Небесный Кузнец. Глава 153
Этот бесконечно длинный, перенасыщенный событиями день наконец-то подошел к своему логическому завершению.
После жарких дебатов в зале заседаний, где аргументы летали не хуже пуль, мы пришли к тяжелому, но неизбежному выводу: мы готовы дать Эллиссаре шанс. И речь тут шла вовсе не о слепом доверии к «бедной девочке-демону», сбежавшей от тирана-отца. Кто вообще в здравом уме будет верить порождению Ада на слово? Точно не Николас Фьюри, чья паранойя уже давно стала профессиональной деформацией. И точно не я.
На нашей стороне были два весомых фактора. Во-первых, Питер с его паучьим чутьем, которое молчало, не предвещая беды. А во-вторых — мой козырь в рукаве. Прямо во время совещания, попросив тишины, я связался с Ульяной Распутиной. Разумеется, я не стал раскрывать личность Мэджик перед всей командой, обозначив её для Фьюри и остальных просто как «независимого консультанта по демонологии экстра-класса».
Если допустить теорию, что чутье Питера можно обмануть — предположив, что демоны мыслят иными категориями, где правда и ложь не полярны, а перетекают друг в друга как ртуть, — то Ульяна расставила всё по местам.
Я переслал ей запись нашего «допроса» в изоляторе. Она изучила мимику, ауру (насколько позволяли сенсоры камеры, слова демоницы и опыт самой Ульяны) и риторику Эллиссары. Вердикт был осторожным, но обнадеживающим:
«Она не врет, Джон. По крайней мере, в главном. Блэкхарт действительно последние сто лет мутит воду и собирает армию. Если эта девчонка — беглая принцесса, то она для нас — золотой билет».
Приняв демоницу в Авангард, мы одним выстрелом убивали целое стадо адских зайцев. Мы получали мощного магического союзника здесь и сейчас. Мы получали доступ к инсайдерской информации об иерархии и планах Ада. И, что самое вкусное, в перспективе мы получали лояльного нам Лорда Ада на троне одного из доминионов.
Да, риски колоссальные. Демоны получили свою репутацию не на пустом месте. Но Авангард создавался не для того, чтобы снимать котят с деревьев. Мы должны быть на острие проблем, даже если это острие пахнет серой.
Еще одним жирным плюсом — или минусом, тут как посмотреть — стал «довесок» в лице двух названных сестер Эллиссары.
Разумеется, в основной состав Авангарда они не вошли. У нас не проходной двор, да и команда не резиновая, нам бы переварить то что уже есть. Но они пойдут в комплекте с Принцессой, выполняя роль её личной гвардии или, если угодно, «боевых горничных».
Причем, судя по описанию, одна из них действительно горничная. Лилитара. Высшая Суккуба, которая отказалась от стереотипного пути соблазнения в пользу мордобоя. Личная служанка, лучшая подруга и щит Эллиссары. Мастер Ци (что само по себе нонсенс для демона), адепт магии Биомантии. Специализируется на усилении собственного тела, ближнем бою и танковании урона, который убил бы Халка.
Со второй «подругой» всё было еще интереснее.
— Вампир, — буднично подтвердила Эллиссара. — Лилит.
Я тогда чуть не поперхнулся воздухом, представив, что к нам в дверь стучится библейская Мать Демонов или какая-нибудь древняя королева ночи. Но реальность оказалась прозаичнее и, одновременно, забавнее.
Это была всего лишь дочь Дракулы.
Ну как «всего лишь»… Эллиссара с обезоруживающей честностью признала, что Лилит сильнее её. По изначальному плану именно вампирша должна была идти на поклон к Авангарду. Но не срослось. Во-первых, её «любящий» папочка Дракула ошивается где-то здесь, на Земле, и лишнее внимание ей ни к чему. А во-вторых, Лилит оказалась натурой патологически ленивой и пофигистичной.
Если есть возможность спихнуть грязную работу и переговоры на кого-то другого, она не упустит шанса. Поэтому отдуваться и носить смирительную рубашку пришлось самой Эллиссаре, пока её могущественная подруга, вероятно, отсиживалась в каком-нибудь мотеле, попивая донорскую кровь первой группы и смотря Netflix.
— Честно говоря, меня пугает, как быстро растут наши силы, — нарушил тишину Клинт Бартон, протирая свои очки. Его голос звучал глухо в опустевшем зале. — Еще неделю назад мы были просто кучкой людей в костюмах. А теперь? Мутанты, инопланетяне, демоны, вампиры… Мы превращаемся в какую-то мифологическую армию.
Остальные согласно кивнули. В воздухе повисло тяжелое предчувствие.
И это они еще не знают про Часовой Механизм. Про мою главную разработку, которая сделает рост нашей мощи не просто линейным, а экспоненциальным.
В памяти некстати всплыла пафосная тирада Древней о Балансе. Это слово преследовало меня. Танос — фанатик Баланса, готовый вырезать половину вселенной ради него. Галактус… он ведь не просто так пожирает миры, он — функция природы, санитар космоса. А есть сущности и пострашнее. Тот же Живой Трибунал — само воплощение космического равновесия.
Эта гребаная вселенная помешана на уравновешивании всего и вся. Система всегда стремится к нулю.
Если смотреть объективно, совокупная мощь Земли на данном этапе уже представляет собой аномалию. Мы — выскочки. Угроза, с которой придется считаться даже Империи Крии или Скруллам. А ведь мы только начали. В общество еще не интегрированы мутанты. Я еще не нашел других самородков, подобным близнецам Максимофф. Я еще не одел всю команду в нано-броню из металла покруче вибраниума и уру, вместе взятых, созданную в синергии с грядущим Часовым Механизмом.
Мощь Земли будет расти. С каждым днем, с каждым новым открытием. Мы становимся слишком громкими, слишком яркими в темноте космоса.
По закону жанра, Баланс не может быть нарушен безнаказанно. А значит, скоро маятник качнется в обратную сторону. Скоро что-то грядет. Ответная реакция вселенной. И это чувствую не только я. Фьюри, этот прожженный циник, ощущает дрожь земли. Ради того, чтобы быть готовым к грядущему пиздецу, он пошел на сделку с совестью и демоном.
Он понимает: когда придет буря, нам понадобятся любые союзники. Даже рогатые.
— Жду руководство по Магии, — бросил я демонице, когда мы выпустили её из «центра содержания». Она снова вернула себе человеческий облик — стройная брюнетка в потрепанной одежде, ничем не напоминающая принцессу Ада.
— Я сбежала из дома, не взяв с собой даже самой захудалой книжонки, — Эллиссара развела руками, изображая невинность. Заметив мой тяжелый, требовательный взгляд, она поспешила исправиться: — Но голова-то при мне! Поэтому тебе придется подождать недельку. Я напишу тебе самый подробный, самый эксклюзивный магический учебник в Девяти Мирах. С картинками!
— Без проблем, — кивнул я. Неделя — это ничто, тем более у меня есть чем заняться в это время. — Буду рад, если твои сестры тоже внесут свою лепту. В частности, меня интересует Магия Крови Лилит.
— Тут тебя ждет облом, красавчик, — хмыкнула демоница, потягиваясь и разминая затекшие суставы. — Магия Крови — это прерогатива чистокровных вампиров, завязанная на их физиологию. Ты не сможешь её скопировать, не став упырем. Но… я что-нибудь из сестричек обязательно выпотрошу. Теорию, принципы, уязвимости. Всё ради нашей общей победы!
— Всё ради того, чтобы посадить твою задницу на трон Ада, — буркнул Фьюри, идя позади нас.
— Ну и ради этого тоже, хи-хи! — она подмигнула директору, и в её глазах на секунду снова полыхнул вертикальный зрачок.
Я посмотрел на них и невольно улыбнулся. Странная команда. Странные времена. Но именно такие союзы обычно и меняют историю.
Оставив позади холодные коридоры подземной базы и интриги с демонами, я вышел на ночную парковку. Там, облокотившись на капот своей машины, меня уже ждала Гвен.
Один её вид — в простом пальто, с растрепанными ветром светлыми волосами — подействовал лучше любой медитации. Мы не сказали друг другу ни слова. Просто короткий, но жадный поцелуй, в котором смешались усталость, облегчение и голод. Затем — молчаливая поездка в уютный итальянский ресторанчик, где мы даже толком не поели, и наконец — её квартира.
Честно говоря, только когда за нами захлопнулась дверь спальни, я в полной мере осознал, насколько мне не хватало человеческой близости. Восемь лет. Для моего разума прошло восемь лет ментальной изоляции, формул, схем и духовных практик. Восемь лет без тепла, без запаха женской кожи, без стука чужого сердца рядом.
Это была не просто страсть. Это была необходимость заземлиться, почувствовать себя живым, а не ходячим суперкомпьютером.
В какой-то момент нашего безудержного марафона я заметил, что дыхание Гвен сбилось окончательно, а на лбу выступила испарина. Одышка у суперчеловека! А мне… Мне было мало.
Тело Мастера Ци — это не просто мышцы и кости. Это океан жизненной энергии, циркулирующей по меридианам. Моя выносливость теперь граничила с бесконечностью, и не только в бою. Осознав, что я рискую в прямом смысле «залюбить» свою девушку до потери сознания, я усилием воли заставил себя остановиться. Усмирив бушующий огонь Ян, я просто обнял её, прижав к себе, и мы замерли в тишине.
— Мир слишком быстро меняется, Джон, — тихо произнесла Гвен, уткнувшись носом мне в плечо. Её пальцы рассеянно чертили узоры на моей груди. — Теперь вот даже демоны появились… На фоне всего этого я чувствую себя такой… незначительной. Слабой.
В её голосе звучала не просто усталость, а страх. Страх отстать, стать обузой, потеряться в тени титанов.
— Не накручивай, — хмыкнул я, поцеловав её в макушку. — Твоя сила не в том, что ты умеешь ползать по стенам или становиться невидимой. И даже не в твоем паучьем чутье.
— А в чем тогда? — она подняла голову, заглядывая мне в глаза. В полумраке комнаты её взгляд казался особенно уязвимым.
— В том, что ты — это ты. Мой якорь. Мой смысл возвращаться из всех этих безумных измерений и лабораторий. Ты — единственная причина, по которой мой «скромный и неподражаемый я» до сих пор не превратился в холодную машину для решения глобальных проблем.
— Хаа… — она слабо улыбнулась. — Звучит красиво, тут не поспоришь.
— А тебе и не надо спорить. Достаточно просто быть рядом.
— Просто поддержка… — задумчиво протянула она.
— Ага. Девушка-саппорт, — я усмехнулся, используя терминологию, которая была мне ближе, чем ей. — Знаешь, в любой хорошей группе дамагер может наносить миллионы урона, танк может держать удары богов, но без качественного саппорта они оба лягут через минуту. Саппорт — это фундамент. Это тот, кто дает баффы, лечит душу и делает мужчину сильнее, чем он мог бы быть в одиночку.
Я зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах шампуня и чего-то родного.
— Это было что-то на задротском игровом слэнге? — фыркнула Гвен, но я почувствовал, как напряжение уходит из её тела.
— В какой-то мере да. Но в реальности таких девушек категорически не хватает. В этом плане мне выпал легендарный лут. Я невероятно везучий сукин сын.
— Я рада, что ты это понимаешь, — смущенно пробормотала она.
Внезапно Гвен отстранилась, хитро сверкнула глазами и ловким движением перебралась на меня сверху.
— И как образцовая девушка-саппорт, я заявляю, что мои кулдауны откатились. Я готова к следующему раунду баффа моего героя!
* * *
Утро ворвалось в комнату наглым солнечным лучом, ударившим прямо по глазам. Лучше любого будильника.
Я открыл глаза. На часах было девять утра. Спал я от силы часа три, но тело, наполненное Ци, чувствовало себя великолепно. Никакой тяжести, никакой сонливости. Только ясность и понимание того, что сегодняшний день будет не из легких.
Гвен мирно спала рядом, разметав волосы по подушке. Будить её не хотелось. Я заранее предупредил, что утром мне придется исчезнуть по делам, поэтому начал выбираться из постели с грацией ниндзя.
Впрочем, паучье чутье не обманешь даже во сне. Девушка приоткрыла один глаз и, не просыпаясь окончательно, лениво потянула ко мне руки.
— Поцелуй на прощание… — полусонно пробормотала она.
Я улыбнулся, наклонился и коснулся губами её теплых губ.
— Спи. Я позвоню.
Оставив этот островок уюта, я вышел в прохладу утреннего Нью-Йорка. Контраст был разительным. Солнце светило ярко, люди спешили на работу, пили кофе, ругались в пробках. Жизнь кипела. А я ехал к смерти.
Заказав такси, я первым делом заехал в приличное ателье. Мой гардероб после всех событий был, мягко говоря, скудным, а являться на похороны в джинсах или нано-броне было бы неуважением. Через двадцать минут я вышел оттуда в строгом черном костюме-тройке, который сидел идеально, придавая мне вид не то молодого бизнесмена, не то агента спецслужб.
Следующая остановка — кладбище Грин-Вуд в Бруклине.
Старинное место, полное готических склепов, вековых деревьев и тишины, нарушаемой лишь криками местных зеленых попугаев, которые давно стали местной достопримечательностью. Но сегодня даже птицы, казалось, притихли.
У ворот меня уже ждал Блэйд. Эрик сменил свой привычный тактический плащ на длинное черное пальто, но темные очки остались при нём. Мы молча кивнули друг другу — слова были лишними — и двинулись по аллее вглубь кладбища, туда, где уже собиралась немногочисленная процессия.
Народу было немного. Человек десять, считая нас. Никаких плакальщиц, никаких случайных зевак. Все мужчины. Все в возрасте от тридцати до пятидесяти. У каждого на лице — печать войны. Жесткие взгляды, шрамы, прямые спины, привычка сканировать периметр.
Сослуживцы Фрэнка? Партнеры по его темным делам? Или те немногие, кому Каратель спас жизнь, вытащив из мясорубки? Неважно. Здесь никто не задавал вопросов и не лез в душу. Это было молчаливое братство тех, кто знает цену свинца.
В центре стоял гроб. Закрытый, лакированный, дорогой. И пустой. Мы все знали, что хороним призрак. От тела Фрэнка Касла в том взрыве не осталось даже пепла.
Никакого священника. Никаких пафосных речей о том, каким он был «хорошим парнем». Фрэнк бы этого не оценил. Ровно в десять утра четверо крепких работников похоронного бюро в полной тишине опустили гроб в могилу. Глухой стук комьев земли о крышку прозвучал как финальный отсчет.
Когда яма была засыпана, поверх постелили аккуратный прямоугольник зеленого газона и установили простое, но тяжелое гранитное надгробие.
«Фрэнк Касл. 1983-2015. Муж. Отец. Воин. Друг.»
Люди постояли еще пару минут, отдавая последнюю дань уважения, и начали расходиться. Никто не прощался. Они просто растворялись в тенях аллей, словно призраки прошлой жизни Фрэнка.
Мы с Эриком остались одни. Постояли, глядя на свежий камень, и тоже двинулись к выходу.
— Ну, куда дальше, паря? — нарушил тишину Блэйд, когда мы подошли к его черному матовому Чарджеру. Машина выглядела как зверь, готовый к прыжку.
— Довезешь до моей лаборатории? Надо вернуться к работе.
— Да не вопрос, — кивнул он, открывая водительскую дверь.
Я сел на пассажирское сиденье. Кожаный салон пах старым табаком, оружейным маслом и мятной жвачкой — фирменный аромат Блэйда. Эрик повернул ключ, и двигатель утробно зарычал, вибрируя всем корпусом.
Несколько секунд мы просто сидели, не трогаясь с места. Каждый пытался уложить в голове сюрреализм происходящего. Мы похоронили пустоту.
А потом раздался голос.
Он прозвучал с заднего сиденья. Тихий, чуть хрипловатый, спокойный до дрожи. И до боли знакомый.
— Довольно странно присутствовать на своих собственных похоронах. Стоишь, смотришь на камень со своим именем и понимаешь, что это не инсценировка, чтобы залечь на дно.
Мы с Блэйдом вздрогнули одновременно, словно через салон прошел электрический разряд.
— Срань Господня! — выдохнул Эрик, рука которого рефлекторно метнулась к спрятанному под пальто клинку танто.
Я был с ним солидарен, хотя мое тело отреагировало иначе — Ци мгновенно вскипела, готовясь к бою, а наноботы уже начали покрывать тело.
Я медленно, очень медленно повернул голову.
На заднем сиденье, в тени тонированных стекол, сидел Фрэнк Касл. Живой. В том же плаще, в котором я видел его в последний раз, только теперь ткань казалась… другой. Словно сотканной из теней.
Как? Как он здесь оказался? Как мы, черт возьми, его не почувствовали?
Я — Мастер Ци с восприятием, охватывающим десятки метров. Блэйд также мастер Ци, а еще дампир с нюхом и слухом высшего хищника. Мы оба должны были услышать его дыхание, сердцебиение, почувствовать запах. Но он был для нас пустотой. Слепым пятном.
И… что с его аурой?
Я прищурился, переключаясь на духовное зрение. То, что я увидел, заставило холодок пробежать по спине.
Это был не человек. Точнее, уже не просто человек. Его аура была плотной, тяжелой и… неправильной. По объему силы он стоял на одной ступени с Эллиссарой — уровень Мастера. Но структура…
Если у демоницы энергия была похожа на пламя, то у Фрэнка это была тьма. Хаотичная, вязкая, искаженная. Она не текла, она пульсировала, словно живая гниль или… или сама Бездна, которая смотрит на тебя в ответ.
— Не поминай имя Господа всуе, Эрик, — ровно произнес Фрэнк, встречаясь со мной взглядом. Его глаза были темными, бездонными, и в них плясали странные искры. — Тем более при мне.
— Бог не пустил тебя в Рай, Фрэнк? — пробормотал я, пытаясь осознать природу той силы, что теперь бурлила в моем друге. — Но, судя по тому, что ты здесь… даже Ад не смог тебя удержать.
— Как всегда наблюдателен, — уголок губ Касла дернулся в подобии усмешки, но в ней не было веселья. — Проблема только в том, что ты ошибся. Ад как раз-таки смог меня удержать. И он не собирается отпускать.