Чекист, Магия, Война. Глава 2. Часть III
— Отец, — приветствовал Императора Леман Русс. Его новенькая броня сверкала, словно лёд, в свете многочисленных факелов, освещавших покои Властителя Терры.
За его спиной почти беззвучно закрылись двери, захлопнутые двумя кустодиями, которые после этого замерли без движения, уподобившись ауромитовым статуям.
— Сын, — ответил примарху Император. На нём не было привычного золотого доспеха, сиявшего подобно свету тысячи солнц, лишь простая белая туника на голое тело и триумфальный лавровый венец, отлитый из золота умелым мастером.
Великий Волк мгновенно понял по виду отца, что разговор предстоит непростой. Пусть Русс порой и выглядел дикарём, а вёл себя как варвар, за звериной личиной скрывался недюжинный ум, успевший уяснить: Император ничего не делает просто так. Даже выбор одежды может сказать о многом. Чем проще антураж и непринуждённее беседа, тем серьёзнее будет тема.
Вечный жестом пригласил сына пройти за ним. Покои флагмана Повелителя Империума поражали размахом и роскошью, позволяя бродить по ним часами и удивляться сокрытым чудесам.
— Я хочу поговорить о твоём брате, — неторопливо начал Император.
И снова Русс уловил недосказанность, вспомнив, как они спешно отбыли из Дворца, не завершив переформирование его Легиона, и то количество кустодиев, что было на флагмане Отца. Даже будь он и впрямь варваром, то понял бы: произошло нечто важное, раз сам Император отправился в путь, а не доверил ему решить проблему.
— С ним что-то случилось? — приняв правила игры, спросил Великий Волк.
— Даже я не знаю, что с ним произошло и к чему может привести наша встреча, — согласился правитель, слегка удивив сына. — Но мы должны готовиться к худшему. Твой брат может стать угрозой тому, что строят миллиарды людей и ради чего мы сражаемся.
Русс почувствовал, будто воздух от этих слов мгновенно похолодел. Он вспомнил все странности, о которых ему намекал Малькадор. В это мгновение он понял, для чего был нужен Императору и зачем появился на белый свет.
Его сердце пропустило удар, а клыки сами собой обнажились в оскале. Ему не нравилось это понимание, как выращенному волком, впитавшему с молоком верность стае. Но если придётся, он выполнит приказ, даже если в душе будет кричать от нестерпимой боли. В тот миг, когда он прервёт существование брата, умрёт и частичка его самого.
— Поэтому мы прорываемся уже через пятый варп-шторм на пути, Отец? — спросил очевидное Волк. — Продираемся к звёздам уже год, так и не прибыв?
— Увы, — на лице Императора отразилась жалость, но глаза остались холодны, как чернота космоса. — Если придётся, нам потребуется свершить необходимое. Я буду рад иному исходу, но твой брат лишь немногим слабее меня в психической мощи. Оставить его в живых…
— Я исполню долг, но на сей раз это не принесёт мне удовольствия. Не будет пира иль звонкого пенья рога, а лишь пепел, — согласился Русс.
— Иного я и не ждал от тебя, сын мой…
* * *
Гулкий звон. Кулак откалывает кусок бетонного столба, оставляя на камне кровавую полосу. Где-то в костяшках что-то болезненно хрустнуло, прострелив всю руку пульсирующей болью — заставляя бить ещё остервенелее.
Столб, весь в следах моей крови, сколах, увешанный лоскутами кожи, запел свою издевательскую песнь. «Рука, рука, нога!» — повторяю я, как мантру, вбивая в бетон одну и ту же связку. Кости хрустят, но не ломаются. А то было раньше, когда дурь не соответствовала возможностям тела…
Уже месяцы я хуярю по бетону, потому что деревья начал ломать с пары ударов, превращая в мочало. Скорость же стала такая… На спор забор сбил — метров десять — за пару десятков секунд, без молотка. Пальцами гвозди вдавил. Ну хули! Дури много, да свисток в штанах свистит! Как накрывает, так…
«Медитация? Хрен ты помедитируешь, когда кровь от мозга к хую приливает!» — продолжаю страдать относительной дурью.
Физуха — лучший способ проветрить чердак. Да и для биомантии полезно. Жалко, магическими штучками этот гормон, что бьёт по мозгам, не убрать… Как начался взрывной рост, так я и полез на стену. Пока пик не пройдёт и организм не адаптируется, любое вмешательство нанесёт непоправимый вред!
Да и польза, помимо очевидной задолбанности, есть от всего этого дрыгожопенья. Чем больше я себя изувечу, тем крепче стану… Правда процесс адаптации замедлился. Так что будем считать эту хуйню — тренировкой.
«Охуительное напоминание, что псайкана — не всесильна. Я бы за чаёк с бромом многое сейчас отдал…»
Начинаю отрабатывать старую добрую боксёрскую двойку. Чую, как тело снова начинает чудить — выкидывает в кровь порцию химии, поддавливая чердак к «определённым» действиям. Подростковый организм матом требовал бабу!
«Разрядить проблему по-старинке… А с этим невъебенные проблемы, сука!» — в который раз думал я, обрушив очередной приступ гона на многострадальный камень.
Казалось бы, вот там целая очередь из желающих, на любой вкус, пользуйся… «Жопа подкралась абсолютно незаметно, и поначалу я не заметил ебучего подвоха!»
Мне местные бабы, да и, догадываюсь, не только местные, попросту противны! Не в том смысле, что мой северный олень стал южным. Просто они для меня как обезьяны в большинстве своём. А те, что нет… С тем же успехом можно помогать себе самому — получая ноль в результате, сколько ни потей! Чувствительный мозг хуй так «механикой» обманешь!
«Зря я согласился с доводами Амона и пошёл в бордель… от безнадёги, после того как нихрена не помогло. Только хуже стало, когда замучил всех его обитателей, а хер как был скалой, так и остался!!!»
Вот тебе и минус примархов, оказывается. «Поэтому я ебу и плачу, плачу и ебу», — цитирую поручика Ржевского от безнадёги, пытаясь прикрыть сарказмом нехуй смешную вещь. Зато понятно, почему ни в одном источнике про половые сношения долбаных полубогов — ни строчки! Такое вспоминать можно разве что с перепоя, после кошмара!
«Как бы было просто, будь тушка взрослой…» — мой тоскливый вой подхватили обитающие в округе местные койоты.
«И опыт Магнуса мне тут не поможет… Этот книжный червь таки применил биомантию, поимев потом множество проблем! Один невъебенный рост чего стоял! Самый дылда был! Ещё и считал свою дурь — единственно верным решением, впрочем, как и всегда!» — столп не выдержал и хрустнул, отваливая от себя очередной кусок.
Я же устало сполз по нему, пачкаясь в своей крови, ощущая, как жар похоти наконец отъёбывается, оставляя в голове блаженную тишину, а не гул перегретой гормонами крови.
«Вот теперь можно уделить внимание и псайкере…» — не даю себе отдохнуть, подскакивая и зашагав обратно в город. В Тизке таким не позанимаешься. Больно там все культурные…
Бредя по ещё только просыпающимся улицам, ловлю на себе уважительно-сочувствующие взгляды немногочисленных прохожих, от чего хотелось обложить этих кумушек матом, но приходилось держать себя в руках. Тщательно выстроенный образ такого бы не пережил. Суровый интеллигент, чтоб меня драли всей ротой!
Маска, созданная от безысходности, постепенно начала прикипать к душе, и всё чаще я не играл, а был именно тем, кого видит толпа. Это давало плоды. Своим упорством за год я добился многого. Где-то получалось лучше, чем у утырка, в чьём теле я оказался, а где-то хуже. Кто лучше покажет лишь время и реальная опасность, а не вот этот огрызок в полтора года.
«К тому же он хоть попытался исправить, что нахуевертил. Правда, где смог, ещё раз провалился, а где нет — ему помог один хрен.» — одёргиваю себя, напоминая, что дерьмо оно разное бывает.
Память этого огрызка иной раз преподносила очень интересные вещи. Он как будто сам хвастался мне, каким он был и как его не поняли, а иногда он предостерегал. «Не доверяй Малкадору!» — кричал осколок Магнуса в одном из воспоминаний, показав причину, собственно, почему я попал сюда…
Этот огрызок отловили в подземельях Дворца. Малькадор хранил его, припася потенциальную заготовку пиздатого псайкера для чего-то охуительно-особенного, и таки выждал момент, спекулянт! Найдя нужный сосуд, он приступил к ритуалу, вот только старый чёрт решил перестраховаться, и я его охуеть как понимаю в этом стремление. Он вырвал из этой призрачной херни личность, взяв только нужное, да создав Януса, а остатки выкинул в варп, чтобы их там сожрали демоны.
Только он недооценил упрямство этого дегенерата. Ошмётки гандона штопанного прикинули носом потерю, поняв, что сами не вытянут идею фикс, и пошли искать того, кто по его великому мнению это потянет. Я при случае оригинальному Магнусу в ноздрю керосина залью и единственный глаз на жопу натяну!
Непредатель даже не понял, посему его в расход пустили, начав волочь на выполнившего нужное соратника Императора. Я бы сам так сделал, только бы точно убедился, что пациент мёртв…
Под такие охуенные мысли я дошёл до гимназии, где на тренировочной площадке ждал меня мой Учитель. Пусть он и жопа с ручкой, но дело своё знает отлично. Этот садист-особист реально меня уничтожил, вылепив что-то удобоваримое, и это подкупало. Хороший он мужик, этот Амон, и главное — на знания не жмётся.
— Учитель, — кланяюсь я этому хрыщу по-местному обычаю.
— Ученик, — отвечает он тем же, жестом остановив меня от подготовки к учебному поединку. — Не сегодня, мой ученик…
Мастер обошёл меня, рассматривая, словно впервые увидел… причём не меня, а голую бабу.
— Ты постиг все знания, что я мог тебе дать, впитав дисциплину, — продолжил он. — Дальше твоё обучение продолжишь ты сам. Мастером не станешь, не испробовав свои силы и не используя чужие инструменты. Единственное, что я могу дать, так это бесценный опыт и практику. Зачатки мудрости… хотя сама мудрость у тебя уже есть. Ты познал, какого это — смирять свой дух. Поэтому я предлагаю тебе вступить в братство сокрытых и отправиться в Пустошь. Там, столкнувшись с реальной опасностью, ты станешь мастером, Магнус. Перекуёшь знания в умения.
— Почту за честь… — а хуле мне остаётся? От таких возможностей отказываться глупо…