• Boosty Shared
• Lagnes72

• T

• чекист магия война
• черновики
• warhammer 40000

«Я не ангел, а тёмная, циничная тварь, которая ну очень хочет жить.» — вот с таким настроем я взялся за дело промывки мозгов, поэтому она и вспомнилась сейчас, стоило предстать перед «обдолбанной» толпой.

Слово здесь, взгляд там, толкнуть речь тут — и народ за тобой начинает тянуться. Главное — подготовить декорацию и знать, куда давить в собеседниках. А чего мне не знать, когда я с кем часто общался в досье подбивал? Привычка со службы осталась.

«Ни псайкерские способности, ни физическая мощь, ни мозг, что быстрее компьютера… Вся хуйня! Аура примарха — вот что делает этих полубогов по-настоящему страшными! Способность размягчить волю собеседника, чтобы он печенью прочувствовал твоё величие, попутно присев на мозг, выебав его досуха… Мне бы такое в прошлую жизнь.» — только и оставалось ужасаться, как плющит толпу, настроенную на правильный лад. Прям любовью веет, словно мимо Сочи проезжаешь.

Вот и ответ, почему ни одного примарха не прибили прямо по приземлении. Аура на мозг находивших давила, но с нюансом. Она из говнюка праведника не сделает, хоть ты порвись. Если был мужик маньяком, он и спасёт личинку примарха как маньяк. Там сильно повезёт, если у него нет нехороших наклонностей, потому что при неправильном воздействии именно они могут всплыть, и тоды ой… Лучше беги!

«Одно дело планировать, и другое дело осуществить!» — билась у меня в башке одна единственная мысль. Я даже мог бы просчитать, что будет дальше, и спизжу, если подсудно не рассчитывал на такой результат. Как ни как два года разминал булки общества для этого.

Остальное — дело техники. Сперва учителям присесть, а там по восходящей. «Не лепи полную липу, подкладывая основу. Поэтому я и подыхал на учёбе, даже когда этого можно было не делать. Ну и ощущение надвигающегося краха просто давило на очко, заставляя трудиться, трудиться и ещё раз трудиться. Не без этого.»

Здорова помогла зашоренность местных по теме предвиденья. Чёрт, как оказалось легко крутить теми, кто прозревает будущее, особенно когда сам можешь заглянуть на следующую страничку. Но, скажу честно, вся эта работа была бы в разы сложнее, если бы не одно охуительное обстоятельство. Большинство прорицателей сами подгоняют реальность под увиденное собой ведение, трактуя факты в меру своего понимания, но не все. Есть и хитрожопые, которых на мякине не наебёшь…

А толпа? Толпа — это благодатная почва. Она не думает, она ждёт зрелища. Ей подавай либо героя, либо монстра, лишь бы долбаный спектакль был поинтереснее.

Конечно, мои художества замечали, не без этого, но нужно было постараться, чтобы окружающие на них заострили внимание. Главное — не обработать так откровенных врагов по понятным причинам. Получить вместо говнюка лютого врага так же легко, как просраться после беляша, купленного на сочинском пляже…

Центральная площадь Тзки просто бурлила. Не знаю каким макаром, но сюда набился кажись весь город. Все хотели посмотреть на такого героически-геройского меня, что одновременно ласкало моё самомнение и вызывало отвращение от такого количества лизоблюдов.

С одной стороны, я понимал, что всё правильно и должно так было идти, с другой — старой ворчливой заднице не нравилось излишнее внимание. Привычка, впитанная по жизни, про то, что когда тебя вспоминают люди или государство, то им что-то нужно от твоей жопы. Закон жизни такой. Каждый хочет использовать другого, и весь вопрос в том: а даст ли он взамен (ну или на вазелин) или порвёт очко на безвозмездной основе? Так было, есть и будет.

Служба же КГБ лишь показала, как люди могут поступать, видя выгоду для своих загребущих рук, отбив веру в альтруизм как массовое явление, нахуй. Даже родственные узы и общая кровь не гарант защиты от жадности. Маркс был пиздец умным, обосновав чёртов концепт, масштабирующийся на всё, главное — думолку включить…

Мои размышления прервал резкий звук:

— Вжух! — пыхнул колдовской огонь. То юные пироманты устроили для нас аналог местного салюта, и делали они это не чтобы порадовать народ. Далеко нет. Пусть это была красивая, но адски расчётливая реклама своих умений, устроенная под предлогом увеселения народа.

Людское море расступалось перед нами, давая пройти к самому центру, где на сцене для собраний уже ждали признанные мудрецы города.

К нам под ноги летели цветы. Собравшийся народ радовался, как будто бы урвал что-то дефицитное!

— С возвращением! — пропищала целая толпа детишек, для которых моя морда была героической.

— …пророчество сбылось! — вычленили мои уши среди гомона толпы восторженную реплику от пугающего своим фанатичным взором зрителя.

— Магнус! Магнус!!! Магнус!!! — продолжала скандировать толпа моё имя.

«Я их прекрасно понимаю… Они поколениями боялись нос от жопы оторвать, забившись в долину, где основали Тизку, дрожа от страха столетиями, забывая, как дышать, когда варповы осы заглядывали на огонёк, в надежде добавки.» — со вздохом вхожу на помост, словно на эшафот. Всё, конец. Если раньше можно было прикинуться ветошью хоть для себя, то теперь назвался груздем, изволь соответствовать. Вон на местный аналог мавзолея залез.

— От имени совета приветствуем героя Просперо! — начал говорить мой учитель, Амон, чей голос лучился торжественностью, а лицо просило лимона. Мастер был ну очень доволен… Правда, когда он меня откапал после дела, я думал, что добьёт за все художества.

Учителя быстро отодвинули в сторону, стоило ему отработать ритуальную фразу. Он был одним из тех, кому я не мыл мозг, и лишь только потому, что в его голове умные мысли появились задолго до меня. Про это знали и сволочи от науки, поэтому аккуратно завернули ему карьеру, даже вполне обосновав это. Что-что, а учить он умеет, на зависть этим мудрецам. До сих пор с содроганием вспоминаю, как он шкуру спускал с меня.

— Благородные жители Тизки! — начал закатывать телегу один из мудрецов, сменив мастера. — Мы рады сообщить вам благую весть! Психнейоны, бич любого одарённого даром псайкера, повержены! Юный Магнус, ученик Амона, в поединке сразил их. Древний враг низложен и повержен, оставшись на страницах истории!!!

Толпа взорвалась радостными возгласами, не зная, что самое интересное будет впереди. Мою хитрую жопу попробуют сейчас элегантно попользовать прям при частном народе, и я не сильно-то и против, зная про надёжную стальную заслонку в ней. Я советский, старый человек, и доверяю только исключительно вваренному лому, а не левой резьбе, на которую найдётся всегда стержень.

— Отныне и вовеки веков мы признаём юного Магнуса мастером! Это самое малое, что мы можем сделать. — продолжил гладко стелить аристократ и интеллигентная сволочь, гоня опиум для народа.

Мудрецы расступились, и юное создание, чьи верхние и нижние девяностые вызвали бы обильное слюноотделение в прошлой жизни, а в этой, после созревания, ровным счётом ничего не колыхнуло, в чьих руках была бархатная подушка, на которой возлежала заготовка под психопосох.

Специально обработанная бронза с навершием в виде совы даже на вид выглядела внушительно. Я даже ощутил эту потрясающую тяжесть в руке. В мозге мелькнул образ эмблемы с этой совой, заставив мысленно поморщиться от внезапной, как всегда, вспышки дара провидца.

— Возьми символ мудрости, юный мастер! — смущённо пискнуло это юное создание.

«Ну-ну, а может быть взять тебя, да прямо тут? Может, даже расчёт этих наглецов был на это, раз девочку почти утопили в духах, отбивая естественный запах человека. Крючок для тупого, малолетнего дебила… а со мной не прокатит. Увы, но женщины теперь мне не интересны, а может и к счастью, после взрыва гармонов. Примарх, однако. Генномодифицированный. Подкрутил папаша, чтобы дедом не стать!» — зло подумал я, лыбясь улыбкой радостного идиота.

Своей силой, понтуясь как бы сделал любой другой юноша, подхватил бронзовый дрын, мечту любого похмельного бомжа, призывая его в руку. «Действительно тяжеловатый лом, но не для моей дури» — ударяю пяткой заготовки в помост, пробуя, как сидит в руке сей предмет статуса и признания мощи. У мастера его посох был куда попроще этой заготовки, но и он сам не любил усложнять.

«А теперь будет наебалово!» — улыбаюсь толпе, скрывая тем самым довольный оскал, в ожидании того, что эти перечницы старые сами сейчас зароют под бой курантов и салют.

И мудрецы не подвели! Выбранный среди них глашатай призвал толпу к тишине, начав наваливать лапшу на уши:

— Жители Тизки! Ответьте мне, кто кроме нашего героя, сразившего в одиночку зримое воплощение ужаса Великой Ночи, сможет повести наш народ к светлому будущему?! Совет самых мудрых мужей и женщин вверяет в руки юного мастера заботу об оплоте науки и знаний. Он своей остротой ума доказал нам, что сможет править справедливо, смелостью, что не отступит перед лицом опасности, а скромностью, что устоит перед соблазнами, шествующими вместе с властью…

Дальше его можно уже не слушать. Они сделали своё дело. По сути, совет поступил красиво. Если раньше они правили и некто не рыпался в силу реальной угрозы, то накрытием пиздой оной к ним обязательно появятся вопросики. Вумные-то они вумные, но грех жадности и гордыни знаком и им. Кто-то девочек любит юных, кто-то соперника припустил… В не самом большом городе, пускай с несколькими миллионами населения, такое шило не утаить.

Им-то как раз осы и были нужны для контроля толпы, а тут я их перебил. Поэтому они и решили возглавить то, что контролировать не смогут. По их плану на меня навалят все их косяки, я ещё своих понаворочаю, а потом толпа, что меня любила, меня и порвёт! Надёжный план. Сколько раз такое было в других местах?

— Почту за честь! — отвечаю то, что должен был ответить любой умный, но ещё молодой человек.

«Ну-ну. Только в плохих сказках бывает, что хрен, два года проживший, влез на вершину своим нахрапом. Только всегда можно сделать финт ушами… Зря я что ли речь придумывал. Толпа меня возвела на этот эшафот, она же вас проклятьями и покроет! Капиталисты хуевы!» — позволяю себе мгновение злорадства. Сейчас, пока народ на эйфории, несмотря на пару месяцев с момента убийства варповых ос, я могу спиздануть нужное, и они это сделают на волне голого энтузиазма!

Мудрецы знают, что я могу в ораторство, но раньше-то они для меня авторитетом были, как и учителя. Чего им тогда бояться сопляка, пусть сильного, но начавшего постигать лишь два года назад силы псайкера? А я вот возьми и сделай их советниками, отдав тем же учителям гимназии, которых больше уважают, рычаги реальной власти! И хуй кто скажет!

Конечно, спину мне лучше им потом не подставлять, но они сами эту игру начали! Тут никакая аура не поможет, когда тебя ненавидят от чистого сердца, а только усилит эффект, пусть в моменте и можно придавить адекватность. Не быть же мне в городе двадцать четыре на семь? Рано или поздно я уберу руку с пульса, и поползёт всё это говно по трубам.

* * *

Толпа разразилась очередным гвалтом аплодисментов, под звуки которых старый порядок издал последний хрип и сгинул. В это мгновение мастер Амон испытывал удовлетворение от причастности к этому чуду.

«Вот теперь он стал истинным мастером и мудрецом, доказав, что способен победить в бою не только силой кулаков или мощью способностей, а силой слов» — гордость разгорелась в душе «сокрытого». Пусть он лишь огранил этот алмаз, превратив в его сияющий бриллиант, но он не мог испытывать иного, будучи учителем Магнуса. Можно сказать, сейчас ученик завершил последний свой урок.

«Знания — сила, но не сама цель. Можно прочесть тысячи книг и не познать их мудрости. Я дал Магнусу основу. Дальше он должен изготовить инструмент для себя сам. Не зная догм, он придумал Исчисления! Я не берусь гадать, что будет дальше, но будущее у него будет великим!» — подумал он, видя неистовство толпы.

Амон уже собирался подойти и поздравить новоиспечённого мастера, как ощутил, как и любой другой псайкер на планете, что где-то в небесах воссияла ещё одна звезда, лучащаяся силой столь мощно, что почти жгла саму душу своим светом.

— Отец… — как-то по-особенному произнёс Магнус, подняв своё чело, обратив его к голубой выси. — Надеюсь, все не прах…

* * *

Я встречаю рассвет нового дня в полном одиночестве. Тиска была в дне пути, сияя своими стенами, как и сотни лет до этого момента.

Жизнь — оухеть какая весёлая штука. Сегодня ты — на коне, завтра конь уже на тебе, и ты думаешь, как не помереть в этих канопях. Вот как ничего не делая, а просто паявшись можно обосрать момент триумфа! Император, однако.

Снова смотрю вверх, ощущая, как эта мощь медленно и неотвратимо приближается к планете. Она подавляет, делая все свои рыпанья подобными пердежу в воде. Словно я не одну отдельно взятую планету подчинил, пускай и не совсем, а в Чёрное Море поссал, разбавив мочу в нём своей! Обидно!

Больше убивает неделя ожидания. Как Магнус из той истории смог вот столько долго сидеть, не делая нихуя? Он думал, что? Русс к нему просто так на огонёк залетел? Этого ответа в его памяти не было, да и не вся она была… Те же Исчисления пришлось рожать с нуля.

Но всё-таки как иронично! Власть в городе и на планете бесполезна и также ценна, как старая походная одежда на мне и посох в руках! И ценность эта чуть выше нуля, сука!

Надеюсь, только меня грохнут. Хотя, на месте Императора я бы жахнул бы по планете специализированной ракетой (есть и такие), убив всё живое, а потом ещё бы отбомбился, для надёжности, зная, каковы его творения живучие. А может он хочет из меня куклу сделать и поставить под стекло, как моего «брата» посадили его же «детки» на Макраге? Или сперва поиграть вивисектора, устроив вскрытие на живую?

«Да срать! Сделал бы он это побыстрее! Я его не поцарапаю, а если он ещё и Русса взял… Ожидание — убивает!» — снова начинаю звереть. С возрастом мне настолько настопиздели ожидания, что даже очередь в поликлинику вызывала прилив ярости…

Вокруг меня заплясали молнии. Желудок резко пошёл вниз, словно я сейчас сидел во взлетающем кукурузнике. «Наконец!» — успеваю подумать, прежде чем меня переместило.

Не успела картинка устаканиться у меня перед глазами, как мне охуярили по ногам, сбивая с них, уложив мордой в стальной пол. Выбив из рук посох, годный разве что под гнёт для квашенной, меня торопливо обыскали, и, не найдя ровным счётом больше нихуя, поставили на ноги, взяв кольцом отточенной стали.

«Кустодии!» — опознал я этих деятелей. В своё время как же их было маетно раскрасить. Краска не давала того оттенка золотого, что был нужен, поэтому пришлось раскошеливаться на сусальное, сделав миниатюры и так не дешёвые и вовсе на вес золота. Пусть я угадал с оттенком, но что-то это радости не приносит, особенно когда тебе под шею упирается лезвие алебарды.

— Понял, без резких движений! — осторожно произнёс, поднимая очень медленно руки вверх. Хотели бы меня прибить, то врубили бы, пока я потерял ориентацию… в пространстве.

— Пошёл. Любое движение без приказа — и твоя голова покатится по палубе, — изрёк на непривычном языке единственный хрен без шлема, от которого призрением и властностью прямо так пёрло. Я его тоже узнал. Константин Вальдор, генерал-капитан, Щит Императора, мудак и палач первых ГМО воинов Империи собственной персоной. А ещё несколько сотен его золотых шестёрок. Да у меня от обилия золота уже в глазах рябит!

Весомость его фразы подчеркнуло два острия, уперевшихся мне в спину. Хорошо хоть не в жопу, но это не из той оперы! Вот бы они были в стильной пурпурной расцветке, я бы предпочёл зарезаться тупым бронзовым посохом, но живым не даться!

Может быть, комитет по встречам был и больше, но сказать не могу. Дар выключился, стоило тут оказаться. Следовательно, тут есть эти лысые бабы, что логично! Мерзкий, но действенный приём против таких как я.

Ну что, идём? А ползти пришлось ох как долго, между прочим! Ну ясен-красен, что большой босс лично шваль не придёт встречать. Не по статусу. А может и встречал. Даже без дара я ощущаю всю силушку Императора, при этом точно не определяя его местоположение. Это как на сварку пытаться смотреть без маски. Ослепит к херам.

Можно сказать одно: убивать меня явно сходу не намерены. От этого варианты развития события становятся ещё радостней, да так что я щас очком напевать начну!

Дав мне промариноваться вдоволь, устроив экскурсию по кораблю, где коридоры были как дворец, меня подвели к двухстворчатой двери, размером так с ангарные ворота. Кустодии раскрыли створки, подтолкнув меня вовнутрь, хорошо хоть своими алебардами, а не пинком!

Вот так я и застыл под взглядом существа, на полусогнутых. Сейчас Императора человеком нельзя было назвать совсем. Он был ебучей стеной всё подавляющего золотого света, готового даже не убить, а стереть меня из реальности лишь по желанию. Ещё более впечатляющее, срать Император хотел на поле этих лысых баб, совсем не ограничивающих его силу. Будь тут любой другой псайкер, на моменте осознания этого — помер бы, если бы не сгорел как ебучий мотылёк об лампочку Ильича…

Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, оставляя меня один на один с ним. Я смотрю на него, он смотрит, как на говно, на меня. Обо молчим. Я, потому что не знаю, что говорить, и будет ли в этом смысл, он — хрен его знает почему.

Так бы могло продолжаться долго, но Император решил иначе:

— Кто ты, странник? — спросил он, несколько убавив давление, позволив хотя бы дышать через раз.

— Самому бы знать, кто я, — ответил исключительно чистую правду.

— Можешь сесть, — разрешили мне, указав на кресло возле рабочего стола, заваленного свитками и прочим бюрократическим мусором. Сам же Император восседал даже за рабочим столом на троне, иначе этот предмет мебели было не назвать. Что он, что стол поражали мастерством изготовления и богатством отделки. Один камушек, инкрустированный в дерево, стоял больше, чем моя квартира в прошлой жизни, наверное!

Стоило только моему седалищу умаститься на стульчике, как на меня снова уставились два золотых прожектора вместо глаз, сверлящих в прямом смысле этого слова душу.

— Не знаю. Даже не знаю, а переживу ли этот разговор…

— Желал бы я твоей смерти, ты сейчас не разговаривал. Странник. Мне ничего не стоило сразить тебя в Имматериуме, когда ты безрассудно ринулся привлечь тех паразитов, что предал огню… — припечатал Император, всем своим видом намекая, что повторение своего вопроса я не переживу.

— Как сказал, я не знаю… Вот кем был, сказать могу. А был пенсионером, полковником КГБ в отставке, доживающим свой век в квартире, выданной от щедрот ещё тем государством… Потом, наверное, умер. На этом всё бы и закончилось, если бы не хозяин этого тела, ваш сын…

Я хотел ему честно рассказать о всей той заднице, ждущей его, но не смог. Сработал блок, вложенный в память того огрызка от Магнуса, закинувшего меня сюда. Сплавились мы уже с ним качественно, так что даже на мой неискушённый взгляд снимать было уже поздно. Просто душу уничтожит.

— Скажем так… в будущем он вас подвёл и пытался так исправить… — мыслей даже матерных не было в голове, стоило мне подобрать эти жалкие слова.

— Блок, — одним этим словом высказал всё Император, догадавшись.

— Да… — уцепился я за это. — Он слился со мной, пусть основа и был я… Поэтому я и сказал, что не знаю, кто я. Человек, примарх, инструмент… Единственное — знаю, жить хочется, но все жить хотят.

— Точно не человек. И можно назвать моим сыном, — ответил мне Император, и в этой фразе был не один смысл и уровень. — Кем ты хочешь быть?

— Меня устроит судьба примарха, — исключительно честно отвечаю я. — Не вижу ничего плохого в этом. Да и привык ко всему… Единственное — хочу попробовать пережить будущую бурю. Но это вы могли и сами узнать…

— Зачем? — ответив на всё и ни на что, спросил у меня он. «Зачем ломать, когда мне расскажут всё, что нужно» — и это только один смысл этого слова!

— Но…

— Всё меняется и изменчиво. Когда исчезает одна возможность, появляется другая. Твоё появление закрыло одни двери, но открыло другие. Ты послужишь моим планам, сын… Но свою лояльность тебе придётся доказать делами, — последние слова, звучавшие крайне холодно, как пустота космоса, сменились вполне человеческим тоном. — Идеи облачись в надлежащие одежды. Мой сын не может ходить в обносках…

На негнущихся ногах встаю и собираюсь уже уйти, как в спину мне прилетает:

— Не прояви ты слабость, покинув город, в надежде спасти тех людей от моего гнева… Было бы всё не так.

Стоит ли говорить, что вылетел как пробка? Только на пороге кабинета я понял всю суть коварства смыслов, вложенных в слова. Сыновья? Ха! Примархи — это инструмент! Мне же прямо сказали, что его не волнует, что за душа у этого инструмента, лишь бы она могла выполнить возложенную задачу. Но и огульно доверять мне не будут. Смертный приговор вынесен, но дату в протокол никто не поставил. Получу я амнистию, теперь зависит от того, смогу ли я оправдать нежелание Императора лишаться инструмента?

Поэтому за мной будут смотреть и подозревать…