Небесный Кузнец. Глава 156
— Последнее, над чем стоит попотеть, чтобы не облажаться на финише — это материалы, — пробормотал я, вновь погружаясь в состояние потока.
Я сделал жест рукой, приближая голографическую модель. Светящиеся линии послушно развернулись, открывая внутреннюю архитектуру будущего творения. Мой разум переключился с биологии на сопромат и электронику. Тело спроектировано, органы на месте. Пора заняться «железом» в самом буквальном смысле этого слова.
Материалы. Это фундамент. Ошибка здесь будет стоить всего проекта.
Взять просто авиационный алюминий? Смешно. Слишком мягкий, слишком высокий коэффициент теплового расширения. Углеродные нанотрубки? Хрупкие на сдвиг в такой конструкции. Поэтому, посовещавшись с Рубедо и перебрав сотни вариантов, я выбрал вечную классику, доведенную до абсурда: обогащенный титановый сплав с лазерным спеканием для скелета. Максимальная жесткость при адекватном весе. Этот парень должен держать нагрузку, даже если на него упадет потолок.
Но жесткость — это лишь полдела. Главный враг точности на наноуровне — это вибрация.
— Магнитных захватов на лапах недостаточно, — рассуждал я вслух, добавляя новые слои на схему. — Земля дышит. Здание вибрирует от метро, от ветра, от шагов агента ЩИТа на первом этаже. Для «Шивы» это землетрясение.
Я выделил суставы машины красным цветом.
— В каждое сочленение мы интегрируем активные магнитные подушки. Левитация суставов.
Они будут работать как демпферы, гася любые, даже микроскопические колебания от собственных двигателей. В плане акустики и вибраций тело Рубедо должно быть абсолютно, мертвенно тихим. Это не моя паранойя, это требование физики.
Далее — приводы. Мышцы бога-ремесленника.
Классическую гидравлику мы с Рубедо отмели сразу, даже не обсуждая. Жидкость имеет инерцию. Клапаны имеют задержку. Гидравлика «дергается». Пусть эти микро-рывки незаметны глазу колибри, но когда ты собираешь механизм, оперирующий свернутым пространством и темпоральными полями, такая погрешность равна катастрофе.
— Значит, предлагаешь искусственные мышцы? — уточнил я, глядя на варианты приводов.
— Верно , — отозвался Рубедо. — Электроактивные полимеры или пьезоэлектрические пакеты.
— А почему не использовать биосинтетику из последнего информационного пакета Playtime Co.? — поинтересовался я.
Вопрос вырвался автоматически, и я тут же мысленно дал себе подзатыльник. Насколько же глупо это прозвучало.
Впрочем, Рубедо, в отличие от живого собеседника, не стал закатывать глаза или иронизировать над «кожаным мешком». Он выдал сухой, безжалостный расчет:
— Отсутствует необходимая производственная база, сэр. Чтобы вырастить, откалибровать и стабилизировать первые партии «биосинтетических» мышц, потребуется минимум триста тридцать шесть часов. Две недели .
— Да, роскоши в виде двух недель у нас нет, — согласился я, отбрасывая идею. Мир катится в пропасть быстрее. — Значит, останавливаемся на пьезоэлектрике.
Это был идеальный выбор. Пакеты пьезокерамики реагируют на ток мгновенно. Рубедо подает напряжение — кристалл расширяется. Никакой инерции, никаких шестеренок, никаких люфтов. Это обеспечит плавность движений нейрохирурга, помноженную на силу промышленного пресса.
Я «натянул» приводы на титановые кости голограммы, наблюдая, как скелет обрастает функциональной плотью.
Оставался мозг. Точнее, мозжечок.
— Локальный процессор, — я поместил светящийся куб в основание «башни», там, где у кентавра было бы сердце.
По сути, это была первая малая эволюция Рубедо. Зачем роботу свой компьютер, если им управляет ИИ через сеть? Чтобы исключить даже пинг прохождения сигнала по оптоволокну внутри здания. Свет слишком медленный для того, что мы собираемся делать.
— Квантовый сопроцессор на борту, — утвердил я.
Он сделает само понятие задержки несуществующим. Его мощностей недостаточно, чтобы взломать весь интернет или осознать смысл жизни, но для управления двенадцатью конечностями в реальном времени — за глаза.
Питать всю эту махину будет разумеется мой компактный палладиевый реактор, а жидкостное охлаждение на основе перфторуглерода стало последним штрихом. «Кровь» машины должна быть холодной.
Я отступил на шаг, окидывая взглядом результат многочасовой работы.
Это была действительно махина. Произведение техно-искусства. Четырехметровый кентавр из матовой стали и углеволокна, опирающийся на шесть паучьих лап. Его двенадцать манипуляторов, сложенные вдоль цилиндрического корпуса, напоминали крылья падшего ангела техногенной эры. А на кончиках стальных пальцев хищно поблескивали линзы электронных микроскопов и жала лазерных сварок, способных сшивать атомы.
Красиво. И пугающе.
— Ты рад, сын мой? — в шутку, с ноткой пафоса обратился я к пустоте, ожидая стандартного ответа про эффективность.
— Еще как, Отец , — отозвался Рубедо.
Я замер. В его синтезированном голосе снова прорезалась тень настоящей эмоции. Или это просто удачная эмуляция как меня успокаивал он ранее? В любом случае, от этого «Отца» у меня по спине пробежал холодок. Он учится. Он развивается.
— Ладно, не буду акцентировать на этом внимание, — пробормотал я себе под нос, делая глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение. — Что по симуляциям? Цифры.
— Из трех тысяч девятисот двенадцати проведенных циклов провалилось три. Соответствующие дефекты кинематики в модели уже исправлены .
Я присвистнул. Это было… феноменально. Лучше, чем я рассчитывал в самых смелых прогнозах.
Чтобы вы понимали уровень задач: тестовая симуляция представляла собой жонглирование двенадцатью сырыми перепелиными яйцами — по одному в каждом манипуляторе. В процессе полета и ловли «Шива» должен был просверлить в скорлупе каждого отверстие диаметром 0,5 мм и ультрафиолетовым лазером выгравировать внутри свое имя, не повредив подскорлуповую оболочку.
Разбил хоть одно яйцо? Провал.
Отверстие больше на нанометр? Провал.
Надпись кривая? Провал.
Три ошибки на четыре тысячи попыток. Это уровень Бога Машин.
— Хорошо. Это приемлемо, — я постарался, чтобы голос звучал буднично. — Оформи заказ всех необходимых компонентов через каналы поставок Фьюри. Место сборки — пятый этаж, лаборатория робототехники. Пора этому ангару перестать быть просто полигоном для тестов и начать приносить пользу.
Отложив задачу по созданию своего первого меха до прибытия запчастей, я сменил профиль деятельности. Переключить мозг с металла на органику было непросто, но необходимо.
Я перешел в лабораторию биохимии. Здесь было прохладнее, пахло озоном и стерильностью. На экранах уже мерцал детальный отчет.
— Кровь Ника Фьюри исследована, — уведомил меня Рубедо.
— Не то что бы я сомневался, — хмыкнул я, подходя к лабораторному столу, на который вывел голограмму ДНК Фьюри со всеми сопутствующими отчетами Рубедо.
Как я и ожидал (и не то чтобы Фьюри особо скрывал это от тех, кто умеет смотреть), главный шпион планеты был супером. Не уровня Капитана Америки, конечно.
Формула Бесконечности.
Название пафосное, достойное комиксов Золотого Века, но суть прозаична. Она не давала сил швыряться танками или летать. Она давала время. Формула замедляла старение почти до нуля и консервировала тело на абсолютном пике человеческих возможностей. Для большинства людей это предел мечтаний. Но Фьюри — не большинство. Он — несущая конструкция мировой безопасности, и сейчас эта конструкция трещала по швам.
Я вчитывался в отчет Рубедо, отмечая критические точки.
Масс-цитометр выделил маркеры Формулы. Она оплела клетки Ника, как невидимая броня, защищая от распада.
Секвенатор выявил «дрейф ДНК». За десятилетия жизни на «допинге» геном Фьюри мутировал. Он адаптировался.
И тут крылась главная проблема.
— Конфликт протоколов регенерации, — прочитал я вслух красную строку. — Как и ожидалось.
Экстремис — это вирус-архитектор. Он работает как лесной пожар: сжигает старые, несовершенные ткани, чтобы на пепелище возвести небоскребы из новой плоти. А Формула Бесконечности работает как стазис-поле. Её задача — запретить клеткам умирать и меняться. Она держит оборону статус-кво.
Это конфликт двух абсолютов. Неудержимая сила против недвижимого объекта.
Экстремис сильнее. Он сломает защиту Формулы. Но в процессе этой биологической войны выделится столько тепловой энергии, что тело Фьюри превратится в плазменный факел. Он сгорит за секунду, не успев перестроиться.
— Нам такого барбекю не надо, — пробормотал я, перелистывая страницу на раздел «Решение».
Решение, предложенное ИИ, было элегантным. В духе Рубедо.
Первое: «Белый список».
Нужно перепрограммировать вирусную часть Экстремиса. Мы внесем в его код уникальные сигнатуры Формулы Бесконечности. Когда нано-агенты встретят клетки, измененные сывороткой, они не пометят их как «мусор» или «чужеродный объект». Вместо войны произойдет дипломатия. «Гармонизация био-алгоритмов». Экстремис использует фундамент Формулы как базу для апгрейда, встраиваясь в структуру, а не снося её.
Второе: Терморегуляция.
— Кстати, а сколько ему лет по биологическим часам? — уточнил я, глядя на спирали ДНК.
— Доподлинно неизвестно, сэр , — отозвался Рубедо. — Но анализ длины теломер и накопленных клеточных ошибок указывает на возраст не менее семидесяти лет.
Семьдесят лет… Даже усиленное Формулой, его сердце — это старый мотор. Оно может просто остановиться от метаболического удара при трансформации.
— Значит, охлаждение.
Рубедо добавил в коктейль синтетические белки теплового шока и мощный эндотермический реагент. Это сработает как химический огнетушитель. В тот момент, когда тело должно вспыхнуть как сверхновая, реагент начнет жадно поглощать избыточное тепло.
— Теперь при введении Фьюри не будет похож на лавового голема, — удовлетворенно кивнул я. — Скорее, он покроется слоем инея. Ледяной Король шпионажа. Ему пойдет.
Ну и собственно, на этом всё. Две ключевые модификации. Одна — чтобы сыворотка не убила его, приняв за ошибку природы. Вторая — чтобы процесс не добил его сердце перегрузкой. Оставалось только синтезировать. И молиться, чтобы старый шпион выдержал.
— Рубедо, начинай синтез, — скомандовал я, отходя от стола. — Модифицированный протокол «Экстремис» для Фьюри. И не забудь про сверхпитательный гель.
Когда старик переживет перестройку ДНК, он проснется с голодом, способным опустошить холодильники целого квартала. Нам нужно компенсировать метаболический взрыв, иначе его организм начнет пожирать сам себя.
— Принято. Запускаю каскадный синтез .
Пока ИИ, подключившись к системам лаборатории, начал смешивать реактивы, а центрифуги завыли, набирая обороты, я вывел на главный экран сообщение, пришедшее от Фьюри минут десять назад.
Досье на нового Чемпиона Блэкхарта. Того, кто носит титул «Искаженный».
Я смотрел на строки текста, но видел перед глазами лицо Фрэнка в машине. Пустое. Холодное. Интересно, а у Фрэнка вообще осталась Душа в привычном понимании? Или там теперь только Война? Вечный двигатель ненависти, который можно финансировать бесконечно, пока во Вселенной есть кого убивать?
Отбросив эту философскую, но бесполезную сейчас мысль, я сосредоточился на фактах. Эллиссара не поскупилась на детали.
« Сила «Искаженного» неразрывно связана с доминионом Блэкхарта и, частично, с Короной Греха — могущественным артефактом, из которого мой ублюдочный папаня черпает энергию для своих амбиций ».
Это была преамбула. Дальше шло «меню» способностей.
« Всего у Искаженного три базовых аспекта силы. Первый: Арсенал Бездны. Буквальное воплощение оружия из концентрированной энергии Ада. Прежние чемпионы — варвары и средневековые рыцари — материализовывали примитивные мечи, моргенштерны и щиты. Ими еще нужно умудриться попасть. Но новый Чемпион… он человек современной войны. Учитывая, что человечество изобрело огнестрел, способность адаптировалась. Бесконечные боеприпасы. Пули из спрессованной боли и некротической энергии, пробивающие любую магическую защиту…»
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Брр, страшная херня, — пробормотал я.
Фактически, это означало, что Фрэнк больше не зависит от логистики. Ему не нужны схроны, перезарядка или чистка стволов. Он сам — живое оружие. Причем не абы какое, а концептуальное. Пуля, созданная из боли, в руках снайпера, который никогда не мажет? Это не солдат. Это стихийное бедствие.
Я перешел к следующему пункту.
« Второй аспект: Взгляд Пустоты. У Чемпиона Мефисто есть знаменитый Карающий Взор, заставляющий грешника пережить всю боль своих жертв. У Искаженного есть свой аналог, хоть и, на первый взгляд, более слабый. Взгляд Пустоты не сжигает тело, он ломает дух. Если посмотреть Искаженному в глаза, почувствуешь абсолютную бессмысленность бытия. Вакуум. Тебе покажется, что Бога нет, что все твои достижения — пыль, что жизнь — лишь затянувшаяся агония перед небытием, а то, что люди называют любовью, — это всего лишь химическая реакция, которая заставляет животных размножаться… Это ментальная атака, вызывающая мгновенную суицидальную депрессию. Разумеется, сильная воля может этому противостоять, но рядовую «мелочь» это ломает мгновенно, превращая врагов в овощи».
Я нахмурился, вспоминая нашу встречу в машине. Я смотрел Фрэнку в глаза. И видел там тьму, но не чувствовал желания пустить себе пулю в лоб.
— Тут одно из двух, — рассудил я вслух. — Либо мои ментальные барьеры и сила духа достаточно крепки, чтобы игнорировать эту ауру отчаяния… Либо способность всё же активная, и Фрэнк усилием воли сдерживал её, чтобы не превратить нас с Блэйдом в пускающих слюни идиотов. Буду верить во второе. Это подтверждает, что он всё еще контролирует себя.
И, наконец, третье.
« Теневая телепортация. Самая тактически полезная способность. Позволяет мгновенно перемещаться между любыми тенями в радиусе прямой видимости и, может быть, чуть дальше, если есть ментальная привязка к месту ».
Вот как он исчез. Просто шагнул в тень переулка и вышел… где? В любой точке Нью-Йорка, где не горит прямой свет. Для города небоскребов это абсолютная мобильность.
Внизу сообщения была приписка от Эллиссары:
« Вообще, Искаженные в иерархии Ада считаются задохликами по сравнению с Чемпионами других Лордов. Они редко живут долго. Но я подозреваю, что мой папаша просто не умел выбирать носителей. Потенциал есть, но будет ли он реализован — другой вопрос ».
— Будет, — утвердительно произнес я в пустоту лаборатории.
В руках Фрэнка Касла эта сила имеет мультипликатор. Он не будет махать мечом или пафосно толкать речи перед ударом. Он будет использовать тени для засад, а некротические пули — для точечных ликвидаций. Тем более в каменных джунглях, где он не просто хищник, он — альфа.
Он найдет Эллиссару. Это лишь вопрос времени. И ему придется пройти через нас. Через Щ.И.Т. Мне хочется верить, что остатки дружбы и кодекс чести не позволят ему начать валить агентов Фьюри направо и налево, но контракт… Контракт может заставить его сделать что угодно.
— Ладно, — я хлопнул себя по щекам, прогоняя мрачные мысли. — Гадать на кофейной гуще бесполезно. Теперь мы, по крайней мере, знаем ТТХ нашего «противника». Рубедо, отправь этот пакет данных Эрику. Пусть знает, с чем может столкнуться. И скажи, сколько осталось до завершения синтеза?
— Отправлено. Расчетное время завершения реакции: двадцать семь минут четырнадцать секунд .
Полчаса. А потом еще ждать вечера, пока приедет Фьюри.
— Отлично. Время есть, — я потянулся, разминая затекшие плечи. — Экстремис варится сам, значит, пора переключаться.
Настало время для Многорукого Шивы.
С учетом объема предстоящей работы — сборка, калибровка, интеграция Рубедо — я здесь застряну на сутки, а то и на двое. Восемь миллионов деталей сами себя не соберут.
Я окинул взглядом пустующую часть лаборатории, и внезапно остро ощутил одиночество.
Я один.
Мой мозг работает как суперкомпьютер, но у меня всего две руки. Мне бы помощь, честно говоря, не помешала. Кто-то, кто может подать нужный инструмент до того, как я о нем попрошу. Кто-то, кто говорит на языке инженерии.
Я задумчиво почесал щеку, перебирая в уме список контактов.
Питер?
Нет. Паркер — гений, спору нет. Но его профиль — это биохимия и физика полимеров. К тому же, вырывать главного защитника Квинса из его патрулей на целые сутки ради того, чтобы крутить гайки? Это эгоистично. Да и у парня только-только начала налаживаться личная жизнь с Джессикой. Не буду я тем злым боссом, который лишает подростка романтики.
Беннер?
Слишком рискованно. Брюс — величайший ум в области гамма-радиации, но механика — не его конек. Да и стресс-фактор… Если у меня что-то взорвется или пойдет не так, мне не нужен в лаборатории зеленый гигант, крушащий оборудование на миллиарды долларов.
Если так подумать, у меня не особо-то и много знакомых, способных работать на моем уровне…
Бывшие злодеи на зарплате у Щ.И.Т.а? Отто Октавиус или Финеас Мейсон (Тинкерер)? Технически они подходят. Отто со своими щупальцами был бы идеален. Но выдавать им свои секреты, пускать в святая святых моей лаборатории? Плохая идея. Волк может носить ошейник, но он всё равно смотрит в лес.
Остаются только «темные лошадки».
Лунелла Лафайет? Тринадцатилетний вундеркинд. Фьюри наверняка уже обложил её школу агентами. Как способ наладить первый контакт — неплохо. Но… это странно. Приглашать ребенка сюда? ФБР меня не поймет. Да и не знаю я её профиля, может, она теоретик.
Рид Ричардс? Этот парень ясно дал понять, что играет в своей песочнице и делиться лопаткой не намерен. Изоляционист.
Хэнк Пим? Гениален, но нестабилен. И снова — не тот профиль. Мне нужен не квантовый физик, мне нужен инженер-конструктор. Механик от бога.
— Блять, я идиот, — я с силой хлопнул себя ладонью по лбу. Звук шлепка эхом разнесся по лаборатории.
Почему я сразу об этом не подумал? Это ведь должно было быть первой мыслью, самой очевидной!
Кто, как не он, способен оценить изящество «Многорукого Шивы»? Кто, как не человек, собравший термоядерный реактор в пещере из консервных банок?
Если я покажу ему проект… это может дать ему вдохновение. Вывести его из той депрессивной стагнации, в которую он не мог не погрузиться после Афганистана.
Тони Старк.
Два гениальных эго в одной комнате — это взрывоопасно, но чертовски продуктивно. Железный Человек станет сильнее, получив доступ к моим технологиям сборки, и как следствие — мир станет безопаснее. К тому же, это идеальный шанс наладить первый контакт.
Я ухмыльнулся, предвкушая этот дуэт.
— Рубедо, — скомандовал я, и в моем голосе зазвучал азарт. — Отправь сообщение Энтони Старку. Лично. По защищенному каналу.
— Текст сообщения ?
— «Тони, мне скучно, а у меня есть игрушка с двенадцатью руками, которую нужно собрать. Не хочешь запачкать руки в масле и посмотреть на будущее робототехники? P.S. Кофе с меня. Прометей».