Технарь. Глава 7
— Пошел ты нахуй, Куинлан!
Слова вылетели изо рта раньше, чем она успела их обдумать, но сожаления не было. Наоборот, был вкус металла и крови, вкус освобождения. Единым, слитным движением, в котором было больше от охотящейся кошки, чем от ученицы старшей школы, София поднялась из-за парты. Стул не скрипнул — она двигалась бесшумно, когда хотела.
Она направилась к выходу, не ускоряя шага. Демонстративно медленно.
— София! — окрик ударил в спину. Голос Куинлана, этого бесхребетного слизняка, вдруг наполнился жалкими нотками командного тона.
Она даже не дернулась. Словно залаяла дворняга за забором — раздражает, но внимания не стоит.
Куинлан… Что этот кусок биомусора вообще себе возомнил?
Всю дорогу до двери в голове пульсировала ярость. Какого хера ему вдруг стало дело до того, чем она занимается вне его убогих уроков? Он — фоновый статист. NPC. Травоядное, чья единственная эволюционная задача — жевать траву и стараться не попадаться на глаза хищникам вроде неё.
Вчерашнее происшествие на алгебре было ошибкой. Сбоем. Эта ебучая овца в дешевой рубашке посмела унизить её перед классом, выставив идиоткой у доски. Тогда она проигнорировала его выпад, благоразумно — как ей казалось — решив, что размазать по стенке лысого нацистского выродка Курта будет куда приятнее и полезнее для репутации.
Итог? Неделя отстранения.
Вчера она была готова убивать. Неделя дома — это скука. Но хуже скуки была перспектива общения с куратором из СКП. Эта правильная манда в деловом костюме могла проесть плешь нотациями о «героизме» и «сдержанности», а еще хуже — ужесточить условия патрулирования.
Но потом зазвонил телефон.
— Что значит, я могу вернуться в школу завтра? — София даже не пыталась скрыть скепсис, когда услышала в трубке голос Блэквелл.
— Это и значит, мисс Хесс, — голос директрисы звучал сухо, но в нем слышалась капитуляция. — Ваше наказание аннулируется. Ждем вас на занятиях.
Связь оборвалась.
— Ебать! — выдохнула София в тишину своей комнаты.
В тот момент её накрыло волной чистой, дистиллированной эйфории. Не потому что она любила эту помойку под названием Уинслоу. Нет, школа была отстойником, где девяносто процентов биомассы не заслуживали даже плевка в их сторону.
Дело было в другом. Блэквелл прогнулась.
Эта старая сука, которая держала школу в ежовых рукавицах бюрократии, пошла на попятную. Она отменила свое же решение спустя пару часов. А это значило только одно: она не сообщила куратору о драке. Она зассала.
Озарение было ярким, как вспышка светошумовой гранаты. Блэквелл — такая же овца, как и все остальные! Она трясется за свое кресло, боится скандалов, боится потерять гранты. Она готова закрыть глаза на любой пиздец, лишь бы сохранить видимость порядка.
София посмотрела на свои руки. Пальцы слегка подрагивали от адреналина. Наручники сняты. Клетка открыта.
Это был карт-бланш. Официальное разрешение на охоту.
Лицо само собой исказилось в злобной, предвкушающей ухмылке. Границы стерты. Теперь ей спустят с рук такой трэш, о котором раньше она могла только мечтать. Система не просто дала сбой — система легла под неё, раздвинув ноги.
А значит…
Образ Тейлор Эберт всплыл перед глазами. Слабая, дрожащая, сутулая животинка. Идеальная жертва. С завтрашнего дня эта убогая получит то, чего заслуживают все слабаки и ничтожества в этом мире. Боль. Унижение. Понимание своего места в пищевой цепи.
Вечерний патруль в Стражах прошел как в тумане. Обычно София развлекалась тем, что прессовала Стояка, этого рыжего клоуна с его ущербными шуточками. Могла унизить словесно, могла «случайно» толкнуть или подставить под удар. Но сегодня она его просто игнорировала.
Она была слишком занята планированием. Она прокручивала в голове сценарии. Градус давления на Эберт должен расти планомерно, как температура в духовке. Ей вдруг до зуда в костях захотелось узнать точный момент слома. Когда именно в глазах этой крыски погаснет последняя искра разума?
Эта мысль так её возбудила, что она ворочалась в постели до трех ночи, в итоге проспав будильник.
Опоздание? Поебать. Главное, что она здесь. И теперь Уинслоу — это её персональные охотничьи угодья.
Но всё испортил блядский Куинлан.
Она только начала входить в раж в туалете, только начала загонять Тейлор за флажки. Еще буквально пара минут, еще пара точных фраз про мамочку и папочку — и Эберт бы сорвалась. Это была бы идеальная прелюдия к основной фазе.
Но явился он. «Учитель».
Какого хуя этому уебку вообще надо?
Перебарывая отвращение, смешанное с желанием сломать кому-нибудь нос, София дошла до кабинета. Она плюхнулась за первую парту, подперла подбородок кулаком, костяшки которого чесались от желания вбить зубы внутрь чьей-нибудь глотки, и начала слушать.
Это была пытка.
— Вы думали о будущем? — голос Куинлана был ровным, монотонным, убаюкивающим, как жужжание мухи. — Учеба важна… Фундамент для жизни… — Вместо бессмысленной травли можно тратить время более осмысленно… Реализация потенциала… — София, я рад, что тебе отменили наказание, надеюсь, ты сделала выводы.
Бла-бла-бла. Типичная «взрослая» дрянь. Словесный понос, которым пичкают детей, чтобы сделать из них удобные кирпичики для стены. Дрянь, которая ломает твою личность, заставляет тебя быть смирным, послушным, серым.
Он говорил с ней как с равной, но в его словах сквозило то самое учительское превосходство, которое она ненавидела больше всего. Словно он — пастух, а она — заблудшая овца.
Она не стерпела. Внутри лопнула струна.
— Пошел ты нахуй, Куинлан!
Впервые в жизни она послала учителя прямым текстом. Не пробурчала под нос, не огрызнулась, а бросила это ему в лицо. И ей стало хорошо. Настолько хорошо, словно она сбросила тесный кокон.
Выйдя из школы, она только на улице поняла, что забыла рюкзак.
— Плевать, — фыркнула она.
Пусть полежит в шкафчике. Никуда не денется. Возвращаться туда сейчас было ниже её достоинства.
Ноги сами несли её прочь от парадного входа.
«Может, срезать через подворотню?» — мелькнула шальная мысль.
Обычно она избегала этого места, не потому что боялась, а потому что там вечно тусовался мусор. Отбросы Уинслоу, считающие себя крутыми. Вчера там курили азиаты из АПП, завтра будут местные торчки, послезавтра — черные.
Сегодня джекпот выпал на сектор «Нацисты».
«Нет», — мысленно поправила себя София, заметив знакомые бритые затылки. — «Личинки нацистов».
Даже не полноценные насекомые. Так, опарыши. Склизкие, мерзкие отродья, подражающие взрослым ублюдкам. Их идеология была вирусом, уничтожающим все живое, но конкретно эти экземпляры были просто жалкими позерами.
Здравый смысл подсказывал: обойди. Ты одна, без снаряжения, без маски. Но адреналин после стычки с Куинланом требовал выхода.
С хищной ухмылкой София шагнула в переулок.
Причина её уверенности стояла прямо по центру. Курт. Лысый урод, чье лицо сейчас больше напоминало плохо прожаренную свиную отбивную. Синяки под глазами, разбитая губа, пластырь на носу.
Увидев её, он дернулся и позорно отвел взгляд. Его шестерки, двое тощих парней, поджали губы и замолчали, словно воды в рот набрали.
Вот так. Знайте свое место.
София расправила плечи. Сейчас она молча пройдет сквозь их строй, как ледокол через льдины. Покажет свою доминацию. Пусть вдыхают её пыль. А если кто-то из них рискнет вякнуть или дернуться…
Что ж, она будет только рада.
Её подготовки хватит, чтобы размотать этих троих за полминуты. Заставить их харкать кровью на бетон. В левом кармане джинсов приятно холодил пальцы кастет — её маленький секрет, который она носила всегда, даже в гражданском. Арбалет остался дома, он был бы перебором, да и выдал бы её личность, но кулаков и латуни будет достаточно.
Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды. Она сделала три уверенных шага, наслаждаясь страхом, исходящим от Куртa.
Но что-то было не так.
Курт вдруг поднял на неё глаза. В них не было страха. Зрачки резко расширились, а на разбитом лице расплылась широкая, предвкушающая, совершенно безумная улыбка. Он смотрел не на неё. Он смотрел сквозь неё.
Шорох сзади. Слишком близко.
Инстинкты Стража взвыли сиреной, но тело, расслабленное чувством превосходства, опоздало на долю секунды.
Прежде чем София успела развернуться или уйти в тень, затылок взорвался вспышкой ослепительной боли. Мир накренился и погас.
Последней мыслью, угасающей в темноте сознания, было не сожаление и не страх. Это был приговор самой себе:
«Слабачка».
* * *
— София!
Крик вырвался из горла прежде, чем я успел его остановить. Смесь беспомощности, возмущения и какой-то жалкой надежды, что всё это — просто дурной сон.
«Блять… Серьезно?»
Это единственное, на что хватило моего интеллекта? Кричать вслед ученице, которая только что смешала меня с грязью?
Она меня послала. Не завуалированно, не буркнула под нос. Она бросила мне это в лицо, как перчатку. Грубо. Прямо. Резко.
Я опешил. Застыл соляным столпом посреди класса, пока эхо её слов еще висело в воздухе. Неужели шкура Джеймса Куинлана приросла ко мне настолько намертво? Настоящий, каноничный Куинлан, вероятно, повел бы себя точно так же — стоял бы и хлопал глазами, не в силах переварить такое откровенное, бесстыдное хамство. Даже в Уинслоу, в этой клоаке, существовали какие-то рамки. Ржавые, погнутые, но рамки. Ученики могли игнорировать учителей, могли хамить, но «пошел ты нахуй» на профилактической беседе? Это был новый уровень.
Дверь за Хесс даже не хлопнула. Она просто ушла, оставив за собой шлейф презрения.
Я медленно опустился на стул. Ноги казались ватными. Вздох вышел тяжелым, с хрипотцой.
— Боюсь, мне придется поговорить с мисс Блэквелл, — пробормотал я, обращаясь скорее к пустоте, чем к оставшимся в кабинете зрительницам.
Мэдисон сидела с широко распахнутыми глазами, переводя взгляд с меня на пустой дверной проем. В её взгляде читался искренний шок — маленькая прилипала не ожидала, что правила игры могут быть нарушены так грубо.
А вот Эмма… Эмма играла. На её кукольном личике застыла сложная гримаса: смесь вежливого удивления, огорчения за подругу и даже сочувствия ко мне, бедному учителю. Но глаза… Глаза не лгали. В них плясали озорные чертики. Девочка наслаждалась шоу. Она прекрасно понимала: если Софии это сойдет с рук, значит, можно всё. Еще одна баррикада рухнула.
«Кхаа… Такими темпами их новым объектом для дрессировки стану я, а не Тейлор», — мысль была горькой, как дешевый кофе в учительской. Я криво усмехнулся про себя.
Впрочем, паника преждевременна. Взрослые — это всё еще взрослые. У нас есть рычаги. В отличие от забитой Тейлор, у меня есть голос, есть журнал, есть, в конце концов, телефон её отца. Эмма — манипулятор, она не дура. Ей не нужен скандал, который запятнает её репутацию пай-девочки. Хочется верить, что она станет поводком для Хесс хотя бы на пару дней.
— На этом всё, девочки, — голос звучал устало. Я выдал короткую, дежурную лекцию о недопустимости такого поведения, пообещал кары небесные в лице директрисы и махнул рукой. — Вы свободны.
Они ушли. Мэдисон — семеня, Эмма — с грацией королевы.
Я остался один. Откинулся на спинку жесткого стула и уставился в потолок, изучая знакомые трещины.
Добрую минуту я просто втыкал. Мозг отказывался анализировать.
Разве я только что не сделал ситуацию хуже?
«Сделал… Или не сделал… Сука, почему так сложно?!»
Ладно. Отставить панику. Попаданец я или тварь дрожащая? Исходим из наихудшего сценария: я облажался. Ситуация качнулась в сторону хаоса. Значит, нужно исправлять. Вернуть контроль.
Лучший вариант? Как ни странно, тот самый, что я озвучил: идти к Блэквелл.
Разумеется, после того как я сам (пусть и в роли чиновника из СКП) заставил её вернуть Хесс, она вряд ли выгонит её снова. Но профилактическая беседа? Запись в личное дело? Это возможно. Это создаст хотя бы иллюзию давления. Метафорические тиски, которые сейчас болтаются на соплях, нужно затянуть хотя бы на пол-оборота.
Я должен помнить, с кем имею дело. София Хесс. Призрачный Сталкер. Героиня (ха!), способная проходить сквозь стены, и садистка, предпочитающая арбалеты. Болты, которыми она калечила людей. Я более чем уверен, что в её послужном списке есть трупы, просто «система» их аккуратно замела под ковер.
Встав со стула, я поправил рубашку. Действие. Мне нужно действие, чтобы не сойти с ума от рефлексии.
Коридоры были почти пусты. Уроки закончились, и основная масса учеников уже рассосалась. Я шагал к кабинету директора, стараясь не думать о пульсирующей в висках боли.
Дверь приемной была открыта. Пусто. Секретаря нет. Дверь в кабинет Блэквелл приоткрыта. Тоже пусто.
— Где она? — прошептал я.
Время рабочее. Блэквелл живет в этом кабинете. Она питается отчетами и запивает их слезами провинившихся.
Учительская? Вполне вероятно.
Я развернулся и направился в другое крыло.
В учительской пахло остывшим кофе и старой бумагой. За одним из столов сидела мисс Фостер, школьный психолог. Та самая, чьи лекции по «ментальному здоровью» вызывают у меня желание биться головой о стену.
— Мисс Фостер, — я кивнул, изображая приветливость. — Не подскажете, где мисс Блэквелл? Да и остальные… — я обвел рукой пустые столы. — Вроде еще не так поздно.
Фостер подняла на меня глаза. В них плескалась тревога, смешанная с тем особым видом возбуждения, которое бывает у людей, ставших свидетелями катастрофы.
— Ох, мистер Куинлан! — её голос дрогнул. — Вы не слышали? Произошло что-то ужасное! Почти на территории школы. И, кажется, это коснулось одного из наших учеников!
У меня внутри всё похолодело.
— Что-то ужасное? — я старался, чтобы голос звучал ровно, но он предательски скрипнул. — Кого из учеников?
В голове, как тараканы, забегали версии. Одна хуже другой.
София. Опять она. Тайминги сходились слишком идеально. Она вышла из класса после оскорбления меня десять минут назад.
Неужели она нашла Тейлор? Неужели она не сдержалась и пустила в ход силы? Или она послала уже лично Блэквелл, и та не стала это терпеть? Или сцепилась с кем-то из других учеников?
— Вроде как кто-то с кем-то подрался в подворотне у заднего выхода. Подробности мне, к сожалению, неизвестны, — Фостер покачала головой, заламывая руки. — Но мисс Блэквелл побежала туда лично. И несколько учителей с ней.
Я не стал дослушивать. Развернулся и рванул к выходу.
Подворотня. Грязный переулок за школой, где обычно курят старшеклассники и толкают дурь. Место, где драки случаются чаще, чем перемены. Но Блэквелл никогда не бегает на обычные драки. Она вызывает охрану. Если она там лично — значит, случилось нечто экстраординарное.
— Ну, разумеется. Здесь произошел какой-то пиздец, — бормотал я себе под нос, выбегая на улицу.
Холодный ветер ударил в лицо.
У входа в переулок уже собралась толпа. Ученики, пара учителей. Я слышал истеричный голос Блэквелл, пытающейся разогнать зевак. А фоном — нарастающий вой сирен. Скорая. И полиция.
— Лидия! — я выхватил взглядом знакомую фигуру у края толпы. Та самая девочка, которую я вчера отправил за директором.
— Мистер Куинлан… — она обернулась. Лицо бледное, глаза огромные.
— Что произошло? Четко и быстро.
— София…
Первое же слово. Блять. Попадание в десятку.
— Её… Нашли тут… Эм… — она замялась, подбирая слова, словно боялась произнести их вслух.
— Нашли тут? В подворотне? — я схватил её за плечо, слегка встряхнув. — Раненной? Избитой?
— Да, — она кивнула, и слезы выступили у неё на глазах. — Говорят, она вся в крови. И… — она перешла на шепот, озираясь. — Вроде как не дышит.
Мир вокруг словно замер. Звуки сирен, гомон толпы, ветер — всё стало далеким и неважным.
В голове прозвенела одна-единственная, кристально четкая мысль:
«Всё из-за того, что я вчера вызвал её к доске».
Эффект бабочки. Я взмахнул крылом, и София Хесс лежит возможно мертвой в грязной подворотне.
Я не чувствовал ужаса. Не чувствовал горя. Только пустоту. Выжженную пустыню внутри. Кажется, я выгорел. Эмоциональный предохранитель просто перегорел.
Гори сарай, гори и хата? Нет. Гори город. Гори мир. Гори вся эта проклятая Вселенная Бет.
История пошла по одному месту. Канон сломан не просто в мелочах — он уничтожен. Страж жестоко избит на территории школы.
СКП перевернет здесь каждый камень. Они начнут копать. И они найдут. Мой звонок с таксофона. Внезапное возвращение Хесс в школу. Мою связь с этим событием.
Меня найдут.
Я отпустил плечо Лидии.
— Спасибо, Лидия.
Не теряя ни секунды, я развернулся и быстрым шагом направился обратно в школу.
Забрать пальто. Забрать сумку. И сваливать.
Всем сейчас не до скромного учителя математики. Все смотрят на труп.
У меня есть фора. Час? Два? Может три…
Дорога каждая секунда.