, которое можно решить.
Чтобы сломать это уравнение, нужно ввести в него переменную, которую невозможно просчитать. Истинную Случайность. В макромире случайности нет. Подброшенная монета падает орлом не случайно — это физика, импульс, сопротивление воздуха. Но в квантовом мире… О, там царит Хаос. Распад атома непредсказуем. Это База. Принцип неопределенности Гейзенберга в действии.
— Какой же ты умный, Орк, — ворчание само сорвалось с губ, пока ноги отсчитывали ступени грязного подъезда. — Жаль только, мозгов тебе не хватило, чтобы пробить барьер между реальностями и свалить отсюда…
Впрочем, жаловаться грех. В вопросе создания квантового скрамблера реальности — или, проще говоря, генератора вероятностного шума — инопланетный паразит в голове проявил удивительную сговорчивость. Видимо, даже космическая медуза понимает: живой носитель генерирует данные, а мертвый — только трупный яд.
Идея была простой и гениальной одновременно. «Коробка» создаст вокруг тела небольшое поле радиусом в пару метров. Поле будет синхронизировать мои действия и само мое существование в информационном пространстве с моментами распада радиоактивных изотопов.
Сенсоры ловят вылет альфа-частицы. Процессор мгновенно меняет фазу электромагнитного кокона. Для стороннего наблюдателя, использующего предвидение, я перестаю быть твердым объектом с понятной траекторией. Я становлюсь размытым пятном. Котом в коробке. Я и жив, и мертв, я и здесь, и там. Мое будущее невозможно предсказать, потому что оно зависит от события, которое еще не произошло и которое фундаментально случайно.
В теории звучит как музыка. Как оно будет на практике — вопрос открытый. Но два предыдущих раза Орк не подвел. Значит, работаем.
Первая точка маршрута — строительный гипермаркет на окраине района. Огромный ангар, пропахший древесиной и клеем. Наличка жгла карман, но это лучший способ остаться анонимным. Разбивка списка покупок на несколько магазинов — примитивная мера предосторожности, но лучше перебдеть, чем объяснять агентам СКП, зачем скромному учителю набор юного террориста.
Сомнения — в сторону. Активная фаза операции «Серая Мышь» началась.
Двери гипермаркета разъехались в стороны. В руках — красная пластиковая корзина. Взгляд — сканер, выхватывающий нужные ценники.
Детекторы дыма. Самые дешевые, китайские. Двенадцать штук. Внутри каждого — крохотная капсула с Америцием-241. Идеальный, легальный и смехотворно дешевый источник альфа-излучения. Для обывателя — защита от пожара, для Технаря — сердце квантового генератора.
— Минус сто двадцать баксов.
Листы свинца. Тонкие, для кровельных работ. Таскать на себе источник радиации без экранирования — верный способ заработать лейкемию раньше, чем наступит Конец Света. Рак пока в планы не входил.
— Минус двадцать.
Паяльник. Святой Грааль любого инженера. Выбор пал на достойную модель с регулировкой температуры, плюс комплект канифоли и хорошего припоя. Инструмент должен быть надежным, как автомат Калашникова.
— Полтинник.
Аккумуляторы для электроинструмента. Массивные блоки, тяжелые, как кирпичи. Нужен мощный ток с высокой отдачей, чтобы питать поле искажения. Обычные батарейки сдохнут за минуту. Сюда же — зарядное устройство.
— Сто пятьдесят. Больно, но необходимо.
Медная трубка, моток проволоки для антенн и контуров охлаждения. На распродаже, за копейки.
— Десятка.
— С вас триста пятьдесят долларов, сэр, — хмурый кассир пробил гору покупок, даже не взглянув в лицо. Ему было плевать, зачем парню в сером пальто столько пожарных датчиков. Может, он параноик? В Броктоне это норма.
Четыре купюры легли на прилавок. Тяжелый, звякающий пакет оттянул руку. Возвращаться домой пришлось дворами, постоянно оглядываясь. В этом городе могут ограбить и бомжа ради пары ботинок, а тут — целый мешок добра.
Пакет полетел на диван. Передышка. И снова в путь.
Пункт номер два: местный радиорынок. Громкое название для барахолки под открытым небом, где ассортимент формировался усилиями наркоманов, обносящих квартиры и машины. Здесь торговали краденым, сломанным и просто странным.
Проход между рядами, заваленными платами, старыми телефонами и спутанными проводами. Взгляд Технаря выхватывал золото среди навоза.
Старая веб-камера с разбитым креплением. Десять баксов. Сенсор цел, и это главное. Если снять инфракрасный фильтр и приложить матрицу к Америцию, она будет регистрировать вспышки радиации как «белый шум» на изображении. Самый дешевый детектор квантовой случайности в мире.
Wi-Fi роутер. Пришлось покопаться в куче хлама, чтобы найти модель постарше, но помощнее. Нужен конкретный RF-передатчик, который после перепайки будет создавать не интернет-покрытие, а «шумовое поле» вокруг тела. Двадцатка.
Мультиметр. Китайский, желтый, но рабочий. Десять баксов. В строительном такой лежал за полтинник. Экономия должна быть экономной.
И на сдачу — россыпь старых кварцевых часов (источник резонаторов для стабилизации частот) и потертый металлический портсигар. Последний станет корпусом. Стильно, компактно, ограниченно экранировано. Еще десятка.
Снова домой, сброс лута, короткий глоток воды из-под крана. И последний рывок.
Маленький хозяйственный магазинчик на углу. Там пахло стиральным порошком и депрессией.
Фольга, армированный скотч (куда же без него), эпоксидная смола, набор пинцетов, отвертки для точной механики, базовые инструменты, увеличительное стекло. Мелочевка, без которой сборка невозможна.
— Пятьдесят баксов.
Итоговый подсчет в тишине квартиры, заваленной компонентами, принес неожиданное облегчение.
— Хм. Минус четыреста пятьдесят.
Рука почесала затылок. На удивление бюджетно. Половина накоплений осталась цела. Учитывая, что на кону стоит не просто спокойствие, а сама жизнь и защита от всевидящих глаз «Котла», это была не цена. Это была благотворительность.
Теперь оставалось самое сложное. Превратить эту кучу мусора в чудо инженерной мысли, пока паранойя не доконала окончательно.
Кухонный стол перестал быть местом для приема пищи. Теперь это алтарь. Верстак. Операционный стол в полевом госпитале. Разложенные компоненты — пластик, металл, кремний — ждали своей очереди. Они казались мусором для любого нормального человека, но в моих глазах, или скорее «глазах» Орка они светились скрытым потенциалом. Структура. Функция. Предназначение.
Руки, только что выгрузившие пакеты, предательски дрожали. Это не был страх, и это не была слабость. Это был «зуд». Специфическая вибрация нервных окончаний, когда мозг уже собрал устройство в чертогах разума, а неуклюжее мясо тела еще только приступает к работе. Шард —мой внутренний Орк-инженер — бил копытом, требуя воплощения схемы в реальность.
Губы искривились в нервной, почти маниакальной улыбке.
— Приступим.
Первая жертва — детекторы дыма. Двенадцать дешевых китайских шайб, купленных в строительном. Для мира они — стражи пожарной безопасности. Для меня — контейнеры со смертью. В этот раз никакого варварства с разбиением на осколки. Нужна хирургическая точность. Тонкая часовая отвертка поддела пластиковые защелки. Корпуса вскрылись с сухим треском, обнажая простую электронику.
Цель — ионизационные камеры. Маленькие металлические цилиндры в центре плат.
Пинцет аккуратно снял защитные кожухи. Вот они. Святая святых. Крошечные металлические пуговицы, покрытые благородным напылением из золота и палладия. Но ценность не в нанограммах золота. Ценность в том, что впечатано в кристаллическую решетку под ним.
Америций-241. Изотоп. Источник альфа-излучения.
Двенадцать активных элементов были извлечены и выложены в ряд. Они выглядели безобидно, но счетчик Гейгера рядом с ними захлебнулся бы треском.
Началась сборка «Ядерного Сэндвича».
На стол лег первый изотоп. Сверху — тончайший слой алюминиевой фольги. Затем снова изотоп. И снова фольга.
Это не просто стопка. Это ускоритель частиц для бедных.
Алюминий здесь выступает не изолятором, а мишенью и умножителем. Тяжелые альфа-частицы, вылетая из ядер америция, будут врезаться в алюминий, выбивая вторичные электроны и порождая каскад реакций. Плотность потока частиц внутри этого слоеного пирога будет расти не линейно, а экспоненциально. Вместо ровного радиационного фона там будет бушевать субатомный шторм. Энтропия в чистом виде.
Сенсор. Глаза Хаоса. Дешевая веб-камера лишилась корпуса за секунды. Объектив я отложил в сторону — он здесь лишний. Нам не нужно фокусировать свет.
Игла, зажатая в пальцах, подцепила край ИК-фильтра — того самого красноватого стеклышка, что защищает матрицу от лишнего излучения. Легкий нажим, хруст — и фильтр отлетел. Обнажилась «голая» кремниевая матрица CCD-сенсора. Фиолетовый прямоугольник, переливающийся в свете лампы, как крыло жука. Беззащитный. Чувствительный ко всему.
Радиоактивный «сэндвич» лег прямо на матрицу. Вплотную. Металл к кремнию.
Черная, густая капля эпоксидной смолы накрыла эту конструкцию, запечатывая её навечно. Теперь каждый пиксель камеры, предназначенный для ловли фотонов, будет бомбардироваться высокоэнергетическими частицами. Каждая вспышка на сенсоре — это не свет. Это распад атома. Событие, которое невозможно предсказать ни математически, ни магически.
— Бог не играет в кости? — прошептал пересохший рот. — Нет. Бог играет в кости прямо здесь, на этом столе.
Следующий этап. Лоботомия. Плата Wi-Fi роутера. Она слишком велика для портсигара, слишком умна для простой глушилки. Нам не нужен ее разум, нам нужны ее рефлексы.
Газовая плита вспыхнула синим венчиком пламени. Плата роутера зависла над огнем — варварский метод демонтажа, когда нет паяльного фена, который я разумеется забыл купить. Запахло горячим текстолитом, горелым лаком и озоном. Как только олово заблестело жидкой ртутью, пинцет хищно выхватил нужные органы: Центральный процессор (SoC) и RF-синтезатор — чип, отвечающий за генерацию радиоволн.
Плата полетела в сторону. На столе остались только два черных квадратика кремния.
Они легли на поверхность «брюхом» вверх, выставив напоказ ряды контактов. Увеличительное стекло превратило их в микроскопические города. Тончайшие медные волоски, расплетенные из многожильного провода, потянулись от ножки к ножке. Техника «мертвого монтажа». Пайка навесу.
Шина данных камеры была припаяна напрямую, грубо и жестоко, к входу частотного модулятора радио-чипа. Вся логика Wi-Fi протоколов — рукопожатия, шифрование, пакетная передача — была проигнорирована. Обойдена. Вырезана.
Мне не нужен интернет. Мне нужно безумие.
Задумка Орка была изящна в своей простоте: каждое попадание частицы в сенсор камеры рождает электрический импульс. Этот импульс бьет прямо в модулятор роутера. Радио-чип, сошедший с ума от таких команд, начнет прыгать по частотам и менять фазу сигнала со скоростью, близкой к скорости света. Он будет генерировать электромагнитный белый шум. Но не простой шум, а шум, структура которого диктуется распадом ядер америция.
Абсолютно случайный паттерн. Квантовый хаос, переведенный в радиоволны.
Теперь питание. Энергия для зверя (кота в коробке). Взгляд уперся в аккумулятор от шуруповерта. Тяжелый черный кирпич. В изящный портсигар он не влезет даже при помощи магии искажения пространства. Молоток с глухим стуком расколол пластиковый корпус. Внутри, как икринки гигантской рыбы, лежали красные цилиндры. Промышленные литиевые ячейки формата 18650. Две банки. Высокий ток отдачи. Огромная емкость. Они лягут в портсигар идеально, заполнив левую половину.
Но тут возникла проблема. Фундаментальная физика. Две банки последовательно — это 7.4 Вольта. Нежные мозги роутера и камеры рассчитаны на 3.3 Вольта. Подключи напрямую — и получишь дорогой фейерверк и облако ядовитого дыма.
Нужен резистор. Понижающий преобразователь. Но микросхем нет, а обычные керамические резисторы займут слишком много места и будут греться, как утюг.
Решение пришло мгновенно, словно кто-то загрузил файл в голову. Обычный канцелярский карандаш. Мягкость 4М. Лист плотной бумаги. Рука провела жирную, широкую черную черту. Графит. Углерод. Проводник с высоким сопротивлением.
Щупы мультиметра ткнулись в концы нарисованной дорожки. Слишком много.
Еще слой штриховки. Еще. Графит ложился на бумагу, создавая слоистую структуру.
Замер. Идеально.
Бумажка с графитовой дорожкой была заклеена скотчем и прижата к металлической стенке портсигара. Сверхтонкий, плоский резистор, способный рассеять лишние вольты в тепло, отдавая его корпусу. Гениально. Изящно. Дешево.
Финальная сборка. Момент истины. Металлический портсигар лежал открытым. Внутренности были выстелены свинцовыми листами — защита носителя от жесткого излучения. Я хочу стать невидимым для провидцев, а не пациентом с раком яичек.
Слева — красные цилиндры батарей.
Справа — черный комок эпоксидки, скрывающий ядерное сердце. Посередине, на паутине медных жил, висели распятые чипы.
Антенна? Зачем внешние штыри? Толстый провод соединил выход RF-чипа с корпусом портсигара изнутри. Теперь весь металлический корпус — это одна сплошная излучающая антенна. Миниатюрный тумблер щелкнул, занимая свое место в просверленном сбоку отверстии.
Крышка закрылась с плотным, тяжелым щелчком. В руке лежал предмет весом грамм триста. Холодный, гладкий металл. Никаких лампочек. Никаких дисплеев. Внешне — просто старый портсигар. Глубокий вдох. Воздух в квартире казался спертым и горячим.
Щелчок тумблера.
Тишина. Устройство не издало ни звука. Но я чувствовал. Я знал. Внутри, в черной темноте эпоксидной смолы, атомы америция разрывали себя на части, бомбардируя кремний. Кремний кричал электрическими импульсами. Радио-чип бился в конвульсиях, выплевывая в эфир хаос.
Взяв в левую руку смартфон, я медленно поднес его к портсигару.
Секунда. Две. Экран мигнул. Полоски сигнала дрогнули и осыпались в ноль. Значок мобильной сети исчез.
«Нет Сети» .
Улыбка, больше похожая на оскал, расползлась по лицу. Успех.
Этот брусок металла сейчас создавал вокруг себя пузырь реальности, в котором не работали предсказания. Для Контессы, для Симург, для любого Умника я сейчас — пятно статики. Кот Шредингера. Я одновременно жив и мертв, и пью кофе. Я могу пойти как налево, так и направо, а могу вообще никуда не пойти. Мое будущее не определено, потому что оно привязано к распаду атома, который еще не случился.
Коробка готова. Я защищен. Адреналин, державший тело в тонусе последние часы, внезапно исчез, словно кто-то выдернул пробку из ванной.
К горлу подкатил горячий, кислый ком. Голова взорвалась ослепительной болью, будто в мозг вогнали раскаленный гвоздь. Технарское истощение. Цена, которую платит мясо за игры разума.
— Бл…
Ноги подкосились. Я рухнул на колени, едва успев выставить руки. Рывок к туалету. Кафель ударил по коленям больно, но это было неважно. Руки судорожно обхватили холодный фаянс унитаза, как спасательный круг. Организм, измученный стрессом, отсутствием отдыха и тремя сеансами активного использования силы за сутки, взбунтовался.
Спазмы скрутили желудок. Мир сузился до белого ободка. Завтрак, обед, желчь — всё выходило наружу, сопровождаемое хрипами и слезами, текущими из глаз. Три тинкертех-устройства за меньше чем двенадцать часов. Это слишком. Это перебор.
Шард дает знания, но энергию на работу нейронов он жрет из моих запасов. Глюкоза, электролиты, гормоны — всё сожжено в топке вдохновения.
— Кха… кха… — я сплюнул вязкую слюну и нажал на смыв. Вода зашумела, унося продукты распада.
С трудом поднявшись, я оперся о раковину. Из зеркала на меня смотрел призрак. Серая кожа, впалые щеки, лопнувшие капилляры в глазах. Подбитый глаз Софии расцвел фиолетовым, добавляя красок в этот натюрморт смерти.
«Не стоит так усердствовать с крафтом», — мысль была вялой, как пережаренная макаронина.
Тело казалось чужим, свинцовым. Каждый шаг до комнаты давался с боем. Диван. Я рухнул на него, даже не раздеваясь. Пружины жалобно скрипнули. На улице завыла сирена, где-то далеко лаяла собака. Броктон-Бей жил своей жизнью, не зная, что в одной из его серых квартир только что родилась технология, способная ослепить богов.
Сознание погасло мгновенно, провалившись в черную, бездонную яму сна без сновидений. Завтра будет новый ад. Но сегодня я выжил.