Чекист, Магия, Война. Глава 4. Часть I.
В свете сотен свечей и факелов изысканные наряды высокорождённых гостей, расшитые золотой нитью, казались золотым, безумным пожаром, столь криклива была демонстрация богатства и роскоши их вечерних туалетов.
Этот блеск мог запутать лишь глупцов, видящих лишь внешнюю обёртку. Каждый из стоящих рядом с троном за маской из мишуры прятал своё истинное лицо, пропитанный голым расчётом, цинизмом и безжалостный лик потомственной твари, взращённой для того, чтобы править!
Император собрал подле себя реальных правителей своих земель, обогрев благами и очертив пылающим мечом рамки дозволенного, направив их помыслы и стремления на пользу Империи. Пусть многих властителей и боготворил простой народ, но, живя в этом обществе, где любое слово может стать приговором или поводом для анафемы, начинаешь руководствоваться принципами дарвинизма. Выживает лишь сильнейший, во все времена!
Среди собранных здесь не было выродившихся аристократов, что сами поверили в силу своего позолоченного кокона, поддавшись декадансу, тем самым опустившись до уровня животного, живущего лишь своими желаниями. Такие не могли понять всю изысканность плетущихся подле Трона интриг, прикрытых, словно веером прекрасной дамы, нормами дворцового этикета.
Все реверансы, правила и традиции были лишь инструкцией по выживанию в этом жестоком мире, позволяющей властному серпентарию не пожрать друг друга в огне бесконечных интриг. В этих правилах был важен каждый нюанс, кажущийся на первый взгляд несущественным. Даже обычным поклоном можно было показать почтение и оскорбить собеседника, сделав его так или иначе. И подобное было применимо к любому действу, подоплёку которого сиятельное общество считывала между красивых строк…
— Вам, дражайшая моя Регин, не почудилось, будто сего отпрыска нашего возлюбленного Императора… представили публике с некоторой, я бы сказала, унизительной торопливостью? — томно изрекла статная дама, заставляя перламутровый веер выписывать в воздухе сложные вензеля. — Фигура такого калибра заслуживает большего пиетета, нежели сие… беглое упоминание.
— Осмелюсь сослаться на мнение особ, чьё понимание придворных тонкостей не оставляет места для сомнений, — парировала Регин, с наслаждением созерцая игру пузырьков в хрустальном фиале, прежде чем пригубить изысканный напиток. — Они усматривают в сём досадном казусе почти что дословное повторение той истории с дебютом…
Регин. Типичная аристократка.
Кто не рискует, тот не пьёт амасек! (с). Регин.
Женщины любезно раскланялись с мимо проходящей знакомой, обменявшей с ними парой фраз о погоде, прежде чем оратор смогла закончить мысль, чей полёт был прерван слишком откровенным подслушиванием.
— Более приближённые к трону особы, как ваша покорная слуга, усматривают в случившемся отражение дебюта этого варвара Русса.
Все дамы невольно вспомнили скандал, произошедший с этим зверем в человеческом теле. В отличие от первого найденного сына, любимца высшего общества и военных кругов, дикарь не считал нужным играть в приличия, отвечая на все попытки завязать светский разговор неприкрытой грубостью. Даже спустя годы Русс для аристократии остался вещью самой в себе, непредсказуемой по своей сути. Если военные ждали его свершений на военном поприще, то для урождённых дворян было уже давно всё понятно.
— Что до юного Магнуса, при всей его видимой незрелости, он, несомненно, усвоил, как подобает являть себя публике. И, что куда важнее, уста его изрекают слова, угодные слуху.
— Ах, простите мою нескромность, — внезапно встряла третья дама, прикрывая веером губы в подобии стыдливой улыбки, в то время как её глаза холодно сверкали. — Но мне довелось, совершенно случайно, уловить обрывок его беседы с братом. Надо признать, в отличие от неотёсанного Русса и… возвышенного Хоруса, сей принц отнюдь не чурается прелестей нашего пола. Пусть даже вкус его и отдаёт некоторой плебейской прямолинейностью. Сие же обстоятельство открывает для дамы, наделённой хоть толикой проницательности, целый веер… многообещающих перспектив.
Её слова утонули в притворном, нежном и утончённом переливе хихиканья «подруг». Кому как не возвышенной леди знать, как можно играть с мужчиной, правильно… настраивая его нефритовый инструмент. Иные особы добились многого, найдя себе выгодную партию, тем, что в супружеской спальне могли такое, кое не могло повторить большинство профессиональных куртизанок, даже за большие деньги, в самых лучших салонах.
— Хорус, конечно, безупречен в своей учтивости, — резюмировала первая дама, с лёгким брезгливым содроганием проводя веером по воздуху, будто отгоняя назойливую мошку. — Но его, совершенно не пленяет ни стать истинной леди, ни утончённая эстетика женского тела. Увы, таков уж удел его и всех этих его… астартес. Сущие андрогины, лишённые и капли подлинной страсти!
— Ах, мои дорогие, какой восхитительный слушок витает в салонах флотского командования, — Регин прикрыла рот веером, а её голос принял сладострастно-сочувственные нотки. — Поговаривают, будто бы при возвышении в сии… мутанты, их варварски лишают самого дорогого — мужского естества, да так, что «ключ от Врат Вечности» приходит в состояние совершенно непотребное и нефункциональное.
Она сделала паузу, давая картинке ужаснуть и возбудить воображение собеседниц.
— Что, несомненно, есть повод для глубочайшей жалости. Ибо среди сих существ порой встречаются… скажу так, экземпляры, чьи стати и доблесть могли бы осчастливить даму с богатой фантазией. Рано или поздно Великий Поход увенчается триумфом, и ветераны, овеянные славой, станут лакомым кусочком для искательниц приключений и титулов. Но нам-то, дщерям древних родов, не пристало сватать своих дочерей в объятия вчерашних плебеев, пусть и в позолоченных доспехах!
— Регин! — отрезала её подруга, с оглушительным хлопком шлёпнув веером по ладони, будто возвещая о светском приговоре. — Сии речи — моветон! Мой род, даже испуская последний вздох на одре смерти, скорее прервёт линию, нежели осквернит её, повязав дочь свою с… этими мутантами! Вы бы ещё предложили скрепить узами брака союз с одним из этих Домов Навигаторов…
— Полезные связи, моя дорогая, всегда выгодны, даже если они… экзотичны, — с ледяным спокойствием парировала Регин, вращая в пальцах перстень с фамильным гербом. — Предложи мне скрепить подобный союз — и завтра же моя дочь стояла бы под венцом с этим трёхглазым. Уж я и сама не погнушалась бы пройти к алтарю ради такой партии! Бытие вдовой, при всей его лишениях, имеет определённую… перспективу. В нашей жизни, когда Долг леди требует сложных решений, предрассудки и пережитки прошлого — недопустимы!
— Неужто столь отчаянны ваши амбиции, что вы вознамерились бы снискать аудиенцию у юного Магнуса? — ввернула подруга, и в её голосе плескался ядовитый мёд. — Кто ведает, быть может, ваше… искусство верховой езды придётся ему по вкусу!
— О, я бы предпочла обогреть теплом своего тела этого принца, к коему наш возлюбленный Император столь… неизъяснимо холоден, — с утончённой жестокостью поправила её третья дама. — Положение молодого примарха более чем шатко при дворе, хоть он и появился лишь пару часов назад. Сие странности заметны не одним лишь нам… Следует поспешить, покуда столь ценный приз не вырвали из наших рук. Представьте, обладать таким рычагом влияния… на самого Повелителя Человечества…
Слушавший с другой стороны зала данный разговор Русс лишь усмехнулся, размышляя о наивности и эгоцентризме людей, независимо от происхождения и статуса. Взятое обязательство по просмотру за юным Магнусом уже дало для примарха пару поводов для смеха.
Русс, решивший… проявить мудрость наставника.
«Тем интереснее будет наблюдать» — философски заметил Великий Волк, провожая спину своего брата, которому предстояло ещё столько открытий чудных, познанных самим Руссом. «Я же у него ещё наставник, вот пусть и учится в естественной среде. Такие уроки особенно доходчивы. Беги, Магнус, беги, но только от интриг не убежишь, клянусь своей кружкой для эля!»